– Госпожа Флайт, вы мастер с большой буквы! Я даже не знаю, как вас благодарить. Вы меня настолько преобразили и при этом оставили родное обличье, подчеркнули достоинства, а недостатки… я просто их не вижу! Даже страшно на улицу выходить – меня тетки порвут от зависти!
– О, – махнула рукой женщина с показной скромностью, – наймем охрану.
Рыжая помощница все порывалась что-то сказать, но так и не смогла произнести ни слова. Её горящий, полный восхищения и гордости взгляд говорил за неё.
– Птиц, как я тебе? – Развернулась к сидящему на столе пернатому. Мнение единственного мужчины, причем далеко не глупого, было бы интересно услышать.
Жако, разглядывая меня, склонил сначала голову на один бок, потом на другой. А затем он сделал то, от чего даже его хозяйка открыла рот. Взлетев на мое плечо, стал клювом перебирать пряди, стараясь заправить их за ухо. И делал это так осторожно, я бы сказала – нежно, что объект его внимания и окружающие замерли от удивления и растерянности.
– Пер-ри с пр-ришлой будет жить! – Контрольным выстрелом добил всех говорун.
– Господи, как умирать надоело…
(х/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
– А с этим-то что не так? – Дама неопределённого возраста в напудренном парике с приколотым к нему сбоку кокетливым бантиком в раздражении всплеснула руками.
– Нам нужен закрытый фасон, я тебе говорила, – настаивала на своем Аррия, по третьему кругу рассматривая платья из последней коллекции «Весна-Лето» от известной в Злавике модистки, кои та беззастенчиво слизала со страниц популярных женских журналов.
– Да кому они нужны, закрытые? Нынче весь свет оголил шеи и руки до локтей. Со скандальным декольте до лопаток, а то и ниже, сейчас щеголяет вся столичная аристократия! Ты посмотри на маркизу Ренем! – Герда тыкала пальчиком в рисунок на странице печатного издания, где художник изобразил стоящую спиной женщину с бокалом в руке на каком-то великосветском рауте. Платье с приспущенными плечами, V-образным вырезом до скандального максимума, стянутой корсетом талией и пышной юбкой в пол. Черно-белая гравюра отличалась отвратительным качеством, будто вышла из неисправного копировального аппарата. Смазанные черты маркизы делали её похожей на шипастого дикобраза в юбке.
– Я не собираюсь выходить с ней в свет! Девочка больна, кому её показывать?
«Девочка» – это я. Проснувшись утром и увидев свои руки, чуть не кувыркнулась с постели – так спешила к зеркалу убедиться, что искусственно обретенный цвет тела не исчез за ночь по прихоти таурона. Зацеловала на радостях кругляш, погладила, прижала к груди, шепча слова благодарности. И вот теперь в длинной сорочке из запасов госпожи Флайт сижу на стареньком стульчике за трехстворчатой ширмой и подсматриваю за дамами в щелочку между бамбуковыми прутьями.
– О, боги, чем же? – ахнула модистка и подозрительно покосилась в сторону декоративной перегородки.
– Душевная хвороба у неё, – вздохнула несчастно Аррия и потянулась промокнуть платочком отсутствующие слезы, – и… Даже не знаю, как тебе сказать. Поцелуй богини её настиг.
– Да ты что! Как же тебе, милая, не повезло-то так с племянницей! ¬– искренне посочувствовала гостья художнице. – Можно я на неё гляну?
– Ой, не знаю, – с сомнением ответила женщина, – не любит она незнакомых людей.
– Я одним глазком. Не укусит же она меня?
Госпожа Герда, подстегиваемая любопытством, сделала осторожный шаг к моему укрытию, как…
– Гы-гы!.. – отрепетировано гоготнула я совершенно по-идиотски и старательно заскрипела стулом под собой.
Гостья шарахнулась в ужасе.
– Я тебя поняла, дорогая. – Модистка бодро засобиралась, укладывая наряды в большую коробку. – Есть у меня пара подходящих платьев для твоей подопечной. И скидку хорошую сделаю… Ох, боги, боги, как же так?!
