- Ксюня, вставай! – мама почему-то говорила шёпотом, пытаясь меня разбудить, но я всё равно услышала.
Тут же открыла глаза и всё вспомнила.
За окном ещё темнело предрассветное небо, но сна уже не было ни в одном глазу. Мама чем-то гремела на кухне, украдкой позёвывая. Мне и завтракать-то не хотелось, но разве отпустит из дома голодную? А самой ведь на работу ещё рано. Шла бы спать, так нет – надо ребёнка накормить и проводить.
- А может, ну его? – неопределённо махнула мама рукой, когда я одним глотком допила чай и понеслась обуваться.
- Не-а! – восторженно прошептала в ответ. – Ты обещала, а теперь что?
- Ну, как знаешь. Хоть бы такси вызвала.
- Да тут идти всего пятнадцать минут! – возмутилась я. а мысленно добавила «А бегом – ещё быстрее».
Всё же раннее утро ещё, город пустой – страшновато, хоть ночная темнота уже и ушла.
Мама опять вздохнула и закрыла за мной дверь. Я была уверена, что она станет следить из окна, пока не скроюсь за углом. Поэтому шла спокойно, как всегда, чтобы не показать своего страха. Но как только улица свернула, побежала, вновь прокручивая мысленно вчерашний день.
В компании я была самой младшей – едва восемнадцать исполнилось, а некоторые парни уже и из армии вернуться успели. Шуток по поводу возраста хватало, а ещё несколько подруг знали о моей любви к лошадям и иногда проезжались по этой теме. Отшучиваться пришлось научиться уже давно, только всё равно было обидно. А вчера чей-то друг насмешливо так на меня посмотрел и сказал:
- На словах-то все и лошадок, и кошечек, и собачек любят, а стоит на деле коснуться – тут же сдуваются.
- Да если бы я знала, где в нашем городе можно… - начала возмущаться я, искренне обидевшись. Ну, не признаваться же, что родители против такого экстремального увлечения их дочери?
- Я знаю, где, - передразнил парень. – А вот ты – не струсишь ли?
Его глаза смеялись, словно он был уверен – поведусь, поддамся на провокацию. И – сказать по совести – поддаться очень хотелось, но…
- Не струшу, но спорить ни на что с тобой не стану, - вздёрнув нос повыше, заявила я. – Мы с тобой всего один день знакомы, чтобы я тебе доверяла.
Парень изумлённо усмехнулся. Думаю, он точно хотел подшутить над наивной девчонкой и совсем не ожидал, что та заговорит о доверии. А в нашей компании не было ничего хуже, чем дать слово и не сдержать. Так что разговор быстро скатился на что-то банальное. Но в душе почему-то засел его насмешливый взгляд и это «не струсишь ли?» Даже домой пораньше ушла, а то всё казалось, что он так на меня и смотрит.
А дома неожиданно состоялся серьёзный разговор. И выяснилось, что какая-то мамина старинная знакомая купила себе лошадь и теперь ей нужна помощь в уходе за животным и прочем. Конечно, не за спасибо, но детям друзей-то и платить можно поменьше. Тут-то родители и вспомнили о моих страданиях. Точнее, вспомнил папа, мама-то сначала хотела братца младшего напрячь, хотя тому, кроме компьютерных игр, были интересны только роликовые коньки.
- Но приходить на конюшню придётся рано, чтобы на лекции успевать, и после уроков тоже заходить, - объяснив ситуацию, зловеще закончила мама, а мне опять послышалось то самое «Не струсишь ли?»
Так и вышло, что ранним утром, когда ещё даже автобусы в первый рейс не вышли, я бежала на окраину города – исполнять свою заветную мечту. Пусть до начала учебного года ещё целый месяц, но привыкать надо уже сейчас, объяснили родители.
Оказывается, я не одна такая ранняя пташка – конюшня была полна народа, и все чем-то заняты. Кто опилки грузит, кто мешки тащит, кто лошадей выводит. Запах, конечно, не французские духи, но морально я немного подготовилась. Теперь осталось понять, что и как надо делать, тогда можно будет со всей уверенностью сказать, что и «не струсила», и деньги не за красивые глазки получила.
Отловила какого-то вызывающего доверие мужчину с тачкой и принялась объяснять, кто я такая и чего вообще от него хочу. Мужчина поправил грязной перчаткой кепку на голове и гаркнул во всё горло:
- Димка! Дуй сюда и принимай новичка на воспитание! – А потом в три раза тише уже мне: - Жди, сейчас тебя всему научат.
И покатил свою тачку куда-то на улицу.
Ждать было и весело, и тревожно. А вокруг кто-то пересмеивался, топал, фыркал, вдали тоненько пытался игогокать жеребёнок. Мне казалось, что я попала в какой-то совсем другой, нереальный мир. И очень хотелось остаться в нём, а не просто побыть гостем.
- О как! – прервал мои мечтания знакомый голос. – Незнакомка! Ты ж говорила, что не доверяешь.
Настроение моё сдулось, как воздушный шарик. На меня опять смотрели насмешливые глаза вчерашнего знакомого.
- А я с тобой ни о чём и не спорила, - нашлась всё же с ответом. – Меня попросили знакомые помочь.
- Ну, если так, я тебе зачем нужен?
- Наверное, затем, что я сама не умею.
Говорить это было почему-то ужасно стыдно, словно подачки у него выпрашивала. Но без какого-либо опыта с целой настоящей лошадью мне точно не справиться. И хорошо, что он не спросил, чего же я тогда, такая неумёха, согласилась, потому что и ответить-то было нечего.
Парень не спросил. Уточнил только, как кличка лошади, вздохнул и велел идти за ним. Привёл. Взял в руки какую-то сбрую из одних ремешков, открыл дверцу небольшой клетушки – денника, как он прокомментировал – и стал показывать:
-Значит, правой рукой держишь так, левой подносишь к морде, надеваешь на нос, потом поправляешь уши, застёгиваешь – и всё готово. Поняла? Пробуй.
«Конечно поняла, что тут непонятного?» - захотелось съязвить в ответ. Только я же пришла свою мечту исполнять, а не с парнем ругаться. Так что послушно взяла не опознаваемые ремешки в правую руку и попыталась повторить то, что у Димки получилось так легко.
Сначала вредное четырёхногое создание задрало голову к потолку, потом так мотнуло головой, что всё, что я успела натянуть на рыжий нос, тут же сползло, после чего оказалось, что я вообще надеваю всё неправильно, потому что застёжка оказалась не у шеи, а под подбородком. Ну, не я же виновата, что животное выше меня?! В итоге мой «наставник», отсмеявшись, сжалился и сам упаковал лошадь в ремешковое непотребство и вывел в проход.
Теперь мне предстояло научиться чистить лошадь.
- Берёшь вот эти щётки, одной трёшь с усилием против шерсти, другой смахиваешь пыль по шерсти. Не забывай очищать их друг о дружку.
Всё, о чём говорил, Димка ещё и показывал. Но разве же можно запомнить сразу столько нового и непривычного?! Правда, с чисткой обошлось лучше. Тут уже не надо было ничего надевать, а так похоже, что собаку вычёсываешь. Правда, кое-где достала я с трудом, а парень ещё и посмеялся, мол, тебе надо с собой табуретку носить – где не дотягиваешься, встала и сразу на сорок сантиметров выше оказалась. И я бы обязательно отомстила ему, щёткой в лоб, например, но тут лошадка решила пошевелиться, и я только чудом успела отскочить в сторону, а то быть бы мне растоптанной её огромным копытом.
- Так, кормить её будут конюха по расписанию, а вот отбивать денник придётся самой, - убедившись, что гриву и хвост я расчесала на совесть, заявил Димка. – Тут всё просто…
Ага, очень просто! Особенно с учётом того, что лопату я видела только на картинке и вообще к физической работе не приспособлена. Но на удивление парень не насмешничал и не издевался, а помогал и подсказывал. И пусть на все манипуляции времени у меня ушло в два раза больше, чем у любого опытного конника, но, кажется, невысказанный спор я бы выиграла.
- В течение дня за чистотой в деннике будут следить конюхи, а вечером всё повторяешь, кроме чистки – чистить лошадь, если она просто стоит, без работы надо один раз в день.
Если честно, ни руки, ни ноги у меня не шевелились, и представить, что вечером придётся опять прийти сюда и воевать с рыжими пятью центнерами упрямства, не получалось. А ещё и запах!
- Пойдём, тут для владельцев лошадей есть небольшая комната отдыха и душевая. Ты сегодня первый раз, так что просто не знала об этом, а на будущее – просто приноси то, во что не жалко переодеться.
Парень буквально потащил меня за собой, продолжая объяснять и рассказывать, и мне уже не было стыдно, что я вишу на его руке.
- Так что, вечером придёшь? Или «лошадка» тебя слишком утомила? – сгрузив меня за стол, спросил он. И опять глазами сверкает.
- А вот приду, - надулась я. – И тогда всё получится, как надо.
- Сразу не получится, но однажды научишься, если не сдашься, - великодушно заявил он. – Тебя, кстати, как зовут-то?
- Ксения, но мама зовёт Ксюня, - почему-то призналась я. – А Димка это от Дмитрия?
- Нет, от Вадима. А Ксюня тоже неплохо звучит.
Он, наконец, поставил на стол две чашки с чаем и сел напротив.
- Хочешь, вместе вечером пойдём? – предложил.
- Хочу, если за мамой повторять не станешь. Ты тут работаешь?
От горячего напитка сил словно прибавилось, но тут же захотелось спать. Чтобы не уснуть, и спросила первое, что в голову пришло.
- Нет, просто дяде помогаю в свободное время. Но для тебя время найду.
Вадим подмигнул, и я почему-то смутилась.
Потом мы вместе шли домой. То есть я шла домой, а Вадим провожал – позже уже выяснила, что ему надо было вообще в другую сторону. Вечером он за мной зашёл, а на следующее утро уже ждал на перекрёстке на машине – дядя разрешил взять на время.
Так у нас и повелось. Утром на рассвете он заезжал за мной и вёз на конюшню, после работы отвозил домой, а вечером всё повторялось. Я не самый разговорчивый человек, но нам постоянно было о чём поговорить. Порой даже начинало казаться, что мы знакомы целую вечность.
Как-то раз приехала мамина подруга, осмотрела свою лошадь, пожаловалась, что пока не успевает заниматься ею как следует, и попросила иногда ездить на ней.
Кажется, моя мечта сбывалась – я научусь ездить верхом!
Вадим смеялся, когда я первый раз пыталась влезть с седло, а потом – что никак не могла спуститься на землю. Показывал снова и снова, как и что надо делать, поддерживал и повторял «Все с этого начинали». Учил и командовал на песчаной площадке – плацу – тоже он, и советовал, какой мазью лучше растирать с деревянные с непривычки мышцы.
И как-то слишком неожиданно наступила осень.
Вставать на рассвете сразу стало намного сложнее, а ещё новые уроки – лекции, новые преподаватели, однокурсники, и домашние задания никто не отменял. С друзьями встречаться стало некогда, потому что выбирая между компанией и конюшней, выбрала вторую. И вроде как Вадим меня поддержал, но, наверное, и он куда-то поступил учиться, потому что чуть реже теперь подвозил меня до дома.
Однажды лекции закончились рано, и я шла домой через парк, где обычно летом гуляли. Неожиданно на одной из лавочек заметила Вадима. Хотела было окликнуть его, но он оказался с девушкой. Они о чём-то разговаривали и смеялись так весело, что я вдруг почувствовала себя лишней. Конечно, никто ничего мне не был должен, но почему-то стало очень больно и обидно. Это был первый день, когда я вечером не поехала на конюшню, позвонила старшему конюху и попросила поухаживать за моей подопечной.
Весь вечер просидела в своей комнате, глядя в окно, как медленно укутывают сумерки крыши домов, как просыпаются одноглазые циклопы-фонари, как подмигивают друг другу окна чужих квартир. Смотрела, и не замечала сама, как по лицу катятся слёзы, словно потеряла что-то очень важное. А за окном вместе со мной плакали дождём облака.
