– Вот.
Подошла к месту с «граффити» и ткнула пальчиком в кленовый лист аналогичного цвета. Не любила я свое бледное тело. Сильно просвечивающие подкожные вены на теле раньше никогда не были для меня проблемой, а в последнее время прям зациклилась на этом изъяне, стараясь прикрыть руки до самых пальчиков, пряча кисти. Грудь, покрытая синей паутинкой, вызывала сплошное расстройство. Понимала, что взращиваю в себе комплекс, но не было рядом человека, сумевшего разуверить меня в глупости мышления. И коль возникла такая возможность приобрести третий тип кожи – смуглый, европейский, то почему бы и нет!
– Хм-м, вы жили там, где жаркое светило? – В глазах Аррии промелькнул интерес. – Верина, подбери материал и приступим!
Далее пошел специфический спор у настенной палитры двух профессионалов-гримеров или художников по боди-арту, что ближе к теме, на только им известном языке.
– Пойдем, голуба, это надолго, – со вздохом поднялась с места знахарка и направилась к выходу из мастерской.
Вернувшись в торговый зал, Тельма выудила из своей кошёлки мой кошель, протянула мне. Облачилась в свою «крылатую» пелеринку, завязала ленты шляпки под подбородком.
– Уже уходишь? – с волнением спросила старушку, предвидя долгое расставание.
– В лавку к травнице хотела успеть заглянуть. И в гостиницу. Доран, надо полагать, уже снял номера... Завтра ни свет ни заря в обратный путь. А ты оставайся. Ничего не бойся, но и будь осторожна. Аррия, коль уж взялась решить твою проблему, не остановится, пока не добьется идеального результата. – Помолчала немного и вдруг вскинула на меня влажные глаза. – Я буду ждать тебя, девонька. В каком бы облике ты ко мне ни вернулась. Ведь вернёшься? – И такая щемящая надежда проскочила в вопросе пожилой ведьмы, что я, повинуясь внезапному порыву, крепко обняла эту маленькую женщину, за короткое время ставшую мне самым родным человеком в этом мире.
Мягкое, хрупкое тельце под моими руками напряглось. Бабка крякнула. Смутившись, что причинила боль, отпустила даму в шляпке со словами:
– Обязательно вернусь.
– Ну вот и хорошо, вот и славно, – улыбнулась с облегчением хозяйка домика с зеленой крышей. – Остерегайся магов, – перешла она на наставительный тон, – а лучше не выходи к людям вовсе, пока не придумаем, как спрятать твой оберег от злых глаз.
– Да куда ж я такая серая пойду?
– Так может статься, что утром будешь вновь прозрачной. От твоего таурона можно всего ожидать.
Весь следующий день меня то и дело звала в мастерскую Верина. Подводила к окну, наносила кистью маленькие пробные штрихи сухой краски на тыльную сторону ладони поверх серой кожи. Стирала влажной тряпицей, поджимая губы, недовольная результатом. Отпускала и через несколько минут я опять слышала её быстрые шаги по направлению к моей комнате. Вновь она смешивала порошок в маленькой пиале, подсыпая по граммулечке из разных склянок, и процесс повторялся. И так до самого вечера. Я успела устать. От безделья, от неизвестности, от неловкости находиться у малознакомых людей в вынужденных гостях.
– А волосы у вас какого цвета? – как бы между прочим спросила ученица, придирчиво рассматривая очередной мазок на моей руке.
– Молочного шоколада.
– Ой, – удивилась девчонка, наморщив лоб, – это какой же?
Я улыбнулась и, взяв её за запястье с выставленным из кулачка коричневым пальцем, подняла на уровень глаз.
– Вот такой.
– Дурацкая привычка, – хохотнула та, глядя на свой измазанный перст. – Меня госпожа постоянно ругает за то, что не пользуюсь лопаткой при извлечении порошка из баночек. А мне так удобнее щепотку определить. – Пожала плечами. – Что такое «шоколад»?
