Опустив взгляд, увидела руки Дэна, крепко обхватившие мои плечи. Я лежала на его коленях, а рядом, всего в нескольких шагах, тихо плескалась вода в пробитой магией проруби. Мое лицо почему-то было мокрым, и я чувствовала, как прохладные капли медленно скатываются по щекам.
Дэн выглядел сосредоточенным, даже напряженным. Его руки окутывал легкий золотистый свет, обвиваясь вокруг меня мягкими потоками энергии. Эти потоки тянулись к моему телу, словно пытаясь согреть каждую клеточку и вернуть утраченные силы.
— Очнулась, — тихо сказал он. Его голос прозвучал так мягко, что мое дыхание невольно сбилось. Милый, добрый Дэн пугал меня гораздо больше злого и мстительного. Я неизменно ждала подвоха.
Попыталась приподняться, но он мягко, но уверенно положил ладонь на мое плечо.
— Еще немного, — добавил он. — Я почти закончил.
Тепло его магии проникало все глубже, наполняя меня силой. Потоки света в его руках засияли ярче, как будто перед финальным всплеском. Затем закружились, вспыхивая, пока, наконец, не рассеялись, оставив после себя тонкую, едва уловимую дымку. Несколько мгновений она парила в воздухе, растворяясь в мягком свете луны.
Силы постепенно возвращались. Сначала легкое покалывание в пальцах, затем дрожь в ногах, а потом — странное, но такое знакомое чувство. Где-то в глубине груди эхом откликнулся зов воды, пробуждая во мне то, что я всегда считала частью своей сущности. Зов был манящим, как тихая песня, которая тянула меня ближе к озеру.
— Тебе нужно в прорубь, — сказал Дэн, убирая руки, но продолжая вглядываться в мое лицо с такой сосредоточенностью, что я невольно опустила глаза. — Ты должна завершить ритуал, чтобы восстановиться полностью.
Я вздохнула, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Отвернувшись, прошептала:
— Я… я не могу сделать это при тебе.
Его брови взлетели вверх, словно он не верил своим ушам.
— Что? Чего я там не видел? — с вызовом произнес он.
И правда. Видел все.
— Уйди, — попросила я, стараясь придать голосу твердости, хотя в груди все сжималось от смущения. — Это должно быть наедине с собой.
Дэн откинул голову назад и усмехнулся, как будто я только что рассказала ему что-то невероятно забавное.
— Ты серьезно? Думаешь, я оставлю тебя одну после всего, что только что произошло?
Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, прерывая меня на полуслове.
— Это не обсуждается, Сумрачная кошка. Я останусь здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Я не могу позволить себе потерять напарника именно сейчас, когда понял, насколько сильна наша совместная магия. У нас куча работы.
Его слова больно задели меня, и я резко отвела взгляд. Вместе с тем не на шутку рассердилась — на него, на себя, на всю эту ситуацию. Конечно, ему важна только наша совместная магия. Ничего личного. Просто расчет. Иначе он бы уже давно замуровал меня где-нибудь в подвале рядом с той жестяной коробочкой.
И зачем мне вообще об этом думать? Ведь как только мы разберемся с эфиридами, я все равно уеду в южные земли. Так было решено с самого начала. Просто теперь это откладывается. Надолго или навсегда — этого я пока не знала.
Стиснув зубы и попытавшись унять внутренний вихрь эмоций, я наконец выдохнула и сказала:
— Тогда хотя бы отвернись.
Его губы дрогнули от желания рассмеяться, но, к счастью, он сдержался.
— Отвернуться? Ты думаешь, Каэль бы стал отворачиваться? — В его голосе звучал едва сдерживаемый сарказм, а в глазах запылал необъяснимый огонь. — Похоже, он прекрасно знает, что с тобой делать. Не поэтому ли он собирался нести тебя именно сюда? Может, он знал, что тебе нужно озеро? Какие между вами секреты?
Я замерла.
— Почему ты так думаешь? — прошептала я, ощущая, как внутри зарождается тревога. — Никто не знает обо мне. Ну… кроме тебя. Тем более Каэль. Он меня с первого дня терпеть не может и, если узнает...
— Как же! — Дэн усмехнулся, и в его улыбке было что-то колючее, почти злое. — Ты еще и наивная. Уверена, что не говорила ему?
— Конечно.
— Тогда с этим стоит разобраться. — Дэн обжег меня взглядом. — Так и быть, — наконец сказал он. — Я отвернусь. Но только потому, что мне надоело тебя ждать.
Не теряя времени, я поднялась, дождалась, когда он отойдет в сторону, и бросилась в воду. Волны обволокли мягкой прохладой, будто старый друг, давно ожидавший встречи. Вода окутывала и проникала в каждую клеточку, наполняя тело магией. Закружили рыбы, их серебристые тела мелькали, словно звезды.
Я закрыла глаза, чувствуя, как силы возвращаются.
Когда вынырнула и оказалась снова на льду, то почувствовала, будто сбросила тяжелый груз. Магия переполняла, выплескивалась, просилась наружу. Вдохнув холодный воздух, я подняла руки и позволила лишним потокам выйти. Тонкие золотые линии потянулись за пальцами, создавая в воздухе узоры. Ноги сами заскользили по льду, подчиняясь неслышимой мелодии. Я кружилась в танце, каждое па которого было вплетено в яркие всполохи света, разлетавшиеся во все стороны.
Время будто остановилось. Никакого холода, никакого страха — только ощущение полной гармонии с собой и миром. Золотые искры вихрем взлетели в небо, растворяясь в морозном воздухе. А я остановилась, чувствуя, как магия утихла, оставив внутри спокойствие и тепло.
Когда все закончилось, я глубоко вздохнула и, убедившись, что вернулась в привычный вид, подошла к Дэну. Он стоял спиной ко мне, наблюдая за станцией вдалеке.
— Если ты так станцуешь на балу, — сказал он, не поворачиваясь, — все будут в восторге.
Я обошла его сбоку, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и воскликнула:
— Ты же отвернулся!
— Ты меня недооцениваешь, — ухмыльнулся он.
Спеша на станцию, я мысленно ругала Дэна. Отделаться от него оказалось сложнее, чем я ожидала: пришлось под его пристальным наблюдением добираться до восточного крыла, а затем затаиться за углом и ждать, пока его шаги не растворятся вдалеке. Как только тишина вернула мне свободу, я бросилась к станции, где оставила рюкзак с Ушастиком.
Теперь он мирно устроился у меня на коленях, его маленькое тельце едва заметно светилось, впитывая энергию. Мягкие бархатные ушки шевелились в такт невидимому ритму, а негромкое фырканье походило на довольное мурлыканье. Я осторожно провела пальцами по теплому меху, ощущая, как напряжение, сжимавшее меня весь день, понемногу тает.
Затем быстрым шагом направилась в сторону академии. Стоило только выйти из лифта, как на плечо опустился почтовый голубь — тот самый, которого мы создали на занятии. Его перья, мерцающие голубоватым светом, слегка щекотали мне щеку. К лапке была аккуратно привязана записка.
Я протянула руку, осторожно сняла сверток и развернула его. Внутри оказалось всего одно слово: «Приди».
Конечно, это Освальд. Пальцы сжались на бумаге, а внутри что-то неприятно екнуло.
Дойдя до темного коридора, я ступила в густую, гнетущую тишину. Сырой холодный воздух заставил поежиться, и я плотнее укуталась в пальто. Передо мной, словно из ниоткуда, появилась Эйра — она светилась мягким голубым светом. Я медленно расстегнула молнию рюкзака. Ушастик, едва дождавшись, выскользнул наружу и, будто искра, вспорхнул в темноту. Эйра тут же последовала за ним, ее сияние стало исчезать вдали, пока полностью не растворилось во мраке.
Я осталась одна. Нерешительно остановилась, не в силах сделать следующий шаг. Их светлый след исчез, оставив меня один на один с пугающей неизвестностью.
Мысли прервал тихий шорох. Я вздрогнула обернувшись. Из тени выступил Освальд.
Что-то в нем было не так. Его облик изменился. Волосы, которые всегда казались застывшими во льду, теперь полностью очистились, сияя ослепительной белизной, что выглядело неестественно в полумраке. Часть его лица, прежде скрытая ледяной коркой, открылась, и я смогла лучше разглядеть черты, которые раньше казались смазанными.
Я замерла… Он стал похож на Дэна... Зловеще похож. В груди всколыхнулось странное чувство — смесь удивления и тревоги.
Освальд улыбнулся — едва заметная, призрачная улыбка на бледных губах, от которой стало только тревожнее. Он молчал, но в его взгляде было столько тоски, что я невольно забеспокоилась.
— И все-таки я позвал тебя сам, — наконец произнес он.
Я сделала шаг навстречу, чувствуя, как дрожат ноги.
— Ты... Ты почему похож на Дэна? — наконец, пересилив себя, выдавила я. — Может... вы братья?
Он долго смотрел на меня, словно обдумывал ответ, а потом тяжело вздохнул.
— Не знаю, — произнес он с какой-то обреченной пустотой в голосе. Его глаза, и без того потускневшие, стали напоминать две бездонные пропасти. — Я не знаю, почему. Но... Что-то не так. Это ощущение... Будто что-то надвигается. Оно меня угнетает.
Освальд отвел глаза, словно стесняясь своих слов, но тут же посмотрел на меня снова, и в его глазах промелькнуло отчаяние.
— Я хотел увидеть тебя, — продолжил он. — Завтра... Может быть, завтра уже будет поздно.
Его руки невольно сжались в кулаки, а взгляд стал просящим, почти умоляющим.
— Не оставляй меня, — прошептал он. — Что бы ни случилось.
Его слова эхом отозвались где-то глубоко внутри меня, заставив сердце сжаться. Ощущение обреченности, едва уловимое прежде, теперь нависло надо мной тяжелым облаком.
Я не знала, что сказать. Невидимые оковы сковали горло. Взгляд Освальда прожигал меня, требовал ответа, но мои мысли спутались, а воздуха не хватало. Я взяла себя в руки, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Наконец, собрав остатки смелости, прошептала:
— Я никогда не оставлю тебя. Обещаю.
Рождественский бал был в самом разгаре. Переливаясь огоньками гирлянд, украшавших высокие своды, зал напоминал огромный организм, живущий по своим законам. Пламя свечей, мерцающих в изящных канделябрах, создавали игру света и тени на старинных зеркалах с потемневшими рамами. Ароматы хвои и тонких цветочных духов щекотали ноздри, а запахи горячего шоколада и мандарин, наполняли пространство уютом и торжественностью. Музыка то плавная, то стремительная перекликалась с мелодичным смехом студентов и преподавателей. Казалось, все вокруг дышало праздником, но для меня этот вечер был одним из самых нервных и беспокойных за все пребывание в академии.
Соглашаясь на предложение Дэна, а вернее, поддаваясь его настойчивому принуждению, я и представить себе не могла, как сильно это изменит мою и без того нелегкую жизнь в академии. Раньше мне казалось, что я довольно искусно лавирую между трудностями, умело прячась за маской недотепы и избегая действительно серьезных неприятностей. Была уверена, что, пусть и с оговорками, но все-таки справляюсь. Теперь же осознала, насколько ошибалась. Все, что я считала трудностями, оказалось лишь легким бризом по сравнению с настоящими бурями, которые теперь обрушивались на меня одна за другой. А моя жизнь… Она никогда и не была по-настоящему сложной. Но теперь… Теперь все стало иначе. И конца этому не видно…
День и ночь — если здешние времена суток вообще можно так назвать — я буквально затылком ощущала чье-то постоянное присутствие. Помимо мышей Торна, которые словно тени следовали за мной повсюду, было еще что-то. Что-то, что я никак не могла уловить или понять, но это заставляло кожу покрываться мурашками. Это необъяснимое чувство не давало мне покоя.
Как бы странно это ни звучало, теперь я больше никому не могла доверять. Никому, кроме Дэна. И чем больше я обдумывала это, тем яснее становилось, что мне нужно поговорить с ним. Рассказать о слежке, о своих подозрениях и страхах. Но каждый раз, когда я решалась на разговор, меня что-то останавливало. То ли страх, то ли странное ощущение, что, озвучив свои опасения, я выпущу нечто из тени.
Чем дольше я откладывала, тем сильнее внутри росло напряжение. Казалось, что невидимые нити опасности все туже затягиваются вокруг моей шеи, превращая каждую минуту в мучительное ожидание. Я чувствовала — что-то должно произойти. Вот-вот.
Приближалось время магического танца. Волнение накатывало волнами, и я пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять самообладание. Направляясь к раздевалке, чтобы переодеться в бальное платье, я то и дело оглядывалась, словно ожидала увидеть кого-то за спиной. Пустынный коридор в полумраке пугал ощущением затаившейся опасности. Тишина, прерываемая лишь глухим эхом моих шагов, шептала, что я совершила ошибку, отправившись сюда одна.
Раздевалка оказалась пуста. Лишь на столике у зеркала лежала пара белоснежных перчаток. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, и в этот момент мне показалось, что все нормально, что мои страхи были необоснованны. Я вошла внутрь и осторожно прикрыла за собой дверь, но что-то заставило меня насторожиться.
Вдруг из коридора донесся странный шум — легкое шарканье и тихий писк — мыши. Я замерла, прислушиваясь, но прежде чем успела что-либо сделать, свет неожиданно погас.
В темноте я слышала только собственное дыхание. Еще секунда — и дверь за моей спиной окончательно захлопнулась с громким щелчком.
— Эй! — Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, отразившись от стен.
Я рванула к двери, схватившись за холодную ручку, но она не поддалась. Ее словно приморозили снаружи. Сердце бешено заколотилось, и я лихорадочно дернула ручку еще раз.
— Кто здесь? Это совсем не смешно!
Ответом мне была тишина.
— Отлично, — пробормотала я, раздраженно ударив ладонью по двери. Звук получился глухим и бесполезным, растворился в бесконечных коридорах академии, не встретив ни малейшего отклика.
— И что теперь? Никто не услышит, — прошептала я, осознав, насколько это место изолировано. Голос мой прозвучал как-то особенно жалко. — Замечательно.
Взгляд метнулся к окну под потолком, но вместо спасительного вида я увидела только каменные стены, замысловатую вязь железных решеток и слабое, мерцающее свечение, едва пробивающееся сверху.
Я начала ходить по комнате назад и вперед, с каждым шагом все больше чувствуя нарастающее напряжение. Размышляя, я тихонько пробормотала себе под нос:
— Возможно, кто-то все же заглянет сюда? Или лучше попытаться найти другой выход?
Я подошла к каменному столу в центре комнаты, прикидывая шансы.
— Вряд ли, — тихо заключила я. Раздевалки в старинных замках обычно строились как маленькие ловушки — это я помнила с курсов по низшей магии. Задумка была в том, чтобы изолировать пространство от постороннего вмешательства, что делало их идеальными для подобных ситуаций. Правда, бывали и исключения. Иногда архитекторы продумывали вторые ходы, но они, как правило, ловко маскировались под стену, панель или даже часть декора.
— Найти будет сложно, — сказала я себе, скользя взглядом по стенам, углам и даже потолку. — Если только применить магию поисковиков.
Но тут же я помрачнела. Даже если найду потайной ход, откуда мне знать, куда он приведет? Может, я просто выйду в другой замкнутый коридор, а может, окажусь в месте, еще более опасном.
Я остановилась и прислушалась. Где-то за дверью коридор оставался безмолвным. Тот, кто меня сюда запер, наверняка неподалеку. А что, если он только и ждет подходящего момента, чтобы начать действовать? От этой мысли сдавило грудь.
Ушастик в рюкзаке вдруг зашевелился, явно почуяв неладное. Шорохи становились все громче, и порой в щели между дверью и полом мелькали тонкие мышиные хвосты, заставляя меня нервно поджимать губы.
Дэн выглядел сосредоточенным, даже напряженным. Его руки окутывал легкий золотистый свет, обвиваясь вокруг меня мягкими потоками энергии. Эти потоки тянулись к моему телу, словно пытаясь согреть каждую клеточку и вернуть утраченные силы.
— Очнулась, — тихо сказал он. Его голос прозвучал так мягко, что мое дыхание невольно сбилось. Милый, добрый Дэн пугал меня гораздо больше злого и мстительного. Я неизменно ждала подвоха.
Попыталась приподняться, но он мягко, но уверенно положил ладонь на мое плечо.
— Еще немного, — добавил он. — Я почти закончил.
Тепло его магии проникало все глубже, наполняя меня силой. Потоки света в его руках засияли ярче, как будто перед финальным всплеском. Затем закружились, вспыхивая, пока, наконец, не рассеялись, оставив после себя тонкую, едва уловимую дымку. Несколько мгновений она парила в воздухе, растворяясь в мягком свете луны.
Силы постепенно возвращались. Сначала легкое покалывание в пальцах, затем дрожь в ногах, а потом — странное, но такое знакомое чувство. Где-то в глубине груди эхом откликнулся зов воды, пробуждая во мне то, что я всегда считала частью своей сущности. Зов был манящим, как тихая песня, которая тянула меня ближе к озеру.
— Тебе нужно в прорубь, — сказал Дэн, убирая руки, но продолжая вглядываться в мое лицо с такой сосредоточенностью, что я невольно опустила глаза. — Ты должна завершить ритуал, чтобы восстановиться полностью.
Я вздохнула, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Отвернувшись, прошептала:
— Я… я не могу сделать это при тебе.
Его брови взлетели вверх, словно он не верил своим ушам.
— Что? Чего я там не видел? — с вызовом произнес он.
И правда. Видел все.
— Уйди, — попросила я, стараясь придать голосу твердости, хотя в груди все сжималось от смущения. — Это должно быть наедине с собой.
Дэн откинул голову назад и усмехнулся, как будто я только что рассказала ему что-то невероятно забавное.
— Ты серьезно? Думаешь, я оставлю тебя одну после всего, что только что произошло?
Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, прерывая меня на полуслове.
— Это не обсуждается, Сумрачная кошка. Я останусь здесь, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Я не могу позволить себе потерять напарника именно сейчас, когда понял, насколько сильна наша совместная магия. У нас куча работы.
Его слова больно задели меня, и я резко отвела взгляд. Вместе с тем не на шутку рассердилась — на него, на себя, на всю эту ситуацию. Конечно, ему важна только наша совместная магия. Ничего личного. Просто расчет. Иначе он бы уже давно замуровал меня где-нибудь в подвале рядом с той жестяной коробочкой.
И зачем мне вообще об этом думать? Ведь как только мы разберемся с эфиридами, я все равно уеду в южные земли. Так было решено с самого начала. Просто теперь это откладывается. Надолго или навсегда — этого я пока не знала.
Стиснув зубы и попытавшись унять внутренний вихрь эмоций, я наконец выдохнула и сказала:
— Тогда хотя бы отвернись.
Его губы дрогнули от желания рассмеяться, но, к счастью, он сдержался.
— Отвернуться? Ты думаешь, Каэль бы стал отворачиваться? — В его голосе звучал едва сдерживаемый сарказм, а в глазах запылал необъяснимый огонь. — Похоже, он прекрасно знает, что с тобой делать. Не поэтому ли он собирался нести тебя именно сюда? Может, он знал, что тебе нужно озеро? Какие между вами секреты?
Я замерла.
— Почему ты так думаешь? — прошептала я, ощущая, как внутри зарождается тревога. — Никто не знает обо мне. Ну… кроме тебя. Тем более Каэль. Он меня с первого дня терпеть не может и, если узнает...
— Как же! — Дэн усмехнулся, и в его улыбке было что-то колючее, почти злое. — Ты еще и наивная. Уверена, что не говорила ему?
— Конечно.
— Тогда с этим стоит разобраться. — Дэн обжег меня взглядом. — Так и быть, — наконец сказал он. — Я отвернусь. Но только потому, что мне надоело тебя ждать.
Не теряя времени, я поднялась, дождалась, когда он отойдет в сторону, и бросилась в воду. Волны обволокли мягкой прохладой, будто старый друг, давно ожидавший встречи. Вода окутывала и проникала в каждую клеточку, наполняя тело магией. Закружили рыбы, их серебристые тела мелькали, словно звезды.
Я закрыла глаза, чувствуя, как силы возвращаются.
Когда вынырнула и оказалась снова на льду, то почувствовала, будто сбросила тяжелый груз. Магия переполняла, выплескивалась, просилась наружу. Вдохнув холодный воздух, я подняла руки и позволила лишним потокам выйти. Тонкие золотые линии потянулись за пальцами, создавая в воздухе узоры. Ноги сами заскользили по льду, подчиняясь неслышимой мелодии. Я кружилась в танце, каждое па которого было вплетено в яркие всполохи света, разлетавшиеся во все стороны.
Время будто остановилось. Никакого холода, никакого страха — только ощущение полной гармонии с собой и миром. Золотые искры вихрем взлетели в небо, растворяясь в морозном воздухе. А я остановилась, чувствуя, как магия утихла, оставив внутри спокойствие и тепло.
Когда все закончилось, я глубоко вздохнула и, убедившись, что вернулась в привычный вид, подошла к Дэну. Он стоял спиной ко мне, наблюдая за станцией вдалеке.
— Если ты так станцуешь на балу, — сказал он, не поворачиваясь, — все будут в восторге.
Я обошла его сбоку, чувствуя, как кровь приливает к лицу, и воскликнула:
— Ты же отвернулся!
— Ты меня недооцениваешь, — ухмыльнулся он.
***
Спеша на станцию, я мысленно ругала Дэна. Отделаться от него оказалось сложнее, чем я ожидала: пришлось под его пристальным наблюдением добираться до восточного крыла, а затем затаиться за углом и ждать, пока его шаги не растворятся вдалеке. Как только тишина вернула мне свободу, я бросилась к станции, где оставила рюкзак с Ушастиком.
Теперь он мирно устроился у меня на коленях, его маленькое тельце едва заметно светилось, впитывая энергию. Мягкие бархатные ушки шевелились в такт невидимому ритму, а негромкое фырканье походило на довольное мурлыканье. Я осторожно провела пальцами по теплому меху, ощущая, как напряжение, сжимавшее меня весь день, понемногу тает.
Затем быстрым шагом направилась в сторону академии. Стоило только выйти из лифта, как на плечо опустился почтовый голубь — тот самый, которого мы создали на занятии. Его перья, мерцающие голубоватым светом, слегка щекотали мне щеку. К лапке была аккуратно привязана записка.
Я протянула руку, осторожно сняла сверток и развернула его. Внутри оказалось всего одно слово: «Приди».
Конечно, это Освальд. Пальцы сжались на бумаге, а внутри что-то неприятно екнуло.
Дойдя до темного коридора, я ступила в густую, гнетущую тишину. Сырой холодный воздух заставил поежиться, и я плотнее укуталась в пальто. Передо мной, словно из ниоткуда, появилась Эйра — она светилась мягким голубым светом. Я медленно расстегнула молнию рюкзака. Ушастик, едва дождавшись, выскользнул наружу и, будто искра, вспорхнул в темноту. Эйра тут же последовала за ним, ее сияние стало исчезать вдали, пока полностью не растворилось во мраке.
Я осталась одна. Нерешительно остановилась, не в силах сделать следующий шаг. Их светлый след исчез, оставив меня один на один с пугающей неизвестностью.
Мысли прервал тихий шорох. Я вздрогнула обернувшись. Из тени выступил Освальд.
Что-то в нем было не так. Его облик изменился. Волосы, которые всегда казались застывшими во льду, теперь полностью очистились, сияя ослепительной белизной, что выглядело неестественно в полумраке. Часть его лица, прежде скрытая ледяной коркой, открылась, и я смогла лучше разглядеть черты, которые раньше казались смазанными.
Я замерла… Он стал похож на Дэна... Зловеще похож. В груди всколыхнулось странное чувство — смесь удивления и тревоги.
Освальд улыбнулся — едва заметная, призрачная улыбка на бледных губах, от которой стало только тревожнее. Он молчал, но в его взгляде было столько тоски, что я невольно забеспокоилась.
— И все-таки я позвал тебя сам, — наконец произнес он.
Я сделала шаг навстречу, чувствуя, как дрожат ноги.
— Ты... Ты почему похож на Дэна? — наконец, пересилив себя, выдавила я. — Может... вы братья?
Он долго смотрел на меня, словно обдумывал ответ, а потом тяжело вздохнул.
— Не знаю, — произнес он с какой-то обреченной пустотой в голосе. Его глаза, и без того потускневшие, стали напоминать две бездонные пропасти. — Я не знаю, почему. Но... Что-то не так. Это ощущение... Будто что-то надвигается. Оно меня угнетает.
Освальд отвел глаза, словно стесняясь своих слов, но тут же посмотрел на меня снова, и в его глазах промелькнуло отчаяние.
— Я хотел увидеть тебя, — продолжил он. — Завтра... Может быть, завтра уже будет поздно.
Его руки невольно сжались в кулаки, а взгляд стал просящим, почти умоляющим.
— Не оставляй меня, — прошептал он. — Что бы ни случилось.
Его слова эхом отозвались где-то глубоко внутри меня, заставив сердце сжаться. Ощущение обреченности, едва уловимое прежде, теперь нависло надо мной тяжелым облаком.
Я не знала, что сказать. Невидимые оковы сковали горло. Взгляд Освальда прожигал меня, требовал ответа, но мои мысли спутались, а воздуха не хватало. Я взяла себя в руки, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Наконец, собрав остатки смелости, прошептала:
— Я никогда не оставлю тебя. Обещаю.
Глава 25
Рождественский бал был в самом разгаре. Переливаясь огоньками гирлянд, украшавших высокие своды, зал напоминал огромный организм, живущий по своим законам. Пламя свечей, мерцающих в изящных канделябрах, создавали игру света и тени на старинных зеркалах с потемневшими рамами. Ароматы хвои и тонких цветочных духов щекотали ноздри, а запахи горячего шоколада и мандарин, наполняли пространство уютом и торжественностью. Музыка то плавная, то стремительная перекликалась с мелодичным смехом студентов и преподавателей. Казалось, все вокруг дышало праздником, но для меня этот вечер был одним из самых нервных и беспокойных за все пребывание в академии.
Соглашаясь на предложение Дэна, а вернее, поддаваясь его настойчивому принуждению, я и представить себе не могла, как сильно это изменит мою и без того нелегкую жизнь в академии. Раньше мне казалось, что я довольно искусно лавирую между трудностями, умело прячась за маской недотепы и избегая действительно серьезных неприятностей. Была уверена, что, пусть и с оговорками, но все-таки справляюсь. Теперь же осознала, насколько ошибалась. Все, что я считала трудностями, оказалось лишь легким бризом по сравнению с настоящими бурями, которые теперь обрушивались на меня одна за другой. А моя жизнь… Она никогда и не была по-настоящему сложной. Но теперь… Теперь все стало иначе. И конца этому не видно…
День и ночь — если здешние времена суток вообще можно так назвать — я буквально затылком ощущала чье-то постоянное присутствие. Помимо мышей Торна, которые словно тени следовали за мной повсюду, было еще что-то. Что-то, что я никак не могла уловить или понять, но это заставляло кожу покрываться мурашками. Это необъяснимое чувство не давало мне покоя.
Как бы странно это ни звучало, теперь я больше никому не могла доверять. Никому, кроме Дэна. И чем больше я обдумывала это, тем яснее становилось, что мне нужно поговорить с ним. Рассказать о слежке, о своих подозрениях и страхах. Но каждый раз, когда я решалась на разговор, меня что-то останавливало. То ли страх, то ли странное ощущение, что, озвучив свои опасения, я выпущу нечто из тени.
Чем дольше я откладывала, тем сильнее внутри росло напряжение. Казалось, что невидимые нити опасности все туже затягиваются вокруг моей шеи, превращая каждую минуту в мучительное ожидание. Я чувствовала — что-то должно произойти. Вот-вот.
Приближалось время магического танца. Волнение накатывало волнами, и я пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы не потерять самообладание. Направляясь к раздевалке, чтобы переодеться в бальное платье, я то и дело оглядывалась, словно ожидала увидеть кого-то за спиной. Пустынный коридор в полумраке пугал ощущением затаившейся опасности. Тишина, прерываемая лишь глухим эхом моих шагов, шептала, что я совершила ошибку, отправившись сюда одна.
Раздевалка оказалась пуста. Лишь на столике у зеркала лежала пара белоснежных перчаток. Свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены, и в этот момент мне показалось, что все нормально, что мои страхи были необоснованны. Я вошла внутрь и осторожно прикрыла за собой дверь, но что-то заставило меня насторожиться.
Вдруг из коридора донесся странный шум — легкое шарканье и тихий писк — мыши. Я замерла, прислушиваясь, но прежде чем успела что-либо сделать, свет неожиданно погас.
В темноте я слышала только собственное дыхание. Еще секунда — и дверь за моей спиной окончательно захлопнулась с громким щелчком.
— Эй! — Мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, отразившись от стен.
Я рванула к двери, схватившись за холодную ручку, но она не поддалась. Ее словно приморозили снаружи. Сердце бешено заколотилось, и я лихорадочно дернула ручку еще раз.
— Кто здесь? Это совсем не смешно!
Ответом мне была тишина.
— Отлично, — пробормотала я, раздраженно ударив ладонью по двери. Звук получился глухим и бесполезным, растворился в бесконечных коридорах академии, не встретив ни малейшего отклика.
— И что теперь? Никто не услышит, — прошептала я, осознав, насколько это место изолировано. Голос мой прозвучал как-то особенно жалко. — Замечательно.
Взгляд метнулся к окну под потолком, но вместо спасительного вида я увидела только каменные стены, замысловатую вязь железных решеток и слабое, мерцающее свечение, едва пробивающееся сверху.
Я начала ходить по комнате назад и вперед, с каждым шагом все больше чувствуя нарастающее напряжение. Размышляя, я тихонько пробормотала себе под нос:
— Возможно, кто-то все же заглянет сюда? Или лучше попытаться найти другой выход?
Я подошла к каменному столу в центре комнаты, прикидывая шансы.
— Вряд ли, — тихо заключила я. Раздевалки в старинных замках обычно строились как маленькие ловушки — это я помнила с курсов по низшей магии. Задумка была в том, чтобы изолировать пространство от постороннего вмешательства, что делало их идеальными для подобных ситуаций. Правда, бывали и исключения. Иногда архитекторы продумывали вторые ходы, но они, как правило, ловко маскировались под стену, панель или даже часть декора.
— Найти будет сложно, — сказала я себе, скользя взглядом по стенам, углам и даже потолку. — Если только применить магию поисковиков.
Но тут же я помрачнела. Даже если найду потайной ход, откуда мне знать, куда он приведет? Может, я просто выйду в другой замкнутый коридор, а может, окажусь в месте, еще более опасном.
Я остановилась и прислушалась. Где-то за дверью коридор оставался безмолвным. Тот, кто меня сюда запер, наверняка неподалеку. А что, если он только и ждет подходящего момента, чтобы начать действовать? От этой мысли сдавило грудь.
Ушастик в рюкзаке вдруг зашевелился, явно почуяв неладное. Шорохи становились все громче, и порой в щели между дверью и полом мелькали тонкие мышиные хвосты, заставляя меня нервно поджимать губы.
