- Я… я не помню, что было дальше… - призналась она, тяжело сглатывая.
- Неважно, все равно не работает, - глухо отозвался мужчина, дыша так же учащенно.
А потом вдруг подался вперед и поцеловал нежный чувствительный участок прямо на границе с бельем, ещё чуть-чуть и коснулся бы влажной ткани там, где ноги соединялись.
Мучительно простонал:
- Какая сладкая у вас кожа…
От прикосновения его горячих губ влажная ткань превратилась в мокрую, а Ара, прогнувшись в пояснице, тихо застонала, окончательно теряя связь с реальностью и остатки разума, которые должны были напомнить, что перед ней враг и опасный хищник.
Хищник, который стоит перед ней на коленях, что делает его только более опасным.
Услышав вырвавшийся у неё звук, маркиз вскинул голову, и Ара застыла. Лицо мужчины оставалось в тени, а светлые глаза горели тем самым огнем – на который больно смотреть. Не просто горели: пылали, пожирали её, и даже черты, казалось, заострились, стали меньше похожими на человеческие, но приобрели звериную притягательность.
И что-то вдруг кольнуло память: какое-то ускользающее воспоминание…
- Я вас знала раньше? – прошептала девушка срывающимся шепотом. – До последнего года?
И тут же снова захлебнулась стоном, потому что маркиз, продолжая смотреть в глаза, положил пальцы на едва прикрытый треугольник плоти и надавил на какую-то точку, а потом потер, отчего Аре стало и больно и непередаваемо хорошо – больно потому, что хотелось чтобы нажал сильнее. Между ног требовательно заныло, обдавая волнами томления.
Зрачки мужчины расширились до предела, почти закрыв радужку, на лбу заблестел пот. Он издал хрип, словно сдавался самому себе, и склонился к её промежности. Прихватил губами плоть через ткань и надавил на распаленную расщелину горячим языком, водя им вверх-вниз, вверх… и мучительно медленно внииииз. Как раз там, где это было острее, восхитительнее, умопомрачительнее всего, так что от наслаждения на глаза наворачивались слезы.
Когда Ара попыталась вывернуться, ускользнуть от этой ласки, больше похожей на пытку и разрывавшей новыми непонятными ощущениями, крепко стиснул её бедра, распахивая их ещё шире, закидывая ноги девушки себе на плечи.
А движения рта изменились: стали настойчивей и бесстыдней. Теперь он посасывал, прикусывал, выводил обжигающие узоры на шелке белья, толкался кончиком языка туда, где начинался вход в самое сокровенное. Наверное, если бы он коснулся напрямую, не через ткань, Ара сошла бы с ума. Просто рассыпалась пылающими углями…
Она сама не заметила, как зарылась одной рукой в его короткие волосы, получая дополнительное наслаждение от ощущения их жесткости, от возможности притянуть его ближе. О Боже… как это слаааадко… Да! Даа!
Девушка уже непрерывно постанывала, изгибаясь и неосознанно двигая бедрами, а маркиз в ответ издавал хриплое рычание, большее похожее на животное. Теперь от него пахло иначе – ничем конкретным, просто… иначе. И этот аромат погружал Ару в алое марево вожделения, туманил разум, заставлял снова и снова подаваться всем телом ему навстречу, буквально вдавливаться в ласкающий её язык…
И когда она почувствовала его пальцы под бельем, тянущие за края ткани, избавляющие от этой последней преграды, то приподняла таз, чтобы ему было удобнее. Бедра уже начали обнажаться, когда маркиз вдруг… остановился.
С шумным вздохом оперся лбом о её промежность, а потом встал, отвернулся и сухо бросил:
- Приведите себя в порядок.
Пару секунд Ара ошеломленно смотрела ему в спину, все ещё до предела возбужденная, тяжело дышащая и ничего не соображающая, а потом горло стиснуло, и на глазах выступили слезы.