– Это сладость, лакомство. Его делают из какао-бобов…
– О! – перебила меня Верина, просияв. – Я видела такие конфеты один раз у господина Персиваля в кондитерской лавке! Он называл их... сейчас вспомню, – нахмурила рыжая бровки, – «Драконьи бобы»! Вот! Сказал, что это деликатес из Соумера. Так никто их у него покупать и не стал, несмотря на яркие обертки. – Скривила носик. – Как можно считать сладостью то, что выходит из драконов?
– То есть… из драконов? – опешила я.
– Ну-у… – многозначительно округлила глазки девчонка, давая понять об очевидном происхождении ингредиента для изготовления «гормона счастья».
– Интересная версия, – протянула, с жалостью глядя на это юное создание. – А Персиваль ваш ещё торгует такими конфетами?
– Не знаю, я давно не ходила к нему.
– Я дам тебе денежку, купишь для меня несколько штук? Попробую, что это за деликатес такой страшный. У нас, по крайней мере, это было растение с большими плодами. Так и называлось – шоколадное дерево… Ну об этом я тебе потом подробно расскажу, – отмахнулась от не столь важной темы.
– Пер-рси Пер-ри угощал! – добавил от себя невесть откуда взявшийся жако. – Пр-риторно!
– Еще раз узнаю, что улетал побираться, – запру в клетке на неделю! – Мы с конопатой синхронно повернули головы на неожиданно раздавшийся строгий голос.
Аррия в бордовом бархатном платье и с неизменной бабеттой на голове стояла в дверном проеме, придирчиво всматриваясь в «палитру» на стене.
– Как дела, Верина? – Вопрос, заданный с мягкой, ласковой интонацией, «погладил» ученицу, вызвав у той в ответ улыбку и искру безграничного уважения в глазах. – Ага, вижу.
Со взглядом, направленным на мою руку, женщина приблизилась вплотную. Я с готовностью протянула ей свою изрисованную кисть.
– Исключи белила. Разбавь «топленым молоком». И… – прищурилась, раздумывая, – пожалуй, «пески Эмера» на кончике лопатки… в твоем случае – полщепотки. – Насмешливо покосилась на свою помощницу. – Девочки, ужинать! Продолжим завтра. Птица – ты с утра в зале, встречаешь клиентов! – Она хлопнула в ладоши, приглушая три ярко горящие лампы, и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.
– Пер-ри тоже хочет жр-рать! – обиженно гаркнул пернатый в спину хозяйке.
Та замерла и нарочито официально отчеканила, одарив говоруна снисходительным взглядом:
– Бейл Орест Девятый, и часа не прошло, как вы изволили откушать свою порцию каши с яблоком!
– Пер-ри любит гр-рушу! – не сдавал позиции жако.
– Верина, детка, – обратилась к рыжей Аррия, – сколько сейчас стоит попугай на рынке?
Девчонка, разгадав уловку мастерицы по воспитательному процессу своенравного питомца, тут же нашлась с ответом:
– Такого за медный заберут! Сейчас в моде все больше маленькие певчие птички – коноплянки, канарейки.
– Вот жлобы! – раздулся оскорбленный в своей уцененной гордости крылатый болтун и вымелся из комнаты.
На тебя, моя душа, век глядел бы не дыша,
Только стать твоим супругом мне не светит ни шиша!..
(Л. Филатов: «Про Федота-стрельца, удалого молодца»)
– Госпожа Анна? – громкий шепот девчонки выдернул из утренней полудремы.
– Ум… – нехотя выдавила короткий горловой звук, не открывая глаз.
– Завтрак стынет. А вы где? – голос Верины прозвучал уж больно вкрадчиво.
«Что значит «где»? На крова…»
И тут будто молнией прошибло: она меня не видит!
Рывком села на постели. Сон как рукой сняло от пришедшей мысли.
– Верина, у краски с магическим воздействием какой срок службы после нанесения?