- Ксюня, ты не заболела? – даже обеспокоенно поинтересовалась мама.
Но я просто покачала головой, сослалась на усталость и легла спать. А утром постаралась потихоньку выскользнуть из дома, пока никто меня не заметил.
Машина Вадима стояла на привычном месте - там, где её уже не было видно из моего дома. Захотелось развернуться и уйти куда подальше, но чувство ответственности пересилило. Уткнувшись носом в учебник и делая вид, что никого не ждала, зашагала по тротуару.
Далеко не ушла – Вадим хлопнул дверцей и в несколько шагов догнал меня.
- Ксюш, ты чего мимо идёшь? Я же жду, - как ни в чём не бывало сказал он и улыбнулся как в прежние времена, немного насмешливо и очень светло.
И глядя в его глаза, я с трудом удерживала слёзы. Заговорить просто не могла, потому что точно знала: стоит произнести хоть слово, и я тут же разревусь. А ведь он мне ничего и не обещал, и не предлагал. А всё, что я сама себе надумала, это только мои проблемы.
И мы стояли как две деревянные болванки посреди дороги, не зная, что сказать друг другу. Попрощаться? Попросить больше не приезжать? Или?..
- Ксюня, что случилось? – наконец, спросил Вадим обеспокоенно. – Что не так?
- Не надо больше за мной приезжать, - сумела я выговорить совершенно охрипшим голосом.
- Почему? – Кажется, Вадим удивился искренне.
- Это неправильно. И вообще… Не надо – и всё.
- Да, очень понятно, - усмехнулся парень. – Точнее ничего не понятно. Я тебе надоел или ты с кем-то другим встречаться решила?
-А мы встречались?
Вот эта информация как-то мимо меня прошла, поэтому сейчас, наверное, я своими выпученными глазами походила на рыбу, которую вытащили из воды. Как-то «встречались» мне по-другому представлялось: прогулки под луной, посиделки за чашечкой чая, случайные касания, от которых становится горячо в груди, и поцелуи. А ведь кроме прогулок – если их так можно назвать – между нами больше ничего и не было.
- Мне казалось, что да, - глаза Вадима уже улыбались, но говорил он пока серьёзно.
И вдруг стало понятно: я просто не смогу озвучить то, что в моём представлении можно назвать отношениями. Наверное, я начала краснеть, потому что он всё же рассмеялся и крепко обнял, продолжая говорить:
- А вчера сестра двоюродная отловила меня и пытала, что это за девицу я каждый день на дядиной машине катаю и почему о ней ещё никто не знает. Всю душу вытряхнула. Хотел, познакомить вас, чтобы она отстала, а тебя не было. Я уж подумал, что ты заболела, а, оказывается, просто ты решила от меня сбежать. А я не отпущу!
И, не давая мне вставить ни одного слова, поцеловал.
Все мысли тут же вылетели из головы. И о собственной глупости, и о том, что всё-таки встречаемся, и даже о том, где и что должно стать горячим. Внутри меня словно взошло солнце, затопив всё своим ярким светом.
Может, это и есть счастье?
Впрочем, и этой мысли тоже скоро не осталось, только ощущение сильных рук, тёплых губ и чего-то такого, от чего хочется взлететь.
- Ну, что, больше сбегать не будешь? – отпустив на мгновение, спросил Вадим.
- Я и не сбегала, - буркнула, сердясь на саму себя. – Ты всегда знал, где меня можно найти.
- А с сестрой знакомиться будешь? Не струсишь ли?
- Угу, ещё с родителями познакомить тебя предложи.
- Можно и с родителями, - фыркнул Вадим и повёл меня к машине. – Вдруг твоей маме зять требуется.
Хорошо, что за руку держал, а то я точно бы споткнулась и носом в лужу шлёпнулась от такого предложения.
- Да шучу, шучу, - захохотал он, открывая передо мной дверцу. – А может, и нет.
Я застыла в ступоре: так шутит или нет? Потом поняла – мне всё равно, потому что рядом с ним я всё-таки счастлива. А ещё Вадим умеет зажигать мой личное солнце, точнее он и есть это солнце, с которым даже пасмурный день становится теплее и ярче. И когда парень обошёл машину и сел за руль, я с улыбкой ответила:
Тут же открыла глаза и всё вспомнила.
