Хёнрир щедро обещает жизнь и прощение, говорит уверенно, твердо, и даже мысли не возникает, что у него может не быть такой власти. А тех, у кого возникает – он может легко поднять одной рукой и тряхнуть так, что лишние сомнения сразу отвалятся. Даже здоровенных мужиков может тряхнуть, как котят. Он сильнее любого из них. Он не простой человек, с этим невозможно спорить. И ему верят.
Только Эвану он говорит правду. Наедине.
- Я не могу ничего обещать тебе, - говорит он. – Не знаю, выживут ли твои люди, выживешь ли ты сам или я. Когда придут за вами, я постараюсь договорится, чтобы твой договор признали полностью выполненным, отправили в Альтан подтверждение. Но меня слишком долго не было дома, и ваш договор заключен не со мной. Поэтому гарантировать, что приехавшие за вами люди сделают все именно так, как я скажу – невозможно. Но я сделаю все, что от меня зависит. Я знаю, ты переживаешь за свою семью, хочешь защитить их. Но сейчас нам нужно защитить этих людей. Решай. Я понимаю, что свои дети куда важнее, чем десятки чужих. Но я могу сказать тебе только одно: пойдут ли твои люди со мной или нет, пойдешь ли ты, но тварей в Лесу от этого не станет меньше. Если твари захотят – они явятся сюда. Мы можем попытаться защититься, а можем пытаться спрятаться, и тогда твари убьют всех. От тварей спрятаться невозможно. У нас нет выбора – умереть или спастись. У нас есть выбор – умереть сражаясь или умереть в подвале. Но если мы будем сражаться – у нас будет шанс. А если всех нас убьют, твой договор все равно не будет выполнен.
Эван никогда не видел тварей, только слышал страшные истории о них. От тварей нет спасения, их невозможно убить, они не чувствуют боли, не знают страха и жалости…
«Всех нас» - говорит Хёнрир.
- Ты собираешься драться? Не видя, на костыле?
- Я попробую, - он улыбается.
- Зачем это тебе? Ты ведь всегда сражался на другой стороне. Ты приходил вместе с тварями, охотиться на людей.
Хёнрир пожимает плечами, так небрежно.
- У меня тут свои цели и свои счеты с Лесом. И мне нужна поддержка Шельды. Придется рискнуть.
- Рискнуть и сразиться с тварями? Что же за цель, ради которой ты готов умереть?
- Я не готов умирать. Я собираюсь выжить и справиться.
Это звучит почти как шутка… безнадежно. Но, глядя на него, кажется, что шанс действительно есть.
- А эти люди у костров, они обречены? Если твари нападут на них, что они смогут сделать?
- Ничего. Они и так обречены. Но сейчас, по крайней мере, они умрут с большей пользой, и их смерти могут сохранить жизнь для многих других. Или ты хочешь поставить вместо них пастухов из деревни? Или их жен? Женщины и дети смогут жечь костры не хуже.
- Но мы врем им.
- Да. Мы врем им. Если хочешь командовать людьми, Эван, не пытайся быть хорошим для каждого. Следуй своей цели и старайся сохранить как можно больше людей, они тебе еще пригодятся. Но умей пользоваться ими, иначе какой в них смысл?
Не будет Эван больше никем командовать. Может, и к лучшему…
А сейчас, они сидят в поле между костров. Утоптали землю, постелили теплые одеяла – ждать, возможно, придется очень долго. Очень хочется верить, что твари побродят вокруг, повоют и уйдут… Кто знает?
Самим, рядом, огня зажигать нельзя, свет слепит глаза.
Твари выйдут либо к одному костру, либо к другому, и тогда важно успеть заметить вовремя. Выйдут в нужном месте, именно там, где их будут ждать, а не решат обойти с другой стороны, подкравшись незаметно. Костры привлекут их.
Эван очень надеется - Хёнрир знает, что делает, пока план кажется слишком безумным.
Шельда дома… в безопасности. Если, конечно, можно найти безопасное место в деревне, рядом с которой бродят твари. Но если Шельда смогла спастись в Фесгарде, она сможет и здесь. Спастись с Тьяденом вдвоем… Сейчас Шельде не нужно быть рядом, видеть глазами и сражаться собственными руками. Она будет действовать магией. Она поможет им.