– У неё нет срока. Театральные и посмертные маски не выцветают и не отшелушиваются. А на остальные мы наносим простую.
– А вчера это была?..
– Заряженная. Но я не понимаю… – у девчонки растерянно дрогнул голос, – так не должно было случиться.
– Халтурщик ваш товарищ Грун! Или…
Ведьма как в воду глядела, высказав перед своим уходом предположение о своенравности оберега.
– Где сейчас госпожа Аррия? – спросила, нащупывая на стульчике рядом с кроватью свою одежду. И эта невидимая стала! Только почему, если она находилась отдельно от тела?
– В торговом зале. У неё гостья.
– Клиентка? – Из-за спешки в прозрачной блузе все никак не хотела находиться пройма, чтобы всунуть в неё свою конечность.
– Да, баронесса Сент-Олер.
– Кто-то умер? – вопрос задала, зная уже, что до праздничных карнавалов и маскарадов в честь сбора урожая в этой стране еще четыре месяца. Остается только… Черт, теперь запуталась в пуговицах!
– Нет, слава Создателям! – Рыжая всплеснула руками. – У неё намечается визит к графу Карре, то ли на помолвку, то ли на смотрины невесты для его племянника. – Из моих дрогнувших рук выпали брюки. – Миледи страдает от пигментных пятен на лице. Вот она и пришла договориться с госпожой Аррией о макияже накануне отъезда в Виннет… – трещала Верина, не видя, как я медленно опустилась на стул.
– …Все молодится! Старухе уже шестьдесят, но после волшебных ручек хозяйки на тридцать выглядит всегда. Не оставляет надежды снова выйти замуж за состоятельного вдовца. Да помоложе выбирает себе…
Мой взгляд остановился в одной точке на стене. Голова перестала воспринимать информацию, что вылетала из уст конопатой.
Вгрызлось в мозг только сказанное девчонкой: «…невесты для его племянника». Отчего же мне так сделалось тоскливо? Отчего сердце сжалось болезненно?
Боже мой, да я видела его всего один раз! Опомнись, это случайный, мимолетный человек в твоей жизни! Вот он был – и нет его!
Попытка успокоить себя и начать мыслить здраво провалилась с треском, стоило только вспомнить мужчину с карими глазами. Каждый вечер перед сном я вызывала его романтический образ. И чего уж греха таить – ставила себя рядом. М-дя… Вернись, спасительный цинизм! Он в последнее время тихо покоился где-то глубоко внутри меня. Встряхни свою раскисшую хозяйку! И пока ты, сонный, ползешь, добираясь до мозга, покинув теплое местечко в душе, горе горькое следовало бы заесть сладким деликатесом «От Дракона». До ужаса захотелось шоколада. В любом виде. Сжевала бы даже без сахара, кусковой.
Серебряная монетка выудилась из кошеля и подплыла к Верине.
– Далеко лавка этого вашего Персиваля? – Девчонка сбилась на полуслове и, непонимающе хлопнув ресницами, уставилась куда-то поверх моего плеча.
– В одном квартале отсюда.
– Этого хватит на конфеты-бобы? – Я подняла денежку на уровень её глаз.
– О, конечно! Только…
– Аррии я все объясню.
– Я мигом! Сколько взять?! – раздалось уже из коридора.
– На все! – летело ей вдогонку.
Главное, чтобы это не оказалось неслыханной удачей для уважаемого кондитера, сумевшего сбагрить весь запас залежалого товара в один миг. Это утро станет тогда поистине великим праздником для отдельно взятого торгаша.
А что до господина Морана… Так лучше не думать, не вспоминать, не лелеять глупые мечты. И не шмыгать носом!