– Может быть, три подходящих найдется? – Аррия театрально заломила руки в отчаянии. – Я ведь её из Черного дома забрала буквально в чем мать родила! Ни белья хорошего, ни чулок, ни плаща!
– Обчистили ребенка, ироды! Гляну. Милая, ты уж держись.
– Буду тебе, уважаемая Герда, премного благодарна! – всхлипнула «актриса» и махнула помощнице платочком. – Верина, солнышко, проводи!
«Солнышко», бойко подскочив к гостье, ухватила короб в охапку и двинулась за госпожой в парике, спешившей покинуть «скорбную» лавку.
– Не волнуйся, Аннушка, у этой скряги даже залежалый товар такой, что хоть сейчас на прием к королеве, – деловито поправив прическу, констатировала Аррия уже нормальным тоном, как только стихли шаги в коридоре.
Герда не обманула. После обеда в лавку ввалился взмыленный нарочный с двумя объемными торбами. Сгрудив ношу посреди торгового зала, вручил Верине записку от модистки, получил от неё пару медяков и поспешил на выход, подмигнув напоследок девчонке. Рыжая фыркнула, но успела сверкнуть глазками улыбающемуся парню.
Две блузы, два платья, две юбки и укороченный плащ-пончо с капюшоном.
Две сорочки, двое панталон, один корсет и… манто из белого кролика с широкими укороченными рукавами!
Глядя на все это дармовое изобилие, не могла собраться с мыслями. Это за что ж мне такое богатство отломилось? «Скрягу» либо накрыло духом полной и безоговорочной благотворительности, либо та решила в одночасье реализовать весь уцененный товар. И кстати, во сколько мне встанет такое «залежалое» подношение?
– Двадцать серебренников?! Она с ума сошла?! Крохоборка! – возмущалась и кипела Аррия, рассматривая вещи на предмет качества, просматривая каждый шовчик, каждую петельку и далее передавая мне для примерки.
Я же только успевала натягивать то одну вещь, то другую. Комбинировать юбки с блузками, облачаться поочередно в платья, с корсетом и без оного и вздыхать – меня все устраивало. Мне нравилось все, кроме панталон. В шубку же вообще вцепилась двумя руками. Наметанный глаз госпожи Герды безошибочно определился с размером Верины, на которую и делалась ставка в отборе одежды. Я, к счастью, внешними данными от конопатой не сильно отличалась. Разве что ростом выше сантиметров на пять.
– Я, наверное, могу себе это позволить, – несмело вставила я, пытаясь вспомнить количество монет в кошеле и их покупательную способность.
– Ты, может быть, и позволишь, но Аррия Флайт не настолько глупа, чтобы дать себя облапошить! – возмущенно вскинулась хозяйка. – Собираемся, девочки. Не будем откладывать в долгий ящик визит в галантерейную лавку. Посмотрите мелочи, а я в это время зайду к нашей очаровательной меценатке.
Прозвучало многообещающе и зловеще. А по выражению лица было понятно – покусает!
– А мне не опасно гулять по улицам с оберегом? – забеспокоилась я, помня предупреждение знахарки.
– В нашем городе всего три мага и пять ведьм. Ведьм нам опасаться не стоит, а вот господ в мантиях в середняцких кварталах уже лет сто не видели, – прозвучало железобетонно уверено.
Из-под подола синей юбки, приспущенной на бедра, чтобы скрыть непозволительное мелькание неприкрытых чулками щиколоток, выныривают носки моих покрашенных в тон ткани мокасин.
В светло-желтой блузе с воротничком-стоечкой и баской.
В нарытой в необъятном платяном шкафу госпожи Аррии шляпке-клош бежевого цвета, которую Верина мудрено задрапировала темно-васильковой кружевной вуалью, закрывающей моё лицо от ушей и до самого подбородка.