За окном ещё темнело предрассветное небо, но сна уже не было ни в одном глазу. Мама чем-то гремела на кухне, украдкой позёвывая. Мне и завтракать-то не хотелось, но разве отпустит из дома голодную? А самой ведь на работу ещё рано. Шла бы спать, так нет – надо ребёнка накормить и проводить.
- А может, ну его? – неопределённо махнула мама рукой, когда я одним глотком допила чай и понеслась обуваться.
- Не-а! – восторженно прошептала в ответ. – Ты обещала, а теперь что?
- Ну, как знаешь. Хоть бы такси вызвала.
- Да тут идти всего пятнадцать минут! – возмутилась я. а мысленно добавила «А бегом – ещё быстрее».
Всё же раннее утро ещё, город пустой – страшновато, хоть ночная темнота уже и ушла.
Мама опять вздохнула и закрыла за мной дверь. Я была уверена, что она станет следить из окна, пока не скроюсь за углом. Поэтому шла спокойно, как всегда, чтобы не показать своего страха. Но как только улица свернула, побежала, вновь прокручивая мысленно вчерашний день.
В компании я была самой младшей – едва восемнадцать исполнилось, а некоторые парни уже и из армии вернуться успели. Шуток по поводу возраста хватало, а ещё несколько подруг знали о моей любви к лошадям и иногда проезжались по этой теме. Отшучиваться пришлось научиться уже давно, только всё равно было обидно. А вчера чей-то друг насмешливо так на меня посмотрел и сказал:
- На словах-то все и лошадок, и кошечек, и собачек любят, а стоит на деле коснуться – тут же сдуваются.
- Да если бы я знала, где в нашем городе можно… - начала возмущаться я, искренне обидевшись. Ну, не признаваться же, что родители против такого экстремального увлечения их дочери?
- Я знаю, где, - передразнил парень. – А вот ты – не струсишь ли?
Его глаза смеялись, словно он был уверен – поведусь, поддамся на провокацию. И – сказать по совести – поддаться очень хотелось, но…
- Не струшу, но спорить ни на что с тобой не стану, - вздёрнув нос повыше, заявила я. – Мы с тобой всего один день знакомы, чтобы я тебе доверяла.
Парень изумлённо усмехнулся. Думаю, он точно хотел подшутить над наивной девчонкой и совсем не ожидал, что та заговорит о доверии. А в нашей компании не было ничего хуже, чем дать слово и не сдержать. Так что разговор быстро скатился на что-то банальное. Но в душе почему-то засел его насмешливый взгляд и это «не струсишь ли?» Даже домой пораньше ушла, а то всё казалось, что он так на меня и смотрит.
А дома неожиданно состоялся серьёзный разговор. И выяснилось, что какая-то мамина старинная знакомая купила себе лошадь и теперь ей нужна помощь в уходе за животным и прочем. Конечно, не за спасибо, но детям друзей-то и платить можно поменьше. Тут-то родители и вспомнили о моих страданиях. Точнее, вспомнил папа, мама-то сначала хотела братца младшего напрячь, хотя тому, кроме компьютерных игр, были интересны только роликовые коньки.
- Но приходить на конюшню придётся рано, чтобы на лекции успевать, и после уроков тоже заходить, - объяснив ситуацию, зловеще закончила мама, а мне опять послышалось то самое «Не струсишь ли?»
Так и вышло, что ранним утром, когда ещё даже автобусы в первый рейс не вышли, я бежала на окраину города – исполнять свою заветную мечту. Пусть до начала учебного года ещё целый месяц, но привыкать надо уже сейчас, объяснили родители.
Оказывается, я не одна такая ранняя пташка – конюшня была полна народа, и все чем-то заняты. Кто опилки грузит, кто мешки тащит, кто лошадей выводит. Запах, конечно, не французские духи, но морально я немного подготовилась. Теперь осталось понять, что и как надо делать, тогда можно будет со всей уверенностью сказать, что и «не струсила», и деньги не за красивые глазки получила.