Пробралась в торговый зал, минуя мастерскую, где уединились для беседы хозяйка с гостьей. Села на диванчик в ожидании конца аудиенции баронессы. Попугай в клетке даже не отвлекся на мое появление, наводя марафет. Уныло уставилась в окно. Пасмурно. Мимо по тротуару то и дело проходят люди, спеша по своим делам. Сквозь большое задрапированное легким тюлем стекло видны их расплывчатые силуэты. Редкие конные экипажи проплывают, гремя по брусчатке подковами и колесами. Вот какой-то джентльмен, весь в черном до самого подбородка, остановился, рассматривая вычурную вывеску заведения госпожи Флайт. Читая, задрал голову, придерживая рукой цилиндр. Потоптался, оглядываясь по сторонам. Махнул тростью в сторону, и тут же к нему подскочила двуколка. Приняв пассажира, умчалась, огласив улицу хлестким звуком кнута. Я отрешилась от грустных мыслей, наблюдая жизнь незнакомого города. Появилось чувство, будто передо мной с экрана большого телевизора транслируется черно-белая хроника старой Европы конца девятнадцатого века.
Смогу ли освоиться в этом новом мире? Найти свое место? Какой смысл думать и загадывать о будущем? Если в настоящем со мной выходит такой финтибобель.
Была подсознательная уверенность, что оберег на груди ведет со мной свою, только ему известную игру. Снять его совсем я не решалась, помня наказ старика. Вернее сказать – боялась. Во-первых, потерять. А во-вторых… теплый металл дарил ощущение дружеской поддержки. С ним даже мое одиночество переживалось не так горько.
В комнату вошли женщины.
– …Эта виконтесса Розина прелестная девушка! Утончённая, воспитанная. Красавица! Граф будет покорён, я уверена! – воодушевленно вещала пожилая дама с симптомами желтухи на лице.
А также страшная, картавая и чересчур худая. Это вот она мужа себе ищет? Да ей же лет восемьдесят… пять!
– Я слышала, что милорд отказал уже троим! – Аррия, сложив руки на животе, с почтением взирала на милостивую госпожу, ожидая от всеведущей провинциальной аристократки пикантных подробностей на свое замечание.
– Четверым! – возмущенно фыркнула старуха. – У вас, милочка, устаревшие сведения!
– Я, если честно, не особо владею информацией о благородном семействе Моран. Полагаюсь на вашу исключительную осведомленность, – подлила сиропа в самооценку баронессы хозяйка лавки.
– Вы что же, газет не читаете? – вскинулась дама в недоумении вкупе с возмущением таким невежеством.
– Увы, колонку светской хроники не всегда удается прочесть из-за огромного объема работы. Ах, бывает, так замотаюсь!.. – А в глазах читалось: «Да мне пофиг, что там у вас творится в заплесневелых кулуарах!»
– Это недопустимо, дорогуша! – Тон посетительницы смягчился.
– Согласна. Но я всегда рада вас видеть у себя с наисвежайшими новостями. Согласитесь, зачастую не следует верить продажным газетчикам.
Браво, Аррия! Добиться пробившегося сквозь желтизну румянца на сухой, похожей на папиросную бумагу коже баронессы, – это восхитительное искусство лести!
Донельзя довольная своим визитом клиентка ушла, оставив после себя гремучий букет из лаванды, старости и гордыни.
Вот как, значит. Рихард Моран отсеивает невест на радость титулованным сплетникам? Да только я в этот момент несказанно обрадовалась такой его разборчивости. Вот прекрасно знаю, что мне никак не светит даже на километр приблизиться к нему в качестве претендентки на руку и сердце, а радуюсь. И губы сами растягиваются в счастливой улыбке. И уж совсем нездоровая мечта родилась в голове, чтобы и утончённая Розина получила от ворот поворот. Ревную? Смешно, но ревную!
– Доброе утро, – робко подала голос.
Мастерица вздрогнула и вытаращилась в мою сторону.
– Так, так, так. Это что же получается?..
– Вернулись на круги своя.
– Ага, понятно, – задумчиво насупилась Аррия. – Странно, очень странно... Ты завтракала? Идем, будем думать. Перри! – вспомнила она вдруг про питомца. – Еще час в клетке на карауле!