Они сидят внутри большого круга, насколько Эван смог это понять, если твари приблизятся, они заденут сигнальные нити. А в деревню щит не пропустит их. По крайней мере, не сразу.
Что ж…
Будем ждать.
- Ближе к рассвету, - говорит Хёнрир, - самое спокойное время. Тогда я немного посплю, дай мне часа три-четыре, если что-то увидишь – сразу буди. Потом можешь идти отдыхать сам, можешь домой, как хочешь. Потом приходи снова. Сложно сказать, сколько это продлится.
- И ты останешься один?
Хёнрир фыркает.
- Думаешь, когда дело дойдет до драки, ты как-то сможешь мне помочь? Сейчас мне нужны твои глаза, ты можешь среагировать быстрее, и быстрее понять, что происходит. Но когда твари будут здесь – это уже не будет имеет значения.
Эван до рези в глазах всматривается в ночную тьму.
Шельда сказала – если твари коснутся сигнальных нитей, он увидит вспышку, услышит звон. И у них еще будет время… Чтобы добежать? Чтобы предупредить людей? До каждого из костров не так далеко, он сам, на здоровых ногах, легко добежать сможет… А Хёнрир?
Если Хёнрира убьет первая же тварь, а за первой придут еще, то что делать Эвану?
- Значит, нужно рубить голову? – спрашивает он.
- Да, как можно ближе к затылку. Все остальные раны тварь залечивает почти мгновенно.
- Твою ж мать… - Эван вздыхает. – Как же меня угораздило в это влезть?
* * *
Утром приходит Шельда.
Хёнрир спит, устроившись здесь же, на одеяле, как человек, привыкший спать в любом месте при любой возможности, не дожидаясь удобства и тишины.
Эван сидит, глядя вдаль.
- Я завтрак принесла, - говорит Шельда. Она тоже не спала сегодня, такая уставшая, напряженная.
- Спасибо, - говорит Эван. – Как ты?
Шельда пытается ответить, но только дергается подбородок. Качает головой.
Эван поднимается, подходит, обнимает ее за плечи.
- Шельда? – говорит он.
- Тьяден убежал из дома, - говорит она, голос дрожит. – Я не знаю, что делать. Он сказал, что ненавидит меня, что я ему все врала, что я ему не мать, вообще никто… Я ведь вырастила его! Я не могла… Мне пришлось рассказать ему… про Хёнрира. Он бы все равно узнал, он и так понимал что-то… И теперь он меня ненавидит.
- Убежал? – говорит Эван. – И ты не знаешь, где он?
- Знаю, конечно, - Шельда вздыхает, закрывает глаза. – Он у Оддни, которому помогает с работой. Я чувствую Тьядена, я не могу его потерять. Но он больше не хочет меня видеть.
Эван обнимает ее крепче.
- Ничего, не волнуйся. Тьяден большой мальчик. Хочешь, я поговорю с ним?
Она долго стоит, прижавшись, потом вздыхает. Вздрагивает в его руках.
- Он мне как сын, - говорит она. – А я врала ему. Он многое знал про меня, но про Хёнрира он не знал.
- Ничего, - говорит Эван. – Сейчас важно, чтобы он не делал глупостей, оставался дома, в безопасности. Остальное не так важно. Дай ему время. Он все поймет.
- Да, - она кивает. - Ты… поговори. Может быть, тебя он послушает. Я не знаю, Эван… Не знаю, что делать. Все так запуталось. Это ведь все из-за меня. Твари здесь… и вообще. Я не хотела этого, но они пришли из-за меня. Я должна была сделать что-то раньше, должна была вмешаться. Но я бегала от этого столько лет…
- Ой, хватит, Шельда! – вдруг говорит Хёнрир, он, оказывается, слышит, не спит. – С таким самокопанием ты еще лет двести решаться будешь, а у меня столько времени нет. Какая разница, кто виноват, и кто что должен был раньше. Нужно думать, что делать прямо сейчас. А плакать и заламывать руки ты будешь потом, когда все закончится.
Шельда поджимает губы, почти обиженно.
- Шельда… - Эван пытается найти слова.
- Не надо. Хёнрир прав, - говорит она, качает головой. – Нужно понять, что нам сейчас делать.