Он посмеялся над ней? Доказал превосходство? Продемонстрировал, что несмотря на всю аристократическую спесь, она ничем не отличается от непотребной девки, готовой по первому же щелчку пальцев ублажить его? И хоть они не дошли до конца, Ара чувствовала себя оплеванной и обесчещенной.
А ещё она не понимала, просто не понимала, как это могло произойти! Как это могло так далеко зайти… Последние несколько минут вспоминались через какую-то странную дымку, и так, словно все происходило не с ней.
Она судорожно подтянула белье, опустила ноги на пол и оправила подол. Было мучительно больно и стыдно: не она его остановила, как должна была – он первый прекратил. А ещё страшно – страшно из-за испытанной неконтролируемой жажды продолжения и собственной неспособности отказаться от этого удовольствия. Прежде Ара никогда не теряла голову. Нет, даже не так: это было какое-то наваждение… И ладно бы все произошло с любимым мужчиной, но лорд Кройд вызывал в ней в лучшем случае глухую неприязнь. Тогда почему это случилось?..
Когда маркиз повернулся, то выглядел уже, как обычно: холодно, отстраненно, высокомерно. Только на висках до сих пор блестели капли пота.
- Если желаете, можете закончить трапезу здесь или у себя. Рано утром мне нужно уехать по делам на три дня, поэтому встретимся в следующий раз не раньше вечера среды.
И не дожидаясь ответа, направился к двери. На смену растерянности и стыду пришел кипящий гнев. Она не позволит маркизу после произошедшего просто бросить её наедине с этим гадким чувством использованности и ненависти к себе!
- Почему же вы остановились? – с вызовом кинула она. – Ведь ещё немного, и вы могли унизить меня так, что я до конца жизни не забыла бы ваш урок!
Маркиз, уже положивший ладонь на дверную ручку, обернулся и стремительно прошел обратно. Оперся о подлокотники, нависнув над Арой и заставив её вжаться в спинку кресла. В доли секунды в глаза вернулся огонь, а в голос – звериное желание.
- Я остановился потому, что ещё немного и не сдержался бы. И ни секунды бы потом не пожалел, - голос упал до хриплого шепота, заставившего девушку покрыться мурашками. - И мне бы это понравилось… - губы коснулись её уха, опаляя горячим дыханием, - вы даже не представляете, насколько бы мне это понравилось, и нравилось ещё много-много часов... А вот вы наутро пожалели бы и с неделю не смогли нормально ходить.
Он распрямился и, более не оборачиваясь, покинул комнату.
В ту ночь Ара заснула быстрее, чем накануне, но слишком взбудораженный разум посылал путаные видения, от которых девушка хмурилась и ворочалась. Какие-то смутные образы, обрывки, и единственное, что виделось четко – горящие глаза на заострившемся нечеловеческом лице.
Незадолго до рассвета её разбудил какой-то шум во дворе. Выбравшись из постели, Ара выглянула в окно и увидела на подъездной аллее темную необычно длинную карету без опознавательных знаков.
Из неё выбрались четверо мужчин и исчезли в доме. На первом этаже раздались их шаги – должно быть, сапоги гостей были окованы железом, потому что гулко стучали о плиты холла. Потом звук ушел куда-то под землю. Спустя недолгое время мужчины вновь показались на крыльце, но уже не с пустыми руками: они с трудом тащили какой-то окованный цепями ящик длиной метра два, и замыкал шествие маркиз.
Погрузив ношу в экипаж, все участники тоже в него запрыгнули, включая хозяина дома, и карета покатила прочь и вскоре исчезла за воротами.
Ара не понимала, чему только что стала свидетельницей, но ей было жутко.
Она вернулась в кровать и провалилась в почти не дающий отдохновения сон, в котором, помимо прежнего образа, теперь фигурировал и непонятный ящик, и женский голос звал сквозь туман времени:
- Ара, где ты? Девочка моя, ты где?..
Завтракала Ара, как и предупредил лорд Кройд, в одиночестве, что её очень порадовало. Она не поручилась бы, что не вывалит на маркиза содержимое желудка, если б пришлось делить трапезу с ним.
Какое-то время девушка гадала о цели загадочных ночных визитеров и содержимом того ящика, но вскоре оставила размышления: все равно некому подтвердить или опровергнуть догадку. Наверняка, это как-то связано с темными делишками маркиза, и чем меньше Ара про них знает, тем лучше.
После завтрака, стараясь отвлечься от мыслей о вчерашнем, девушка немного погуляла по саду, кутаясь в шаль, потом заглянула проведать Пленницу и Голиафа. Давешний паренек предложил угостить животных яблоками из корзины, и Ара с детским восторгом наблюдала, как те аккуратно, словно боясь поранить её, принимают подношение.
Даже гордый Голиаф не отказался от вкусности, хоть и посматривал на Ару настороженно, будто прикидывал, не замыслила ли она дурного против его хозяина. Девушка даже задумалась, не покататься ли на Пленнице – не по полям, конечно, а просто по леваде, - но в итоге отказалась от идеи. Во-первых, кожа ещё побаливала, хоть и заживала поразительно быстро после той мази, буквально на глазах, а во-вторых, было все-таки страшновато без подсказок и подстраховки лорда Кройда.
Накладывая сегодня утром опять это снадобье, которое ей передала Мари, Ара увидела следы от пальцев маркиза, оставленные, когда он крепко держал её за бедра, не позволяя сомкнуть их, пока его рот…
Ара покраснела от воспоминаний и поспешно покинула конюшню – казалось, Голиаф, наблюдающий за ней, легко читает эти ужасные мысли на её лице.
Вскоре небо окончательно заволокло, начал накрапывать дождь, и Ара вернулась в дом. Оставшееся до обеда время писала письмо Сесиль, в котором туманно намекнула на особые сложные обстоятельства и попросила подругу прикрыть её, сделав вид, что Ара гостит у неё в этом месяце. Сесиль, пусть и довольно легкомысленна, но хранить секреты умеет.
После ланча, который снова накрыли в комнате, Ара отправилась осматривать дом – в конце концов маркиз разрешил ей гулять всюду, кроме подвала, а подсобные помещения её никогда не интересовали.
Поплутав, девушка наткнулась на библиотеку и застряла там на несколько часов, с наслаждением бродя между стеллажами, доставая то один томик, то другой, перелистывая страницы и вдыхая аромат историй. Что бы там она ни думала о самом маркизе, но библиотека у него была просто восхитительной! И когда только успел такую собрать, если сам появился в их местах меньше года назад? Здесь были тысячи томов – подобную с собой не перевезешь с места на место.
Ара не отказывала себе в удовольствии медленно двигаться вдоль полок, водя пальцами по переплетам, пока внезапно на пол перед ней не упала книга, словно её кто-то толкнул с другой стороны. Но с другой стороны была лишь задняя планка шкафа. Девушка наклонилась поднять и застыла над открывшимся разворотом. Взяла томик в руки, перелистнула несколько страниц и почувствовала, как краска поднимается от ключиц к щекам. Книга была подробной и щедро иллюстрированной. И вернуть бы немедленно эту гадость на место, но любопытство побеждало и лучших из людей, а Ара никогда не страдала манией превосходства.
Устроившись на широком подоконнике, обитом мягкой тканью как раз для таких вот уютных чтений, девушка изучала раздел за разделом, испытывая смешанные чувства: легкое отвращение, болезненное любопытство и стыд, словно она подглядывала в замочную скважину за непристойной сценой. И не одной: непристойные сцены поджидали на каждой странице. Ещё несколько дней назад Ара тотчас поставила бы книгу на место и забыла дорогу к ней, но теперь ей хотелось… понять. Девушка и сама толком не знала, что именно, но испытывала потребность растолковать то смутное чувство, которое нарушило её покой. Разгадать почему то, что раньше её не трогало и даже вызывало неприятие, теперь волнует.
Может быть, она искала в книге объяснение наваждению, охватившему её накануне. Ара не желала, чтобы подобное повторилось. Объяснения вчерашнему она не нашла, зато нашла полно других.
Разглядывая переплетения обнаженных тел во множестве поз, девушка не знала – дивиться изобретательности восточного автора книги или смеяться. Зачем люди все это делают? Судя по обрывкам знаний, которые она почерпнула от Сесиль и из услышанных краем уха разговоров замужних дам, для зачатия достаточно лишь одного положения – приведенного на первой же странице. Тогда к чему остальное?
А потом на очередном развороте её застигли врасплох две сцены: одна на левой странице, другая на правой. Первая отражала то, что произошло возле дуба между маркизом и той женщиной, а вторая – то, что случилось потом между ним и Арой…
Но сухие пояснения никак не проливали свет на то алое марево, что затмило её разум, ни слова не говорилось и о диком животном запахе мужчины, который она ощутила, или горячей пульсации там, где Ара не привыкла её чувствовать. На пожелтевших от времени страницах описывалась лишь технология процесса. Ну, хотя бы что-то…
Следующие два дня прошли так же мирно, и Ара почти полностью оправилась от произошедшего с маркизом. По крайней мере перестала ощущать удушающую волну стыда и корить себя при малейшем воспоминании о том вечере. Ранки тоже полностью зажили, и единственное, что омрачало настроение, это ожидавшееся к ужину возвращение хозяина дома. Последними часами свободы Ара наслаждалась на облюбованном подоконнике в библиотеке, листая незамысловатый исторический роман.
Услышав шум, девушка поспешно захлопнула книгу, вернула её на место и вышла к коридор. Голоса доносились из холла, и Ара подумала, что маркиз вернулся раньше времени, и решила подняться к себе другим путем, чтобы не столкнуться с ним до ужина, но по ошибке свернула не туда и попала прямо в вестибюль, где дворецкий пытался выставить за дверь стройную белокурую женщину, одетую в модное платье из темно-синего шелка и чуть сдвинутую шляпку, украшенную перьями. Даже со спины чувствовалось, что она красива.
- Говорю же: мне необходимо увидеть маркиза! Я знаю, что он здесь, поэтому так и передайте: не сдвинусь с места, пока он не соизволит меня принять!
- И снова повторяю вам, мисс Коннорс: Его Сиятельство в отъезде и не велел пускать посторонних в дом в его отсутствие, поэтому самое большее, что я могу предложить, это передать от вас записку. – Говоря так, слуга настойчиво тянул гостью к выходу.
Мисс Коннорс… та самая, чью репутацию загубил лорд Кройд! Ара никогда не встречалась с ней лично, поскольку вращалась в других компаниях, но много слышала об этой особе: до недавнего времени в салонах и во время чаепитий только и разговоров было, что о дочке графа, богатейшей наследнице, попавшейся в сети мерзавца-маркиза. Подобные грехи мужчинам прощают охотнее, и спустя время оступившиеся даже приобретают в глазах женщин особый запретный и притягательный шарм, а вот их жертвам потом лишь два пути – в деревню или монастырь. И фамильное состояние тут уже роли не играет: леди Патришу Коннорс, низведенную после скандала до мисс Коннорс, перестали принимать в обществе, а её имя теперь произносили не иначе как шепотом и в качестве назидания наивным молодым леди, чтоб не попадались в лапы вертопрахов и соблазнителей.
Ара попятилась, желая избежать встречи, но гостья, заслышав движение, обернулась, и её выразительные голубые глаза распахнулись в немом изумлении. Она оказалась даже красивее, чем можно было предположить, и моложе – должно быть, одного с Арой возраста или на год-два младше. От тонкой миниатюрной фигурки веяло хрупкостью и беззащитностью, в глазах от природы застыла легкая растерянность, словно бы говорящая мужчинам, что сия нежная беспомощная особа никак не обойдется без твердого плеча в этом жестком мире, а шелковистая белая кожа, лишенная малейшего признака загара и румянца казалась почти прозрачной на фоне индигового платья.
- Неважно, все равно не работает, - глухо отозвался мужчина, дыша так же учащенно.
А потом вдруг подался вперед и поцеловал нежный чувствительный участок прямо на границе с бельем, ещё чуть-чуть и коснулся бы влажной ткани там, где ноги соединялись.
Мучительно простонал:
- Какая сладкая у вас кожа…
От прикосновения его горячих губ влажная ткань превратилась в мокрую, а Ара, прогнувшись в пояснице, тихо застонала, окончательно теряя связь с реальностью и остатки разума, которые должны были напомнить, что перед ней враг и опасный хищник.
Хищник, который стоит перед ней на коленях, что делает его только более опасным.
Услышав вырвавшийся у неё звук, маркиз вскинул голову, и Ара застыла. Лицо мужчины оставалось в тени, а светлые глаза горели тем самым огнем – на который больно смотреть. Не просто горели: пылали, пожирали её, и даже черты, казалось, заострились, стали меньше похожими на человеческие, но приобрели звериную притягательность.
И что-то вдруг кольнуло память: какое-то ускользающее воспоминание…
- Я вас знала раньше? – прошептала девушка срывающимся шепотом. – До последнего года?
И тут же снова захлебнулась стоном, потому что маркиз, продолжая смотреть в глаза, положил пальцы на едва прикрытый треугольник плоти и надавил на какую-то точку, а потом потер, отчего Аре стало и больно и непередаваемо хорошо – больно потому, что хотелось чтобы нажал сильнее. Между ног требовательно заныло, обдавая волнами томления.
Зрачки мужчины расширились до предела, почти закрыв радужку, на лбу заблестел пот. Он издал хрип, словно сдавался самому себе, и склонился к её промежности. Прихватил губами плоть через ткань и надавил на распаленную расщелину горячим языком, водя им вверх-вниз, вверх… и мучительно медленно внииииз. Как раз там, где это было острее, восхитительнее, умопомрачительнее всего, так что от наслаждения на глаза наворачивались слезы.
Когда Ара попыталась вывернуться, ускользнуть от этой ласки, больше похожей на пытку и разрывавшей новыми непонятными ощущениями, крепко стиснул её бедра, распахивая их ещё шире, закидывая ноги девушки себе на плечи.
А движения рта изменились: стали настойчивей и бесстыдней. Теперь он посасывал, прикусывал, выводил обжигающие узоры на шелке белья, толкался кончиком языка туда, где начинался вход в самое сокровенное. Наверное, если бы он коснулся напрямую, не через ткань, Ара сошла бы с ума. Просто рассыпалась пылающими углями…
Она сама не заметила, как зарылась одной рукой в его короткие волосы, получая дополнительное наслаждение от ощущения их жесткости, от возможности притянуть его ближе. О Боже… как это слаааадко… Да! Даа!
Девушка уже непрерывно постанывала, изгибаясь и неосознанно двигая бедрами, а маркиз в ответ издавал хриплое рычание, большее похожее на животное. Теперь от него пахло иначе – ничем конкретным, просто… иначе. И этот аромат погружал Ару в алое марево вожделения, туманил разум, заставлял снова и снова подаваться всем телом ему навстречу, буквально вдавливаться в ласкающий её язык…
И когда она почувствовала его пальцы под бельем, тянущие за края ткани, избавляющие от этой последней преграды, то приподняла таз, чтобы ему было удобнее. Бедра уже начали обнажаться, когда маркиз вдруг… остановился.
С шумным вздохом оперся лбом о её промежность, а потом встал, отвернулся и сухо бросил:
- Приведите себя в порядок.
Пару секунд Ара ошеломленно смотрела ему в спину, все ещё до предела возбужденная, тяжело дышащая и ничего не соображающая, а потом горло стиснуло, и на глазах выступили слезы.
Он посмеялся над ней? Доказал превосходство? Продемонстрировал, что несмотря на всю аристократическую спесь, она ничем не отличается от непотребной девки, готовой по первому же щелчку пальцев ублажить его? И хоть они не дошли до конца, Ара чувствовала себя оплеванной и обесчещенной.
А ещё она не понимала, просто не понимала, как это могло произойти! Как это могло так далеко зайти… Последние несколько минут вспоминались через какую-то странную дымку, и так, словно все происходило не с ней.
Она судорожно подтянула белье, опустила ноги на пол и оправила подол. Было мучительно больно и стыдно: не она его остановила, как должна была – он первый прекратил. А ещё страшно – страшно из-за испытанной неконтролируемой жажды продолжения и собственной неспособности отказаться от этого удовольствия. Прежде Ара никогда не теряла голову. Нет, даже не так: это было какое-то наваждение… И ладно бы все произошло с любимым мужчиной, но лорд Кройд вызывал в ней в лучшем случае глухую неприязнь. Тогда почему это случилось?..
Когда маркиз повернулся, то выглядел уже, как обычно: холодно, отстраненно, высокомерно. Только на висках до сих пор блестели капли пота.
- Если желаете, можете закончить трапезу здесь или у себя. Рано утром мне нужно уехать по делам на три дня, поэтому встретимся в следующий раз не раньше вечера среды.
И не дожидаясь ответа, направился к двери. На смену растерянности и стыду пришел кипящий гнев. Она не позволит маркизу после произошедшего просто бросить её наедине с этим гадким чувством использованности и ненависти к себе!
- Почему же вы остановились? – с вызовом кинула она. – Ведь ещё немного, и вы могли унизить меня так, что я до конца жизни не забыла бы ваш урок!
Маркиз, уже положивший ладонь на дверную ручку, обернулся и стремительно прошел обратно. Оперся о подлокотники, нависнув над Арой и заставив её вжаться в спинку кресла. В доли секунды в глаза вернулся огонь, а в голос – звериное желание.
- Я остановился потому, что ещё немного и не сдержался бы. И ни секунды бы потом не пожалел, - голос упал до хриплого шепота, заставившего девушку покрыться мурашками. - И мне бы это понравилось… - губы коснулись её уха, опаляя горячим дыханием, - вы даже не представляете, насколько бы мне это понравилось, и нравилось ещё много-много часов... А вот вы наутро пожалели бы и с неделю не смогли нормально ходить.
Он распрямился и, более не оборачиваясь, покинул комнату.
***
В ту ночь Ара заснула быстрее, чем накануне, но слишком взбудораженный разум посылал путаные видения, от которых девушка хмурилась и ворочалась. Какие-то смутные образы, обрывки, и единственное, что виделось четко – горящие глаза на заострившемся нечеловеческом лице.
Незадолго до рассвета её разбудил какой-то шум во дворе. Выбравшись из постели, Ара выглянула в окно и увидела на подъездной аллее темную необычно длинную карету без опознавательных знаков.
Из неё выбрались четверо мужчин и исчезли в доме. На первом этаже раздались их шаги – должно быть, сапоги гостей были окованы железом, потому что гулко стучали о плиты холла. Потом звук ушел куда-то под землю. Спустя недолгое время мужчины вновь показались на крыльце, но уже не с пустыми руками: они с трудом тащили какой-то окованный цепями ящик длиной метра два, и замыкал шествие маркиз.
Погрузив ношу в экипаж, все участники тоже в него запрыгнули, включая хозяина дома, и карета покатила прочь и вскоре исчезла за воротами.
Ара не понимала, чему только что стала свидетельницей, но ей было жутко.
Она вернулась в кровать и провалилась в почти не дающий отдохновения сон, в котором, помимо прежнего образа, теперь фигурировал и непонятный ящик, и женский голос звал сквозь туман времени:
- Ара, где ты? Девочка моя, ты где?..
ГЛАВА 6
Завтракала Ара, как и предупредил лорд Кройд, в одиночестве, что её очень порадовало. Она не поручилась бы, что не вывалит на маркиза содержимое желудка, если б пришлось делить трапезу с ним.
Какое-то время девушка гадала о цели загадочных ночных визитеров и содержимом того ящика, но вскоре оставила размышления: все равно некому подтвердить или опровергнуть догадку. Наверняка, это как-то связано с темными делишками маркиза, и чем меньше Ара про них знает, тем лучше.
После завтрака, стараясь отвлечься от мыслей о вчерашнем, девушка немного погуляла по саду, кутаясь в шаль, потом заглянула проведать Пленницу и Голиафа. Давешний паренек предложил угостить животных яблоками из корзины, и Ара с детским восторгом наблюдала, как те аккуратно, словно боясь поранить её, принимают подношение.
Даже гордый Голиаф не отказался от вкусности, хоть и посматривал на Ару настороженно, будто прикидывал, не замыслила ли она дурного против его хозяина. Девушка даже задумалась, не покататься ли на Пленнице – не по полям, конечно, а просто по леваде, - но в итоге отказалась от идеи. Во-первых, кожа ещё побаливала, хоть и заживала поразительно быстро после той мази, буквально на глазах, а во-вторых, было все-таки страшновато без подсказок и подстраховки лорда Кройда.
Накладывая сегодня утром опять это снадобье, которое ей передала Мари, Ара увидела следы от пальцев маркиза, оставленные, когда он крепко держал её за бедра, не позволяя сомкнуть их, пока его рот…
Ара покраснела от воспоминаний и поспешно покинула конюшню – казалось, Голиаф, наблюдающий за ней, легко читает эти ужасные мысли на её лице.
Вскоре небо окончательно заволокло, начал накрапывать дождь, и Ара вернулась в дом. Оставшееся до обеда время писала письмо Сесиль, в котором туманно намекнула на особые сложные обстоятельства и попросила подругу прикрыть её, сделав вид, что Ара гостит у неё в этом месяце. Сесиль, пусть и довольно легкомысленна, но хранить секреты умеет.
После ланча, который снова накрыли в комнате, Ара отправилась осматривать дом – в конце концов маркиз разрешил ей гулять всюду, кроме подвала, а подсобные помещения её никогда не интересовали.
Поплутав, девушка наткнулась на библиотеку и застряла там на несколько часов, с наслаждением бродя между стеллажами, доставая то один томик, то другой, перелистывая страницы и вдыхая аромат историй. Что бы там она ни думала о самом маркизе, но библиотека у него была просто восхитительной! И когда только успел такую собрать, если сам появился в их местах меньше года назад? Здесь были тысячи томов – подобную с собой не перевезешь с места на место.
Ара не отказывала себе в удовольствии медленно двигаться вдоль полок, водя пальцами по переплетам, пока внезапно на пол перед ней не упала книга, словно её кто-то толкнул с другой стороны. Но с другой стороны была лишь задняя планка шкафа. Девушка наклонилась поднять и застыла над открывшимся разворотом. Взяла томик в руки, перелистнула несколько страниц и почувствовала, как краска поднимается от ключиц к щекам. Книга была подробной и щедро иллюстрированной. И вернуть бы немедленно эту гадость на место, но любопытство побеждало и лучших из людей, а Ара никогда не страдала манией превосходства.
Устроившись на широком подоконнике, обитом мягкой тканью как раз для таких вот уютных чтений, девушка изучала раздел за разделом, испытывая смешанные чувства: легкое отвращение, болезненное любопытство и стыд, словно она подглядывала в замочную скважину за непристойной сценой. И не одной: непристойные сцены поджидали на каждой странице. Ещё несколько дней назад Ара тотчас поставила бы книгу на место и забыла дорогу к ней, но теперь ей хотелось… понять. Девушка и сама толком не знала, что именно, но испытывала потребность растолковать то смутное чувство, которое нарушило её покой. Разгадать почему то, что раньше её не трогало и даже вызывало неприятие, теперь волнует.
Может быть, она искала в книге объяснение наваждению, охватившему её накануне. Ара не желала, чтобы подобное повторилось. Объяснения вчерашнему она не нашла, зато нашла полно других.
Разглядывая переплетения обнаженных тел во множестве поз, девушка не знала – дивиться изобретательности восточного автора книги или смеяться. Зачем люди все это делают? Судя по обрывкам знаний, которые она почерпнула от Сесиль и из услышанных краем уха разговоров замужних дам, для зачатия достаточно лишь одного положения – приведенного на первой же странице. Тогда к чему остальное?
А потом на очередном развороте её застигли врасплох две сцены: одна на левой странице, другая на правой. Первая отражала то, что произошло возле дуба между маркизом и той женщиной, а вторая – то, что случилось потом между ним и Арой…
Но сухие пояснения никак не проливали свет на то алое марево, что затмило её разум, ни слова не говорилось и о диком животном запахе мужчины, который она ощутила, или горячей пульсации там, где Ара не привыкла её чувствовать. На пожелтевших от времени страницах описывалась лишь технология процесса. Ну, хотя бы что-то…
Следующие два дня прошли так же мирно, и Ара почти полностью оправилась от произошедшего с маркизом. По крайней мере перестала ощущать удушающую волну стыда и корить себя при малейшем воспоминании о том вечере. Ранки тоже полностью зажили, и единственное, что омрачало настроение, это ожидавшееся к ужину возвращение хозяина дома. Последними часами свободы Ара наслаждалась на облюбованном подоконнике в библиотеке, листая незамысловатый исторический роман.
Услышав шум, девушка поспешно захлопнула книгу, вернула её на место и вышла к коридор. Голоса доносились из холла, и Ара подумала, что маркиз вернулся раньше времени, и решила подняться к себе другим путем, чтобы не столкнуться с ним до ужина, но по ошибке свернула не туда и попала прямо в вестибюль, где дворецкий пытался выставить за дверь стройную белокурую женщину, одетую в модное платье из темно-синего шелка и чуть сдвинутую шляпку, украшенную перьями. Даже со спины чувствовалось, что она красива.
- Говорю же: мне необходимо увидеть маркиза! Я знаю, что он здесь, поэтому так и передайте: не сдвинусь с места, пока он не соизволит меня принять!
- И снова повторяю вам, мисс Коннорс: Его Сиятельство в отъезде и не велел пускать посторонних в дом в его отсутствие, поэтому самое большее, что я могу предложить, это передать от вас записку. – Говоря так, слуга настойчиво тянул гостью к выходу.
Мисс Коннорс… та самая, чью репутацию загубил лорд Кройд! Ара никогда не встречалась с ней лично, поскольку вращалась в других компаниях, но много слышала об этой особе: до недавнего времени в салонах и во время чаепитий только и разговоров было, что о дочке графа, богатейшей наследнице, попавшейся в сети мерзавца-маркиза. Подобные грехи мужчинам прощают охотнее, и спустя время оступившиеся даже приобретают в глазах женщин особый запретный и притягательный шарм, а вот их жертвам потом лишь два пути – в деревню или монастырь. И фамильное состояние тут уже роли не играет: леди Патришу Коннорс, низведенную после скандала до мисс Коннорс, перестали принимать в обществе, а её имя теперь произносили не иначе как шепотом и в качестве назидания наивным молодым леди, чтоб не попадались в лапы вертопрахов и соблазнителей.
Ара попятилась, желая избежать встречи, но гостья, заслышав движение, обернулась, и её выразительные голубые глаза распахнулись в немом изумлении. Она оказалась даже красивее, чем можно было предположить, и моложе – должно быть, одного с Арой возраста или на год-два младше. От тонкой миниатюрной фигурки веяло хрупкостью и беззащитностью, в глазах от природы застыла легкая растерянность, словно бы говорящая мужчинам, что сия нежная беспомощная особа никак не обойдется без твердого плеча в этом жестком мире, а шелковистая белая кожа, лишенная малейшего признака загара и румянца казалась почти прозрачной на фоне индигового платья.