Чувствовала я себя во всем этом облачении не то чтобы некомфортно – непривычно. Руки то и дело тянулись расправить волны мягкого волана на бедрах, проверить, все ли двадцать пять маленьких пуговичек на лифе вдеты в воздушные петельки. Не откололась ли случайно от шляпки прикрепленная невидимками красотень, вышитая на мелкой сеточке, через которую на этот мир смотрели мои черные глазные провалы. Юбку, практически подметающую каменный тротуар под ногами, так и тянуло приподнять с боков, за я что постоянно получала легкий шлепок по рукам от идущей рядом конопатой.
Миновав пару кварталов, остановились возле лавки «Рон и Рон» с большим витринным окном, за которым висела, лежала, стояла такая нужная и важная для каждого горожанина галантерейная дребедень. От перчаток, ремней и платков до кошелей, сумочек и зонтов. Текстиль и кожа радовали яркостью цвета и разнообразием. Госпожа Флайт не сбавляя скорости решительным шагом проследовала дальше по улице, а меня затянули в царство тысячи мелочей.
– Что угодно дамам? – Улыбчивый дядечка за прилавком чуть склонился в поклоне, приветствуя нас.
Второй, как две капли воды похожий на первого, бросил расправлять ленты, радужным ворохом перекинутые через кольцо, вбитое в стену, и обернулся.
– Госпожа Верина, рады видеть! Чем можем помочь?
Опустошив кошель на восемь серебряных монет, я, увешанная пакетами, довольная собой и приобретенным аксессуаровым счастьем, стояла на крыльце магазинчика уважаемых Ронов в ожидании своих спутниц и изучала вывески лавок через дорогу, длинным рядом тянущихся вдоль всей улицы. Девчонка ускакала на минуточку в аптечный магазинчик за удивительным, по ее словам, средством на случай ежемесячных женских проблем: «Это чудо, что такое придумали наши маги-целители!» Солнце выглянуло из-за пушистого облака, приласкало, обдало теплыми лучами мостовые, черепичные крыши домов; в стеклах окон заиграли яркими вспышками зайчики. Легкий ветерок подогнал очередного белого небесного странника, который закрыл собою светило, уберегая людей от зноя.
Взгляд вдруг зацепился за что-то неясное, скоплением черных точек появившееся на горизонте. На грозовую тучу это было совсем не похоже. Саранча? Стая птиц? Подобным образом, поражая воображение своим многочисленным скоплением в небе, синхронно двигаются ткачики, выделывая в воздухе удивительную фантасмагорию, меняя траекторию полета. Завораживающее действо! То же самое наблюдалось и сейчас: хаотично перемещаясь, это нечто темной сварой летело по направлению к городу. И чем ближе приближалось, тем отчетливей становилось видно то огромное количество пернатых особей в этой летучей эскадрилье. И вот уже не я одна наблюдала за странным явлением. Прохожие поднимали головы. По тому, как менялись лица окружающих, поняла – к нам приближалось что-то опасное. Кто-то удивленно вскрикнул. Кто-то вскинул руку, указывая несведущим на приближение крылатых гостей. Среди горожан поднялся ропот. Мимо меня, тараторя наперебой, пробежала ватага мальчишек. Продавцы, привлеченные всеобщим вниманием, выходили из своих магазинчиков. Остановилась повозка, и покинувшие её пассажиры, тихо переговариваясь и беспрестанно оглядываясь на живую тучу, по мере приближения все больше раздающуюся в размерах, поспешили скрыться в ближайшей лавке.
– Что это? – Не заметила подошедшую Верину.
– Я не знаю, – растерянно ответила ей, оглядываясь на людей вокруг в поисках ответа. – Птицы? Только как-то жутковато они выглядят. И так много…
Набатом ударил колокол на ратуше, разнося по городу тревожное предупреждение. Зазвенел, загудел, накрывая всех неосознанным липким страхом перед надвигающейся катастрофой.
– Надо сходить за госпожой Ар… – Девчонка не договорила, когда улицу огласил истошный женский вопль:
– Бегите!!!
А за ним мужской:
– Мыши! Черные мыши! Прячьтесь!
Народ сорвался с места и, спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом, понесся по мостовой подальше от опасности.
Откуда столько людей? Полупустая улица неожиданно переполнилась галдящей, вопящей, визжащей толпой. Торгаши суматошно опускали жалюзи и закрывали ставни, прячась внутри своих владений. Заржали лошади, кнутами подстегиваемые по спине своими хозяевами. Разворачивая повозки, возницы, понося всех крепким словцом, стегая налево и направо, не шибко беспокоились за сохранность спин как животных, так и попадающихся на пути людей. Всеобщий испуг, витавший в воздухе, уже можно было резать ножом. Поддавшись стадному чувству, Верина рванула с места, дабы присоединиться к паникующему большинству, но была схвачена мною за руку. Резко развернувшись ко входу в лавку Ронов, я дернула дверную ручку, но тщетно – «двое из ларца» уже успели забаррикадироваться. И как ни колотила рыжая по деревянному полотну вишнёвого цвета, открывать нам никто не собирался.
– Оставь, Рина! – одернула девчонку. – Надо уходить!
– Мы не успеем добежать до дома! – конопатая уже рыдала от страха и досады.
– Ты знаешь этот город, где можно укрыться? Подвал, сарай…
Шелест множества крыльев обрушился на нас как ураган, ожидаемо и в то же время неожиданно быстро. Крылатые бестии заполнили все пространство улицы, проносясь над головами бегущих. Нетопыри размером с чихуахуа на лету срывали шапки, шляпки с дам, вцеплялись в волосы и плечи, заставляя несчастных горожан спотыкаться и падать. Сверху посыпались осколки стекол. Ор перепуганных до смерти людей усилился, добавив к общему звучанию душераздирающие вскрики. Прижавшись спинами к двери галантерейной лавки, словно пытаясь слиться, раствориться в ней, мы расширившимися от ужаса глазами смотрели на эту вакханалию разбушевавшихся вампиренышей. Неосознанно зажав в ладони сквозь ткань блузы оберег, молила бога, чтобы это все поскорее закончилось.
Трех всадников, появившихся в конце улицы, за живой завесой из черных мышей, увидела не сразу. Размахивая над головой какими-то штуками, похожими на кистени*, они скакали в нашу сторону. Крыланы, попавшие под ударную мощь металлических ядер с шипами, вращающихся с невероятной скоростью, разлетались окровавленными ошмётками, впечатываясь в стены и окна домов. Приближение троицы сопровождалось противным тонким и пронзительным писком озлобленных тварей, давящим на перепонки. Представив, что стоит только отчаянным кавалеристам поравняться с нами, и в двух глупых девиц полетят останки нечисти, стала медленно сползать на тротуар, потянув сероглазую за собой.
Как он здесь оказался? Почему один? Бог его знает! Справа из-за угла дома выскочил маленький пацаненок трех-четырех лет и, тоненько вереща и прикрывая ладошками белокурую головёнку, понесся по дороге навстречу конникам. Расстояние стремительно сокращалось. У меня все в груди оборвалось, когда я поняла, что мужчины, занятые своим ликвидационным делом, малыша просто не видят! Доли секунды хватило, чтобы решиться на безумство. Сорвалась с места и, не думая о последствиях, кинулась под ноги лошадям, хватая в охапку ребёнка и падая на мощеную улицу, накрыв собой хрупкое тельце.
Громкий грубый вскрик на три голоса услышала как сквозь вату. Горячей вспышкой обожгло грудь, будто кто раскаленный прут приложил к коже. Взвыла, захрипела в ожидании боли от копыт, обрушившихся сверху на дурную попаданку. Меня подкинуло, отбросило сильным толчком-ударом в сторону, завертело, покатило, как бревно по неровной брусчатке. Руки, прижимавшие мальчугана к телу, только и успели переместиться ему на затылок, прикрывая от встречи с камнем. Невидимый кокон мгновенно окутал нас, что толстым матрасом, оборвав возникший в голове вопрос: почему не больно? А где-то за гранью сознания, будто из сна, истошное девчоночье «Анна!» И… все. Темнота и глухая тишина накрыли меня. Мир померк, и пугающая пустота поглотила разум.
___________________________________________
* Кистень – гибко-суставчатое холодное оружие ударно-раздробляющего действия (довольно увесистая костяная или металлическая гирька, приделанная к ремню, цепи или веревке, другой конец которой укреплялся на короткой деревянной рукояти).
– О, – махнула рукой женщина с показной скромностью, – наймем охрану.
Рыжая помощница все порывалась что-то сказать, но так и не смогла произнести ни слова. Её горящий, полный восхищения и гордости взгляд говорил за неё.
– Птиц, как я тебе? – Развернулась к сидящему на столе пернатому. Мнение единственного мужчины, причем далеко не глупого, было бы интересно услышать.
Жако, разглядывая меня, склонил сначала голову на один бок, потом на другой. А затем он сделал то, от чего даже его хозяйка открыла рот. Взлетев на мое плечо, стал клювом перебирать пряди, стараясь заправить их за ухо. И делал это так осторожно, я бы сказала – нежно, что объект его внимания и окружающие замерли от удивления и растерянности.
– Пер-ри с пр-ришлой будет жить! – Контрольным выстрелом добил всех говорун.
Глава 7
– Господи, как умирать надоело…
(х/ф «Тот самый Мюнхгаузен»)
– А с этим-то что не так? – Дама неопределённого возраста в напудренном парике с приколотым к нему сбоку кокетливым бантиком в раздражении всплеснула руками.
– Нам нужен закрытый фасон, я тебе говорила, – настаивала на своем Аррия, по третьему кругу рассматривая платья из последней коллекции «Весна-Лето» от известной в Злавике модистки, кои та беззастенчиво слизала со страниц популярных женских журналов.
– Да кому они нужны, закрытые? Нынче весь свет оголил шеи и руки до локтей. Со скандальным декольте до лопаток, а то и ниже, сейчас щеголяет вся столичная аристократия! Ты посмотри на маркизу Ренем! – Герда тыкала пальчиком в рисунок на странице печатного издания, где художник изобразил стоящую спиной женщину с бокалом в руке на каком-то великосветском рауте. Платье с приспущенными плечами, V-образным вырезом до скандального максимума, стянутой корсетом талией и пышной юбкой в пол. Черно-белая гравюра отличалась отвратительным качеством, будто вышла из неисправного копировального аппарата. Смазанные черты маркизы делали её похожей на шипастого дикобраза в юбке.
– Я не собираюсь выходить с ней в свет! Девочка больна, кому её показывать?
«Девочка» – это я. Проснувшись утром и увидев свои руки, чуть не кувыркнулась с постели – так спешила к зеркалу убедиться, что искусственно обретенный цвет тела не исчез за ночь по прихоти таурона. Зацеловала на радостях кругляш, погладила, прижала к груди, шепча слова благодарности. И вот теперь в длинной сорочке из запасов госпожи Флайт сижу на стареньком стульчике за трехстворчатой ширмой и подсматриваю за дамами в щелочку между бамбуковыми прутьями.
– О, боги, чем же? – ахнула модистка и подозрительно покосилась в сторону декоративной перегородки.
– Душевная хвороба у неё, – вздохнула несчастно Аррия и потянулась промокнуть платочком отсутствующие слезы, – и… Даже не знаю, как тебе сказать. Поцелуй богини её настиг.
– Да ты что! Как же тебе, милая, не повезло-то так с племянницей! ¬– искренне посочувствовала гостья художнице. – Можно я на неё гляну?
– Ой, не знаю, – с сомнением ответила женщина, – не любит она незнакомых людей.
– Я одним глазком. Не укусит же она меня?
Госпожа Герда, подстегиваемая любопытством, сделала осторожный шаг к моему укрытию, как…
– Гы-гы!.. – отрепетировано гоготнула я совершенно по-идиотски и старательно заскрипела стулом под собой.
Гостья шарахнулась в ужасе.
– Я тебя поняла, дорогая. – Модистка бодро засобиралась, укладывая наряды в большую коробку. – Есть у меня пара подходящих платьев для твоей подопечной. И скидку хорошую сделаю… Ох, боги, боги, как же так?!
– Может быть, три подходящих найдется? – Аррия театрально заломила руки в отчаянии. – Я ведь её из Черного дома забрала буквально в чем мать родила! Ни белья хорошего, ни чулок, ни плаща!
– Обчистили ребенка, ироды! Гляну. Милая, ты уж держись.
– Буду тебе, уважаемая Герда, премного благодарна! – всхлипнула «актриса» и махнула помощнице платочком. – Верина, солнышко, проводи!
«Солнышко», бойко подскочив к гостье, ухватила короб в охапку и двинулась за госпожой в парике, спешившей покинуть «скорбную» лавку.
– Не волнуйся, Аннушка, у этой скряги даже залежалый товар такой, что хоть сейчас на прием к королеве, – деловито поправив прическу, констатировала Аррия уже нормальным тоном, как только стихли шаги в коридоре.
Герда не обманула. После обеда в лавку ввалился взмыленный нарочный с двумя объемными торбами. Сгрудив ношу посреди торгового зала, вручил Верине записку от модистки, получил от неё пару медяков и поспешил на выход, подмигнув напоследок девчонке. Рыжая фыркнула, но успела сверкнуть глазками улыбающемуся парню.
Две блузы, два платья, две юбки и укороченный плащ-пончо с капюшоном.
Две сорочки, двое панталон, один корсет и… манто из белого кролика с широкими укороченными рукавами!
Глядя на все это дармовое изобилие, не могла собраться с мыслями. Это за что ж мне такое богатство отломилось? «Скрягу» либо накрыло духом полной и безоговорочной благотворительности, либо та решила в одночасье реализовать весь уцененный товар. И кстати, во сколько мне встанет такое «залежалое» подношение?
– Двадцать серебренников?! Она с ума сошла?! Крохоборка! – возмущалась и кипела Аррия, рассматривая вещи на предмет качества, просматривая каждый шовчик, каждую петельку и далее передавая мне для примерки.
Я же только успевала натягивать то одну вещь, то другую. Комбинировать юбки с блузками, облачаться поочередно в платья, с корсетом и без оного и вздыхать – меня все устраивало. Мне нравилось все, кроме панталон. В шубку же вообще вцепилась двумя руками. Наметанный глаз госпожи Герды безошибочно определился с размером Верины, на которую и делалась ставка в отборе одежды. Я, к счастью, внешними данными от конопатой не сильно отличалась. Разве что ростом выше сантиметров на пять.
– Я, наверное, могу себе это позволить, – несмело вставила я, пытаясь вспомнить количество монет в кошеле и их покупательную способность.
– Ты, может быть, и позволишь, но Аррия Флайт не настолько глупа, чтобы дать себя облапошить! – возмущенно вскинулась хозяйка. – Собираемся, девочки. Не будем откладывать в долгий ящик визит в галантерейную лавку. Посмотрите мелочи, а я в это время зайду к нашей очаровательной меценатке.
Прозвучало многообещающе и зловеще. А по выражению лица было понятно – покусает!
– А мне не опасно гулять по улицам с оберегом? – забеспокоилась я, помня предупреждение знахарки.
– В нашем городе всего три мага и пять ведьм. Ведьм нам опасаться не стоит, а вот господ в мантиях в середняцких кварталах уже лет сто не видели, – прозвучало железобетонно уверено.
Из-под подола синей юбки, приспущенной на бедра, чтобы скрыть непозволительное мелькание неприкрытых чулками щиколоток, выныривают носки моих покрашенных в тон ткани мокасин.
В светло-желтой блузе с воротничком-стоечкой и баской.
В нарытой в необъятном платяном шкафу госпожи Аррии шляпке-клош бежевого цвета, которую Верина мудрено задрапировала темно-васильковой кружевной вуалью, закрывающей моё лицо от ушей и до самого подбородка.
Чувствовала я себя во всем этом облачении не то чтобы некомфортно – непривычно. Руки то и дело тянулись расправить волны мягкого волана на бедрах, проверить, все ли двадцать пять маленьких пуговичек на лифе вдеты в воздушные петельки. Не откололась ли случайно от шляпки прикрепленная невидимками красотень, вышитая на мелкой сеточке, через которую на этот мир смотрели мои черные глазные провалы. Юбку, практически подметающую каменный тротуар под ногами, так и тянуло приподнять с боков, за я что постоянно получала легкий шлепок по рукам от идущей рядом конопатой.
Миновав пару кварталов, остановились возле лавки «Рон и Рон» с большим витринным окном, за которым висела, лежала, стояла такая нужная и важная для каждого горожанина галантерейная дребедень. От перчаток, ремней и платков до кошелей, сумочек и зонтов. Текстиль и кожа радовали яркостью цвета и разнообразием. Госпожа Флайт не сбавляя скорости решительным шагом проследовала дальше по улице, а меня затянули в царство тысячи мелочей.
– Что угодно дамам? – Улыбчивый дядечка за прилавком чуть склонился в поклоне, приветствуя нас.
Второй, как две капли воды похожий на первого, бросил расправлять ленты, радужным ворохом перекинутые через кольцо, вбитое в стену, и обернулся.
– Госпожа Верина, рады видеть! Чем можем помочь?
Опустошив кошель на восемь серебряных монет, я, увешанная пакетами, довольная собой и приобретенным аксессуаровым счастьем, стояла на крыльце магазинчика уважаемых Ронов в ожидании своих спутниц и изучала вывески лавок через дорогу, длинным рядом тянущихся вдоль всей улицы. Девчонка ускакала на минуточку в аптечный магазинчик за удивительным, по ее словам, средством на случай ежемесячных женских проблем: «Это чудо, что такое придумали наши маги-целители!» Солнце выглянуло из-за пушистого облака, приласкало, обдало теплыми лучами мостовые, черепичные крыши домов; в стеклах окон заиграли яркими вспышками зайчики. Легкий ветерок подогнал очередного белого небесного странника, который закрыл собою светило, уберегая людей от зноя.
Взгляд вдруг зацепился за что-то неясное, скоплением черных точек появившееся на горизонте. На грозовую тучу это было совсем не похоже. Саранча? Стая птиц? Подобным образом, поражая воображение своим многочисленным скоплением в небе, синхронно двигаются ткачики, выделывая в воздухе удивительную фантасмагорию, меняя траекторию полета. Завораживающее действо! То же самое наблюдалось и сейчас: хаотично перемещаясь, это нечто темной сварой летело по направлению к городу. И чем ближе приближалось, тем отчетливей становилось видно то огромное количество пернатых особей в этой летучей эскадрилье. И вот уже не я одна наблюдала за странным явлением. Прохожие поднимали головы. По тому, как менялись лица окружающих, поняла – к нам приближалось что-то опасное. Кто-то удивленно вскрикнул. Кто-то вскинул руку, указывая несведущим на приближение крылатых гостей. Среди горожан поднялся ропот. Мимо меня, тараторя наперебой, пробежала ватага мальчишек. Продавцы, привлеченные всеобщим вниманием, выходили из своих магазинчиков. Остановилась повозка, и покинувшие её пассажиры, тихо переговариваясь и беспрестанно оглядываясь на живую тучу, по мере приближения все больше раздающуюся в размерах, поспешили скрыться в ближайшей лавке.
– Что это? – Не заметила подошедшую Верину.
– Я не знаю, – растерянно ответила ей, оглядываясь на людей вокруг в поисках ответа. – Птицы? Только как-то жутковато они выглядят. И так много…
Набатом ударил колокол на ратуше, разнося по городу тревожное предупреждение. Зазвенел, загудел, накрывая всех неосознанным липким страхом перед надвигающейся катастрофой.
– Надо сходить за госпожой Ар… – Девчонка не договорила, когда улицу огласил истошный женский вопль:
– Бегите!!!
А за ним мужской:
– Мыши! Черные мыши! Прячьтесь!
Народ сорвался с места и, спотыкаясь и сталкиваясь друг с другом, понесся по мостовой подальше от опасности.
Откуда столько людей? Полупустая улица неожиданно переполнилась галдящей, вопящей, визжащей толпой. Торгаши суматошно опускали жалюзи и закрывали ставни, прячась внутри своих владений. Заржали лошади, кнутами подстегиваемые по спине своими хозяевами. Разворачивая повозки, возницы, понося всех крепким словцом, стегая налево и направо, не шибко беспокоились за сохранность спин как животных, так и попадающихся на пути людей. Всеобщий испуг, витавший в воздухе, уже можно было резать ножом. Поддавшись стадному чувству, Верина рванула с места, дабы присоединиться к паникующему большинству, но была схвачена мною за руку. Резко развернувшись ко входу в лавку Ронов, я дернула дверную ручку, но тщетно – «двое из ларца» уже успели забаррикадироваться. И как ни колотила рыжая по деревянному полотну вишнёвого цвета, открывать нам никто не собирался.
– Оставь, Рина! – одернула девчонку. – Надо уходить!
– Мы не успеем добежать до дома! – конопатая уже рыдала от страха и досады.
– Ты знаешь этот город, где можно укрыться? Подвал, сарай…
Шелест множества крыльев обрушился на нас как ураган, ожидаемо и в то же время неожиданно быстро. Крылатые бестии заполнили все пространство улицы, проносясь над головами бегущих. Нетопыри размером с чихуахуа на лету срывали шапки, шляпки с дам, вцеплялись в волосы и плечи, заставляя несчастных горожан спотыкаться и падать. Сверху посыпались осколки стекол. Ор перепуганных до смерти людей усилился, добавив к общему звучанию душераздирающие вскрики. Прижавшись спинами к двери галантерейной лавки, словно пытаясь слиться, раствориться в ней, мы расширившимися от ужаса глазами смотрели на эту вакханалию разбушевавшихся вампиренышей. Неосознанно зажав в ладони сквозь ткань блузы оберег, молила бога, чтобы это все поскорее закончилось.
Трех всадников, появившихся в конце улицы, за живой завесой из черных мышей, увидела не сразу. Размахивая над головой какими-то штуками, похожими на кистени*, они скакали в нашу сторону. Крыланы, попавшие под ударную мощь металлических ядер с шипами, вращающихся с невероятной скоростью, разлетались окровавленными ошмётками, впечатываясь в стены и окна домов. Приближение троицы сопровождалось противным тонким и пронзительным писком озлобленных тварей, давящим на перепонки. Представив, что стоит только отчаянным кавалеристам поравняться с нами, и в двух глупых девиц полетят останки нечисти, стала медленно сползать на тротуар, потянув сероглазую за собой.
Как он здесь оказался? Почему один? Бог его знает! Справа из-за угла дома выскочил маленький пацаненок трех-четырех лет и, тоненько вереща и прикрывая ладошками белокурую головёнку, понесся по дороге навстречу конникам. Расстояние стремительно сокращалось. У меня все в груди оборвалось, когда я поняла, что мужчины, занятые своим ликвидационным делом, малыша просто не видят! Доли секунды хватило, чтобы решиться на безумство. Сорвалась с места и, не думая о последствиях, кинулась под ноги лошадям, хватая в охапку ребёнка и падая на мощеную улицу, накрыв собой хрупкое тельце.
Громкий грубый вскрик на три голоса услышала как сквозь вату. Горячей вспышкой обожгло грудь, будто кто раскаленный прут приложил к коже. Взвыла, захрипела в ожидании боли от копыт, обрушившихся сверху на дурную попаданку. Меня подкинуло, отбросило сильным толчком-ударом в сторону, завертело, покатило, как бревно по неровной брусчатке. Руки, прижимавшие мальчугана к телу, только и успели переместиться ему на затылок, прикрывая от встречи с камнем. Невидимый кокон мгновенно окутал нас, что толстым матрасом, оборвав возникший в голове вопрос: почему не больно? А где-то за гранью сознания, будто из сна, истошное девчоночье «Анна!» И… все. Темнота и глухая тишина накрыли меня. Мир померк, и пугающая пустота поглотила разум.
___________________________________________
* Кистень – гибко-суставчатое холодное оружие ударно-раздробляющего действия (довольно увесистая костяная или металлическая гирька, приделанная к ремню, цепи или веревке, другой конец которой укреплялся на короткой деревянной рукояти).
