– Что? Но почему?
– Потому что они не харранцы.
– Кэсси, ты же не думаешь, что им что-то грозило? То, что мы против королевства Лакхор вовсе не значит, что ненавидим простых лакхорцев. Это какие-то уроды думают по-другому. Но их мало. Да, люди выходили на улицы, но никто не погиб. Почти. Твоя семья могла жить здесь совершенно спокойно.
Хельга даже наклонилась в мою сторону, стараясь убедить. Я хотела промолчать, но она добавила:
– Это всё предубеждения. Вы, лакхорцы, чувствуете свою неправоту и поэтому боитесь. Зря твои уехали. Им здесь ничего не грозило. Мы, харранцы, добрый и терпеливый народ.
– Их хотели убить. Я это точно знаю. Вашим заговорщикам нужна была кровь и больше ненависти с обеих сторон. Из-за меня их гибель прозвучала бы на всё королевство, а убить их проще, чем людей знатных и богатых, у которых есть охрана. Поэтому родителям и сестре пришлось бежать, не взяв ничего.
Хельга расширившимися глазами смотрела на меня, приложив ладонь к горлу.
– Кэсси, почему вы не обратились ко мне? Моя семья помогла бы. Неужели ты думала, что я могу предать твоих?
– Нет, - искренне ответила я. – Никогда не сомневалась в тебе. Просто ты же тогда была беременной. Я так и думала, что ты вот-вот родишь, тебе не до заговоров. Не захотела вас впутывать.
Хельга внимательно всматривалась в меня, проверяя насколько я искренна. Она хотела продолжить расспросы, но тут тихое кряхтение, раздававшееся со стороны кроватки, переросло в громкий рёв. Подруга встрепенулась:
– Олаф проголодался. Не уходи, Кэсси, я покормлю его, и мы ещё поговорим.
– Покормишь? Сама?
– Да. Мать Олафа предлагала взять кормилицу, но я отказалась. Решила кормить сама. Я ей не доверяю. Мне кажется, она хочет отнять у меня сына.
Я не сразу сообразила, что она говорит о матери погибшего жениха, а не страдает раздвоением личности. Говоря это, Кэсси направилась к кроватке и наклонилась к кричащему малышу.
– Я так и думала, что Олаф сейчас проснётся, - раздался от входа голос доры Хильды. – Милая, пока ты занимаешься сыном, мы с отцом на время заберём у тебя Кэсси. Вы ведь не откажетесь от чая?
– Спасибо, не откажусь.
Я боялась, что буду мешать подруге, а дора Хильда предложила хороший выход.
– Мама, мы с Кэсси ещё не договорили!
– Договоришь потом. Покормишь, и присоединяйся к нам. Мы будем в Розовой гостиной. Один раз оставишь сына на няню. Пойдём, Кэсси.
Пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, мать Хельги ворчала:
– Она с малыша глаз не сводит. Боится даже няням оставить. Это ненормально! Всё сама, сама, как нищенка какая-то. Ты уж скажи ей, Кэсси, что это неправильно. Она должна и о себе подумать, а то ещё заболеет.
Хорошо, что доре Хильде не требовались мои ответы.
В уютной гостиной, которую я хорошо помнила из-за красивого цветочного узора, украшавшего стены комнаты, нас ждал уже за накрытым для чая столом дор Сигурд Брант, отец Хельги. Высокий, массивный, он всегда внушал мне робость, хотя раньше почти не замечал меня. Ограничивался обычно какой-нибудь добродушной шуткой, если случайно наталкивался на нас с Хельгой.
Сейчас он выглядел непривычно неуверенным.
– Дарита Кридис, рад, что вы не забыли Хельгу.
Мы обменялись несколькими обычными вежливыми фразами, пока дора Хильда разливала чай.
– Мы много читали о вас, - с напомнившей мне о прошлом добродушной улыбкой, сказал отец Хельги. – Неужели всё это правда? Честно скажу, я никак не мог поверить, что это всё о вас – скромнице Кэсси.
– И правильно. Газеты всегда привирают.
– Но то, что вы были на королевской помолвке правда?
– Да, в качестве спутницы Радзивинга. Мы с ним учимся вместе.
– И как там всё прошло? – с живым интересом спросила дора Хильда. – Неужели ты была в королевском дворце и видела короля?
Я немного рассказала о дворце и помолвке. Родители Хельги слушали меня очень внимательно.
– Значит, это правда. И графа Вартиса ты знаешь?
– Да, он в начале карьеры служил под началом моего отца.
– Вот как, - дор Сигурд забарабанил пальцами по столу, но поймал себя на этом и поспешил взять в руки чашку. – Жена говорит, что вы спешите. Уже завтра собираетесь уезжать?
Я молча кивнула, стараясь понять к чему он клонит.
– Может вы задержитесь у нас ненадолго? У Хельги совсем не осталась подруг с этим её увлечением политикой, а вы хорошо на неё влияете.
– Вряд ли я на неё особо влияю.
– Ну можете повлиять. Кстати, те письма, что она вам писала, никто не видел?
– У меня нет привычки знакомить со своей личной перепиской весь свет!
– Не обижайтесь, Кэсси, - примирительно произнёс дор Сигурд. – Поймите, я волнуюсь за дочь. Её неосторожные слова, написанные в горе, могут неправильно истолковать. Ещё решат, что она бунтовщица, а она просто упрямая дурочка.
– Нет, я никому их не показывала и ни с кем их не обсуждала.
– Вот и хорошо. Будет лучше, если вы их уничтожите. Это и вам на пользу. Такая переписка может скомпрометировать и её, и вас.
Я растерянно смотрела на отца Хельги. Он прав. Я сделала глупость, сохраняя их. Хоть я их спрятала, но кто знает. Та же дора Юлия может сунуть в них нос и неизвестно как этим воспользоваться.
– Они убраны в тайничок, но вы правы. Обещаю, как только вернусь – сразу их уничтожу.
– Вот и хорошо, - снова повторил дор Сигурд. – Тогда, может вы согласитесь ещё кое в чём нам помочь.
Я не торопилась давать согласие. Ждала, что он скажет дальше.
– Знаете, это моя вина, что дал дочери волю с этой политикой. Не думал, что её увлечение выльется в такое. Считал, что горе из неё так выходит. Пусть, думаю, отвлечётся. А то она из Баории сама как мёртвая вернулась. А тут эти разговоры, встречи вроде как её расшевелили. Я особо и не вникал, что там молодёжь обсуждает. А когда она на митингах выступать стала, то уже поздно оказалось её останавливать. Хельга – она ж упрямая.
– Вся в тебя, - поджала губы дора Хильда.
– И вроде все вокруг разделяли её новые взгляды. Кроме родителей Олафа. Те мне намекали, что это не дело, но ни они, ни я не хотели с Хельгой ругаться. Всё же беременная. Перенервничает и мало ли что?
– Да уж. Она перенервничает. А я как переживала? Меня каждый раз, когда она во всём этом участвовала прямо дрожь била. И за неё боялась, и за малыша.
– Хвала Богине, отвела беду. Это ж надо – роды случились как раз, когда граф Вартис приехал. Не раньше, не позже. Только поэтому она во все эти заговоры окончательно не влезла. Я уж потом, как Хельга родила, храму золотые украшения для Богини пожертвовал. Отвела беду.
Дор Сигурд покачал головой, словно вновь удивляясь такому везению.
– Вроде она после рождения сынов поуспокоилась. Вот только никто не забыл её выступлений.
– Тогда они все поддакивали, а теперь делают вид, что самые преданные подданные короля Анджея, а мы стали изгоями. Кэсси, если ты согласишься стать почётной гостьей на нашем приёме, то…
– Нет, на приёме не смогу. Мне нужно ехать в Вирран.
– Тогда хотя бы завтра останься на небольшой дружеский ужин. Пусть все увидят тебя рядом с Хельгой. При твоей репутации и дружбе с графом Вартисом все поймут, что Хельга не заговорщица. Перестанут тыкать в неё пальцем.
Я задумалась. Один день не так важен, а вдруг Хельге действительно помогу. Надо спросить у неё – нужно ли ей это.
Почувствовавшая мои сомнения дора Хильда собралась и дальше уговаривать меня, но тут вошла Хельга.
– Дочь, помоги нам уговорить твою подругу остаться до завтра.
– Ты останешься ночевать? Это было бы здорово! – Хельга даже захлопала в ладоши. – Хоть наговоримся.
– Вообще-то я имела в виду завтрашний ужин, но твоя мысль, дочь, даже лучше.
– Вы где остановились? У знакомых или в гостинице?
– В гостинице, дор Сигурд.
– Тогда вы никого не обидите, если останетесь ночевать у нас.
– Я приехала не одна.
– С женихом?
– Нет, коллега. Он приехал по своим делам и обещал мне помощь.
– Тогда тем более лучше остаться у нас. Это приличней, - припечатала дора Хильда. – А спутнику отправьте записку, где напишите об этом, чтобы он не волновался. А завтра мы с извозчиком дилижанса передадим письмо вашим родителям с предупреждением, что вы задержитесь на день.
– Мама, родители Кэсси уехали отсюда. Во время волнений.
– Вот как, - дора Хильда удивлённо посмотрела на меня.
– Простите, Кэсси, тогда какие дела привели вас сюда? – поинтересовался дор Сигурд. – Если это не тайна.
– Не тайна. Я приехала продать дом. Родители переехали к брату и хотят обосноваться там.
– Дом в Вирране? Взять за него хорошую цену будет непросто. Сейчас оттуда многие уезжают. Цены упали.
– Я знаю.
– Давайте, Кэсси, я завтра познакомлю вас со своим поверенным, он поможет подготовить сделку, проследит, чтобы вас не обманули.
Я не стала отказываться от предложенной помощи. Отец Хельги унаследовал семейное дело и по рассказам подруги сумел его преумножить, так что поверенный у него наверняка опытный. Я написала записку Павлу, где рассказала об изменившихся на завтра планах. Слуга, отвозивший её в гостиницу, вернулся с ответом от оборотня. Он просил никуда не ходить без него и обещал появиться утром.
Оставшийся вечер прошёл чудесно. И я, и Хельга избегали разговоров о политике, а выбирали безопасные темы, тем более что тут нам было чем поделиться. Я рассказывала об Академии и «Жасмингарде», о своих однокурсниках. Хельга – о беременности и родах, о том, как растёт малыш. Она даже настояла, чтобы я взяла маленького Олафа на руки, хоть я немного побаивалась. И не зря. Пока я, вспоминая свой опыт с младшими, держала маленькое горячее тельце, вдыхая сладкий запах крохи, он умудрился описать моё единственное платье!
Найти замену оказалось непросто. Все женщины в семье Брант отличались высоким ростом и статью. В их нарядах я просто тонула. Пришлось Хельге просить платье у одной из горничных, которая хоть как-то совпадала со мной по комплекции.
Когда я вышла в нём к ужину, мама Хельги посмотрела на меня с удивлением и подруга со смехом рассказала о «подвиге» сына. На забавную историю дора Хильда среагировала неожиданно – прослезилась. Потом промокнула глаза батистовым платочком и своим обычным прохладным тоном сказала:
– Простите, это от неожиданности. Давно не слышала, как Хель смеётся.
Заболтаться до поздней ночи, как раньше, не получилось. Вся жизнь Хельги сейчас подстраивалась под сына, и она ложилась спать рано. Она и так ради меня несколько раз оставляла его на нянек, что раньше, как я поняла, не делала. Она призналась со смущённым смешком:
– Боюсь его оставлять даже ненадолго. Всё кажется – с ним тоже может что-то случиться. Знаю, что это глупо, но не могу. Как только долго не вижу Олафа, сердце начинает колотиться и нарастает паника. Дора Ингрид, вторая бабушка, говорит, что это ненормально, нужно бороться с этим. Я пытаюсь, но никак…
Под конец её голос затих, и она смущённо опустила голову.
– Это она говорит, наверно, из ревности. Не обращай внимания. Ничего странного в твоём страхе нет, особенно после того, что ты пережила, - я взяла её за руку. – Конечно, ты боишься. А почему бы тебе не сделать какой-нибудь артефакт, по которому сможешь следить за ребёнком на расстоянии? Ты же можешь.
Хельга подняла на меня глаза:
– И правда… Могу. Сделаю.
– Кстати, ты не думаешь закончить учёбу? Чуть позже, когда Олаф подрастёт.
– Нет. Зачем? Мы ведь уже заканчивали, оставалась только практика. Это ты всегда мечтала стать настоящим артефактором, а у меня были другие планы, - Хельга погрустнела. – Другие. Только не сбылось…
– И что теперь? Ты что – зря училась? И хорошо училась. Осталось только диплом получить, и бросишь?
– Я не думала.
– Так подумай! – я со смехом пощекотала её бок, зная как подруга боится щекотки.
Она, смеясь в ответ, шлёпнула меня по руке.
– Хватит, Кэсси. Нет, диплом я получать не буду. Зачем? Работать на кого-то нужды нет. Может, пойду потом на отцовскую фабрику. Не знаю.
Но я видела, что Хельга задумалась. Я сомневалась, что она усидит дома, слишком сильным и энергичным человеком была подруга.
Вечером, когда осталась одна в отведённой мне комнате, то пожалела, что не взяла с собой книгу, переданную князем Харальдом. Она лежала где-то на дне саквояжа, который остался у Павла. У Хельги в доме не было хорошей библиотеки, и почитать нечего. А так бы позанималась.
Я перебирала моменты прошедшего вечера с Хельгой и радовалась, что решилась на встречу. Словно вернулась в беззаботную студенческую пору, когда все были живы, а главным страхом оставался проваленный экзамен. И то, что я высказала Хельги своё несогласие с её идеями о «независимой Харрании», тоже принесло облегчение. Желая сохранить дружбу, я ничего не писала ей раньше об этом, боясь оттолкнуть подругу. Но её слова царапали, копились обидой, всё равно разрушая тепло и доверие, что когда-то жили между нами.
Теперь, когда я сказала прямо в лицо то, что об этом думаю, наши отношения очистились от лжи. И то, что Хельга потом не стала спорить и не отвернулась от меня, давало надежду, что мы сумеем сохранить дружбу даже если не сходимся во взглядах на прошлое и будущее королевства.
Что там говорить! В суждениях о Лакхоре и Харрании разница между нами была как зияющая пропасть, где я и Хельга стояли на противоположных берегах. И сейчас мы плели из соломы мостик, что даст нам возможность встретиться и сделать вид, что пропасти этой нет. Любой порыв бури грозит разметать сплетённую нами связь, но мы продолжаем тянуться друг к другу.
Я не могла забыть, что даже умирая от горя, Хельга позаботилась обо мне. Дежурила рядом со мной в лазарете. Уезжая, попросила Марику присмотреть за мной, чтобы я не осталась одна. Рада, что сейчас смогу отплатить ей такой малостью, как завтрашний ужин.
Вспомнила, как Хельга сказала, с нежностью глядя на сына:
– Знаешь, сейчас я даже рада, что не успела выйти за Олафа, - и в ответ на моё удивление, пояснила, - Тогда бы его родители точно отобрали бы у меня сына. По нашим обычаям мальчик остаётся в семье отца. А так им нужно искать весомый повод, чтобы забрать Олафа себе.
– Так может поэтому дора Ингрид выставляет твой страх за малыша как ненормальный?
Хельга на мгновения словно погрузилась в себя. Потом задумчиво протянула:
– Знаешь, возможно. Его родители очень недовольны были моими взглядами на… ну ты знаешь. Они думают, как ты.
– Не удивлена. Не обижайся, Хельга, но если бы они думали по-другому, то их сын вряд ли бы поступил в Военную Академию.
Хельга бросила на меня сердитый взгляд, но спорить не стала, а задумчиво продолжила:
– Если им удастся выставить меня полубезумной, это им вряд ли поможет. Олаф останется у моих родителей.
– А вот если к этому добавится ещё и твоя неблагонадёжность, то тень падёт и на твоих родителей, - развила я пришедшую в голову мысль. – Могут сказать, как я про них, только наоборот. Если ты выступала против короля и королевства, то и они такие, просто лучше скрывают.
– А значит, лучше забрать у них внука, и вырастить его в семье Магнусон, чей сын погиб за короля.
Хельга вскочила и нервно зашагала по комнате:
– Кэсси, ты открыла мне глаза. Точно! Именно это они и задумали. То-то отец говорит, что от нас многие отвернулись. Из-за меня. Это дора Ингрид наверняка раздувает слухи. Чтобы подготовить почву. Выставить меня безумной мятежницей и забрать себе Олафа.
– Потому что они не харранцы.
– Кэсси, ты же не думаешь, что им что-то грозило? То, что мы против королевства Лакхор вовсе не значит, что ненавидим простых лакхорцев. Это какие-то уроды думают по-другому. Но их мало. Да, люди выходили на улицы, но никто не погиб. Почти. Твоя семья могла жить здесь совершенно спокойно.
Хельга даже наклонилась в мою сторону, стараясь убедить. Я хотела промолчать, но она добавила:
– Это всё предубеждения. Вы, лакхорцы, чувствуете свою неправоту и поэтому боитесь. Зря твои уехали. Им здесь ничего не грозило. Мы, харранцы, добрый и терпеливый народ.
– Их хотели убить. Я это точно знаю. Вашим заговорщикам нужна была кровь и больше ненависти с обеих сторон. Из-за меня их гибель прозвучала бы на всё королевство, а убить их проще, чем людей знатных и богатых, у которых есть охрана. Поэтому родителям и сестре пришлось бежать, не взяв ничего.
Хельга расширившимися глазами смотрела на меня, приложив ладонь к горлу.
– Кэсси, почему вы не обратились ко мне? Моя семья помогла бы. Неужели ты думала, что я могу предать твоих?
– Нет, - искренне ответила я. – Никогда не сомневалась в тебе. Просто ты же тогда была беременной. Я так и думала, что ты вот-вот родишь, тебе не до заговоров. Не захотела вас впутывать.
Хельга внимательно всматривалась в меня, проверяя насколько я искренна. Она хотела продолжить расспросы, но тут тихое кряхтение, раздававшееся со стороны кроватки, переросло в громкий рёв. Подруга встрепенулась:
– Олаф проголодался. Не уходи, Кэсси, я покормлю его, и мы ещё поговорим.
– Покормишь? Сама?
– Да. Мать Олафа предлагала взять кормилицу, но я отказалась. Решила кормить сама. Я ей не доверяю. Мне кажется, она хочет отнять у меня сына.
Я не сразу сообразила, что она говорит о матери погибшего жениха, а не страдает раздвоением личности. Говоря это, Кэсси направилась к кроватке и наклонилась к кричащему малышу.
– Я так и думала, что Олаф сейчас проснётся, - раздался от входа голос доры Хильды. – Милая, пока ты занимаешься сыном, мы с отцом на время заберём у тебя Кэсси. Вы ведь не откажетесь от чая?
– Спасибо, не откажусь.
Я боялась, что буду мешать подруге, а дора Хильда предложила хороший выход.
– Мама, мы с Кэсси ещё не договорили!
– Договоришь потом. Покормишь, и присоединяйся к нам. Мы будем в Розовой гостиной. Один раз оставишь сына на няню. Пойдём, Кэсси.
Пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, мать Хельги ворчала:
– Она с малыша глаз не сводит. Боится даже няням оставить. Это ненормально! Всё сама, сама, как нищенка какая-то. Ты уж скажи ей, Кэсси, что это неправильно. Она должна и о себе подумать, а то ещё заболеет.
Хорошо, что доре Хильде не требовались мои ответы.
В уютной гостиной, которую я хорошо помнила из-за красивого цветочного узора, украшавшего стены комнаты, нас ждал уже за накрытым для чая столом дор Сигурд Брант, отец Хельги. Высокий, массивный, он всегда внушал мне робость, хотя раньше почти не замечал меня. Ограничивался обычно какой-нибудь добродушной шуткой, если случайно наталкивался на нас с Хельгой.
Сейчас он выглядел непривычно неуверенным.
– Дарита Кридис, рад, что вы не забыли Хельгу.
Мы обменялись несколькими обычными вежливыми фразами, пока дора Хильда разливала чай.
– Мы много читали о вас, - с напомнившей мне о прошлом добродушной улыбкой, сказал отец Хельги. – Неужели всё это правда? Честно скажу, я никак не мог поверить, что это всё о вас – скромнице Кэсси.
– И правильно. Газеты всегда привирают.
– Но то, что вы были на королевской помолвке правда?
– Да, в качестве спутницы Радзивинга. Мы с ним учимся вместе.
– И как там всё прошло? – с живым интересом спросила дора Хильда. – Неужели ты была в королевском дворце и видела короля?
Я немного рассказала о дворце и помолвке. Родители Хельги слушали меня очень внимательно.
– Значит, это правда. И графа Вартиса ты знаешь?
– Да, он в начале карьеры служил под началом моего отца.
– Вот как, - дор Сигурд забарабанил пальцами по столу, но поймал себя на этом и поспешил взять в руки чашку. – Жена говорит, что вы спешите. Уже завтра собираетесь уезжать?
Я молча кивнула, стараясь понять к чему он клонит.
– Может вы задержитесь у нас ненадолго? У Хельги совсем не осталась подруг с этим её увлечением политикой, а вы хорошо на неё влияете.
– Вряд ли я на неё особо влияю.
– Ну можете повлиять. Кстати, те письма, что она вам писала, никто не видел?
– У меня нет привычки знакомить со своей личной перепиской весь свет!
– Не обижайтесь, Кэсси, - примирительно произнёс дор Сигурд. – Поймите, я волнуюсь за дочь. Её неосторожные слова, написанные в горе, могут неправильно истолковать. Ещё решат, что она бунтовщица, а она просто упрямая дурочка.
– Нет, я никому их не показывала и ни с кем их не обсуждала.
– Вот и хорошо. Будет лучше, если вы их уничтожите. Это и вам на пользу. Такая переписка может скомпрометировать и её, и вас.
Я растерянно смотрела на отца Хельги. Он прав. Я сделала глупость, сохраняя их. Хоть я их спрятала, но кто знает. Та же дора Юлия может сунуть в них нос и неизвестно как этим воспользоваться.
– Они убраны в тайничок, но вы правы. Обещаю, как только вернусь – сразу их уничтожу.
– Вот и хорошо, - снова повторил дор Сигурд. – Тогда, может вы согласитесь ещё кое в чём нам помочь.
Я не торопилась давать согласие. Ждала, что он скажет дальше.
– Знаете, это моя вина, что дал дочери волю с этой политикой. Не думал, что её увлечение выльется в такое. Считал, что горе из неё так выходит. Пусть, думаю, отвлечётся. А то она из Баории сама как мёртвая вернулась. А тут эти разговоры, встречи вроде как её расшевелили. Я особо и не вникал, что там молодёжь обсуждает. А когда она на митингах выступать стала, то уже поздно оказалось её останавливать. Хельга – она ж упрямая.
– Вся в тебя, - поджала губы дора Хильда.
– И вроде все вокруг разделяли её новые взгляды. Кроме родителей Олафа. Те мне намекали, что это не дело, но ни они, ни я не хотели с Хельгой ругаться. Всё же беременная. Перенервничает и мало ли что?
– Да уж. Она перенервничает. А я как переживала? Меня каждый раз, когда она во всём этом участвовала прямо дрожь била. И за неё боялась, и за малыша.
– Хвала Богине, отвела беду. Это ж надо – роды случились как раз, когда граф Вартис приехал. Не раньше, не позже. Только поэтому она во все эти заговоры окончательно не влезла. Я уж потом, как Хельга родила, храму золотые украшения для Богини пожертвовал. Отвела беду.
Дор Сигурд покачал головой, словно вновь удивляясь такому везению.
– Вроде она после рождения сынов поуспокоилась. Вот только никто не забыл её выступлений.
– Тогда они все поддакивали, а теперь делают вид, что самые преданные подданные короля Анджея, а мы стали изгоями. Кэсси, если ты согласишься стать почётной гостьей на нашем приёме, то…
– Нет, на приёме не смогу. Мне нужно ехать в Вирран.
– Тогда хотя бы завтра останься на небольшой дружеский ужин. Пусть все увидят тебя рядом с Хельгой. При твоей репутации и дружбе с графом Вартисом все поймут, что Хельга не заговорщица. Перестанут тыкать в неё пальцем.
Я задумалась. Один день не так важен, а вдруг Хельге действительно помогу. Надо спросить у неё – нужно ли ей это.
Прода от 22.04.2022, 10:50
Глава 11. День в Харране
Почувствовавшая мои сомнения дора Хильда собралась и дальше уговаривать меня, но тут вошла Хельга.
– Дочь, помоги нам уговорить твою подругу остаться до завтра.
– Ты останешься ночевать? Это было бы здорово! – Хельга даже захлопала в ладоши. – Хоть наговоримся.
– Вообще-то я имела в виду завтрашний ужин, но твоя мысль, дочь, даже лучше.
– Вы где остановились? У знакомых или в гостинице?
– В гостинице, дор Сигурд.
– Тогда вы никого не обидите, если останетесь ночевать у нас.
– Я приехала не одна.
– С женихом?
– Нет, коллега. Он приехал по своим делам и обещал мне помощь.
– Тогда тем более лучше остаться у нас. Это приличней, - припечатала дора Хильда. – А спутнику отправьте записку, где напишите об этом, чтобы он не волновался. А завтра мы с извозчиком дилижанса передадим письмо вашим родителям с предупреждением, что вы задержитесь на день.
– Мама, родители Кэсси уехали отсюда. Во время волнений.
– Вот как, - дора Хильда удивлённо посмотрела на меня.
– Простите, Кэсси, тогда какие дела привели вас сюда? – поинтересовался дор Сигурд. – Если это не тайна.
– Не тайна. Я приехала продать дом. Родители переехали к брату и хотят обосноваться там.
– Дом в Вирране? Взять за него хорошую цену будет непросто. Сейчас оттуда многие уезжают. Цены упали.
– Я знаю.
– Давайте, Кэсси, я завтра познакомлю вас со своим поверенным, он поможет подготовить сделку, проследит, чтобы вас не обманули.
Я не стала отказываться от предложенной помощи. Отец Хельги унаследовал семейное дело и по рассказам подруги сумел его преумножить, так что поверенный у него наверняка опытный. Я написала записку Павлу, где рассказала об изменившихся на завтра планах. Слуга, отвозивший её в гостиницу, вернулся с ответом от оборотня. Он просил никуда не ходить без него и обещал появиться утром.
Оставшийся вечер прошёл чудесно. И я, и Хельга избегали разговоров о политике, а выбирали безопасные темы, тем более что тут нам было чем поделиться. Я рассказывала об Академии и «Жасмингарде», о своих однокурсниках. Хельга – о беременности и родах, о том, как растёт малыш. Она даже настояла, чтобы я взяла маленького Олафа на руки, хоть я немного побаивалась. И не зря. Пока я, вспоминая свой опыт с младшими, держала маленькое горячее тельце, вдыхая сладкий запах крохи, он умудрился описать моё единственное платье!
Найти замену оказалось непросто. Все женщины в семье Брант отличались высоким ростом и статью. В их нарядах я просто тонула. Пришлось Хельге просить платье у одной из горничных, которая хоть как-то совпадала со мной по комплекции.
Когда я вышла в нём к ужину, мама Хельги посмотрела на меня с удивлением и подруга со смехом рассказала о «подвиге» сына. На забавную историю дора Хильда среагировала неожиданно – прослезилась. Потом промокнула глаза батистовым платочком и своим обычным прохладным тоном сказала:
– Простите, это от неожиданности. Давно не слышала, как Хель смеётся.
Заболтаться до поздней ночи, как раньше, не получилось. Вся жизнь Хельги сейчас подстраивалась под сына, и она ложилась спать рано. Она и так ради меня несколько раз оставляла его на нянек, что раньше, как я поняла, не делала. Она призналась со смущённым смешком:
– Боюсь его оставлять даже ненадолго. Всё кажется – с ним тоже может что-то случиться. Знаю, что это глупо, но не могу. Как только долго не вижу Олафа, сердце начинает колотиться и нарастает паника. Дора Ингрид, вторая бабушка, говорит, что это ненормально, нужно бороться с этим. Я пытаюсь, но никак…
Под конец её голос затих, и она смущённо опустила голову.
– Это она говорит, наверно, из ревности. Не обращай внимания. Ничего странного в твоём страхе нет, особенно после того, что ты пережила, - я взяла её за руку. – Конечно, ты боишься. А почему бы тебе не сделать какой-нибудь артефакт, по которому сможешь следить за ребёнком на расстоянии? Ты же можешь.
Хельга подняла на меня глаза:
– И правда… Могу. Сделаю.
– Кстати, ты не думаешь закончить учёбу? Чуть позже, когда Олаф подрастёт.
– Нет. Зачем? Мы ведь уже заканчивали, оставалась только практика. Это ты всегда мечтала стать настоящим артефактором, а у меня были другие планы, - Хельга погрустнела. – Другие. Только не сбылось…
– И что теперь? Ты что – зря училась? И хорошо училась. Осталось только диплом получить, и бросишь?
– Я не думала.
– Так подумай! – я со смехом пощекотала её бок, зная как подруга боится щекотки.
Она, смеясь в ответ, шлёпнула меня по руке.
– Хватит, Кэсси. Нет, диплом я получать не буду. Зачем? Работать на кого-то нужды нет. Может, пойду потом на отцовскую фабрику. Не знаю.
Но я видела, что Хельга задумалась. Я сомневалась, что она усидит дома, слишком сильным и энергичным человеком была подруга.
Вечером, когда осталась одна в отведённой мне комнате, то пожалела, что не взяла с собой книгу, переданную князем Харальдом. Она лежала где-то на дне саквояжа, который остался у Павла. У Хельги в доме не было хорошей библиотеки, и почитать нечего. А так бы позанималась.
Я перебирала моменты прошедшего вечера с Хельгой и радовалась, что решилась на встречу. Словно вернулась в беззаботную студенческую пору, когда все были живы, а главным страхом оставался проваленный экзамен. И то, что я высказала Хельги своё несогласие с её идеями о «независимой Харрании», тоже принесло облегчение. Желая сохранить дружбу, я ничего не писала ей раньше об этом, боясь оттолкнуть подругу. Но её слова царапали, копились обидой, всё равно разрушая тепло и доверие, что когда-то жили между нами.
Теперь, когда я сказала прямо в лицо то, что об этом думаю, наши отношения очистились от лжи. И то, что Хельга потом не стала спорить и не отвернулась от меня, давало надежду, что мы сумеем сохранить дружбу даже если не сходимся во взглядах на прошлое и будущее королевства.
Что там говорить! В суждениях о Лакхоре и Харрании разница между нами была как зияющая пропасть, где я и Хельга стояли на противоположных берегах. И сейчас мы плели из соломы мостик, что даст нам возможность встретиться и сделать вид, что пропасти этой нет. Любой порыв бури грозит разметать сплетённую нами связь, но мы продолжаем тянуться друг к другу.
Я не могла забыть, что даже умирая от горя, Хельга позаботилась обо мне. Дежурила рядом со мной в лазарете. Уезжая, попросила Марику присмотреть за мной, чтобы я не осталась одна. Рада, что сейчас смогу отплатить ей такой малостью, как завтрашний ужин.
Вспомнила, как Хельга сказала, с нежностью глядя на сына:
– Знаешь, сейчас я даже рада, что не успела выйти за Олафа, - и в ответ на моё удивление, пояснила, - Тогда бы его родители точно отобрали бы у меня сына. По нашим обычаям мальчик остаётся в семье отца. А так им нужно искать весомый повод, чтобы забрать Олафа себе.
– Так может поэтому дора Ингрид выставляет твой страх за малыша как ненормальный?
Хельга на мгновения словно погрузилась в себя. Потом задумчиво протянула:
– Знаешь, возможно. Его родители очень недовольны были моими взглядами на… ну ты знаешь. Они думают, как ты.
– Не удивлена. Не обижайся, Хельга, но если бы они думали по-другому, то их сын вряд ли бы поступил в Военную Академию.
Хельга бросила на меня сердитый взгляд, но спорить не стала, а задумчиво продолжила:
– Если им удастся выставить меня полубезумной, это им вряд ли поможет. Олаф останется у моих родителей.
– А вот если к этому добавится ещё и твоя неблагонадёжность, то тень падёт и на твоих родителей, - развила я пришедшую в голову мысль. – Могут сказать, как я про них, только наоборот. Если ты выступала против короля и королевства, то и они такие, просто лучше скрывают.
– А значит, лучше забрать у них внука, и вырастить его в семье Магнусон, чей сын погиб за короля.
Хельга вскочила и нервно зашагала по комнате:
– Кэсси, ты открыла мне глаза. Точно! Именно это они и задумали. То-то отец говорит, что от нас многие отвернулись. Из-за меня. Это дора Ингрид наверняка раздувает слухи. Чтобы подготовить почву. Выставить меня безумной мятежницей и забрать себе Олафа.