- Прямо сейчас, - говорит Хёнрир, - отдавай нам завтрак. Зря что ли ты его принесла. Эван, поешь, и иди, отдохни, что ли…
У Шельды каша в кастрюльке, еще пироги и свежее молоко. Все домашнее, вкусное, отказываться от такого Эвану не хочется совсем. Тем более, что не понятно, как вообще сложится…
- Как там твари, Шельда? – говорит Хёнрир, берет пирожок себе.
Она дергается. Скорее даже не от вопроса, а от небрежного тона.
- Они рядом. Я не могу сказать где, но они не ушли. Чего-то ждут… не знаю. Хёнрир, - Шельда словно собирается с силами. – Я могу попытаться освободить твою силу, но…
- Но что?
- На это нужно время, - говорит она. – И я не уверена, что получится. И если получится – это огромный выброс энергии. Не знаю, что будет. Скорее всего, ты потеряешь сознание, и потом нужно будет время на то, чтобы справиться и все улеглось. Ты ведь и сам понимаешь, да?
- Нужно время, - говорит он, - а времени у нас нет. И никак не заставишь тварей подождать в сторонке. К тому же, всплеск, скорее всего, заставит их напасть, не тянуть. Как долго ты сможешь продержаться сама? Сколько твой щит выдержит?
- А ты? – говорит Шельда. – Скольких тварей ты сможешь убить вот так? Вслепую. Одну, две… а потом?
- Сколько их?
- Не знаю, - говорит она. - Я не могу это понять. Но даже если сейчас здесь всего одна, то в Лесу их тысячи. Я боюсь, Хёнрир. Никогда не думала, что скажу это, но без тебя мне не справиться. Я могу думать о тебе все, что угодно, я до сих пор ненавижу и не готова простить, но сейчас нам, скорее всего, не справиться без тебя.
- И ты считаешь, что я, обладая силой, могу что-то такое, чего не можешь ты? Сестра Ильгара. Сколько там тебе лет? Почти восемь сотен? Что я умею такого, что не можешь ты? Кроме как убивать?
Честно говоря, от этого Эвану становится слегка не по себе. Шельда бросает на него быстрый взгляд, словно извиняясь, и отворачивается.
Восемьсот лет?
- Сила растет, когда ты используешь ее, - тихо говорит она. – И уходит, словно вода в песок, когда ты пытаешься забыть о ее существовании. Она как бы есть, внутри, но ее не достать… не удержать. Замыкается на себе. Ты всю жизнь сражался с Лесом внутри, и поэтому ты намного сильнее. А я пыталась сделать вид, что я просто женщина… жена, мать… Я прожила долго, но… Хёнрир, мне даже сигнальные нити натянутыми сейчас держать тяжело, это сводит с ума… то, что я постоянно должна помнить о них. Я не привыкла. Сколько это продлится?
Хёнрир фыркает, почти насмешливо. Задумчиво трет подбородок.
- Возможно, людей стоит увести отсюда, - говорит он. – Если они уйдут подальше от Леса, а останемся только мы, то будет проще защищаться. Не нужно оглядываться.
- Ты хочешь заставить их?
- Люди очень управляемы, - Хёнрир пожимает плечами. - Их легко заставить, на их желания легко повлиять. Ты никогда не делала этого?
- Делала.
- Эван, - Хёнрир кивает ему. – Ты можешь собрать людей, рассказать для чего вы здесь. В самых ярких красках рассказать о том, что твари сейчас придут за вами, вот уже почти пришли. И если эти милые люди не поторопятся, то сожрут и их заодно. Лес требует дани. Ночью, думаю, многие слышали, как воют твари. Они уже готовы и боятся. Так что поверят. И так, чтоб живо бросали все и бежали отсюда, чтобы до обеда никого не осталось.
- Сделаю, - говорит Эван, старательно доедает свою кашу. – А ты будешь здесь?
- Да, - говорит Хёнрир. – Я лучше пока останусь здесь. Всех сомневающихся посылай ко мне. Шельда, постарайся помочь. Не нужно давить магией на каждого, выбирай зачинщика, того, кого слушают остальные, и дави на него, заставь согласиться с Эваном. И тогда остальные тоже согласятся. Следи за сигнальными нитями и будь готова. Если что, щит ставь ближе к деревне, за моей спиной, иначе в этом никакого смысла. Я попытаюсь их как-нибудь задержать.
