Он хотел было встать и присоединиться к ним, но не смог подняться, его ноги и руки были ватными, он не мог ими управлять. Он тупо усмехнулся и закрыв глаза расплылся по дивану.
– Ну и пошли вы все нахер…– прорычал он себе под нос.
Ему стало на всех насрать, кайф расплывался по телу, которое до этого всё болело. А болело оно от ударов коллекторов, которые пытались выбить из него долги. Но сейчас не было боли, не было этих долбанных коллекторов, не было долгов, не было ничего. Был только кайф. Ему казалось, что он сейчас, как вода. Весь растёкся и все его проблемы потонули, затерялись, о них больше не надо думать, не надо волноваться и переживать. Его разум был где-то далеко.
– Здесь свободно? – вдруг он услышал мягкий женский голос, который пытался прорваться через затуманенное наркотиками сознание в его разум. Он хотел было открыть глаза и посмотреть кто это, но веки были такими тяжёлыми. Неимоверно тяжёлыми. Бессмысленно даже было пытаться дальше открыть их.
Нет-нет-нет, это бессмысленно!
– Я…я здесь лежу…м-м-м, – ответил он, замычал и замотал головой, – я лежу…
– И не хватит места для меня? – голос стал жалобным.
– Я…я не знаю, – не открывая глаз, сказал Гомер, махнул рукой. Он тяжело выдохнул. Оказалось, что и разговаривать ему тоже было неимоверно тяжело.
– Как это не знаете? – не унимался голос, который казалось во что бы то ни стало хочет сесть на этот грёбаный диван.
– Я…я… – у Гомера окончательно заплёлся язык. Как же тяжело давалась речь. Ещё и надо думать, а ему так этого не хотелось. Дайте же ему наконец провалиться в своё бессознательное!
– Так вы против, что бы я к вам присоединилась? – мурлыкал женский голос.
– Я…я…
– Что вы? – вопрошал голос.
Какой же настырный голос. От него просто так не избавиться, и Гомер решил всё-таки узнать, кто так настойчиво просится к нему на диван и пальцами поднял себе веки. Перед ним стояла невысокого роста девушка с прямыми, очень длинными, почти до поясницы, волосами. Она была одета в короткий топ, который соблазнительно оголял плоский животик с пирсингом на пупке и очень коротенькую джинсовую юбочку, которая почти не закрывала прелестные тоненькие бёдра, а длинную шею украшал широкий чёрный чокер. На Гомера смотрели огромные чёрные глаза. Девушка расплылась в улыбке. Гомер убрал пальцы и прилагал все усилия, которые у него только были, чтобы дальше осматривать эту девушку. Она была в его вкусе. Маленькая, хрупкая и до чего же сексуальная.
Тут он понял, что продолжает пялиться на неё, а сам даже не соизволил подвинуться, чтобы пустить её на диван. Он неловким движением приподнялся и освободил девушке немного места. Она опустилась рядом с ним.
– Что такое прелестное создание здесь делает? – он хотел выдать более изящную фразу, но заплетавшиеся язык во рту не дал воплотиться его планам в жизнь. Со стороны это выглядело как будто он промямлил себе что-то нечленораздельное себе под нос.
– А-ха-ха, – рассмеялась девушка, – а ты умеешь быть учтивым?
– Я сама учтивость! – Гомер попытался ровно сесть, но пока выходило только комично, как в старом шоу Бенни Хилла.
– Правда? – девушка улыбалась.
– Конечно, учтивее меня нет никого на этом свете. Ты только посмотри на этих уёбков на танцполе. Никто и рядом со мной не стоял.
– А вот ругаться плохо, – девушка надула свои и без того пухленькие губки и строго посмотрела на Гомера.
– Да-да, ты права, но я плохой мальчик. Учтивый bad boy. А-ха.
– С чувством юмора значит?
– Да какой же здесь юмор? Всё очень серьёзно. Ты мне лучше, детка, скажи, что ты здесь забыла?
– Как это что? Я пришла потанцевать!
– Так уж и потанцевать?
– Да.
– В таком-то наряде? Ты больше похожа на хищницу на охоте, а не любительницу танцевать.
– Я охотница? А-ха-ха, насмешил.
Девушка кокетливо прикрыла рот рукой.
– Да, она самая! Охотница!
– Я скорее жертва, а не охотница.
– Да брось, ты всё переворачиваешь с ног на голову!
– Ну раз я охотница, а ты сама учтивость, тогда скажи-ка мне почему я до сих пор стою на ногах и уже столько времени не могу выпросить у тебя места на диване?
– Прости, детка, я виноват! – Гомер немного подвинул своё тело, так что бы оно перестало занимать весь диван. Девушка уселась вплотную к нему и закинула ногу на ногу. Она пальцами обхватила свою коленку, оказавшуюся сверху.
– Извинения не принимаются! – девушка поджала свои пухленькие губки.
Гомер уже начал приходить в чувства и удивлённо уставился на девушку:
– Как это не принимаются, детка? Я извинился от всего сердца!
Девушка рассмеялась приятным звонким смехом.
– Прям от всего сердца?
– Конечно, я допустил ужасную оплошность. Заставил стоять такую прелесть как ты! Самая красивая девушка в эту ночь!
– Подхалимничаешь ты!
– Нет-нет-нет! Я действительно так считаю, детка.
– А когда я уже успела стать «деткой» для тебя?
– Я просто не знаю, как тебя зовут! – пожал плечами Гомер.
– Макс.
– Гомер.
– Как в мультике? А-ха-ха!
– Нет-нет-нет! Гомер это не «Симпсоны». Гомер — это поэзия.
Гомер криво улыбнулся и начал громко читать стихи:
Крик неспокойно услышал и Нестор, под сению пьющий;
Быстро к Асклепия сыну крылатую речь устремил он:
«Что, благородный Махаон, из дел сих нерадостных будет?
Крик при судах возрастает воинственный юношей наших!
Друг, сиди у меня и багряным вином укрепляйся:
Теплую ванну тебе Гекамеда кудрявая в куще
Скоро нагреет и прах кровавый на теле омоет.
Я подымусь лишь на холм и немедленно все распознаю.
– Ого-о-о-о, – удивлённо протянула девушка, когда Гомер замолчал, – чьи это стихи?
– Гомер, Иллиада, песнь четырнадцатая, обольщение Зевса. Я в любом состоянии вспомню эти гениальные строки.
– А ты не такой уж и придурок, которым кажешься на первый взгляд! А-ха-ха! – девушка смеялась и показывала все свои белые зубки. На этот раз она уже не закрывала ладонью свой рот.
– Та-а-а-к, ты подумала, что я придурок? – Гомер постарался сделать злое лицо, но получилось только больше смешно, чем как-то устрашающе.
– Конечно, разлёгся тут один на этот диван и бедной девушке негде сесть.
– Ну и пошли вы все нахер…– прорычал он себе под нос.
Ему стало на всех насрать, кайф расплывался по телу, которое до этого всё болело. А болело оно от ударов коллекторов, которые пытались выбить из него долги. Но сейчас не было боли, не было этих долбанных коллекторов, не было долгов, не было ничего. Был только кайф. Ему казалось, что он сейчас, как вода. Весь растёкся и все его проблемы потонули, затерялись, о них больше не надо думать, не надо волноваться и переживать. Его разум был где-то далеко.
– Здесь свободно? – вдруг он услышал мягкий женский голос, который пытался прорваться через затуманенное наркотиками сознание в его разум. Он хотел было открыть глаза и посмотреть кто это, но веки были такими тяжёлыми. Неимоверно тяжёлыми. Бессмысленно даже было пытаться дальше открыть их.
Нет-нет-нет, это бессмысленно!
– Я…я здесь лежу…м-м-м, – ответил он, замычал и замотал головой, – я лежу…
– И не хватит места для меня? – голос стал жалобным.
– Я…я не знаю, – не открывая глаз, сказал Гомер, махнул рукой. Он тяжело выдохнул. Оказалось, что и разговаривать ему тоже было неимоверно тяжело.
– Как это не знаете? – не унимался голос, который казалось во что бы то ни стало хочет сесть на этот грёбаный диван.
– Я…я… – у Гомера окончательно заплёлся язык. Как же тяжело давалась речь. Ещё и надо думать, а ему так этого не хотелось. Дайте же ему наконец провалиться в своё бессознательное!
– Так вы против, что бы я к вам присоединилась? – мурлыкал женский голос.
– Я…я…
– Что вы? – вопрошал голос.
Какой же настырный голос. От него просто так не избавиться, и Гомер решил всё-таки узнать, кто так настойчиво просится к нему на диван и пальцами поднял себе веки. Перед ним стояла невысокого роста девушка с прямыми, очень длинными, почти до поясницы, волосами. Она была одета в короткий топ, который соблазнительно оголял плоский животик с пирсингом на пупке и очень коротенькую джинсовую юбочку, которая почти не закрывала прелестные тоненькие бёдра, а длинную шею украшал широкий чёрный чокер. На Гомера смотрели огромные чёрные глаза. Девушка расплылась в улыбке. Гомер убрал пальцы и прилагал все усилия, которые у него только были, чтобы дальше осматривать эту девушку. Она была в его вкусе. Маленькая, хрупкая и до чего же сексуальная.
Тут он понял, что продолжает пялиться на неё, а сам даже не соизволил подвинуться, чтобы пустить её на диван. Он неловким движением приподнялся и освободил девушке немного места. Она опустилась рядом с ним.
– Что такое прелестное создание здесь делает? – он хотел выдать более изящную фразу, но заплетавшиеся язык во рту не дал воплотиться его планам в жизнь. Со стороны это выглядело как будто он промямлил себе что-то нечленораздельное себе под нос.
– А-ха-ха, – рассмеялась девушка, – а ты умеешь быть учтивым?
– Я сама учтивость! – Гомер попытался ровно сесть, но пока выходило только комично, как в старом шоу Бенни Хилла.
– Правда? – девушка улыбалась.
– Конечно, учтивее меня нет никого на этом свете. Ты только посмотри на этих уёбков на танцполе. Никто и рядом со мной не стоял.
– А вот ругаться плохо, – девушка надула свои и без того пухленькие губки и строго посмотрела на Гомера.
– Да-да, ты права, но я плохой мальчик. Учтивый bad boy. А-ха.
– С чувством юмора значит?
– Да какой же здесь юмор? Всё очень серьёзно. Ты мне лучше, детка, скажи, что ты здесь забыла?
– Как это что? Я пришла потанцевать!
– Так уж и потанцевать?
– Да.
– В таком-то наряде? Ты больше похожа на хищницу на охоте, а не любительницу танцевать.
– Я охотница? А-ха-ха, насмешил.
Девушка кокетливо прикрыла рот рукой.
– Да, она самая! Охотница!
– Я скорее жертва, а не охотница.
– Да брось, ты всё переворачиваешь с ног на голову!
– Ну раз я охотница, а ты сама учтивость, тогда скажи-ка мне почему я до сих пор стою на ногах и уже столько времени не могу выпросить у тебя места на диване?
– Прости, детка, я виноват! – Гомер немного подвинул своё тело, так что бы оно перестало занимать весь диван. Девушка уселась вплотную к нему и закинула ногу на ногу. Она пальцами обхватила свою коленку, оказавшуюся сверху.
– Извинения не принимаются! – девушка поджала свои пухленькие губки.
Гомер уже начал приходить в чувства и удивлённо уставился на девушку:
– Как это не принимаются, детка? Я извинился от всего сердца!
Девушка рассмеялась приятным звонким смехом.
– Прям от всего сердца?
– Конечно, я допустил ужасную оплошность. Заставил стоять такую прелесть как ты! Самая красивая девушка в эту ночь!
– Подхалимничаешь ты!
– Нет-нет-нет! Я действительно так считаю, детка.
– А когда я уже успела стать «деткой» для тебя?
– Я просто не знаю, как тебя зовут! – пожал плечами Гомер.
– Макс.
– Гомер.
– Как в мультике? А-ха-ха!
– Нет-нет-нет! Гомер это не «Симпсоны». Гомер — это поэзия.
Гомер криво улыбнулся и начал громко читать стихи:
Крик неспокойно услышал и Нестор, под сению пьющий;
Быстро к Асклепия сыну крылатую речь устремил он:
«Что, благородный Махаон, из дел сих нерадостных будет?
Крик при судах возрастает воинственный юношей наших!
Друг, сиди у меня и багряным вином укрепляйся:
Теплую ванну тебе Гекамеда кудрявая в куще
Скоро нагреет и прах кровавый на теле омоет.
Я подымусь лишь на холм и немедленно все распознаю.
– Ого-о-о-о, – удивлённо протянула девушка, когда Гомер замолчал, – чьи это стихи?
– Гомер, Иллиада, песнь четырнадцатая, обольщение Зевса. Я в любом состоянии вспомню эти гениальные строки.
– А ты не такой уж и придурок, которым кажешься на первый взгляд! А-ха-ха! – девушка смеялась и показывала все свои белые зубки. На этот раз она уже не закрывала ладонью свой рот.
– Та-а-а-к, ты подумала, что я придурок? – Гомер постарался сделать злое лицо, но получилось только больше смешно, чем как-то устрашающе.
– Конечно, разлёгся тут один на этот диван и бедной девушке негде сесть.