Птиц, чесавший себе шейку лапкой, так и застыл с возмущенно вытянутой вверх конечностью.
«Разбор полетов» за чашечкой неизменного салепа плавно перетек в неспешный рассказ о жизни владелицы этого заведения.
Быт и работа в небольшой специфической лавке на улице Тихой строился на полном доверии между хозяйкой и её ученицей. Робкая, безотказная Верина Грайдн была покладистой и трудолюбивой девочкой с большими задатками умельца по росписи масок. Она была просто удачной находкой для овдовевшей в очередной раз предпринимательницы. Быстро вникнув в суть ремесла, рыжая с большим воодушевлением окунулась в мир, созданный талантливым художником по гриму. Училась она споро, буквально на лету схватывая тонкости мастерства, и вот наступил тот день, когда учитель с восторгом рассматривал первый самостоятельно выполненный карнавальный атрибут своего ученика.
Подошла к месту с «граффити» и ткнула пальчиком в кленовый лист аналогичного цвета. Не любила я свое бледное тело. Сильно просвечивающие подкожные вены на теле раньше никогда не были для меня проблемой, а в последнее время прям зациклилась на этом изъяне, стараясь прикрыть руки до самых пальчиков, пряча кисти. Грудь, покрытая синей паутинкой, вызывала сплошное расстройство. Понимала, что взращиваю в себе комплекс, но не было рядом человека, сумевшего разуверить меня в глупости мышления. И коль возникла такая возможность приобрести третий тип кожи – смуглый, европейский, то почему бы и нет!
– Хм-м, вы жили там, где жаркое светило? – В глазах Аррии промелькнул интерес. – Верина, подбери материал и приступим!
Далее пошел специфический спор у настенной палитры двух профессионалов-гримеров или художников по боди-арту, что ближе к теме, на только им известном языке.
– Пойдем, голуба, это надолго, – со вздохом поднялась с места знахарка и направилась к выходу из мастерской.
Вернувшись в торговый зал, Тельма выудила из своей кошёлки мой кошель, протянула мне. Облачилась в свою «крылатую» пелеринку, завязала ленты шляпки под подбородком.
– Уже уходишь? – с волнением спросила старушку, предвидя долгое расставание.
– В лавку к травнице хотела успеть заглянуть. И в гостиницу. Доран, надо полагать, уже снял номера... Завтра ни свет ни заря в обратный путь. А ты оставайся. Ничего не бойся, но и будь осторожна. Аррия, коль уж взялась решить твою проблему, не остановится, пока не добьется идеального результата. – Помолчала немного и вдруг вскинула на меня влажные глаза. – Я буду ждать тебя, девонька. В каком бы облике ты ко мне ни вернулась. Ведь вернёшься? – И такая щемящая надежда проскочила в вопросе пожилой ведьмы, что я, повинуясь внезапному порыву, крепко обняла эту маленькую женщину, за короткое время ставшую мне самым родным человеком в этом мире.
Мягкое, хрупкое тельце под моими руками напряглось. Бабка крякнула. Смутившись, что причинила боль, отпустила даму в шляпке со словами:
– Обязательно вернусь.
– Ну вот и хорошо, вот и славно, – улыбнулась с облегчением хозяйка домика с зеленой крышей. – Остерегайся магов, – перешла она на наставительный тон, – а лучше не выходи к людям вовсе, пока не придумаем, как спрятать твой оберег от злых глаз.
– Да куда ж я такая серая пойду?
– Так может статься, что утром будешь вновь прозрачной. От твоего таурона можно всего ожидать.