Отловила какого-то вызывающего доверие мужчину с тачкой и принялась объяснять, кто я такая и чего вообще от него хочу. Мужчина поправил грязной перчаткой кепку на голове и гаркнул во всё горло:
- Димка! Дуй сюда и принимай новичка на воспитание! – А потом в три раза тише уже мне: - Жди, сейчас тебя всему научат.
И покатил свою тачку куда-то на улицу.
Ждать было и весело, и тревожно. А вокруг кто-то пересмеивался, топал, фыркал, вдали тоненько пытался игогокать жеребёнок. Мне казалось, что я попала в какой-то совсем другой, нереальный мир. И очень хотелось остаться в нём, а не просто побыть гостем.
- О как! – прервал мои мечтания знакомый голос. – Незнакомка! Ты ж говорила, что не доверяешь.
Настроение моё сдулось, как воздушный шарик. На меня опять смотрели насмешливые глаза вчерашнего знакомого.
- А я с тобой ни о чём и не спорила, - нашлась всё же с ответом. – Меня попросили знакомые помочь.
- Ну, если так, я тебе зачем нужен?
- Наверное, затем, что я сама не умею.
Говорить это было почему-то ужасно стыдно, словно подачки у него выпрашивала. Но без какого-либо опыта с целой настоящей лошадью мне точно не справиться. И хорошо, что он не спросил, чего же я тогда, такая неумёха, согласилась, потому что и ответить-то было нечего.
Парень не спросил. Уточнил только, как кличка лошади, вздохнул и велел идти за ним. Привёл. Взял в руки какую-то сбрую из одних ремешков, открыл дверцу небольшой клетушки – денника, как он прокомментировал – и стал показывать:
-Значит, правой рукой держишь так, левой подносишь к морде, надеваешь на нос, потом поправляешь уши, застёгиваешь – и всё готово. Поняла? Пробуй.
«Конечно поняла, что тут непонятного?» - захотелось съязвить в ответ. Только я же пришла свою мечту исполнять, а не с парнем ругаться. Так что послушно взяла не опознаваемые ремешки в правую руку и попыталась повторить то, что у Димки получилось так легко.
Сначала вредное четырёхногое создание задрало голову к потолку, потом так мотнуло головой, что всё, что я успела натянуть на рыжий нос, тут же сползло, после чего оказалось, что я вообще надеваю всё неправильно, потому что застёжка оказалась не у шеи, а под подбородком. Ну, не я же виновата, что животное выше меня?! В итоге мой «наставник», отсмеявшись, сжалился и сам упаковал лошадь в ремешковое непотребство и вывел в проход.
Теперь мне предстояло научиться чистить лошадь.
- Берёшь вот эти щётки, одной трёшь с усилием против шерсти, другой смахиваешь пыль по шерсти. Не забывай очищать их друг о дружку.
Всё, о чём говорил, Димка ещё и показывал. Но разве же можно запомнить сразу столько нового и непривычного?! Правда, с чисткой обошлось лучше. Тут уже не надо было ничего надевать, а так похоже, что собаку вычёсываешь. Правда, кое-где достала я с трудом, а парень ещё и посмеялся, мол, тебе надо с собой табуретку носить – где не дотягиваешься, встала и сразу на сорок сантиметров выше оказалась. И я бы обязательно отомстила ему, щёткой в лоб, например, но тут лошадка решила пошевелиться, и я только чудом успела отскочить в сторону, а то быть бы мне растоптанной её огромным копытом.
- Так, кормить её будут конюха по расписанию, а вот отбивать денник придётся самой, - убедившись, что гриву и хвост я расчесала на совесть, заявил Димка. – Тут всё просто…
Ага, очень просто! Особенно с учётом того, что лопату я видела только на картинке и вообще к физической работе не приспособлена. Но на удивление парень не насмешничал и не издевался, а помогал и подсказывал. И пусть на все манипуляции времени у меня ушло в два раза больше, чем у любого опытного конника, но, кажется, невысказанный спор я бы выиграла.
- В течение дня за чистотой в деннике будут следить конюхи, а вечером всё повторяешь, кроме чистки – чистить лошадь, если она просто стоит, без работы надо один раз в день.
