- Угу-у…
- Я вот тоже свою здешнюю книгу магистра перелистал, - миску к «румяному» блюду и к себе большой ложкой оттуда. – И на материке, там где мы пушками пополнялись, еще пару купил. И, как общее впечатление?
- От чего? – та же манипуляция со своей стороны. – Ой, а на дне столько сиропа… М-м-м…
- Рубен, мне еще – кофе… с ликером.
- Да, монна Сусанна.
- Ага… Зоя, я про впечатление спросил?
- От чего? – с кусочком у рта. – А-а-а… Нормальное. С таким диагнозом живут.
- С каким… диагнозом? – проследив за вновь запущенной в сироп вилкой.
- «Баголи обыкновенная с хаотично выраженными видениями»… М-м-м. На такой еде тоже, пожалуй, прожить можно. Очень она вкусная.
- Ага… А бывают еще и «не хаотичные»?
- В жизни все бывает, капитан… - снова в сироп – шлёп.
- Зоя, а если подробнее?
- А если, вы сами мне, подробнее?.. Вот, на чем мы в гостинице остановились? – взмахнув над блюдом вилкой. - И до наших дней – историю клана бенанданти. Мне «общее впечатление» интересно.
- Да это же… Та-ак, - личная миска поехала в сторону. – Делим ровно наполовину. Остатки.
- Угу. И на счет: «Три».
- Три!..
- Может, вам еще время засечь?
- Не адо, - дуэтом… с полными ртами…
Состояние гармонии накрыло меня опустевшим дном блюда. Обволокло, вдруг, тело и душу сытым «пьяным» покоем. И в окно уже не смотрелось. Да и темно там давно. Лишь свечи вздрагивают под океанским сквозняком в отражениях на стекле… Мужчина, откинувшийся напротив, на стуле. Женщина, тыкающая в клавиши на клавесине. Робкие его звуки тонут в коврах… Вот он здесь, значит, зачем? И я даже представила, в том же приглушенном свете их двоих. Красивый склоненный профиль Сусанны. А рядом – он. И лицо мужское хорошо разглядела. С прямыми, упрямыми бровями. Чуть сдвинутыми в морщины над переносицей. Будто о чем-то сосредоточенно думает. Однако взгляд… так думают лишь об одном. О ней. Даже я это знаю, «кошка с Тюльпановой пустоши». Одного исцарапала. Другого… собой одарила. Да… Но, ни один из них не смотрел на меня ТАК…
- Вы уже закончили, Вито?
Вилка, щелкнув по краю стола, улетела на пол. А я еще вечность секунд продолжала смотреть на него. Капитан отвел взгляд первым… мама моя… Бежать. Если клеить уже безнадежно поздно. Бежать.
- Я-я…
- Сусанна, сыграй что-нибудь, пожалуйста, - мужчина встал из-за стола и подошел к окну.
Женщина за клавесином проводила его внимательным взглядом:
- Что ты хочешь?
- Не знаю… Зоя? – бросил, не оборачиваясь.
- Да?
- Есть пожелания?
- Есть… Нет. Я в этом ничего не понимаю. Мне вообще пора и…
- А я знаю, что вам сыграть, - хмыкнув, встряхнула руки Сусанна. – Только, за инструмент не садилась давно.
- Ты все равно играешь отлично.
- Спасибо, Вито… - взяла она первые пробные ноты. И, вдруг, театрально низким голосом начала. –
«Так грустен ты. Откройся, что с тобою?»
«Люблю, мой друг!» - «И кто тому виной?»
«Она» - «Да кто? Полина? Мила? Хлоя?»
«О, нет!» - «Кому ж ты отдаешь покой?»
«Ах, ей» - «Ты робок, друг сердечный!
Но, почему смертельно удручен?
И кто виной? Супруг ее, конечно?»
«Ах, нет, мой друг!» - «Да кто ж?» - «Я ей – не он»… Ну, как?.. Зоя?..
- Да я… - да я вообще подобное впервые. – И мне… - и заглохла под новое веселенькое вступление:
- Ни блеск ума, ни роскошь платья
Не в силах вас обворожить.
И лишь двоюродные братья
Постигли тайну вас пленить!
Лишили вы меня покоя,
Но, вы не любите меня.
Одной надеждой жив лишь… Зоя:
Женюсь!.. И буду вам родня!
- У меня нет двоюродных братьев.