- А когда люди уйдут, - Шельда кивает, - я могу заняться тобой.
Воют твари.
И это помогает собрать людей, само по себе. Люди уже готовы слушать.
Говорит Эван, а Шельда стоит за его спиной.
«Не нужно гасить панику полностью, - сказал Хёнрир. – Только направить ее в нужное русло. Пусть бегут. Понять, кого они готовы слушаться, старейшину или кого-то другого, и вот у него панику полностью погасить. Пусть думает, как увести людей подальше отсюда. Пусть делает сам, не взваливай на себя. Их дело - бежать».
Люди напуганы и без того, стоит лишь немного подтолкнуть их.
Когда не нужно говорить самой, не нужно решать, а только чуть-чуть помочь магией – это не сложно. Она уже делала это… Там усилить, там прижать…
И все равно бьет крупная дрожь.
Потом Эван остается следить за сборами, а она возвращается к Хёнриру.
Твари рядом.
Шельда чувствует их даже без всяких сигнальных нитей, отчетливо, как никогда. Они бродят у самой границы, словно ожидая чего-то.
«Не надо, Иль! Пожалуйста! Это же я!»
Хёнрир криво ухмыляется, глядя на нее – «Брось, Шельда. Он просто боится. Ты хочешь убить его, он – тебя. Разве это не справедливо?»
Шельда не хочет убивать, но…
Что тогда она хочет?
В Лесу дикое количество тварей. И даже если сейчас они смогут справиться с теми, что пришли, то за этими придут еще. Нужно понять, что делать дальше. Больше не свернуть с этого пути, не отступить. Теперь нужно до конца… Убить всех тварей. Спокойной жизни больше не будет.
Если только не сбежать снова, как она бегала всю жизнь.
Люди у костров сменились, пришли новые. Они сидят молча, напряженно, поглядывая на Шельду.
- Скольких ты сможешь убить? – спрашивает Шельда.
- Зачем тебе это? – говорит Хёнрир. – Может одну, может десять, как повезет.
- А потом?
- Потом они убьют меня, - Хёнрир ухмыляется.
Это невозможно понять, невозможно…
- Но какой тогда в этом смысл, если все равно нет надежды? Их там больше, Хёнрир!
- А какой смысл тебе нужен? Сейчас, в первую очередь, нам нужно задержать тварей до тех пор, пока все люди уйдут. Если за это время твари не сунутся – хорошо, нам повезет, мы останемся живы. Если сунутся – что ж, будем действовать по обстоятельствам.
- Мы умрем…
- Ты слишком боишься смерти, это мешает тебе. На самом деле, есть неплохая вероятность, что в критической ситуации печать силы сорвет, и тогда, возможно, я смогу действовать иначе.
- А если нет? Если сила не вернется сразу? Если ты потеряешь сознание? Если не выйдет сразу совладать с такой мощью, если…
- Мы умрем, - Хёнрир смеется.
- Ты ненормальный?
Он кивает. Достает последний пирожок.
- Я просто верю в тебя, Шельда. В тебе огромная сила, даже если ты не привыкла ей пользоваться. Но когда сильно прижмет – деваться будет некуда. Ты смогла выжить в Фесгарде, сможешь и здесь.
- Ты думаешь, я смогу защитить тебя?
- А ты планируешь все сделать в одиночку? – удивляется он.
Шельда сжимает зубы, подбородок чуть дергается…
Но Хёнрир прав. Он ей нужен. А значит, она сделает все, чтобы его защитить. Одной ей не справиться.
У нее нет выбора.
Хёнрир полезет в драку, а ей придется защищать его.
Сукин сын…
Ожидание невыносимо.
* * *
Хёнрир слышит их первым.
Еще до звона сигнальных нитей, еще до того, как темные силуэты тварей можно различить глазами. Настороженно вытягивается.
Шельда видит, как от деревни к ним идет Эван, через поле. И в первое мгновение Шельде кажется, что Хёнрир почувствовал именно его.
- Эван… - начинает она, но Хёнрир делает предостерегающий жест: молчи. Качает головой. Берет костыль, поднимается на ноги.
Шельда замирает насторожено.
А потом вдруг наваливается оглушительный звон.
Еще мгновение уходит на то, чтобы понять.
- Справа! – говорит она. – Тварь бежит к правому костру.
Только Эвану он говорит правду. Наедине.
- Я не могу ничего обещать тебе, - говорит он. – Не знаю, выживут ли твои люди, выживешь ли ты сам или я. Когда придут за вами, я постараюсь договорится, чтобы твой договор признали полностью выполненным, отправили в Альтан подтверждение. Но меня слишком долго не было дома, и ваш договор заключен не со мной. Поэтому гарантировать, что приехавшие за вами люди сделают все именно так, как я скажу – невозможно. Но я сделаю все, что от меня зависит. Я знаю, ты переживаешь за свою семью, хочешь защитить их. Но сейчас нам нужно защитить этих людей. Решай. Я понимаю, что свои дети куда важнее, чем десятки чужих. Но я могу сказать тебе только одно: пойдут ли твои люди со мной или нет, пойдешь ли ты, но тварей в Лесу от этого не станет меньше. Если твари захотят – они явятся сюда. Мы можем попытаться защититься, а можем пытаться спрятаться, и тогда твари убьют всех. От тварей спрятаться невозможно. У нас нет выбора – умереть или спастись. У нас есть выбор – умереть сражаясь или умереть в подвале. Но если мы будем сражаться – у нас будет шанс. А если всех нас убьют, твой договор все равно не будет выполнен.
Эван никогда не видел тварей, только слышал страшные истории о них. От тварей нет спасения, их невозможно убить, они не чувствуют боли, не знают страха и жалости…
«Всех нас» - говорит Хёнрир.
- Ты собираешься драться? Не видя, на костыле?
- Я попробую, - он улыбается.
- Зачем это тебе? Ты ведь всегда сражался на другой стороне. Ты приходил вместе с тварями, охотиться на людей.
Хёнрир пожимает плечами, так небрежно.
- У меня тут свои цели и свои счеты с Лесом. И мне нужна поддержка Шельды. Придется рискнуть.
- Рискнуть и сразиться с тварями? Что же за цель, ради которой ты готов умереть?
- Я не готов умирать. Я собираюсь выжить и справиться.
Это звучит почти как шутка… безнадежно. Но, глядя на него, кажется, что шанс действительно есть.
- А эти люди у костров, они обречены? Если твари нападут на них, что они смогут сделать?
- Ничего. Они и так обречены. Но сейчас, по крайней мере, они умрут с большей пользой, и их смерти могут сохранить жизнь для многих других. Или ты хочешь поставить вместо них пастухов из деревни? Или их жен? Женщины и дети смогут жечь костры не хуже.
- Но мы врем им.
- Да. Мы врем им. Если хочешь командовать людьми, Эван, не пытайся быть хорошим для каждого. Следуй своей цели и старайся сохранить как можно больше людей, они тебе еще пригодятся. Но умей пользоваться ими, иначе какой в них смысл?
Не будет Эван больше никем командовать. Может, и к лучшему…
А сейчас, они сидят в поле между костров. Утоптали землю, постелили теплые одеяла – ждать, возможно, придется очень долго. Очень хочется верить, что твари побродят вокруг, повоют и уйдут… Кто знает?
Самим, рядом, огня зажигать нельзя, свет слепит глаза.
Твари выйдут либо к одному костру, либо к другому, и тогда важно успеть заметить вовремя. Выйдут в нужном месте, именно там, где их будут ждать, а не решат обойти с другой стороны, подкравшись незаметно. Костры привлекут их.
Эван очень надеется - Хёнрир знает, что делает, пока план кажется слишком безумным.
Шельда дома… в безопасности. Если, конечно, можно найти безопасное место в деревне, рядом с которой бродят твари. Но если Шельда смогла спастись в Фесгарде, она сможет и здесь. Спастись с Тьяденом вдвоем… Сейчас Шельде не нужно быть рядом, видеть глазами и сражаться собственными руками. Она будет действовать магией. Она поможет им.
Они сидят внутри большого круга, насколько Эван смог это понять, если твари приблизятся, они заденут сигнальные нити. А в деревню щит не пропустит их. По крайней мере, не сразу.
Что ж…
Будем ждать.
- Ближе к рассвету, - говорит Хёнрир, - самое спокойное время. Тогда я немного посплю, дай мне часа три-четыре, если что-то увидишь – сразу буди. Потом можешь идти отдыхать сам, можешь домой, как хочешь. Потом приходи снова. Сложно сказать, сколько это продлится.
- И ты останешься один?
Хёнрир фыркает.
- Думаешь, когда дело дойдет до драки, ты как-то сможешь мне помочь? Сейчас мне нужны твои глаза, ты можешь среагировать быстрее, и быстрее понять, что происходит. Но когда твари будут здесь – это уже не будет имеет значения.
Эван до рези в глазах всматривается в ночную тьму.
Шельда сказала – если твари коснутся сигнальных нитей, он увидит вспышку, услышит звон. И у них еще будет время… Чтобы добежать? Чтобы предупредить людей? До каждого из костров не так далеко, он сам, на здоровых ногах, легко добежать сможет… А Хёнрир?
Если Хёнрира убьет первая же тварь, а за первой придут еще, то что делать Эвану?
- Значит, нужно рубить голову? – спрашивает он.
- Да, как можно ближе к затылку. Все остальные раны тварь залечивает почти мгновенно.
- Твою ж мать… - Эван вздыхает. – Как же меня угораздило в это влезть?
* * *
Утром приходит Шельда.
Хёнрир спит, устроившись здесь же, на одеяле, как человек, привыкший спать в любом месте при любой возможности, не дожидаясь удобства и тишины.
Эван сидит, глядя вдаль.
- Я завтрак принесла, - говорит Шельда. Она тоже не спала сегодня, такая уставшая, напряженная.
- Спасибо, - говорит Эван. – Как ты?
Шельда пытается ответить, но только дергается подбородок. Качает головой.
Эван поднимается, подходит, обнимает ее за плечи.
- Шельда? – говорит он.
- Тьяден убежал из дома, - говорит она, голос дрожит. – Я не знаю, что делать. Он сказал, что ненавидит меня, что я ему все врала, что я ему не мать, вообще никто… Я ведь вырастила его! Я не могла… Мне пришлось рассказать ему… про Хёнрира. Он бы все равно узнал, он и так понимал что-то… И теперь он меня ненавидит.
- Убежал? – говорит Эван. – И ты не знаешь, где он?
- Знаю, конечно, - Шельда вздыхает, закрывает глаза. – Он у Оддни, которому помогает с работой. Я чувствую Тьядена, я не могу его потерять. Но он больше не хочет меня видеть.
Эван обнимает ее крепче.
- Ничего, не волнуйся. Тьяден большой мальчик. Хочешь, я поговорю с ним?
Она долго стоит, прижавшись, потом вздыхает. Вздрагивает в его руках.
- Он мне как сын, - говорит она. – А я врала ему. Он многое знал про меня, но про Хёнрира он не знал.
- Ничего, - говорит Эван. – Сейчас важно, чтобы он не делал глупостей, оставался дома, в безопасности. Остальное не так важно. Дай ему время. Он все поймет.
- Да, - она кивает. - Ты… поговори. Может быть, тебя он послушает. Я не знаю, Эван… Не знаю, что делать. Все так запуталось. Это ведь все из-за меня. Твари здесь… и вообще. Я не хотела этого, но они пришли из-за меня. Я должна была сделать что-то раньше, должна была вмешаться. Но я бегала от этого столько лет…
- Ой, хватит, Шельда! – вдруг говорит Хёнрир, он, оказывается, слышит, не спит. – С таким самокопанием ты еще лет двести решаться будешь, а у меня столько времени нет. Какая разница, кто виноват, и кто что должен был раньше. Нужно думать, что делать прямо сейчас. А плакать и заламывать руки ты будешь потом, когда все закончится.
Шельда поджимает губы, почти обиженно.
- Шельда… - Эван пытается найти слова.
- Не надо. Хёнрир прав, - говорит она, качает головой. – Нужно понять, что нам сейчас делать.
- Прямо сейчас, - говорит Хёнрир, - отдавай нам завтрак. Зря что ли ты его принесла. Эван, поешь, и иди, отдохни, что ли…
У Шельды каша в кастрюльке, еще пироги и свежее молоко. Все домашнее, вкусное, отказываться от такого Эвану не хочется совсем. Тем более, что не понятно, как вообще сложится…
- Как там твари, Шельда? – говорит Хёнрир, берет пирожок себе.
Она дергается. Скорее даже не от вопроса, а от небрежного тона.
- Они рядом. Я не могу сказать где, но они не ушли. Чего-то ждут… не знаю. Хёнрир, - Шельда словно собирается с силами. – Я могу попытаться освободить твою силу, но…
- Но что?
- На это нужно время, - говорит она. – И я не уверена, что получится. И если получится – это огромный выброс энергии. Не знаю, что будет. Скорее всего, ты потеряешь сознание, и потом нужно будет время на то, чтобы справиться и все улеглось. Ты ведь и сам понимаешь, да?
- Нужно время, - говорит он, - а времени у нас нет. И никак не заставишь тварей подождать в сторонке. К тому же, всплеск, скорее всего, заставит их напасть, не тянуть. Как долго ты сможешь продержаться сама? Сколько твой щит выдержит?
- А ты? – говорит Шельда. – Скольких тварей ты сможешь убить вот так? Вслепую. Одну, две… а потом?
- Сколько их?
- Не знаю, - говорит она. - Я не могу это понять. Но даже если сейчас здесь всего одна, то в Лесу их тысячи. Я боюсь, Хёнрир. Никогда не думала, что скажу это, но без тебя мне не справиться. Я могу думать о тебе все, что угодно, я до сих пор ненавижу и не готова простить, но сейчас нам, скорее всего, не справиться без тебя.
- И ты считаешь, что я, обладая силой, могу что-то такое, чего не можешь ты? Сестра Ильгара. Сколько там тебе лет? Почти восемь сотен? Что я умею такого, что не можешь ты? Кроме как убивать?
Честно говоря, от этого Эвану становится слегка не по себе. Шельда бросает на него быстрый взгляд, словно извиняясь, и отворачивается.
Восемьсот лет?
- Сила растет, когда ты используешь ее, - тихо говорит она. – И уходит, словно вода в песок, когда ты пытаешься забыть о ее существовании. Она как бы есть, внутри, но ее не достать… не удержать. Замыкается на себе. Ты всю жизнь сражался с Лесом внутри, и поэтому ты намного сильнее. А я пыталась сделать вид, что я просто женщина… жена, мать… Я прожила долго, но… Хёнрир, мне даже сигнальные нити натянутыми сейчас держать тяжело, это сводит с ума… то, что я постоянно должна помнить о них. Я не привыкла. Сколько это продлится?
Хёнрир фыркает, почти насмешливо. Задумчиво трет подбородок.
- Возможно, людей стоит увести отсюда, - говорит он. – Если они уйдут подальше от Леса, а останемся только мы, то будет проще защищаться. Не нужно оглядываться.
- Ты хочешь заставить их?
- Люди очень управляемы, - Хёнрир пожимает плечами. - Их легко заставить, на их желания легко повлиять. Ты никогда не делала этого?
- Делала.
- Эван, - Хёнрир кивает ему. – Ты можешь собрать людей, рассказать для чего вы здесь. В самых ярких красках рассказать о том, что твари сейчас придут за вами, вот уже почти пришли. И если эти милые люди не поторопятся, то сожрут и их заодно. Лес требует дани. Ночью, думаю, многие слышали, как воют твари. Они уже готовы и боятся. Так что поверят. И так, чтоб живо бросали все и бежали отсюда, чтобы до обеда никого не осталось.
- Сделаю, - говорит Эван, старательно доедает свою кашу. – А ты будешь здесь?
- Да, - говорит Хёнрир. – Я лучше пока останусь здесь. Всех сомневающихся посылай ко мне. Шельда, постарайся помочь. Не нужно давить магией на каждого, выбирай зачинщика, того, кого слушают остальные, и дави на него, заставь согласиться с Эваном. И тогда остальные тоже согласятся. Следи за сигнальными нитями и будь готова. Если что, щит ставь ближе к деревне, за моей спиной, иначе в этом никакого смысла. Я попытаюсь их как-нибудь задержать.
- А когда люди уйдут, - Шельда кивает, - я могу заняться тобой.
ГЛАВА 12. Шельда
Воют твари.
И это помогает собрать людей, само по себе. Люди уже готовы слушать.
Говорит Эван, а Шельда стоит за его спиной.
«Не нужно гасить панику полностью, - сказал Хёнрир. – Только направить ее в нужное русло. Пусть бегут. Понять, кого они готовы слушаться, старейшину или кого-то другого, и вот у него панику полностью погасить. Пусть думает, как увести людей подальше отсюда. Пусть делает сам, не взваливай на себя. Их дело - бежать».
Люди напуганы и без того, стоит лишь немного подтолкнуть их.
Когда не нужно говорить самой, не нужно решать, а только чуть-чуть помочь магией – это не сложно. Она уже делала это… Там усилить, там прижать…
И все равно бьет крупная дрожь.
Потом Эван остается следить за сборами, а она возвращается к Хёнриру.
Твари рядом.
Шельда чувствует их даже без всяких сигнальных нитей, отчетливо, как никогда. Они бродят у самой границы, словно ожидая чего-то.
«Не надо, Иль! Пожалуйста! Это же я!»
Хёнрир криво ухмыляется, глядя на нее – «Брось, Шельда. Он просто боится. Ты хочешь убить его, он – тебя. Разве это не справедливо?»
Шельда не хочет убивать, но…
Что тогда она хочет?
В Лесу дикое количество тварей. И даже если сейчас они смогут справиться с теми, что пришли, то за этими придут еще. Нужно понять, что делать дальше. Больше не свернуть с этого пути, не отступить. Теперь нужно до конца… Убить всех тварей. Спокойной жизни больше не будет.
Если только не сбежать снова, как она бегала всю жизнь.
Люди у костров сменились, пришли новые. Они сидят молча, напряженно, поглядывая на Шельду.
- Скольких ты сможешь убить? – спрашивает Шельда.
- Зачем тебе это? – говорит Хёнрир. – Может одну, может десять, как повезет.
- А потом?
- Потом они убьют меня, - Хёнрир ухмыляется.
Это невозможно понять, невозможно…
- Но какой тогда в этом смысл, если все равно нет надежды? Их там больше, Хёнрир!
- А какой смысл тебе нужен? Сейчас, в первую очередь, нам нужно задержать тварей до тех пор, пока все люди уйдут. Если за это время твари не сунутся – хорошо, нам повезет, мы останемся живы. Если сунутся – что ж, будем действовать по обстоятельствам.
- Мы умрем…
- Ты слишком боишься смерти, это мешает тебе. На самом деле, есть неплохая вероятность, что в критической ситуации печать силы сорвет, и тогда, возможно, я смогу действовать иначе.
- А если нет? Если сила не вернется сразу? Если ты потеряешь сознание? Если не выйдет сразу совладать с такой мощью, если…
- Мы умрем, - Хёнрир смеется.
- Ты ненормальный?
Он кивает. Достает последний пирожок.
- Я просто верю в тебя, Шельда. В тебе огромная сила, даже если ты не привыкла ей пользоваться. Но когда сильно прижмет – деваться будет некуда. Ты смогла выжить в Фесгарде, сможешь и здесь.
- Ты думаешь, я смогу защитить тебя?
- А ты планируешь все сделать в одиночку? – удивляется он.
Шельда сжимает зубы, подбородок чуть дергается…
Но Хёнрир прав. Он ей нужен. А значит, она сделает все, чтобы его защитить. Одной ей не справиться.
У нее нет выбора.
Хёнрир полезет в драку, а ей придется защищать его.
Сукин сын…
Ожидание невыносимо.
* * *
Хёнрир слышит их первым.
Еще до звона сигнальных нитей, еще до того, как темные силуэты тварей можно различить глазами. Настороженно вытягивается.
Шельда видит, как от деревни к ним идет Эван, через поле. И в первое мгновение Шельде кажется, что Хёнрир почувствовал именно его.
- Эван… - начинает она, но Хёнрир делает предостерегающий жест: молчи. Качает головой. Берет костыль, поднимается на ноги.
Шельда замирает насторожено.
А потом вдруг наваливается оглушительный звон.
Еще мгновение уходит на то, чтобы понять.
- Справа! – говорит она. – Тварь бежит к правому костру.