Если честно, ни руки, ни ноги у меня не шевелились, и представить, что вечером придётся опять прийти сюда и воевать с рыжими пятью центнерами упрямства, не получалось. А ещё и запах!
- Пойдём, тут для владельцев лошадей есть небольшая комната отдыха и душевая. Ты сегодня первый раз, так что просто не знала об этом, а на будущее – просто приноси то, во что не жалко переодеться.
Парень буквально потащил меня за собой, продолжая объяснять и рассказывать, и мне уже не было стыдно, что я вишу на его руке.
- Так что, вечером придёшь? Или «лошадка» тебя слишком утомила? – сгрузив меня за стол, спросил он. И опять глазами сверкает.
- А вот приду, - надулась я. – И тогда всё получится, как надо.
- Сразу не получится, но однажды научишься, если не сдашься, - великодушно заявил он. – Тебя, кстати, как зовут-то?
- Ксения, но мама зовёт Ксюня, - почему-то призналась я. – А Димка это от Дмитрия?
- Нет, от Вадима. А Ксюня тоже неплохо звучит.
Он, наконец, поставил на стол две чашки с чаем и сел напротив.
- Хочешь, вместе вечером пойдём? – предложил.
- Хочу, если за мамой повторять не станешь. Ты тут работаешь?
От горячего напитка сил словно прибавилось, но тут же захотелось спать. Чтобы не уснуть, и спросила первое, что в голову пришло.
- Нет, просто дяде помогаю в свободное время. Но для тебя время найду.
Вадим подмигнул, и я почему-то смутилась.
Потом мы вместе шли домой. То есть я шла домой, а Вадим провожал – позже уже выяснила, что ему надо было вообще в другую сторону. Вечером он за мной зашёл, а на следующее утро уже ждал на перекрёстке на машине – дядя разрешил взять на время.
Так у нас и повелось. Утром на рассвете он заезжал за мной и вёз на конюшню, после работы отвозил домой, а вечером всё повторялось. Я не самый разговорчивый человек, но нам постоянно было о чём поговорить. Порой даже начинало казаться, что мы знакомы целую вечность.
Как-то раз приехала мамина подруга, осмотрела свою лошадь, пожаловалась, что пока не успевает заниматься ею как следует, и попросила иногда ездить на ней.
Кажется, моя мечта сбывалась – я научусь ездить верхом!
Вадим смеялся, когда я первый раз пыталась влезть с седло, а потом – что никак не могла спуститься на землю. Показывал снова и снова, как и что надо делать, поддерживал и повторял «Все с этого начинали». Учил и командовал на песчаной площадке – плацу – тоже он, и советовал, какой мазью лучше растирать с деревянные с непривычки мышцы.
И как-то слишком неожиданно наступила осень.
Вставать на рассвете сразу стало намного сложнее, а ещё новые уроки – лекции, новые преподаватели, однокурсники, и домашние задания никто не отменял. С друзьями встречаться стало некогда, потому что выбирая между компанией и конюшней, выбрала вторую. И вроде как Вадим меня поддержал, но, наверное, и он куда-то поступил учиться, потому что чуть реже теперь подвозил меня до дома.
Однажды лекции закончились рано, и я шла домой через парк, где обычно летом гуляли. Неожиданно на одной из лавочек заметила Вадима. Хотела было окликнуть его, но он оказался с девушкой. Они о чём-то разговаривали и смеялись так весело, что я вдруг почувствовала себя лишней. Конечно, никто ничего мне не был должен, но почему-то стало очень больно и обидно. Это был первый день, когда я вечером не поехала на конюшню, позвонила старшему конюху и попросила поухаживать за моей подопечной.
Весь вечер просидела в своей комнате, глядя в окно, как медленно укутывают сумерки крыши домов, как просыпаются одноглазые циклопы-фонари, как подмигивают друг другу окна чужих квартир. Смотрела, и не замечала сама, как по лицу катятся слёзы, словно потеряла что-то очень важное. А за окном вместе со мной плакали дождём облака.
- Ксюня, ты не заболела? – даже обеспокоенно поинтересовалась мама.