- Зоя, это же только песенка! – беззвучно зашлась Сусанна.
- А «нейтральное» что-нибудь есть? – развернулся, наконец, от окна капитан.
Женщина, мгновенье подумав, кивнула:
- Ага. Ты ее еще не слышал. Я ее другому… В общем… - и вновь опустила длинные пальцы на клавиши… И музыка полилась. На этот раз медленно, будто, взмывая и падая. –
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, как теперь.
В полнолунье свечи зажигала,
Согревая сердце от потерь.
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, как сейчас.
А, когда увидела – узнала.
По улыбке и прищуру глаз.
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, чтоб летать.
Но, прости, мой милый – я не знаю,
Как теперь себя заколдовать… А теперь, понравилось? – спросила, даже с вызовом у каждого из нас.
- Понравилось. И я, пожалуй, пойду, - уф-ф…
Да что же это такое? Душу, словно полоснули неимоверно острым и тут же накинули сверху мягким пуховым одеялом. Ноет и млеет. Да разве такое возможно?.. Бежать? А куда здесь сбежишь? И впервые, как захлопнула за собой дверь, огляделась. Оказывается, я – уже внизу, на палубе. Небо так и затянуто облаками. И теперь, вместо тусклого солнца на нем – луна. Вышла на смену и прячется за завесой. А вокруг тишина. Совсем другая. Без сверчков и перешептывания трав. Тишина безбрежности. И лишь музыка в ней.
- Ой, - открыла я рот и прислушалась. Еще раз. Нет, показалось… Тихое далекое пение… под бой… барабанов. И испугалась уже всерьез. Вертясь на месте. Вновь прислушиваясь. Потом замерла, уже у самых перил правого борта. Того, что развернут к архипелагу. - Все… понятно. Она…
- Я думал, вы спать направились, - капитан встал у перил рядом. – Завтра – трудный день, Зоя.
- Угу, - не отрываясь от горизонта.
- После обеда, примерно, мы будем на месте. А дальше – по обстоятельствам. Но, в любом случае…
- Где сейчас остров Зили?
- Зили?.. Мы его оставили далеко справа. Перед закатом была видна серая завеса над ним. Здесь сейчас, почти напротив мелкое скопление «лужаек». Так дрейфующие острова называют. В последний раз их в этом районе отмечали. Потом обогнем еще один, Кравай. И дальше – Ньюпван. Он, если определять…
- Я могу показать.
- Что?.. – склонил голову капитан.
- Я могу показать, где сейчас Ньюпван.
- А-а. Яков уже просветил?
- Нет. Сама.
- Это… как?
- Я его чувствую. Хотя, наверное, не его, а Вананду.
- И давно? – глухо произнес мужчина.
- Нет, - в ответ вздохнула я. А потом, будто, запруду сорвало. – Во мне что-то постоянно меняется. Я словно каждый день вижу и чувствую все больше. И цвета другие, яркие, и запахи новые. Словно я, вместе с очками еще и хроническим насморком от мира «отгораживалась». А теперь еще и это… пение. По всей видимости, ритуальное пение жриц храма. И если я права, то… - прищурилась я в даль. – он – там. Ньюпван – там. Чуть правее луны. Между ней и облаком, похожим на руку… Я права?
- Да, Зоя… Завтра вы не отойдете от меня ни на шаг. Всегда будете рядом. Очень близко.
- Зачем? – развернулась я к нему. Он и сейчас от меня – «очень близко». Очень.
- Зачем?.. Чтоб избежать последствий. Необратимых.
- А-а. А я и забыла, что должна провалиться. Спокойной ночи… капитан…
Ночь «спокойной», как я ни старалась заснуть, не вышла. Истаяла в срок, и лишь озноб от своих сквозняков прихватить позабыла. Поэтому, из-под одеяла я вылазить не стала. Так и лежала теперь в койке, слушая, вместо прежней тишины, утренний скрип над головой. А пусть ходят… Ходит… пусть. Может, хоть под него вздремнуть получится?
- Монна Зоя! Доброе утро и капитан просил передать!
Видно, что, отосплюсь уже после «апофеоза»:
- Я вас внимательно слушаю, Рубен. Кстати, можете войти… И вам - доброе утро.
Старик, сразу от входа осмотрел меня воспитательно-прицельно и сдвинул брови:
- Нужный нам остров - на горизонте. И, может, крепкого кофе, монна Зоя?
- Я его не люблю. Передайте капитану: очень за него рада… Рубен. Я сейчас умоюсь и поднимусь. Ой. Поднимусь, умоюсь и поднимусь. В общем…
- Просто, встаньте. Я на стол в гостиной уже накрыл.
«Он на стол в гостиной уже накрыл». Ну, так я и вас, Рубен, поздравляю. А еще могу поздравить и… мама моя… Сусанна под моим удивленным взглядом, закинула в кресле ногу на ногу. И постучала опорной, обутой в огромного размера дамский сапожок. Я упрямо подняла глаза выше: ничего себе, штанишки, ни чета моим – «вторая кожа». А блузка… Там что - полный Ньюпван обожателей женских красот или я сама такая «неженственная»?
- Здравствуй, Зоя, - с нажимом огласилась красавица. – Как спалось, хотя, можешь не отвечать. Может, кофе?
Пришлось брать себя в руки:
- Я его ненавижу, - и подправила свой рубашечный воротник.
- Доброе утро, - захлопнулась за моей спиной дверь, явив, через секунду еще один образец «высокого вкуса». Да он, наверное, сразу с постели в этот наряд облачился: сапоги до колен, жилет «Сто один кармашек», а на…
- Кого это ты «ненавидишь»? – оторвала меня дама от хмурого созерцания.
- Это сейчас не имеет значения, - качнулся мимо капитан. - Зоя, садитесь за стол. Нам всем надо хорошо подкрепиться, - ага. А вот это, действительно, не мешало бы…
Потому что, сразу после обеда настроение мое взмыло, как птичка. И даже нависший темной горной глыбой остров я встретила с улыбкой, полной дерзкого вызова.
- Монна Зоя, вам… страшно? – это что, она со стороны так, что ли… - А меня с вами капитан не пустил, - Дахи, совершенно искренне насупился. Причем, глядя туда же, на тихий Ньюпван.
Насчет, «тихий», это я так сама себя успокаиваю: может та «песня» ночная одноразовой была?
- Монна Зоя, по-берегитесь! – а вот кто был бодр и жизнерадостен, так наш уважаемый боцман. Я же лишь шарахнуться успела от пролетевшего мимо над перилами большого металлического крюка на подвешенном тросе. – Сейчас шлюпку будем на воду спускать - ближе к земле подойти нельзя. Ох, я и забыл: в вашей каюте у двери сапоги приготовлены с носками. Капитан еще на материке купил. Так что - на экипировку, пока мы здесь управляемся.
- А без них как-нибудь?
- Да что вы?! Змеи, скорпионы и неизвестно какая растительность под ногами. Да и, вдруг, нам воду придется переходить, а вы…
- Я по-няла, - раздув ноздри, двинула я вон с палубы, услышав за своей спиной:
- У-у-у, и я всё это пропущу?..
И какой же ты счастливый от этого, Дахи…
Храмовый остров Ньюпван. Перламутрово-белый прибрежный песок. Серо-зеленые высоченные пальмы. Чернильные горы на заднем плане. И над всем этим – синее-синее небо. Зловеще-прекрасная панорама… Только, рисовать ее, почему-то, не хочется.
- О-ой, - клацнув зубами, дернулась я вперед.
Корабельная шлюпка напоследок качнулась и окончательно села носом в береговое дно. Тут же со своих гребных мест повскакивали все шестеро матросов и слаженно, уже из воды, протащили ее, вместе с оставшимися «седоками» еще дальше.
- Ну, вот мы на месте! - оптимизма у боцмана и здесь явно не убавилось.
Однако первым со скамьи поднялся капитан:
- Высаживаемся, - и махнул в воду вслед за своей командой.
- Вито! Здесь точно, не для моих сапог! – вскинула ему вслед руки Сусанна.
Я же решила выбираться наружу вполне самостоятельно.
- Яков!
- Монна Зоя. О-оп.
- А-а! – уже из боцманских крепких рук… Нет, я точно, «неженственная». А иногда, так приятно женщиной быть… Хоть напоследок. Да о чем это я?! – Что делаем дальше? Двигаем к лестнице? – огласилась уже стоя в глубоком песке.
Виторио, оторвав от меня изучающий взгляд (видно, задора в голосе все ж, не хватило), сунул пальцы в один из своих многочисленных карманов:
- Сейчас с картой сверюсь.
- А что, и такая есть? – решила я увесомиться полководческим взором вдаль.
- Есть, - качнул он головой, разворачивая свернутую бумажку. – В одной из купленных книг. Правда, приблизительная. Видно, уважаемый магистр не все здесь «бугры с бугорками» излазил. И по ней получается… - вот у капитана «полководческий взор» вышел куда натуральнее. – Высадились мы немного восточнее этого ориентира. Значит, сейчас двинем в нужном направлении вдоль берега.
- А что это за лестница, Вито? – скоро «двинула» сбоку от него, поправляющая сумочку, Сусанна.
- Южный подъем к главному храму острова. Если б мы бросили якорь напротив, то еще с корабля его разглядели. Но, с той, наветренной стороны, прибойная волна может быть очень большой. Так что, с высадкой рисковать… Зоя!
- Что?
- Я вас жду, - и остановился как вкопанный.
- Иду-у…
Так мы дальше все трое и шли. Следом – Яков. Замыкающими – матросы. Сначала, мили две, по полосе переплетенного выступающими корнями, песка. Под чахлой тенью береговых пальм. Потом, за капитаном, послушно вильнули вправо. И через десяток ярдов я запнулась об обвитый зеленью остроугольный камень, лежащий рядом с кучей точно таких.
- Зоя, ты и здесь себе под ноги не глядишь?
- Так не упала ведь? – пыхтя, одернула я рубаху после капитанских рук.
- Но, сильно в этом старалась.
- Девушки, а мы, кажется… пришли, - и все трое задрали головы из под пальм кверху…
Мама моя… И как Киприус Вист вообще разглядел в моем акварельном «праздничном торте» это… сооружение? Крутыми черными ступенями уходящее в далекую синь. Нещадно выбитыми, будто по ним падали и катились груды больших камней. Хотя, тот, об который я запнулась… Вполне.
- Я сейчас, - и первой подошла к самому подножью. Потом, повинуясь инстинкту, шлепнулась на колени… Получилось неожиданно (судя по «оху» Сусанны) и странно осмысленно (для себя самой). Так, а дальше то что?.. И просто приложила ладонь к нижней, утонувшей в белом песке, ступени… Она была теплой…
- Зоя… Что? – вот ведь: и опуститься рядом боится, и остаться в стороне…
- Пульсирует. Медленно, но, как живая, - тихо отозвалась изломанной мужской тени над собою. Тень поднесла ко лбу руку:
- То есть как?
- Натурально. Но… пение я почти не слышу. И такое чувство, будто Вананда сейчас еще дальше, чем ночью, в океане.
- Думаете, ее могли отсюда уже вывезти? – в голосе – явное волненье. А что я об этом могу «думать»? И рада бы, но…
- Не знаю. Надо подняться наверх, - и подскочила на ноги.
Отряхнула брюки под: «Все поднимаемся! Смотрим под ноги!» и тут же ощутила крепкий «капкан», сомкнувшийся вокруг левой ладони... О-ох. И как же сразу стало хорошо. Как спокойно…
Лестница тянулась целую вечность. То, подпихивая нас сзади горячим ветром, то закручивая им же в сильные вихри. Но, мы поднялись. Чтобы оказаться на совершенно голой, огромной площади. Лишь в самом ее центре, меж четырех выеденных колонн – высокий, точно такой же древний, алтарь.
- Это и есть, главный храм накейо? – скривилась запыхавшаяся Сусанна.
- Ага, - выдохнул в ответ капитан, протирая свободной рукой лоб. – А что ты хотела? Купола, лавочки для зевающих? Идем? – и теперь качнулся первым, потянув за собой меня. – Здесь, по мнению магистра - самая «сильная» точка на всем острове и на ней проводили главные сезонные ритуалы.
- А почему тогда «главная» Вананда была на материке, а не здесь?
- Потому что, Зоя, здесь была своя. Но, где она теперь, одним их богам известно. Ее возлагали на… алтарь и… - алтарь был совершенно пустым… - Та-ак…
А красивое отсюда открывается зрелище, из каменного сердца острова. Бесчисленные длинные лестницы. Балюстрады из покосившихся узких колонн. Их и перилами назвать язык не повернется. А между ними – площади. Высохшие фонтаны с геометрическими фигурами в выбитых днищах. Улицы и снова колонны. Черное царство с редкими, нанесенными с берега, островками зацепившихся за камни растений. Но, они здесь явно, чужие. В этом мертвом царстве забытых богов.
- Я вот тоже свою здешнюю книгу магистра перелистал, - миску к «румяному» блюду и к себе большой ложкой оттуда. – И на материке, там где мы пушками пополнялись, еще пару купил. И, как общее впечатление?
- От чего? – та же манипуляция со своей стороны. – Ой, а на дне столько сиропа… М-м-м…
- Рубен, мне еще – кофе… с ликером.
- Да, монна Сусанна.
- Ага… Зоя, я про впечатление спросил?
- От чего? – с кусочком у рта. – А-а-а… Нормальное. С таким диагнозом живут.
- С каким… диагнозом? – проследив за вновь запущенной в сироп вилкой.
- «Баголи обыкновенная с хаотично выраженными видениями»… М-м-м. На такой еде тоже, пожалуй, прожить можно. Очень она вкусная.
- Ага… А бывают еще и «не хаотичные»?
- В жизни все бывает, капитан… - снова в сироп – шлёп.
- Зоя, а если подробнее?
- А если, вы сами мне, подробнее?.. Вот, на чем мы в гостинице остановились? – взмахнув над блюдом вилкой. - И до наших дней – историю клана бенанданти. Мне «общее впечатление» интересно.
- Да это же… Та-ак, - личная миска поехала в сторону. – Делим ровно наполовину. Остатки.
- Угу. И на счет: «Три».
- Три!..
- Может, вам еще время засечь?
- Не адо, - дуэтом… с полными ртами…
Состояние гармонии накрыло меня опустевшим дном блюда. Обволокло, вдруг, тело и душу сытым «пьяным» покоем. И в окно уже не смотрелось. Да и темно там давно. Лишь свечи вздрагивают под океанским сквозняком в отражениях на стекле… Мужчина, откинувшийся напротив, на стуле. Женщина, тыкающая в клавиши на клавесине. Робкие его звуки тонут в коврах… Вот он здесь, значит, зачем? И я даже представила, в том же приглушенном свете их двоих. Красивый склоненный профиль Сусанны. А рядом – он. И лицо мужское хорошо разглядела. С прямыми, упрямыми бровями. Чуть сдвинутыми в морщины над переносицей. Будто о чем-то сосредоточенно думает. Однако взгляд… так думают лишь об одном. О ней. Даже я это знаю, «кошка с Тюльпановой пустоши». Одного исцарапала. Другого… собой одарила. Да… Но, ни один из них не смотрел на меня ТАК…
- Вы уже закончили, Вито?
Вилка, щелкнув по краю стола, улетела на пол. А я еще вечность секунд продолжала смотреть на него. Капитан отвел взгляд первым… мама моя… Бежать. Если клеить уже безнадежно поздно. Бежать.
- Я-я…
- Сусанна, сыграй что-нибудь, пожалуйста, - мужчина встал из-за стола и подошел к окну.
Женщина за клавесином проводила его внимательным взглядом:
- Что ты хочешь?
- Не знаю… Зоя? – бросил, не оборачиваясь.
- Да?
- Есть пожелания?
- Есть… Нет. Я в этом ничего не понимаю. Мне вообще пора и…
- А я знаю, что вам сыграть, - хмыкнув, встряхнула руки Сусанна. – Только, за инструмент не садилась давно.
- Ты все равно играешь отлично.
- Спасибо, Вито… - взяла она первые пробные ноты. И, вдруг, театрально низким голосом начала. –
«Так грустен ты. Откройся, что с тобою?»
«Люблю, мой друг!» - «И кто тому виной?»
«Она» - «Да кто? Полина? Мила? Хлоя?»
«О, нет!» - «Кому ж ты отдаешь покой?»
«Ах, ей» - «Ты робок, друг сердечный!
Но, почему смертельно удручен?
И кто виной? Супруг ее, конечно?»
«Ах, нет, мой друг!» - «Да кто ж?» - «Я ей – не он»… Ну, как?.. Зоя?..
- Да я… - да я вообще подобное впервые. – И мне… - и заглохла под новое веселенькое вступление:
- Ни блеск ума, ни роскошь платья
Не в силах вас обворожить.
И лишь двоюродные братья
Постигли тайну вас пленить!
Лишили вы меня покоя,
Но, вы не любите меня.
Одной надеждой жив лишь… Зоя:
Женюсь!.. И буду вам родня!
- У меня нет двоюродных братьев.
- Зоя, это же только песенка! – беззвучно зашлась Сусанна.
- А «нейтральное» что-нибудь есть? – развернулся, наконец, от окна капитан.
Женщина, мгновенье подумав, кивнула:
- Ага. Ты ее еще не слышал. Я ее другому… В общем… - и вновь опустила длинные пальцы на клавиши… И музыка полилась. На этот раз медленно, будто, взмывая и падая. –
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, как теперь.
В полнолунье свечи зажигала,
Согревая сердце от потерь.
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, как сейчас.
А, когда увидела – узнала.
По улыбке и прищуру глаз.
Я себе тебя наколдовала.
Именно такого, чтоб летать.
Но, прости, мой милый – я не знаю,
Как теперь себя заколдовать… А теперь, понравилось? – спросила, даже с вызовом у каждого из нас.
- Понравилось. И я, пожалуй, пойду, - уф-ф…
Да что же это такое? Душу, словно полоснули неимоверно острым и тут же накинули сверху мягким пуховым одеялом. Ноет и млеет. Да разве такое возможно?.. Бежать? А куда здесь сбежишь? И впервые, как захлопнула за собой дверь, огляделась. Оказывается, я – уже внизу, на палубе. Небо так и затянуто облаками. И теперь, вместо тусклого солнца на нем – луна. Вышла на смену и прячется за завесой. А вокруг тишина. Совсем другая. Без сверчков и перешептывания трав. Тишина безбрежности. И лишь музыка в ней.
- Ой, - открыла я рот и прислушалась. Еще раз. Нет, показалось… Тихое далекое пение… под бой… барабанов. И испугалась уже всерьез. Вертясь на месте. Вновь прислушиваясь. Потом замерла, уже у самых перил правого борта. Того, что развернут к архипелагу. - Все… понятно. Она…
- Я думал, вы спать направились, - капитан встал у перил рядом. – Завтра – трудный день, Зоя.
- Угу, - не отрываясь от горизонта.
- После обеда, примерно, мы будем на месте. А дальше – по обстоятельствам. Но, в любом случае…
- Где сейчас остров Зили?
- Зили?.. Мы его оставили далеко справа. Перед закатом была видна серая завеса над ним. Здесь сейчас, почти напротив мелкое скопление «лужаек». Так дрейфующие острова называют. В последний раз их в этом районе отмечали. Потом обогнем еще один, Кравай. И дальше – Ньюпван. Он, если определять…
- Я могу показать.
- Что?.. – склонил голову капитан.
- Я могу показать, где сейчас Ньюпван.
- А-а. Яков уже просветил?
- Нет. Сама.
- Это… как?
- Я его чувствую. Хотя, наверное, не его, а Вананду.
- И давно? – глухо произнес мужчина.
- Нет, - в ответ вздохнула я. А потом, будто, запруду сорвало. – Во мне что-то постоянно меняется. Я словно каждый день вижу и чувствую все больше. И цвета другие, яркие, и запахи новые. Словно я, вместе с очками еще и хроническим насморком от мира «отгораживалась». А теперь еще и это… пение. По всей видимости, ритуальное пение жриц храма. И если я права, то… - прищурилась я в даль. – он – там. Ньюпван – там. Чуть правее луны. Между ней и облаком, похожим на руку… Я права?
- Да, Зоя… Завтра вы не отойдете от меня ни на шаг. Всегда будете рядом. Очень близко.
- Зачем? – развернулась я к нему. Он и сейчас от меня – «очень близко». Очень.
- Зачем?.. Чтоб избежать последствий. Необратимых.
- А-а. А я и забыла, что должна провалиться. Спокойной ночи… капитан…
ГЛАВА 14
Ночь «спокойной», как я ни старалась заснуть, не вышла. Истаяла в срок, и лишь озноб от своих сквозняков прихватить позабыла. Поэтому, из-под одеяла я вылазить не стала. Так и лежала теперь в койке, слушая, вместо прежней тишины, утренний скрип над головой. А пусть ходят… Ходит… пусть. Может, хоть под него вздремнуть получится?
- Монна Зоя! Доброе утро и капитан просил передать!
Видно, что, отосплюсь уже после «апофеоза»:
- Я вас внимательно слушаю, Рубен. Кстати, можете войти… И вам - доброе утро.
Старик, сразу от входа осмотрел меня воспитательно-прицельно и сдвинул брови:
- Нужный нам остров - на горизонте. И, может, крепкого кофе, монна Зоя?
- Я его не люблю. Передайте капитану: очень за него рада… Рубен. Я сейчас умоюсь и поднимусь. Ой. Поднимусь, умоюсь и поднимусь. В общем…
- Просто, встаньте. Я на стол в гостиной уже накрыл.
«Он на стол в гостиной уже накрыл». Ну, так я и вас, Рубен, поздравляю. А еще могу поздравить и… мама моя… Сусанна под моим удивленным взглядом, закинула в кресле ногу на ногу. И постучала опорной, обутой в огромного размера дамский сапожок. Я упрямо подняла глаза выше: ничего себе, штанишки, ни чета моим – «вторая кожа». А блузка… Там что - полный Ньюпван обожателей женских красот или я сама такая «неженственная»?
- Здравствуй, Зоя, - с нажимом огласилась красавица. – Как спалось, хотя, можешь не отвечать. Может, кофе?
Пришлось брать себя в руки:
- Я его ненавижу, - и подправила свой рубашечный воротник.
- Доброе утро, - захлопнулась за моей спиной дверь, явив, через секунду еще один образец «высокого вкуса». Да он, наверное, сразу с постели в этот наряд облачился: сапоги до колен, жилет «Сто один кармашек», а на…
- Кого это ты «ненавидишь»? – оторвала меня дама от хмурого созерцания.
- Это сейчас не имеет значения, - качнулся мимо капитан. - Зоя, садитесь за стол. Нам всем надо хорошо подкрепиться, - ага. А вот это, действительно, не мешало бы…
Потому что, сразу после обеда настроение мое взмыло, как птичка. И даже нависший темной горной глыбой остров я встретила с улыбкой, полной дерзкого вызова.
- Монна Зоя, вам… страшно? – это что, она со стороны так, что ли… - А меня с вами капитан не пустил, - Дахи, совершенно искренне насупился. Причем, глядя туда же, на тихий Ньюпван.
Насчет, «тихий», это я так сама себя успокаиваю: может та «песня» ночная одноразовой была?
- Монна Зоя, по-берегитесь! – а вот кто был бодр и жизнерадостен, так наш уважаемый боцман. Я же лишь шарахнуться успела от пролетевшего мимо над перилами большого металлического крюка на подвешенном тросе. – Сейчас шлюпку будем на воду спускать - ближе к земле подойти нельзя. Ох, я и забыл: в вашей каюте у двери сапоги приготовлены с носками. Капитан еще на материке купил. Так что - на экипировку, пока мы здесь управляемся.
- А без них как-нибудь?
- Да что вы?! Змеи, скорпионы и неизвестно какая растительность под ногами. Да и, вдруг, нам воду придется переходить, а вы…
- Я по-няла, - раздув ноздри, двинула я вон с палубы, услышав за своей спиной:
- У-у-у, и я всё это пропущу?..
И какой же ты счастливый от этого, Дахи…
Храмовый остров Ньюпван. Перламутрово-белый прибрежный песок. Серо-зеленые высоченные пальмы. Чернильные горы на заднем плане. И над всем этим – синее-синее небо. Зловеще-прекрасная панорама… Только, рисовать ее, почему-то, не хочется.
- О-ой, - клацнув зубами, дернулась я вперед.
Корабельная шлюпка напоследок качнулась и окончательно села носом в береговое дно. Тут же со своих гребных мест повскакивали все шестеро матросов и слаженно, уже из воды, протащили ее, вместе с оставшимися «седоками» еще дальше.
- Ну, вот мы на месте! - оптимизма у боцмана и здесь явно не убавилось.
Однако первым со скамьи поднялся капитан:
- Высаживаемся, - и махнул в воду вслед за своей командой.
- Вито! Здесь точно, не для моих сапог! – вскинула ему вслед руки Сусанна.
Я же решила выбираться наружу вполне самостоятельно.
- Яков!
- Монна Зоя. О-оп.
- А-а! – уже из боцманских крепких рук… Нет, я точно, «неженственная». А иногда, так приятно женщиной быть… Хоть напоследок. Да о чем это я?! – Что делаем дальше? Двигаем к лестнице? – огласилась уже стоя в глубоком песке.
Виторио, оторвав от меня изучающий взгляд (видно, задора в голосе все ж, не хватило), сунул пальцы в один из своих многочисленных карманов:
- Сейчас с картой сверюсь.
- А что, и такая есть? – решила я увесомиться полководческим взором вдаль.
- Есть, - качнул он головой, разворачивая свернутую бумажку. – В одной из купленных книг. Правда, приблизительная. Видно, уважаемый магистр не все здесь «бугры с бугорками» излазил. И по ней получается… - вот у капитана «полководческий взор» вышел куда натуральнее. – Высадились мы немного восточнее этого ориентира. Значит, сейчас двинем в нужном направлении вдоль берега.
- А что это за лестница, Вито? – скоро «двинула» сбоку от него, поправляющая сумочку, Сусанна.
- Южный подъем к главному храму острова. Если б мы бросили якорь напротив, то еще с корабля его разглядели. Но, с той, наветренной стороны, прибойная волна может быть очень большой. Так что, с высадкой рисковать… Зоя!
- Что?
- Я вас жду, - и остановился как вкопанный.
- Иду-у…
Так мы дальше все трое и шли. Следом – Яков. Замыкающими – матросы. Сначала, мили две, по полосе переплетенного выступающими корнями, песка. Под чахлой тенью береговых пальм. Потом, за капитаном, послушно вильнули вправо. И через десяток ярдов я запнулась об обвитый зеленью остроугольный камень, лежащий рядом с кучей точно таких.
- Зоя, ты и здесь себе под ноги не глядишь?
- Так не упала ведь? – пыхтя, одернула я рубаху после капитанских рук.
- Но, сильно в этом старалась.
- Девушки, а мы, кажется… пришли, - и все трое задрали головы из под пальм кверху…
Мама моя… И как Киприус Вист вообще разглядел в моем акварельном «праздничном торте» это… сооружение? Крутыми черными ступенями уходящее в далекую синь. Нещадно выбитыми, будто по ним падали и катились груды больших камней. Хотя, тот, об который я запнулась… Вполне.
- Я сейчас, - и первой подошла к самому подножью. Потом, повинуясь инстинкту, шлепнулась на колени… Получилось неожиданно (судя по «оху» Сусанны) и странно осмысленно (для себя самой). Так, а дальше то что?.. И просто приложила ладонь к нижней, утонувшей в белом песке, ступени… Она была теплой…
- Зоя… Что? – вот ведь: и опуститься рядом боится, и остаться в стороне…
- Пульсирует. Медленно, но, как живая, - тихо отозвалась изломанной мужской тени над собою. Тень поднесла ко лбу руку:
- То есть как?
- Натурально. Но… пение я почти не слышу. И такое чувство, будто Вананда сейчас еще дальше, чем ночью, в океане.
- Думаете, ее могли отсюда уже вывезти? – в голосе – явное волненье. А что я об этом могу «думать»? И рада бы, но…
- Не знаю. Надо подняться наверх, - и подскочила на ноги.
Отряхнула брюки под: «Все поднимаемся! Смотрим под ноги!» и тут же ощутила крепкий «капкан», сомкнувшийся вокруг левой ладони... О-ох. И как же сразу стало хорошо. Как спокойно…
Лестница тянулась целую вечность. То, подпихивая нас сзади горячим ветром, то закручивая им же в сильные вихри. Но, мы поднялись. Чтобы оказаться на совершенно голой, огромной площади. Лишь в самом ее центре, меж четырех выеденных колонн – высокий, точно такой же древний, алтарь.
- Это и есть, главный храм накейо? – скривилась запыхавшаяся Сусанна.
- Ага, - выдохнул в ответ капитан, протирая свободной рукой лоб. – А что ты хотела? Купола, лавочки для зевающих? Идем? – и теперь качнулся первым, потянув за собой меня. – Здесь, по мнению магистра - самая «сильная» точка на всем острове и на ней проводили главные сезонные ритуалы.
- А почему тогда «главная» Вананда была на материке, а не здесь?
- Потому что, Зоя, здесь была своя. Но, где она теперь, одним их богам известно. Ее возлагали на… алтарь и… - алтарь был совершенно пустым… - Та-ак…
А красивое отсюда открывается зрелище, из каменного сердца острова. Бесчисленные длинные лестницы. Балюстрады из покосившихся узких колонн. Их и перилами назвать язык не повернется. А между ними – площади. Высохшие фонтаны с геометрическими фигурами в выбитых днищах. Улицы и снова колонны. Черное царство с редкими, нанесенными с берега, островками зацепившихся за камни растений. Но, они здесь явно, чужие. В этом мертвом царстве забытых богов.
