Звали наших хозяев Зинаида Ивановна и Константин Васильевич, ну а мы представились своими именами (кроме меня, у меня теперь не оставалось выбора, кроме как зваться Олей). Пашка сдал им наши паспорта, чтобы они не переживали за сохранность собственных вещей, своевременную оплату и вообще порядок в доме, да еще и заплатил вперед. Впрочем, с паспортами мой великой чести Учитель их попросту обдурил: отдал им пустые бланки трудовых книжек, мистическим образом убедив их, что это серьезные документы. Видимо, многому он успел научиться за время своего сотрудничества с Кругом, и мне грело душу и одновременно немного пугало осознание того, что я могу перенять эти знания.
Зинаида Ивановна накрыла стол для нас, как для долгожданных гостей, угощала настоящим деревенским маслом и сыром собственного производства, предлагала парного молока, достала из запасов банки малинового варенья и грибов, бутылку лучшей сливовой настойки… в общем, Пашка их, видимо, с деньгами не обидел — и не обманул, надеюсь, как с паспортами.
Первой сбежала Лерка — я была уверена, что она отправилась спать, и мне не хотелось торопиться следом за ней, по крайней мере, не удостоверившись, что она крепко заснула. Пашка с удовольствием болтал с хозяевами обо всем, чутко прислушиваясь к каждому факту, к каждой сплетне, оброненной захмелевшими стариками. Олег тихонько выбрался из-за стола и отправился на крыльцо курить, я последовала за ним.
На улице стало уже совсем темно, хотя время было не слишком позднее. В косом столбике света, падавшего из-за приоткрытой двери, плясала ночная пушистая бабочка, толстая и неуклюжая. Олег закурил, чиркнув спичкой, и рыжий яркий огонек то разгорался возле его лица, то снова затухал, превращаясь в едва видное тлеющее пятнышко.
— Здорово, правда? — спросила я, садясь рядом с Охотником на ступеньку и отмахиваясь от дыма. С некоторых пор он начал вызывать у меня тошноту, хотя после инициации я с удовольствием курила. Это все та чертова сигарета из кармана Шамана…
— Да, — ответил Олег, и в голосе его прозвучало столько спокойствия, расслабленности, мечтательности даже, будто никогда не было ни демонов в его голове, ни сумасшедших погонь за оборотнями, ни унизительного нищенствования на паперти. Здесь, на ступеньках, в темноте, в запахах лета было и правда очень спокойно и хорошо.
Мы посидели несколько минут молча, следя за тем, как разгорается и тухнет огонек его сигареты, и затем я спросила:
— Расскажи, как ты с ним сошелся? Ну, то есть я знаю, что через Ульяну… что ты сам к ней обратился, она подтвердила, что я оборотень, дала добро на охоту… а дальше?
— Добро на охоту? — Олег усмехнулся, без лишних пояснений поняв, о ком я говорю. — Да нет, что ты… Она только увидела, что ты существуешь. А дальше вызвала своего духа — Дух Предка, так она его называла. Он сказал, что у меня есть семь дней. За семь дней я раздобыл пистолет и наделал серебряных пуль. Все, что у меня было, — этот пистолет, семь дней и твой портрет. Я шатался по улицам наугад, и действительно встретил тебя!
— И прострелил мне руку.
— Прости. Я вообще-то целил в сердце. Замерз, руки дрожали. Рад, что промазал.
— Не оправдывайся.
Мы так легко говорили о его попытках меня убить, что даже как-то весело становилось.
— Потом он принес мне ятаган, стилет, некоторое время тренировал меня.
Олег немного помолчал, вытянул последние глотки дыма из затухающей сигареты, потушил ее о землю и спрятал окурок в карман. С ума сойти, какая чистоплотность.
— На самом деле, он ничего не делал, чтобы запудрить мне мозги. Все решил я сам. Он только помог мне. Зачем — я до сих пор не очень понимаю. Ты говоришь, он так подшутил над нами? Довольно странная шутка.
Я не могла с этим не согласиться.
— Он назначил мне время и рассказал, как добраться до Круга. А потом… выхватил тебя и удрал. Я винил Ульяну, и.., — он вдруг будто вздрогнул и на секунду закрыл лицо руками, но вскоре продолжил: — В общем, она уже позже объяснила мне, что никакой он не Дух Предка, а какое-то зловредное существо. И тоже, в свою очередь, дала мне специальный кинжал. Особенный, на демона. А я так никого и не смог убить… Ну, то есть…
Олег осекся и замолчал. Я ждала, что он продолжит, но он просто сидел рядом, беззвучно уставившись в темноту.
— А вот мне он мозги пудрил, — нарушила я затянувшуюся паузу. — Издевался, как мог. После Круга он посадил меня на цепь в прямом смысле слова. Дождался, пока заживут рука и живот, и неделю морил голодом. Все ради того, чтобы уровнять наши шансы в последней драке.
— Я, честно говоря, думал, что ты его защищаешь. Что он натравил тебя, чтобы спастись самому.
— Ага, и поэтому помешал мне в самый ответственный момент.
— Я в тогда вообще мало что успел понять…
— Это потому, что тебе досталось от моих когтей.
— У меня и шрамы остались.
Что ж, похоже, Охотник однозначно один из нас. Он помнит мои когти и осознает, что шрамы именно от них.
— А говоришь, ни разу не видел меня Зверем.
— Я и не видел. Когти — почувствовал, — и Олег добавил совсем робко. — Может, покажешься?..
— В другой раз. А что с тобой стало потом? Как ты докатился до… такой жизни?
Он снова надолго замолчал. Я уж думала, что спросила лишнее, и хотела сказать, что он не обязан таким делиться, и предложить просто отправиться спать, как Охотник снова заговорил, и голос его по-прежнему был ровен и спокоен.
— Я только тогда осознал, что по-прежнему одержим. Я считал, что чист и потому имею право чистить других, решать судьбу оборотней, уничтожать зло… А зло было во мне. Хотел умереть, но отец Валентин сумел убедить меня, что это не мое желание. Бес начал говорить во мне, принуждать к разному, убеждать. И я отправился к церкви. Внутрь он меня не пускал, зато я мог стоять у стены или на ступеньках сидеть, и вроде бы как его голос становился тише, невнятнее. А потом как-то бабушка дала мне мелочь, хотя я не просил. Просто сидел, как всегда на ступеньках, а она протягивает мне эти монетки, и в глазах столько сострадания… И я почувствовал, как бес внутри скукоживается, ноет, как плохо ему. И мне плохо, но при этом хорошо оттого, что ему плохо. И я стал там сидеть день и ночь, мыться перестал, в общем, вроде того, стал юродивым. Люди смотрят на меня с омерзением, с презрением, некоторые с жалостью, и мне хочется от этого бежать, но бес внутри мучается, бьется, и я сижу, злорадствую его страданиям.
— С ума сойти… а сейчас?
— А сейчас он, конечно, опять силу набирать начал. И я боюсь, что недолго тут протяну. Боюсь, что контроль над ним потеряю. Сейчас он только мозг мне засирает своей болтовней, а дальше… в общем, Илу… Оля… у тебя есть когти. Ты это дело умеешь. Если что…
— Перестань, — пихнула я его в бок, чувствуя, как от его рассказов холодок бежит по спине. — Вон Пашка, он из Круга, он многое умеет. Я спрошу у него, что можно сделать. И сама подумаю. Ульяна сказала, я тебя научить могу — вдруг правда могу?
— Спасибо, — отозвался он совершенно обреченным голосом. — Но лучше не надо никому рассказывать.
Я не решилась сообщить ему, что Пашка уже все знает — и узнал еще до того, как лично познакомился с Олегом. Не придумав, что бы еще сказать, и потому пожелав спокойной ночи, я отправилась спать. Лерка теперь точно должна спать крепким сном, главное, не разбудить ее.
Однако, прокравшись внутрь чуланчика, я к своему удивлению обнаружила, что Лерки на кровати нет. И где же она? «Лерки нет» — написала я смс Пашке. «Все норм. Она гуляет» — незамедлительно пришел ответ.
Вот те раз. Гуляет. А я думала, что это я любительница одиноких ночных прогулок.
Я уселась на раскладушку и принялась расшнуровывать кроссовки, раздумывая об олеговых бесах и пытаясь найти хоть какую-то аналогию, хоть какое-то сходство с собственной двойственностью.
— Привет, Илу, — вдруг прозвучало в темноте за самой моей спиной.
Я пулей вскочила, развернулась, и, прижавшись спиной к двери, заметалась взглядом по темным, но ставшим хорошо различимым от адреналина углам чулана. Пусто. Никого. Я достала телефон и, подсвечивая горящим дисплеем, осмотрела потолок и пол под кроватью. Никого!
— Долго же я к тебе пробивался.
Я с ужасом поняла, что это голос Шамана. Мы только что обсуждали его с Олегом, и еще я прекрасно помнила, как глубоко кинжал вошел в его грудь, и как это демоническое отродье умирало прямо на моих руках…
— Настойка была на мухоморах, да? — пискнула я вслух, отчетливо понимая, что разговариваю сама с собой.
Невидимый Шаман, существующий, очевидно, только в моей голове, рассмеялся.
— Я думал, оборотни более открыты, — посетовал он. — Я звал тебя. Наконец-то ты меня услышала.
Это Олег заразил меня своими голосами, подумалось мне.
— Можно и так сказать, — отвечая на мои мысли — я ведь не сказала это вслух?! — прозвучал голос Шамана прямо над моим левым ухом. Так близко и так ощутимо, что мелкие волоски на мочке зашевелились, как от чьего-то дыхания.
Я снова крутанулась на месте, теряя равновесие в одном кроссовке и едва не полетев на пол, но за моей спиной оказалась только дверь, мертвая, молчаливая и глухая. Все происходило в моей голове. Происходило то, о чем рассказывал Олег буквально только что. Его — а может, мои — демоны открыли рты и заговорили со мной голосом Шамана, убитого не так давно моей рукой, игравшего со мной в игры и поплатившегося за это.
Я так и стояла полуобутая, слепо вылупившись на дверь, напряженно ожидая еще хоть слова, хоть звука шаманова голоса в собственной голове, когда вошла Лерка. Увидев меня в довольно странной позе и с безумным выражением лица, она округлила глаза и, на пару секунд замерев в дверях, спросила:
— Ты что?
Ее голос звучал обычно, да и она сама, хоть и напоминала привидение в ночной темноте, но все же была совершенно реальной и осязаемой. Я сконцентрировала взгляд на ней, забыв, что надо что-то ответить, и медленно опустилась на свою раскладушку. Где-то в глубине головы все еще гудели отзвуки голоса Шамана — низкого, чуть сиплого, чарующего — и я все вслушивалась в ночную тишину, в стрекот сверчков на улице, в стук собственного сердца в ушах, боясь снова услышать посторонние, никем не сказанные слова.
— Ты в порядке? — Лерка с озабоченным видом двинулась ко мне.
— Да. Нет, — выдавила я из себя. Она селя рядом, вполоборота, и принялась пристально вглядываться в мое лицо. Шаман в моей голове молчал. — Померещилось… что-то.
— Что померещилось? — допытывалась девчонка.
— Да ничего. Отстань. Иди на свою кровать.
Я дернула плечом, к которому она уже успела прижаться, и отодвинулась. Лерка хмыкнула, еще раз окинула меня подозрительным взглядом, затем все же пересела к себе.
— Где ты была?
— Гуляла, — с насмешкой в голосе ответила она. Прежние наглость и самоуверенность мгновенно вернулись. — Знакомилась с местными. Послезавтра иду на шашлыки. Ночью! Может, и тебя взять?
— Шашлыки? Ночью?
— Ну да. Днем тут все слишком заняты. Лето, огороды, коровы, покос, бла-бла. Вечером, часов в восемь собираемся и едем в лес. Я предложила на машине, все были просто счастливы.
— Павел знает?
— Причем тут Павел? Он слишком стар для нашей компании.
— Мы сюда не развлекаться приехали, — раздраженно бросила я и принялась расшнуровывать второй кроссовок. — Кто куда едет и что делает, решает он.
Белобрысая только фыркнула и принялась раздеваться. Мне было некомфортно снимать одежду в ее присутствии, но раз уж я решилась принять вызов и снова ночевать с ней в одной комнате, на соседней кровати, то пусть не думает, что я ее боюсь и не смогу дать отпор. Повернувшись спиной, я решительно стащила футболку и джинсы, каждую минуту остро ожидая ее прикосновения. Пусть только тронет…
— Я что хочу, то и делаю, — высокомерно заявила Лерка, и по звуку ее голоса я поняла, что она уже лежит в своей кровати и вовсе не собирается приближаться ко мне.
Чувствуя некоторое облегчение, я нырнула под тонкое одеяло и, вопреки собственным ожиданиям, вместо того, чтобы заткнуть наглую девчонку за пояс, мгновенно заснула. Еще бы, я прилично набегалась сегодня, а еще оказывали свое действие обильный ужин и сливовая настойка… или мухоморная.
Мне снился Шаман. Он стоял напротив, не спуская с меня темных, немного раскосых глаз, и медленно-медленно, двумя руками вытягивал изогнутый змеей кинжал из собственной груди. Кровь темной, влажно блестящей дорожкой крадучись выползала из-под лезвия и скользила по голому животу вниз. Я думала о том, что когда Шаман, наконец, достанет кинжал, то у него будет оружие, а у меня нет, а вокруг непроглядная тьма, и я не могу убежать, потому что для этого нужно будет повернуться к нему спиной. Тяжелое, сдавливающее грудь беспокойство нарастало по мере того, как лезвие появлялось из его груди все больше, но, когда я уже готова была сорваться с места, Шаман вдвинул кинжал обратно. Хлюпнуло, и кровь вокруг раны залоснилась ярче. И снова он начал вытягивать кинжал, снова до головокружения медленно, и, когда уже самое острие было готово показаться, опять вернул лезвие в свою грудь. Я хотела его остановить, но боялась приблизиться, потому что тогда кинжал мог оказаться во мне. На пятый раз я взмолилась:
— Хватит, перестань!
— Я хочу к тебе, Илу, — ответил он тихим, спокойным голосом.
9. День первый. Знакомства
Проснулась я еще до восхода солнца, с петухами, старательно провозглашающими начало нового дня. Честно говоря, петухи вопили, устроив перекличку по всем домам, и до, и после того, как я встала, и не один раз. Интересно, есть ли какая последовательность, очередность между ними, согласно петушиной иерархии, например, или возрасту? Что будет, если один петух пропоет раньше своей очереди? Или его определят в суп и он вовсе не сможет кукарекнуть?
Я попыталась проследить, откуда доносятся петушиные крики и в какой последовательности, и даже запомнила порядок первых пяти или семи петухов, но следующий запев почему-то прилично задержался, а потом пришел Пашка, уселся возле меня на завалинку и все испортил своей болтовней.
— Выспалась?
Он, как всегда, был бодр и в хорошем расположении духа, хотя и основательно взъерошен. Из спутанных волос торчали клочки сена, одежда была в трухе и сухих семечках, которые не желали отцепляться, как ни отряхивай. Я сняла длинный сухой стебель с его головы, показала ему со смехом; он взял травинку у меня из рук и с интересом рассмотрел, прежде чем выбросить.
— Лерка спит?
— Ага. Вернулась среди ночи. Уже завела знакомых среди местных, собирается с ними на шашлыки.
— Отлично, — в отличие от меня, Пашка нисколько не удивился. — Пусть собирает сведения.
— Паш, кто она вообще такая? — наконец задала я давно мучавший меня вопрос. — На кой черт ты взял ее?
Он посмотрел на меня внимательно и немного с сочувствием. Похоже, Лерка уже всех успела достать. Это я все-таки немного отдохнула от нее, пока самостоятельно добиралась до Агаповки, отделившись от остальных. Может, она еще что-то выкинула, пока меня не было?
— Ты же знаешь, не я подбирал команду. Я вообще предпочел бы разобраться с делом один.
Было немного неприятно и даже обидно это слышать. Конечно, я ведь только еще начала обучение, я неопытная невежда, и толку от меня не так уж много… но я не устраиваю гонок на трассе, и не напиваюсь в случайных забегаловках, и никого не домогаюсь!
Зинаида Ивановна накрыла стол для нас, как для долгожданных гостей, угощала настоящим деревенским маслом и сыром собственного производства, предлагала парного молока, достала из запасов банки малинового варенья и грибов, бутылку лучшей сливовой настойки… в общем, Пашка их, видимо, с деньгами не обидел — и не обманул, надеюсь, как с паспортами.
Первой сбежала Лерка — я была уверена, что она отправилась спать, и мне не хотелось торопиться следом за ней, по крайней мере, не удостоверившись, что она крепко заснула. Пашка с удовольствием болтал с хозяевами обо всем, чутко прислушиваясь к каждому факту, к каждой сплетне, оброненной захмелевшими стариками. Олег тихонько выбрался из-за стола и отправился на крыльцо курить, я последовала за ним.
На улице стало уже совсем темно, хотя время было не слишком позднее. В косом столбике света, падавшего из-за приоткрытой двери, плясала ночная пушистая бабочка, толстая и неуклюжая. Олег закурил, чиркнув спичкой, и рыжий яркий огонек то разгорался возле его лица, то снова затухал, превращаясь в едва видное тлеющее пятнышко.
— Здорово, правда? — спросила я, садясь рядом с Охотником на ступеньку и отмахиваясь от дыма. С некоторых пор он начал вызывать у меня тошноту, хотя после инициации я с удовольствием курила. Это все та чертова сигарета из кармана Шамана…
— Да, — ответил Олег, и в голосе его прозвучало столько спокойствия, расслабленности, мечтательности даже, будто никогда не было ни демонов в его голове, ни сумасшедших погонь за оборотнями, ни унизительного нищенствования на паперти. Здесь, на ступеньках, в темноте, в запахах лета было и правда очень спокойно и хорошо.
Мы посидели несколько минут молча, следя за тем, как разгорается и тухнет огонек его сигареты, и затем я спросила:
— Расскажи, как ты с ним сошелся? Ну, то есть я знаю, что через Ульяну… что ты сам к ней обратился, она подтвердила, что я оборотень, дала добро на охоту… а дальше?
— Добро на охоту? — Олег усмехнулся, без лишних пояснений поняв, о ком я говорю. — Да нет, что ты… Она только увидела, что ты существуешь. А дальше вызвала своего духа — Дух Предка, так она его называла. Он сказал, что у меня есть семь дней. За семь дней я раздобыл пистолет и наделал серебряных пуль. Все, что у меня было, — этот пистолет, семь дней и твой портрет. Я шатался по улицам наугад, и действительно встретил тебя!
— И прострелил мне руку.
— Прости. Я вообще-то целил в сердце. Замерз, руки дрожали. Рад, что промазал.
— Не оправдывайся.
Мы так легко говорили о его попытках меня убить, что даже как-то весело становилось.
— Потом он принес мне ятаган, стилет, некоторое время тренировал меня.
Олег немного помолчал, вытянул последние глотки дыма из затухающей сигареты, потушил ее о землю и спрятал окурок в карман. С ума сойти, какая чистоплотность.
— На самом деле, он ничего не делал, чтобы запудрить мне мозги. Все решил я сам. Он только помог мне. Зачем — я до сих пор не очень понимаю. Ты говоришь, он так подшутил над нами? Довольно странная шутка.
Я не могла с этим не согласиться.
— Он назначил мне время и рассказал, как добраться до Круга. А потом… выхватил тебя и удрал. Я винил Ульяну, и.., — он вдруг будто вздрогнул и на секунду закрыл лицо руками, но вскоре продолжил: — В общем, она уже позже объяснила мне, что никакой он не Дух Предка, а какое-то зловредное существо. И тоже, в свою очередь, дала мне специальный кинжал. Особенный, на демона. А я так никого и не смог убить… Ну, то есть…
Олег осекся и замолчал. Я ждала, что он продолжит, но он просто сидел рядом, беззвучно уставившись в темноту.
— А вот мне он мозги пудрил, — нарушила я затянувшуюся паузу. — Издевался, как мог. После Круга он посадил меня на цепь в прямом смысле слова. Дождался, пока заживут рука и живот, и неделю морил голодом. Все ради того, чтобы уровнять наши шансы в последней драке.
— Я, честно говоря, думал, что ты его защищаешь. Что он натравил тебя, чтобы спастись самому.
— Ага, и поэтому помешал мне в самый ответственный момент.
— Я в тогда вообще мало что успел понять…
— Это потому, что тебе досталось от моих когтей.
— У меня и шрамы остались.
Что ж, похоже, Охотник однозначно один из нас. Он помнит мои когти и осознает, что шрамы именно от них.
— А говоришь, ни разу не видел меня Зверем.
— Я и не видел. Когти — почувствовал, — и Олег добавил совсем робко. — Может, покажешься?..
— В другой раз. А что с тобой стало потом? Как ты докатился до… такой жизни?
Он снова надолго замолчал. Я уж думала, что спросила лишнее, и хотела сказать, что он не обязан таким делиться, и предложить просто отправиться спать, как Охотник снова заговорил, и голос его по-прежнему был ровен и спокоен.
— Я только тогда осознал, что по-прежнему одержим. Я считал, что чист и потому имею право чистить других, решать судьбу оборотней, уничтожать зло… А зло было во мне. Хотел умереть, но отец Валентин сумел убедить меня, что это не мое желание. Бес начал говорить во мне, принуждать к разному, убеждать. И я отправился к церкви. Внутрь он меня не пускал, зато я мог стоять у стены или на ступеньках сидеть, и вроде бы как его голос становился тише, невнятнее. А потом как-то бабушка дала мне мелочь, хотя я не просил. Просто сидел, как всегда на ступеньках, а она протягивает мне эти монетки, и в глазах столько сострадания… И я почувствовал, как бес внутри скукоживается, ноет, как плохо ему. И мне плохо, но при этом хорошо оттого, что ему плохо. И я стал там сидеть день и ночь, мыться перестал, в общем, вроде того, стал юродивым. Люди смотрят на меня с омерзением, с презрением, некоторые с жалостью, и мне хочется от этого бежать, но бес внутри мучается, бьется, и я сижу, злорадствую его страданиям.
— С ума сойти… а сейчас?
— А сейчас он, конечно, опять силу набирать начал. И я боюсь, что недолго тут протяну. Боюсь, что контроль над ним потеряю. Сейчас он только мозг мне засирает своей болтовней, а дальше… в общем, Илу… Оля… у тебя есть когти. Ты это дело умеешь. Если что…
— Перестань, — пихнула я его в бок, чувствуя, как от его рассказов холодок бежит по спине. — Вон Пашка, он из Круга, он многое умеет. Я спрошу у него, что можно сделать. И сама подумаю. Ульяна сказала, я тебя научить могу — вдруг правда могу?
— Спасибо, — отозвался он совершенно обреченным голосом. — Но лучше не надо никому рассказывать.
Я не решилась сообщить ему, что Пашка уже все знает — и узнал еще до того, как лично познакомился с Олегом. Не придумав, что бы еще сказать, и потому пожелав спокойной ночи, я отправилась спать. Лерка теперь точно должна спать крепким сном, главное, не разбудить ее.
Однако, прокравшись внутрь чуланчика, я к своему удивлению обнаружила, что Лерки на кровати нет. И где же она? «Лерки нет» — написала я смс Пашке. «Все норм. Она гуляет» — незамедлительно пришел ответ.
Вот те раз. Гуляет. А я думала, что это я любительница одиноких ночных прогулок.
Я уселась на раскладушку и принялась расшнуровывать кроссовки, раздумывая об олеговых бесах и пытаясь найти хоть какую-то аналогию, хоть какое-то сходство с собственной двойственностью.
— Привет, Илу, — вдруг прозвучало в темноте за самой моей спиной.
Я пулей вскочила, развернулась, и, прижавшись спиной к двери, заметалась взглядом по темным, но ставшим хорошо различимым от адреналина углам чулана. Пусто. Никого. Я достала телефон и, подсвечивая горящим дисплеем, осмотрела потолок и пол под кроватью. Никого!
— Долго же я к тебе пробивался.
Я с ужасом поняла, что это голос Шамана. Мы только что обсуждали его с Олегом, и еще я прекрасно помнила, как глубоко кинжал вошел в его грудь, и как это демоническое отродье умирало прямо на моих руках…
— Настойка была на мухоморах, да? — пискнула я вслух, отчетливо понимая, что разговариваю сама с собой.
Невидимый Шаман, существующий, очевидно, только в моей голове, рассмеялся.
— Я думал, оборотни более открыты, — посетовал он. — Я звал тебя. Наконец-то ты меня услышала.
Это Олег заразил меня своими голосами, подумалось мне.
— Можно и так сказать, — отвечая на мои мысли — я ведь не сказала это вслух?! — прозвучал голос Шамана прямо над моим левым ухом. Так близко и так ощутимо, что мелкие волоски на мочке зашевелились, как от чьего-то дыхания.
Я снова крутанулась на месте, теряя равновесие в одном кроссовке и едва не полетев на пол, но за моей спиной оказалась только дверь, мертвая, молчаливая и глухая. Все происходило в моей голове. Происходило то, о чем рассказывал Олег буквально только что. Его — а может, мои — демоны открыли рты и заговорили со мной голосом Шамана, убитого не так давно моей рукой, игравшего со мной в игры и поплатившегося за это.
Я так и стояла полуобутая, слепо вылупившись на дверь, напряженно ожидая еще хоть слова, хоть звука шаманова голоса в собственной голове, когда вошла Лерка. Увидев меня в довольно странной позе и с безумным выражением лица, она округлила глаза и, на пару секунд замерев в дверях, спросила:
— Ты что?
Ее голос звучал обычно, да и она сама, хоть и напоминала привидение в ночной темноте, но все же была совершенно реальной и осязаемой. Я сконцентрировала взгляд на ней, забыв, что надо что-то ответить, и медленно опустилась на свою раскладушку. Где-то в глубине головы все еще гудели отзвуки голоса Шамана — низкого, чуть сиплого, чарующего — и я все вслушивалась в ночную тишину, в стрекот сверчков на улице, в стук собственного сердца в ушах, боясь снова услышать посторонние, никем не сказанные слова.
— Ты в порядке? — Лерка с озабоченным видом двинулась ко мне.
— Да. Нет, — выдавила я из себя. Она селя рядом, вполоборота, и принялась пристально вглядываться в мое лицо. Шаман в моей голове молчал. — Померещилось… что-то.
— Что померещилось? — допытывалась девчонка.
— Да ничего. Отстань. Иди на свою кровать.
Я дернула плечом, к которому она уже успела прижаться, и отодвинулась. Лерка хмыкнула, еще раз окинула меня подозрительным взглядом, затем все же пересела к себе.
— Где ты была?
— Гуляла, — с насмешкой в голосе ответила она. Прежние наглость и самоуверенность мгновенно вернулись. — Знакомилась с местными. Послезавтра иду на шашлыки. Ночью! Может, и тебя взять?
— Шашлыки? Ночью?
— Ну да. Днем тут все слишком заняты. Лето, огороды, коровы, покос, бла-бла. Вечером, часов в восемь собираемся и едем в лес. Я предложила на машине, все были просто счастливы.
— Павел знает?
— Причем тут Павел? Он слишком стар для нашей компании.
— Мы сюда не развлекаться приехали, — раздраженно бросила я и принялась расшнуровывать второй кроссовок. — Кто куда едет и что делает, решает он.
Белобрысая только фыркнула и принялась раздеваться. Мне было некомфортно снимать одежду в ее присутствии, но раз уж я решилась принять вызов и снова ночевать с ней в одной комнате, на соседней кровати, то пусть не думает, что я ее боюсь и не смогу дать отпор. Повернувшись спиной, я решительно стащила футболку и джинсы, каждую минуту остро ожидая ее прикосновения. Пусть только тронет…
— Я что хочу, то и делаю, — высокомерно заявила Лерка, и по звуку ее голоса я поняла, что она уже лежит в своей кровати и вовсе не собирается приближаться ко мне.
Чувствуя некоторое облегчение, я нырнула под тонкое одеяло и, вопреки собственным ожиданиям, вместо того, чтобы заткнуть наглую девчонку за пояс, мгновенно заснула. Еще бы, я прилично набегалась сегодня, а еще оказывали свое действие обильный ужин и сливовая настойка… или мухоморная.
Мне снился Шаман. Он стоял напротив, не спуская с меня темных, немного раскосых глаз, и медленно-медленно, двумя руками вытягивал изогнутый змеей кинжал из собственной груди. Кровь темной, влажно блестящей дорожкой крадучись выползала из-под лезвия и скользила по голому животу вниз. Я думала о том, что когда Шаман, наконец, достанет кинжал, то у него будет оружие, а у меня нет, а вокруг непроглядная тьма, и я не могу убежать, потому что для этого нужно будет повернуться к нему спиной. Тяжелое, сдавливающее грудь беспокойство нарастало по мере того, как лезвие появлялось из его груди все больше, но, когда я уже готова была сорваться с места, Шаман вдвинул кинжал обратно. Хлюпнуло, и кровь вокруг раны залоснилась ярче. И снова он начал вытягивать кинжал, снова до головокружения медленно, и, когда уже самое острие было готово показаться, опять вернул лезвие в свою грудь. Я хотела его остановить, но боялась приблизиться, потому что тогда кинжал мог оказаться во мне. На пятый раз я взмолилась:
— Хватит, перестань!
— Я хочу к тебе, Илу, — ответил он тихим, спокойным голосом.
9. День первый. Знакомства
Проснулась я еще до восхода солнца, с петухами, старательно провозглашающими начало нового дня. Честно говоря, петухи вопили, устроив перекличку по всем домам, и до, и после того, как я встала, и не один раз. Интересно, есть ли какая последовательность, очередность между ними, согласно петушиной иерархии, например, или возрасту? Что будет, если один петух пропоет раньше своей очереди? Или его определят в суп и он вовсе не сможет кукарекнуть?
Я попыталась проследить, откуда доносятся петушиные крики и в какой последовательности, и даже запомнила порядок первых пяти или семи петухов, но следующий запев почему-то прилично задержался, а потом пришел Пашка, уселся возле меня на завалинку и все испортил своей болтовней.
— Выспалась?
Он, как всегда, был бодр и в хорошем расположении духа, хотя и основательно взъерошен. Из спутанных волос торчали клочки сена, одежда была в трухе и сухих семечках, которые не желали отцепляться, как ни отряхивай. Я сняла длинный сухой стебель с его головы, показала ему со смехом; он взял травинку у меня из рук и с интересом рассмотрел, прежде чем выбросить.
— Лерка спит?
— Ага. Вернулась среди ночи. Уже завела знакомых среди местных, собирается с ними на шашлыки.
— Отлично, — в отличие от меня, Пашка нисколько не удивился. — Пусть собирает сведения.
— Паш, кто она вообще такая? — наконец задала я давно мучавший меня вопрос. — На кой черт ты взял ее?
Он посмотрел на меня внимательно и немного с сочувствием. Похоже, Лерка уже всех успела достать. Это я все-таки немного отдохнула от нее, пока самостоятельно добиралась до Агаповки, отделившись от остальных. Может, она еще что-то выкинула, пока меня не было?
— Ты же знаешь, не я подбирал команду. Я вообще предпочел бы разобраться с делом один.
Было немного неприятно и даже обидно это слышать. Конечно, я ведь только еще начала обучение, я неопытная невежда, и толку от меня не так уж много… но я не устраиваю гонок на трассе, и не напиваюсь в случайных забегаловках, и никого не домогаюсь!