Но я просто покачала головой, сослалась на усталость и легла спать. А утром постаралась потихоньку выскользнуть из дома, пока никто меня не заметил.
Машина Вадима стояла на привычном месте - там, где её уже не было видно из моего дома. Захотелось развернуться и уйти куда подальше, но чувство ответственности пересилило. Уткнувшись носом в учебник и делая вид, что никого не ждала, зашагала по тротуару.
Далеко не ушла – Вадим хлопнул дверцей и в несколько шагов догнал меня.
- Ксюш, ты чего мимо идёшь? Я же жду, - как ни в чём не бывало сказал он и улыбнулся как в прежние времена, немного насмешливо и очень светло.
И глядя в его глаза, я с трудом удерживала слёзы. Заговорить просто не могла, потому что точно знала: стоит произнести хоть слово, и я тут же разревусь. А ведь он мне ничего и не обещал, и не предлагал. А всё, что я сама себе надумала, это только мои проблемы.
И мы стояли как две деревянные болванки посреди дороги, не зная, что сказать друг другу. Попрощаться? Попросить больше не приезжать? Или?..
- Ксюня, что случилось? – наконец, спросил Вадим обеспокоенно. – Что не так?
- Не надо больше за мной приезжать, - сумела я выговорить совершенно охрипшим голосом.
- Почему? – Кажется, Вадим удивился искренне.
- Это неправильно. И вообще… Не надо – и всё.
- Да, очень понятно, - усмехнулся парень. – Точнее ничего не понятно. Я тебе надоел или ты с кем-то другим встречаться решила?
-А мы встречались?
Вот эта информация как-то мимо меня прошла, поэтому сейчас, наверное, я своими выпученными глазами походила на рыбу, которую вытащили из воды. Как-то «встречались» мне по-другому представлялось: прогулки под луной, посиделки за чашечкой чая, случайные касания, от которых становится горячо в груди, и поцелуи. А ведь кроме прогулок – если их так можно назвать – между нами больше ничего и не было.
- Мне казалось, что да, - глаза Вадима уже улыбались, но говорил он пока серьёзно.
И вдруг стало понятно: я просто не смогу озвучить то, что в моём представлении можно назвать отношениями. Наверное, я начала краснеть, потому что он всё же рассмеялся и крепко обнял, продолжая говорить:
- А вчера сестра двоюродная отловила меня и пытала, что это за девицу я каждый день на дядиной машине катаю и почему о ней ещё никто не знает. Всю душу вытряхнула. Хотел, познакомить вас, чтобы она отстала, а тебя не было. Я уж подумал, что ты заболела, а, оказывается, просто ты решила от меня сбежать. А я не отпущу!
И, не давая мне вставить ни одного слова, поцеловал.
Все мысли тут же вылетели из головы. И о собственной глупости, и о том, что всё-таки встречаемся, и даже о том, где и что должно стать горячим. Внутри меня словно взошло солнце, затопив всё своим ярким светом.
Может, это и есть счастье?
Впрочем, и этой мысли тоже скоро не осталось, только ощущение сильных рук, тёплых губ и чего-то такого, от чего хочется взлететь.
- Ну, что, больше сбегать не будешь? – отпустив на мгновение, спросил Вадим.
- Я и не сбегала, - буркнула, сердясь на саму себя. – Ты всегда знал, где меня можно найти.
- А с сестрой знакомиться будешь? Не струсишь ли?
- Угу, ещё с родителями познакомить тебя предложи.
- Можно и с родителями, - фыркнул Вадим и повёл меня к машине. – Вдруг твоей маме зять требуется.
Хорошо, что за руку держал, а то я точно бы споткнулась и носом в лужу шлёпнулась от такого предложения.
- Да шучу, шучу, - захохотал он, открывая передо мной дверцу. – А может, и нет.
Я застыла в ступоре: так шутит или нет? Потом поняла – мне всё равно, потому что рядом с ним я всё-таки счастлива. А ещё Вадим умеет зажигать мой личное солнце, точнее он и есть это солнце, с которым даже пасмурный день становится теплее и ярче. И когда парень обошёл машину и сел за руль, я с улыбкой ответила:
