4 - Курсантами учебного корпуса Прокурата.
5 - Деревенского бабника.
6 - Высший согласовательный орган по вопросам магии в Ладмении.
7 - Период вынашивания яиц драконьими особями женского пола. Длится (по мнению особо авторитетных селян) не менее двух лет.
«Полундра!» - традиционное в нашей маленькой семье «бедственное предостережение», означающее лишь одно: внеурочный визит моих родителей(1). Точнее мамы. Потому что отец, в отличие от нее, «экспромты» в принципе не любит. И не сказать, что я такому внезапному переполоху, случающемуся постоянно по причине моей взрослой во всех ее проявлениях жизни, была не рада. Рада, конечно, просто… предупреждать надо. А раз мама моя подобными мелочами себя никогда не обременяла, то моим домочадцам приходилось делать это за нее. Тоже, своего рода, выработанный годами рефлекс.
- Мама!..
- Настёна! Зигмунд! Грушенька и э-э-э…
- Ветран, мама. Ветран, это – госпожа Берта, моя… ну ты… Здравствуй, мама, - теперь можно и выдохнуть.
- Очень приятно, госпожа Берта, - тоже выдохнул воин духа, после приветственного лобызания руки.
- Берта, какими судьбами? Ой, а что это у тебя… там? – дипломатично влез умник, раздув ноздри на зажатый в ее руке бумажный пакет.
- А это гостинцы. Всем, кроме… Мне тоже весьма приятно, Ветран. Правда, если бы я знала заранее, то непременно бы прихватила что-нибудь и для вас. Что вы, например, любите? - тут же перешла она к допросу с пристрастием. Конечно, у нас с ней у каждой свои «специализации». И если я, обычно, изощряюсь в пытках, то моя мама – непревзойденный «риторический(2)» мучитель.
- Мама!.. Может, чаю?
- Чаю?.. – оценивающе глянула на меня родительница, измеряя уровень «самопожертвенности». – Можно и чаю. Заодно поболтаем… о том, о сем. Кстати, вам всем большой привет от Бенджамина. Это отец Настёны, - в пол оборота, по дороге к столу. – Ага, спасибо, - уже усаживаясь, в ответ на манипуляции Ветрана со стулом (а вот интересно, смог бы он и маму, как меня, так же на нем раскачать?).
Вообще, мы с ней очень похожи. И, благодаря своей магической природе со стороны смотримся, скорее, как сестры. Только выглядит она, не в пример моего, гораздо элегантнее и «скромнее». Короче, «куда селу до города, когда в репьях все бороды».
Когда же на предложенную церемонию уселись все присутствующие, к чайнику тут же спохватилась я, бдя при этом краем глаза, как из заветного куля с клеймом самого лучшего в Либряне кондитерского магазина сначала был вынут миниатюрный круг деликатесного тинаррского сыра (теперь понятно, на что кот носом водил). Затем оттуда же изящным жестом руки была извлечена большая стеклянная пуговица, сегодня, в виде подсолнуха (домовиха радостно пискнула и с подарком в лапках, испарилась в пространстве). Последней порадовали меня – пятигранной коробкой любимых шоколадных конфет. Вот тут, наконец, подоспел и сам чай. А следом за ним вернувшаяся к столу Груша… в своем парадном платьице, украшенном в ряд аналогичными мамиными подарками различных сроков давности… И много ли крохе надо для счастья?.. К нашему же общему счастью, разговор вскоре (благодаря поднаторевшему за долгие годы Зигмунду), пошел по нейтральному курсу, лишь изредка обходя опасные берега:
- Так вы из Бередни, Ветран? Как интересно.
- О да. И на глобусе то не сразу найдешь. Я видел, Берта, в кабинете Бенджамина есть глобус Алантара. Как он, к слову сказать, поживает?
- Мой муж? Замечательно поживает. Представляете, допек-таки, либрянского главу – будут строить в городе часовую башню, и контракт на все вытекающие из этого… последствия уже подписан.
- Что? – оторвалась я от коробки. – Отцовская мастерская будет обслуживать башенные часы? Это же его мечта.
- Ну, да, - не очень мечтательно вздохнула умудренная родительница. – Мечта… И, кстати, некоторые части механизма заказали как раз на вашей родине, Ветран. Правда, Бенджамин переживает, что, хоть там и мастера знающие и по деньгам получается выгодно, будут трудности с доставкой. Ведь не все еще дипломатические пороги оббиты.
- Это да-а… - многозначительно покачал головой кот. – Не скоро притча… В общем, думаю, к будущему году все будет улажено.
- Откуда такая уверенность? – вскинул брови воин духа.
- Это он по своим каналам узнал, - тут же пояснила я, привычно скосив глаза к носу.
- Вот и газеты наши о тех же сроках пишут, - согласно закивала мама. – Правда, они еще и о том пишут, что не всем по вкусу такое расширение внешних контактов. Зигмунд, по твоим каналам данная информация проходила?
- Естественно… - важно зевнул умник. – И еще бы, такое было всем по вкусу? Скажу честно, мы ведь все здесь свои, обоюдная заинтересованность – огромная. Ладмения, человеческая ее часть, остро нуждается в технологиях, в которых бередняне поднаторели в долгой борьбе за выживание. А Бередня, как ни странно, да Ветран, в наших магических специалистах. Отсюда вывод… - скривил морду Зеня.
- Да-а… В наших газетах об этом точно не напишут, - уткнулась мама в свою кружку.
- О чем не напишут? – недоуменно я на нее уставилась. – Мама, о чем? В чем проблема то?
- В столкновении интересов, Анастэйс, - пояснил Ветран. – У вас в стране какой процент обычных людей?
- Восемьдесят три, по данным последней переписи, - хмыкнул кот.
- И всем им приходится жить без привычной тебе магии. А это значит, либо платить за нее, либо полагаться только на свои силы. А для второго нужно постоянно совершенствовать человеческие технологии, которые заметно облегчают жизнь.
- Значит, получается, что против могут быть маги и аланты? – пораженно выкатила я глаза.
- Точнее, маги. Потому что алантам, с их высот, на это, глубоко наплевать, - усмехнулся Зигмунд. – В крайнем случае, откроют себе другой мир и будут опять учиться на собственных ошибках. Ты думаешь, наша прародина у них первая?
- Я уже совсем ни о чем не хочу думать, - ошарашено посмотрела я на Ветрана. – Я только знаю, что, кто бы ты ни был - человек, гном или маг, всегда можно прожить лишь собственным честным трудом.
- Отцовское влияние, - добродушно скривилась мама и встала из-за стола. – Ну, мне пора. Очень рада была с вами всеми повидаться. Ветран, надеюсь… - глянула она на меня. – все у вас будет хорошо, где бы вы ни были – здесь или в каком-то другом месте… Настёна, проводи меня до калитки.
- Ага, - медленно отодвинула я стул, еще не веря в такой, практически «бескровный» вариант общения.
Однако, уже в обозначенном для прощания месте, я, все же нарвалась на откровенный разговор:
- А он – милый, твой Ветран… - задумчиво глядя на нашу крышу, изрекла мама и опустила взгляд к моей синей голове. – И по какому поводу расцвела?
- Так получилось, - ковыряя свежевыкрашенную штакетину, вздохнула я. – Не нравится?
- Не в этом дело… Настёна, я знаешь, что хотела сказать?.. Все мы с годами меняемся, только родительская привязанность остается навсегда. И я за тебя всегда волновалась. Особенно, после того, как ты решила здесь остаться, - еще раз бросила она взгляд на наш дом. – Так вот. Обещаю впредь обходиться без моих внезапных появлений. Больше такого не повторится. И еще… что у вас здесь происходит?
- В каком смысле? – напряглась я.
- В смысле уравновешенного состояния психики. Груша какая-то прибитая. Зигмунд, напротив – не в меру суетлив. А твой Ветран… Он весь, как струна натянут. Что же касается тебя лично…
- Ну-ну… - с готовностью прищурилась я.
- Ты изменилась, Настёна. Я это чувствую. Не знаю, может просто, повзрослела… или, наконец, влюбилась по-настоящему. Кстати, а что с Глебом?
- С Глебом – все.
- Я так и знала, - без всякого сожаления выдохнула она. – Он был слишком хорош, этот некромант – романтик.
- Ты хочешь сказать, я для него была плоха? – пораженно открыла я рот.
- Нет, конечно. Он в принципе хорош для любой из нас. Потому что всегда позволял тебе самой принимать за вас обоих решения. Наша типичная женская натура – стремиться к свободе и бояться ее. Причем, одновременно. А этот мужчина, Ветран, он тебя, по-моему, искренне любит.
- Откуда такая уверенность?
- Уверенность? Да он смотрит на тебя, как на… - ненадолго замолчала мама. – Ты, когда была маленькой, часто страдала зубами, еще молочными, а ходить к обычному лекарю или магу категорически отказывалась. И мы тебя… я тебя за это наказывала – не давала есть «вредные» конфеты. А когда мы проходили мимо той лавки сладостей… Помнишь, по пути к отцовской башне?.. У тебя всегда был такой взгляд, когда ты в витрину ее заглядывала… Твоя бабушка однажды со смехом сказала, что так смотрят только на запретный плод. Уж ей-то в этом можно верить, - грустно усмехнулась она и поправила мою растрепавшуюся челку. – Твой Ветран смотрит на тебя, как на сладости в витрине… Или, как на запретный плод. А когда мужчина именно так смотрит, это многое для женщины значит. И я здесь точно не другие запреты имею в виду… Хотя, мой тебе совет, чем дольше ты его к себе…
- Мама!
- Молчу, - прихлопнула она рот ладонью. – Да и пора мне уже… А, зачем ты охрану на доме усилила?
- Какую охрану? – тоже прищурилась я на собственные стены. – Я ничего не трогала.
- Правда?.. Интересно. Неужели, Мата и ее квадраты?
- Какие квадраты? Мама, ты о чем сейчас?
- Да так… Я в детстве своем ее, за пристрастие к магическим квадратам дразнила: «Почти магическая Мата и ее всесильные квадраты». Идея фикс у нее была – вся мировая гармония заключена в одной этой четырехугольной фигуре. А здесь квадрат явно прорисовывается, точнее, куб. Хотя, раньше… А, в общем, я могу и ошибаться в таких отсроченных тонкостях. Мне правда пора, - чмокнула она меня в щеку и уже из подвала обернулась. – До двадцать третьего, Настёна. Теперь уже точно.
- Пока, - так и осталась я таращиться на меркнущую арку… Ну, надо же? Наверное, я и в правду, в глазах мамы, резко повзрослела. А вот решать, плохо это или хорошо, было сейчас совсем некогда.
Зато по дороге к дому я, вдруг, в ярких красках представила, как бы все было у нас с Ветраном, если бы не наше нынешнее, вполне объяснимое, «неуравновешенное состояние психики». Вот мы вдвоем провожаем маму. Потом, обнявшись, неспешно идем домой. Там нас ждут кот и домовиха (они мне, почему то, тоже представились обнявшимися). Потом мы все вместе усаживаемся на садовом крыльце и планируем свое будущее. И в этом будущем есть место всем четверым (здесь я замираю, потом трясу головой и продолжаю фантазировать). Есть там место и Груше, которая помогает мне в подготовке к свадьбе. И коту, который убаюкивает наших с Ветраном детей своими притчами. А он сам… Он будет занят любимым делом. Каким-нибудь обязательно. Ну а я… Я буду счастлива и спокойна. И все у нас просто замечательно……..
- Анастэйс, нам пора. Солнце садится, - воин духа, с уже прицепленным к ремню мечом и в куртке внимательно смотрит на меня от стола. Кот в это время курсирует у его ног. – Анастэйс?
- Ага… Я сейчас, только переоденусь, - направилась я к лестнице, но Ветран ловит меня за руку и притягивает к себе:
- Ты чего?.. У тебя такое лицо, будто тебя обидели, - смотрит он мне в глаза.
- Все хорошо, - в ответ обхватываю я его руками. – Мы всех победим и…
- Может, останешься дома?
- Что?! – вмиг очухалась я. – И даже не мечтай…
Условленным местом встречи с нашей проводницей, что совсем не странно, был местный погост. Точнее, дальняя его половина с завалившимися от времени, самыми старыми деревенскими могилами. Я в этой его части раньше никогда не была. Тетушкино «последнее пристанище» разрослось ландышами гораздо ближе к центральному входу, обозначенному высокой аркой из традиционного красного песчаника.
- Весь я не умру.
- Ты о чем? – переступив четкую тень, как порог чужого мира, оглянулась я к сидящему на плече Ветрана умнику.
- Надпись на арке: «Весь я не умру». Слова из Горация. А в другом конце сего познавательного места нас ждет прямое доказательство этих слов.
- Русалка?
- А мне кажется, что Гораций здесь имел в виду совсем другое, - отстраняя ветку ясеня над дорожкой, буркнул мужчина.
- Душу, конечно. Вы совершенно правы, коллега. Но, назвать русалку существом бездушным лично у меня язык не повернется. Ведь что есть душа? Душа есть нематериальная субстанция, в которой собрана, выражаясь языком Стаси, вся природа существа, позволяющая ему мыслить, чувствовать, любить…
- Ты еще забыл сказать: жить, - вмешался в яркий монолог воин духа, явно не настроенный на его прослушивание до конца.
- Ну почему же, забыл? – тут же продолжил кот. – И жить тоже. Ведь, насколько я понимаю, речь здесь идет о русалке, принадлежащей к нечисти, а не к нежити? Хотя, и в этом случае можно поспорить.
- Вот и спорь… сам с собой, - вглядываясь в просвет между деревьями, предложила я. – А если хочешь, можешь у предмета спора мнением поинтересоваться. Вон она, кстати, справа от покосившегося креста.
- Где? – уже на тон тише уточнил умник.
Нилда явно скучала. Спиной прислонившись к растущему у сквозной погостной дорожки ясеню и, скрестив на груди руки, девушка лениво наблюдала за нашим приближением. Странно, но стройная ее фигурка в рубахе, подхваченной под грудью пояском, смотрелась в окружении облупленных надгробий и пожухлых венков явно не согласованно. Может, просто луна еще не взошла? Или русалки вписываются лишь в водный пейзаж?.. Хотя, была бы с нами Алена, она, возможно, считала иначе. И, представив пылкую художницу, с кистью за ухом, скачущую вокруг своей русоволосой натурщицы: «Встань прямо! Не сутулься! Мину по проще, пожалуйста», я невольно хмыкнула.
- Наконец-то, - тут же напряглась несостоявшаяся картина. – Гребень принесла?
- Нет, - в ответ прищурилась я. – Пока не наигралась. Отсюда берегом?
- Берегом, берегом - самым коротким путем. За мной идите, - показала нам Нилда свою, совершенно прямую спину и первой пошла к задней погостной калитке.
Сначала, действительно, шли берегом – по узкой тропке рыбаков, вдоль прибрежных зарослей с уже притихшими на ночь пичугами. А потом резко взяли вправо и, минуя густо обляпанную коровью дорогу, вскоре поскакали по заросшим осечей кочкам. Первым оступился Ветран, с умником на плече, затрудняющим балансировку. Ботинок его смачно чавкнул, обозначая ненадежность выбранного пути, но заранее накладывать нужное в такой ситуации заклятие непромокаемости я поостереглась. Фонари дураков очень чутко реагируют на любое проявление магии. И тут же оступилась сама, едва не одарив местных лягушек тетушкиным непромокаемым сапожком. Дальше двинули осторожней, однако, все же стараясь поспевать за болотным мотыльком порхающей впереди русалкой. А когда, сбоку от уже выкатившейся луны обозначились силуэты нашего конечного пункта, я была готова и без тренировок воспарить. До того осточертело бесконечно прыгать и балансировать.
- Не-ет… - запнувшись, наконец, и шлепнувшись у самой кромки топи на колени, выдохнула я. – Обратно – только подвалом.
- Угу, - подхватил меня под пояс Ветран. – Светильника то, чтоб на лоб себе привязать, у нас все равно нет… Нилда, где именно нашли козу?
Русалка, отвернув от нас свое насмешливое лицо (у нее, по всей видимости, только два состояния: скуки или ехидства), пристально вгляделась куда-то за тылы очерченных луной построек. А потом махнула рукой:
5 - Деревенского бабника.
6 - Высший согласовательный орган по вопросам магии в Ладмении.
7 - Период вынашивания яиц драконьими особями женского пола. Длится (по мнению особо авторитетных селян) не менее двух лет.
Глава 9
«Полундра!» - традиционное в нашей маленькой семье «бедственное предостережение», означающее лишь одно: внеурочный визит моих родителей(1). Точнее мамы. Потому что отец, в отличие от нее, «экспромты» в принципе не любит. И не сказать, что я такому внезапному переполоху, случающемуся постоянно по причине моей взрослой во всех ее проявлениях жизни, была не рада. Рада, конечно, просто… предупреждать надо. А раз мама моя подобными мелочами себя никогда не обременяла, то моим домочадцам приходилось делать это за нее. Тоже, своего рода, выработанный годами рефлекс.
- Мама!..
- Настёна! Зигмунд! Грушенька и э-э-э…
- Ветран, мама. Ветран, это – госпожа Берта, моя… ну ты… Здравствуй, мама, - теперь можно и выдохнуть.
- Очень приятно, госпожа Берта, - тоже выдохнул воин духа, после приветственного лобызания руки.
- Берта, какими судьбами? Ой, а что это у тебя… там? – дипломатично влез умник, раздув ноздри на зажатый в ее руке бумажный пакет.
- А это гостинцы. Всем, кроме… Мне тоже весьма приятно, Ветран. Правда, если бы я знала заранее, то непременно бы прихватила что-нибудь и для вас. Что вы, например, любите? - тут же перешла она к допросу с пристрастием. Конечно, у нас с ней у каждой свои «специализации». И если я, обычно, изощряюсь в пытках, то моя мама – непревзойденный «риторический(2)» мучитель.
- Мама!.. Может, чаю?
- Чаю?.. – оценивающе глянула на меня родительница, измеряя уровень «самопожертвенности». – Можно и чаю. Заодно поболтаем… о том, о сем. Кстати, вам всем большой привет от Бенджамина. Это отец Настёны, - в пол оборота, по дороге к столу. – Ага, спасибо, - уже усаживаясь, в ответ на манипуляции Ветрана со стулом (а вот интересно, смог бы он и маму, как меня, так же на нем раскачать?).
Вообще, мы с ней очень похожи. И, благодаря своей магической природе со стороны смотримся, скорее, как сестры. Только выглядит она, не в пример моего, гораздо элегантнее и «скромнее». Короче, «куда селу до города, когда в репьях все бороды».
Когда же на предложенную церемонию уселись все присутствующие, к чайнику тут же спохватилась я, бдя при этом краем глаза, как из заветного куля с клеймом самого лучшего в Либряне кондитерского магазина сначала был вынут миниатюрный круг деликатесного тинаррского сыра (теперь понятно, на что кот носом водил). Затем оттуда же изящным жестом руки была извлечена большая стеклянная пуговица, сегодня, в виде подсолнуха (домовиха радостно пискнула и с подарком в лапках, испарилась в пространстве). Последней порадовали меня – пятигранной коробкой любимых шоколадных конфет. Вот тут, наконец, подоспел и сам чай. А следом за ним вернувшаяся к столу Груша… в своем парадном платьице, украшенном в ряд аналогичными мамиными подарками различных сроков давности… И много ли крохе надо для счастья?.. К нашему же общему счастью, разговор вскоре (благодаря поднаторевшему за долгие годы Зигмунду), пошел по нейтральному курсу, лишь изредка обходя опасные берега:
- Так вы из Бередни, Ветран? Как интересно.
- О да. И на глобусе то не сразу найдешь. Я видел, Берта, в кабинете Бенджамина есть глобус Алантара. Как он, к слову сказать, поживает?
- Мой муж? Замечательно поживает. Представляете, допек-таки, либрянского главу – будут строить в городе часовую башню, и контракт на все вытекающие из этого… последствия уже подписан.
- Что? – оторвалась я от коробки. – Отцовская мастерская будет обслуживать башенные часы? Это же его мечта.
- Ну, да, - не очень мечтательно вздохнула умудренная родительница. – Мечта… И, кстати, некоторые части механизма заказали как раз на вашей родине, Ветран. Правда, Бенджамин переживает, что, хоть там и мастера знающие и по деньгам получается выгодно, будут трудности с доставкой. Ведь не все еще дипломатические пороги оббиты.
- Это да-а… - многозначительно покачал головой кот. – Не скоро притча… В общем, думаю, к будущему году все будет улажено.
- Откуда такая уверенность? – вскинул брови воин духа.
- Это он по своим каналам узнал, - тут же пояснила я, привычно скосив глаза к носу.
- Вот и газеты наши о тех же сроках пишут, - согласно закивала мама. – Правда, они еще и о том пишут, что не всем по вкусу такое расширение внешних контактов. Зигмунд, по твоим каналам данная информация проходила?
- Естественно… - важно зевнул умник. – И еще бы, такое было всем по вкусу? Скажу честно, мы ведь все здесь свои, обоюдная заинтересованность – огромная. Ладмения, человеческая ее часть, остро нуждается в технологиях, в которых бередняне поднаторели в долгой борьбе за выживание. А Бередня, как ни странно, да Ветран, в наших магических специалистах. Отсюда вывод… - скривил морду Зеня.
- Да-а… В наших газетах об этом точно не напишут, - уткнулась мама в свою кружку.
- О чем не напишут? – недоуменно я на нее уставилась. – Мама, о чем? В чем проблема то?
- В столкновении интересов, Анастэйс, - пояснил Ветран. – У вас в стране какой процент обычных людей?
- Восемьдесят три, по данным последней переписи, - хмыкнул кот.
- И всем им приходится жить без привычной тебе магии. А это значит, либо платить за нее, либо полагаться только на свои силы. А для второго нужно постоянно совершенствовать человеческие технологии, которые заметно облегчают жизнь.
- Значит, получается, что против могут быть маги и аланты? – пораженно выкатила я глаза.
- Точнее, маги. Потому что алантам, с их высот, на это, глубоко наплевать, - усмехнулся Зигмунд. – В крайнем случае, откроют себе другой мир и будут опять учиться на собственных ошибках. Ты думаешь, наша прародина у них первая?
- Я уже совсем ни о чем не хочу думать, - ошарашено посмотрела я на Ветрана. – Я только знаю, что, кто бы ты ни был - человек, гном или маг, всегда можно прожить лишь собственным честным трудом.
- Отцовское влияние, - добродушно скривилась мама и встала из-за стола. – Ну, мне пора. Очень рада была с вами всеми повидаться. Ветран, надеюсь… - глянула она на меня. – все у вас будет хорошо, где бы вы ни были – здесь или в каком-то другом месте… Настёна, проводи меня до калитки.
- Ага, - медленно отодвинула я стул, еще не веря в такой, практически «бескровный» вариант общения.
Однако, уже в обозначенном для прощания месте, я, все же нарвалась на откровенный разговор:
- А он – милый, твой Ветран… - задумчиво глядя на нашу крышу, изрекла мама и опустила взгляд к моей синей голове. – И по какому поводу расцвела?
- Так получилось, - ковыряя свежевыкрашенную штакетину, вздохнула я. – Не нравится?
- Не в этом дело… Настёна, я знаешь, что хотела сказать?.. Все мы с годами меняемся, только родительская привязанность остается навсегда. И я за тебя всегда волновалась. Особенно, после того, как ты решила здесь остаться, - еще раз бросила она взгляд на наш дом. – Так вот. Обещаю впредь обходиться без моих внезапных появлений. Больше такого не повторится. И еще… что у вас здесь происходит?
- В каком смысле? – напряглась я.
- В смысле уравновешенного состояния психики. Груша какая-то прибитая. Зигмунд, напротив – не в меру суетлив. А твой Ветран… Он весь, как струна натянут. Что же касается тебя лично…
- Ну-ну… - с готовностью прищурилась я.
- Ты изменилась, Настёна. Я это чувствую. Не знаю, может просто, повзрослела… или, наконец, влюбилась по-настоящему. Кстати, а что с Глебом?
- С Глебом – все.
- Я так и знала, - без всякого сожаления выдохнула она. – Он был слишком хорош, этот некромант – романтик.
- Ты хочешь сказать, я для него была плоха? – пораженно открыла я рот.
- Нет, конечно. Он в принципе хорош для любой из нас. Потому что всегда позволял тебе самой принимать за вас обоих решения. Наша типичная женская натура – стремиться к свободе и бояться ее. Причем, одновременно. А этот мужчина, Ветран, он тебя, по-моему, искренне любит.
- Откуда такая уверенность?
- Уверенность? Да он смотрит на тебя, как на… - ненадолго замолчала мама. – Ты, когда была маленькой, часто страдала зубами, еще молочными, а ходить к обычному лекарю или магу категорически отказывалась. И мы тебя… я тебя за это наказывала – не давала есть «вредные» конфеты. А когда мы проходили мимо той лавки сладостей… Помнишь, по пути к отцовской башне?.. У тебя всегда был такой взгляд, когда ты в витрину ее заглядывала… Твоя бабушка однажды со смехом сказала, что так смотрят только на запретный плод. Уж ей-то в этом можно верить, - грустно усмехнулась она и поправила мою растрепавшуюся челку. – Твой Ветран смотрит на тебя, как на сладости в витрине… Или, как на запретный плод. А когда мужчина именно так смотрит, это многое для женщины значит. И я здесь точно не другие запреты имею в виду… Хотя, мой тебе совет, чем дольше ты его к себе…
- Мама!
- Молчу, - прихлопнула она рот ладонью. – Да и пора мне уже… А, зачем ты охрану на доме усилила?
- Какую охрану? – тоже прищурилась я на собственные стены. – Я ничего не трогала.
- Правда?.. Интересно. Неужели, Мата и ее квадраты?
- Какие квадраты? Мама, ты о чем сейчас?
- Да так… Я в детстве своем ее, за пристрастие к магическим квадратам дразнила: «Почти магическая Мата и ее всесильные квадраты». Идея фикс у нее была – вся мировая гармония заключена в одной этой четырехугольной фигуре. А здесь квадрат явно прорисовывается, точнее, куб. Хотя, раньше… А, в общем, я могу и ошибаться в таких отсроченных тонкостях. Мне правда пора, - чмокнула она меня в щеку и уже из подвала обернулась. – До двадцать третьего, Настёна. Теперь уже точно.
- Пока, - так и осталась я таращиться на меркнущую арку… Ну, надо же? Наверное, я и в правду, в глазах мамы, резко повзрослела. А вот решать, плохо это или хорошо, было сейчас совсем некогда.
Зато по дороге к дому я, вдруг, в ярких красках представила, как бы все было у нас с Ветраном, если бы не наше нынешнее, вполне объяснимое, «неуравновешенное состояние психики». Вот мы вдвоем провожаем маму. Потом, обнявшись, неспешно идем домой. Там нас ждут кот и домовиха (они мне, почему то, тоже представились обнявшимися). Потом мы все вместе усаживаемся на садовом крыльце и планируем свое будущее. И в этом будущем есть место всем четверым (здесь я замираю, потом трясу головой и продолжаю фантазировать). Есть там место и Груше, которая помогает мне в подготовке к свадьбе. И коту, который убаюкивает наших с Ветраном детей своими притчами. А он сам… Он будет занят любимым делом. Каким-нибудь обязательно. Ну а я… Я буду счастлива и спокойна. И все у нас просто замечательно……..
- Анастэйс, нам пора. Солнце садится, - воин духа, с уже прицепленным к ремню мечом и в куртке внимательно смотрит на меня от стола. Кот в это время курсирует у его ног. – Анастэйс?
- Ага… Я сейчас, только переоденусь, - направилась я к лестнице, но Ветран ловит меня за руку и притягивает к себе:
- Ты чего?.. У тебя такое лицо, будто тебя обидели, - смотрит он мне в глаза.
- Все хорошо, - в ответ обхватываю я его руками. – Мы всех победим и…
- Может, останешься дома?
- Что?! – вмиг очухалась я. – И даже не мечтай…
Условленным местом встречи с нашей проводницей, что совсем не странно, был местный погост. Точнее, дальняя его половина с завалившимися от времени, самыми старыми деревенскими могилами. Я в этой его части раньше никогда не была. Тетушкино «последнее пристанище» разрослось ландышами гораздо ближе к центральному входу, обозначенному высокой аркой из традиционного красного песчаника.
- Весь я не умру.
- Ты о чем? – переступив четкую тень, как порог чужого мира, оглянулась я к сидящему на плече Ветрана умнику.
- Надпись на арке: «Весь я не умру». Слова из Горация. А в другом конце сего познавательного места нас ждет прямое доказательство этих слов.
- Русалка?
- А мне кажется, что Гораций здесь имел в виду совсем другое, - отстраняя ветку ясеня над дорожкой, буркнул мужчина.
- Душу, конечно. Вы совершенно правы, коллега. Но, назвать русалку существом бездушным лично у меня язык не повернется. Ведь что есть душа? Душа есть нематериальная субстанция, в которой собрана, выражаясь языком Стаси, вся природа существа, позволяющая ему мыслить, чувствовать, любить…
- Ты еще забыл сказать: жить, - вмешался в яркий монолог воин духа, явно не настроенный на его прослушивание до конца.
- Ну почему же, забыл? – тут же продолжил кот. – И жить тоже. Ведь, насколько я понимаю, речь здесь идет о русалке, принадлежащей к нечисти, а не к нежити? Хотя, и в этом случае можно поспорить.
- Вот и спорь… сам с собой, - вглядываясь в просвет между деревьями, предложила я. – А если хочешь, можешь у предмета спора мнением поинтересоваться. Вон она, кстати, справа от покосившегося креста.
- Где? – уже на тон тише уточнил умник.
Нилда явно скучала. Спиной прислонившись к растущему у сквозной погостной дорожки ясеню и, скрестив на груди руки, девушка лениво наблюдала за нашим приближением. Странно, но стройная ее фигурка в рубахе, подхваченной под грудью пояском, смотрелась в окружении облупленных надгробий и пожухлых венков явно не согласованно. Может, просто луна еще не взошла? Или русалки вписываются лишь в водный пейзаж?.. Хотя, была бы с нами Алена, она, возможно, считала иначе. И, представив пылкую художницу, с кистью за ухом, скачущую вокруг своей русоволосой натурщицы: «Встань прямо! Не сутулься! Мину по проще, пожалуйста», я невольно хмыкнула.
- Наконец-то, - тут же напряглась несостоявшаяся картина. – Гребень принесла?
- Нет, - в ответ прищурилась я. – Пока не наигралась. Отсюда берегом?
- Берегом, берегом - самым коротким путем. За мной идите, - показала нам Нилда свою, совершенно прямую спину и первой пошла к задней погостной калитке.
Сначала, действительно, шли берегом – по узкой тропке рыбаков, вдоль прибрежных зарослей с уже притихшими на ночь пичугами. А потом резко взяли вправо и, минуя густо обляпанную коровью дорогу, вскоре поскакали по заросшим осечей кочкам. Первым оступился Ветран, с умником на плече, затрудняющим балансировку. Ботинок его смачно чавкнул, обозначая ненадежность выбранного пути, но заранее накладывать нужное в такой ситуации заклятие непромокаемости я поостереглась. Фонари дураков очень чутко реагируют на любое проявление магии. И тут же оступилась сама, едва не одарив местных лягушек тетушкиным непромокаемым сапожком. Дальше двинули осторожней, однако, все же стараясь поспевать за болотным мотыльком порхающей впереди русалкой. А когда, сбоку от уже выкатившейся луны обозначились силуэты нашего конечного пункта, я была готова и без тренировок воспарить. До того осточертело бесконечно прыгать и балансировать.
- Не-ет… - запнувшись, наконец, и шлепнувшись у самой кромки топи на колени, выдохнула я. – Обратно – только подвалом.
- Угу, - подхватил меня под пояс Ветран. – Светильника то, чтоб на лоб себе привязать, у нас все равно нет… Нилда, где именно нашли козу?
Русалка, отвернув от нас свое насмешливое лицо (у нее, по всей видимости, только два состояния: скуки или ехидства), пристально вгляделась куда-то за тылы очерченных луной построек. А потом махнула рукой:
