Глава 1
Впереди было четыре выходных майских дня, и одна только мысль об этом грела душу и расслабляла тело. Впервые за много лет я смогу провести их спокойно. Возможно даже, не выходя из дома!
В юности эти дни мне приходилось под чутким руководством мамы и бабушки пахать на даче.
– Даша, майский день год кормит! – укоряюще говорили они, когда я пыталась увильнуть от копки грядок и высадки будущего урожая.
Даже учёба в институте не избавила меня от дачной повинности, разве что, чуть сократив дни, когда меня привлекали к работе.
Даже замужество не спасло. Первые два года брака муж не желал ссориться с тёщей, а потом, став «крутым бизнесменом», уже вывозил меня на майские на всяческие праздничные сборища, где мне приходилось выступать в роли хозяйки или гостьи, но в любом случае подчиняясь чужим правилам и общаясь не с теми, кто радовал, а с не всегда приятными «нужными людьми».
После развода я сподобилась с трудом найти работу преподавателем в колледже креативных индустрий, в прошлом – колледже культуры. И по старой памяти студентов колледжа привлекали ко всем городским празднествам. Нам же, преподавателям, приходилось страдать вместе с ними. Нет, отгулы мне потом давали, но это совсем не то, что отдыхать несколько дней подряд!
А в этом году так удачно совпало – и в календаре праздничные дни плотно приплюсовались к выходным, и из-за опасений перед очередной разгорающейся эпидемией то ли гриппа, то ли ещё какой-то заразы, первомайское шествие отменили, так что можно было выдохнуть и не ждать, что меня куда-то дёрнут целых четыре дня!
Я уже запаслась новыми книжками и собиралась провести с ними все выходные, в идеале - не вставая с дивана. И начать отдых уже сегодня. Не готовить ужин. Заварить себе сладкого какао, нарезать бутербродиков, тем более, что колбасой и сыром сегодня запаслась, взять книжечку с завлекательным красавцем на обложке, и устроиться в мягком кресле.
Как всегда, внезапно обнаружилось, что на пути к мечте лежит крохотный булыжник. Хлеба-то я и не купила! А он вчера ещё был, а сегодня весь вышел! Я прикинула, что лучше – сегодня всё же сварить себе ужин, раз с бутербродами не задалось, или сходить за хлебом?
Готовить не хотелось, но решающим стало воспоминание о том, что магазин в «шаговой доступности» недавно закрылся, уступив место пункту очередного маркетплейса, а другие магазины, где можно разжиться свежим хлебом, находятся на другой стороне улицы. Завтра, несмотря на отсутствие шествия, дорогу всё равно могли перекрыть, и пришлось бы идти дальше, пробираясь к магазинам партизанскими тропами. Лучше уж отмучиться сегодня, а завтра спокойно отдыхать!
Весенние вечера светлые, бояться мне нечего, так что – ноги в руки, и вперёд!
Я не пожалела, что вышла. Мягкий закатный свет, свежий весенний воздух, и относительное безлюдье: с работы граждане уже вернулись, а на вечерний променад ещё не вышли. Так приятно! Я шла, высматривая приметы наступающей весны – набухшие почки, а кое-где уже и первые проклюнувшиеся листья, зелёные травинки и робкие городские сорняки-первоцветы, вдыхая полной грудью бодрящий ветерок. И даже не сообразила сразу, что из остановившейся чуть впереди машины обращаются ко мне:
– Девушка, вы не могли бы помочь?
Оглянулась – вдруг за моей спиной скрывается юная нимфа, с которой так банально решили познакомиться. Но нет! По тротуару я шагала одна. Семейная пара с собачкой свернула в проулок раньше, подросток на самокате, промчавшийся недавно мимо, уже успел почти скрыться за горизонтом, так что других кандидаток на выкликаемую «девушку» рядом точно не было.
Я, конечно, далеко ещё не старуха, но лёгкая полнота и скучная одежда, к которой вынужденно привыкла за время своей преподавательской деятельности, набавляли к моим тридцати шести ещё, как минимум, лет пять. Так что считать сейчас, что меня собрались «клеить» - значит, проявлять излишний оптимизм. Вполне возможно, люди действительно нуждаются в помощи. Эти навигаторы иногда умудряются так проложить маршрут, что даже старожил запутается и собьётся с курса.
– Вы мне? – всё же уточнила я.
– Да! У нас тут с пассажиркой маленький спор вышел, – пояснил водитель самой заурядной внешности, сверкая лысиной в лучах закатного солнца. Он тихонько подавал машину назад, поближе к остановившейся мне.
Наличие пассажирки меня успокоило, и я не шарахнулась в сторону, когда дверь микроавтобуса плавно поплыла назад. На сиденье рядом с ней сидела пожилая женщина, чем-то отдалённо похожая на британскую королеву, ныне покойную, - то ли шляпкой и седыми кудрями, то ли затянутой в английский костюм невысокой полноватой фигурой.
От такой не ждёшь подвоха, и я подошла ближе, когда она протянула мне листок бумаги со словами:
– Мне тут написали «улица Поскокого», а он говорит, что такой нет. Прочти мне, милая, а то я свои очки дома забыла.
Рука у старушки была слишком короткой, чтобы я могла дотянуться до листка, не подойдя к машине вплотную, и я сделала ещё шаг.
Взяла листок и успела услышать возглас со стороны водителя:
– Клюнуло! Подсекай!
Руки старушки внезапно удлинились и, как две змеи, стремительно потянулись ко мне. Яркая вспышка света. Темнота, в которую ускользнуло моё сознание.
****
Не знаю, как долго продолжалось моё беспамятство. Первым вернулся слух. Успокаивающе гудел мотор, и я вначале удивилась – неужели я умудрилась уснуть в машине Влада? Ещё удивилась, что он позволил спокойно спать. Потом вспомнила, что мы с ним в разводе. Он уже года два как вновь женат, так что спокойно спать в его машине мне бы точно не удалось.
Ничьих голосов или музыки слышно не было. Только ровный гул мотора. Это было странно и мозг старательно принялся искать объяснение. Вспыхнуло последнее воспоминание перед беспамятством: старушка в автомобиле, её вопрос и удлинившиеся руки.
Руки-змеи я списала на помутнение сознания и поспешила открыть глаза, чтобы понять – где я всё-таки нахожусь. Слух и память меня не подвели! Я сидела в машине и краем глаза видела силуэт пожилой дамы всё в той же шляпке. Спинка водительского кресла закрывала от меня большую часть фигуры шофёра, но лысину я узнала. Никого, годящегося на роль похитителя девиц (как, собственно и девиц) в машине не было, и это невольно подталкивало искать разумные объяснения случившемуся.
Похоже, я по какой-то причине потеряла сознание. Естественно, меня не могли бросить лежать на тротуаре, а усадили в машину и теперь везут в приёмный покой. Только что-то долго везут. За окном сгустился сумрак и проступили звёзды. И выехали мы, похоже, за пределы города на какую-то трассу. С моего полулежачего положения мне виделось в окнах машины только небо, чего не могло быть на городских улицах. И вообще не могло быть. Должны были мелькать хотя бы столбы и деревья.
Я приподнялась и села нормально. В окно по-прежнему виднелось лишь небо с клоками тумана, напоминавшими облака. Темнота сгущалась и становилось трудно хорошо разглядеть старушку, сидевшую рядом и спокойно смотревшую в другое окно.
– Женщина, куда вы меня везёте?
– Долго объяснять, – повернулась она ко мне, и я едва не вскрикнула.
Глаза старушки светились зеленоватым цветом из-под полей шляпки. Обнажившиеся в улыбке острые зубы тоже как-то настораживали.
«Я всё ещё брежу? – попыталась успокоить себя я. – Какое странное искажение сознания. Надышалась чем-то? Вроде негде. Или головой стукнулась о тротуар, когда упала».
Но всё же отодвинулась от старушки поближе к окну и постаралась незаметно взяться за ручку дверцы. Выпрыгивать на ходу – так себе идея, но если придётся…
– Что, выскочить хочешь? – хохотнула старушка, не пытаясь ко мне придвинуться. – Так ты вначале в окошечко посмотри! Желание-то и пропадёт. Или вы тут левитировать умеете, а мы и не знаем?
Я прильнула носом к окну и всмотрелась в сумрак. Туман как раз разошёлся, и я увидела, что мы летим над снежной, подсвеченной закатом равниной. И лишь когда в одном месте заснеженное поле расступилось, и я увидела внизу в тёмной глубине золотистые огоньки, поняла, что это пелена облаков и далеко под ними плывёт земля.
«Бред! Я сплю!», – но боль от прикушенной щеки оказалась вполне реальной.
– Только не ори! – заявила старушка. – Я этого не люблю. Уж больно у вас голоса визгливые. Прямо будто шверг в мозги ввинчивают. Заорёшь – отключу снова, а это на интеллект влияет. Хотя какой у вас интеллект! Одно название. Так что если в результате совсем дурой станешь, то никто этого особо и не заметит. Так что, орать будешь?
Я отрицательно замотала головой. От страха и непонимания я не то что орать, говорить не могла! Да и «отключения» совсем не хотелось. Даже если это бред, то лучше проживать его последовательно. Тогда есть шанс уловить логику происходящего. А если не бред – то тем более, лучше оставаться в сознании.