Весь следующий день меня то и дело звала в мастерскую Верина. Подводила к окну, наносила кистью маленькие пробные штрихи сухой краски на тыльную сторону ладони поверх серой кожи. Стирала влажной тряпицей, поджимая губы, недовольная результатом. Отпускала и через несколько минут я опять слышала её быстрые шаги по направлению к моей комнате. Вновь она смешивала порошок в маленькой пиале, подсыпая по граммулечке из разных склянок, и процесс повторялся. И так до самого вечера. Я успела устать. От безделья, от неизвестности, от неловкости находиться у малознакомых людей в вынужденных гостях.
– А волосы у вас какого цвета? – как бы между прочим спросила ученица, придирчиво рассматривая очередной мазок на моей руке.
– Молочного шоколада.
– Ой, – удивилась девчонка, наморщив лоб, – это какой же?
Я улыбнулась и, взяв её за запястье с выставленным из кулачка коричневым пальцем, подняла на уровень глаз.
– Вот такой.
– Дурацкая привычка, – хохотнула та, глядя на свой измазанный перст. – Меня госпожа постоянно ругает за то, что не пользуюсь лопаткой при извлечении порошка из баночек. А мне так удобнее щепотку определить. – Пожала плечами. – Что такое «шоколад»?
– Это сладость, лакомство. Его делают из какао-бобов…
– О! – перебила меня Верина, просияв. – Я видела такие конфеты один раз у господина Персиваля в кондитерской лавке! Он называл их... сейчас вспомню, – нахмурила рыжая бровки, – «Драконьи бобы»! Вот! Сказал, что это деликатес из Соумера. Так никто их у него покупать и не стал, несмотря на яркие обертки. – Скривила носик. – Как можно считать сладостью то, что выходит из драконов?
– То есть… из драконов? – опешила я.
– Ну-у… – многозначительно округлила глазки девчонка, давая понять об очевидном происхождении ингредиента для изготовления «гормона счастья».
– Интересная версия, – протянула, с жалостью глядя на это юное создание. – А Персиваль ваш ещё торгует такими конфетами?
– Не знаю, я давно не ходила к нему.
– Я дам тебе денежку, купишь для меня несколько штук? Попробую, что это за деликатес такой страшный. У нас, по крайней мере, это было растение с большими плодами. Так и называлось – шоколадное дерево… Ну об этом я тебе потом подробно расскажу, – отмахнулась от не столь важной темы.
– Пер-рси Пер-ри угощал! – добавил от себя невесть откуда взявшийся жако. – Пр-риторно!
– Еще раз узнаю, что улетал побираться, – запру в клетке на неделю! – Мы с конопатой синхронно повернули головы на неожиданно раздавшийся строгий голос.
Аррия в бордовом бархатном платье и с неизменной бабеттой на голове стояла в дверном проеме, придирчиво всматриваясь в «палитру» на стене.
– Как дела, Верина? – Вопрос, заданный с мягкой, ласковой интонацией, «погладил» ученицу, вызвав у той в ответ улыбку и искру безграничного уважения в глазах. – Ага, вижу.
Со взглядом, направленным на мою руку, женщина приблизилась вплотную. Я с готовностью протянула ей свою изрисованную кисть.
– Исключи белила. Разбавь «топленым молоком». И… – прищурилась, раздумывая, – пожалуй, «пески Эмера» на кончике лопатки… в твоем случае – полщепотки. – Насмешливо покосилась на свою помощницу. – Девочки, ужинать! Продолжим завтра. Птица – ты с утра в зале, встречаешь клиентов! – Она хлопнула в ладоши, приглушая три ярко горящие лампы, и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.
– Пер-ри тоже хочет жр-рать! – обиженно гаркнул пернатый в спину хозяйке.
Та замерла и нарочито официально отчеканила, одарив говоруна снисходительным взглядом:
– Бейл Орест Девятый, и часа не прошло, как вы изволили откушать свою порцию каши с яблоком!
– Пер-ри любит гр-рушу! – не сдавал позиции жако.
– Верина, детка, – обратилась к рыжей Аррия, – сколько сейчас стоит попугай на рынке?
Девчонка, разгадав уловку мастерицы по воспитательному процессу своенравного питомца, тут же нашлась с ответом:
– Такого за медный заберут! Сейчас в моде все больше маленькие певчие птички – коноплянки, канарейки.
– Вот жлобы! – раздулся оскорбленный в своей уцененной гордости крылатый болтун и вымелся из комнаты.
Глава 5
На тебя, моя душа, век глядел бы не дыша,
Только стать твоим супругом мне не светит ни шиша!..
(Л. Филатов: «Про Федота-стрельца, удалого молодца»)
– Госпожа Анна? – громкий шепот девчонки выдернул из утренней полудремы.
– Ум… – нехотя выдавила короткий горловой звук, не открывая глаз.
– Завтрак стынет. А вы где? – голос Верины прозвучал уж больно вкрадчиво.
«Что значит «где»? На крова…»
И тут будто молнией прошибло: она меня не видит!
Рывком села на постели. Сон как рукой сняло от пришедшей мысли.
– Верина, у краски с магическим воздействием какой срок службы после нанесения?
– У неё нет срока. Театральные и посмертные маски не выцветают и не отшелушиваются. А на остальные мы наносим простую.
– А вчера это была?..
– Заряженная. Но я не понимаю… – у девчонки растерянно дрогнул голос, – так не должно было случиться.
– Халтурщик ваш товарищ Грун! Или…
Ведьма как в воду глядела, высказав перед своим уходом предположение о своенравности оберега.
– Где сейчас госпожа Аррия? – спросила, нащупывая на стульчике рядом с кроватью свою одежду. И эта невидимая стала! Только почему, если она находилась отдельно от тела?
– В торговом зале. У неё гостья.
– Клиентка? – Из-за спешки в прозрачной блузе все никак не хотела находиться пройма, чтобы всунуть в неё свою конечность.
– Да, баронесса Сент-Олер.
– Кто-то умер? – вопрос задала, зная уже, что до праздничных карнавалов и маскарадов в честь сбора урожая в этой стране еще четыре месяца. Остается только… Черт, теперь запуталась в пуговицах!
– Нет, слава Создателям! – Рыжая всплеснула руками. – У неё намечается визит к графу Карре, то ли на помолвку, то ли на смотрины невесты для его племянника. – Из моих дрогнувших рук выпали брюки. – Миледи страдает от пигментных пятен на лице. Вот она и пришла договориться с госпожой Аррией о макияже накануне отъезда в Виннет… – трещала Верина, не видя, как я медленно опустилась на стул.
– …Все молодится! Старухе уже шестьдесят, но после волшебных ручек хозяйки на тридцать выглядит всегда. Не оставляет надежды снова выйти замуж за состоятельного вдовца. Да помоложе выбирает себе…
Мой взгляд остановился в одной точке на стене. Голова перестала воспринимать информацию, что вылетала из уст конопатой.
Вгрызлось в мозг только сказанное девчонкой: «…невесты для его племянника». Отчего же мне так сделалось тоскливо? Отчего сердце сжалось болезненно?
Боже мой, да я видела его всего один раз! Опомнись, это случайный, мимолетный человек в твоей жизни! Вот он был – и нет его!
Попытка успокоить себя и начать мыслить здраво провалилась с треском, стоило только вспомнить мужчину с карими глазами. Каждый вечер перед сном я вызывала его романтический образ. И чего уж греха таить – ставила себя рядом. М-дя… Вернись, спасительный цинизм! Он в последнее время тихо покоился где-то глубоко внутри меня. Встряхни свою раскисшую хозяйку! И пока ты, сонный, ползешь, добираясь до мозга, покинув теплое местечко в душе, горе горькое следовало бы заесть сладким деликатесом «От Дракона». До ужаса захотелось шоколада. В любом виде. Сжевала бы даже без сахара, кусковой.
Серебряная монетка выудилась из кошеля и подплыла к Верине.
– Далеко лавка этого вашего Персиваля? – Девчонка сбилась на полуслове и, непонимающе хлопнув ресницами, уставилась куда-то поверх моего плеча.
– В одном квартале отсюда.
– Этого хватит на конфеты-бобы? – Я подняла денежку на уровень её глаз.
– О, конечно! Только…
– Аррии я все объясню.
– Я мигом! Сколько взять?! – раздалось уже из коридора.
– На все! – летело ей вдогонку.
Главное, чтобы это не оказалось неслыханной удачей для уважаемого кондитера, сумевшего сбагрить весь запас залежалого товара в один миг. Это утро станет тогда поистине великим праздником для отдельно взятого торгаша.
А что до господина Морана… Так лучше не думать, не вспоминать, не лелеять глупые мечты. И не шмыгать носом!
Пробралась в торговый зал, минуя мастерскую, где уединились для беседы хозяйка с гостьей. Села на диванчик в ожидании конца аудиенции баронессы. Попугай в клетке даже не отвлекся на мое появление, наводя марафет. Уныло уставилась в окно. Пасмурно. Мимо по тротуару то и дело проходят люди, спеша по своим делам. Сквозь большое задрапированное легким тюлем стекло видны их расплывчатые силуэты. Редкие конные экипажи проплывают, гремя по брусчатке подковами и колесами. Вот какой-то джентльмен, весь в черном до самого подбородка, остановился, рассматривая вычурную вывеску заведения госпожи Флайт. Читая, задрал голову, придерживая рукой цилиндр. Потоптался, оглядываясь по сторонам. Махнул тростью в сторону, и тут же к нему подскочила двуколка. Приняв пассажира, умчалась, огласив улицу хлестким звуком кнута. Я отрешилась от грустных мыслей, наблюдая жизнь незнакомого города. Появилось чувство, будто передо мной с экрана большого телевизора транслируется черно-белая хроника старой Европы конца девятнадцатого века.
Смогу ли освоиться в этом новом мире? Найти свое место? Какой смысл думать и загадывать о будущем? Если в настоящем со мной выходит такой финтибобель.
Была подсознательная уверенность, что оберег на груди ведет со мной свою, только ему известную игру. Снять его совсем я не решалась, помня наказ старика. Вернее сказать – боялась. Во-первых, потерять. А во-вторых… теплый металл дарил ощущение дружеской поддержки. С ним даже мое одиночество переживалось не так горько.
В комнату вошли женщины.
– …Эта виконтесса Розина прелестная девушка! Утончённая, воспитанная. Красавица! Граф будет покорён, я уверена! – воодушевленно вещала пожилая дама с симптомами желтухи на лице.
А также страшная, картавая и чересчур худая. Это вот она мужа себе ищет? Да ей же лет восемьдесят… пять!
– Я слышала, что милорд отказал уже троим! – Аррия, сложив руки на животе, с почтением взирала на милостивую госпожу, ожидая от всеведущей провинциальной аристократки пикантных подробностей на свое замечание.
– Четверым! – возмущенно фыркнула старуха. – У вас, милочка, устаревшие сведения!
– Я, если честно, не особо владею информацией о благородном семействе Моран. Полагаюсь на вашу исключительную осведомленность, – подлила сиропа в самооценку баронессы хозяйка лавки.
– Вы что же, газет не читаете? – вскинулась дама в недоумении вкупе с возмущением таким невежеством.
– Увы, колонку светской хроники не всегда удается прочесть из-за огромного объема работы. Ах, бывает, так замотаюсь!.. – А в глазах читалось: «Да мне пофиг, что там у вас творится в заплесневелых кулуарах!»
– Это недопустимо, дорогуша! – Тон посетительницы смягчился.
– Согласна. Но я всегда рада вас видеть у себя с наисвежайшими новостями. Согласитесь, зачастую не следует верить продажным газетчикам.
Браво, Аррия! Добиться пробившегося сквозь желтизну румянца на сухой, похожей на папиросную бумагу коже баронессы, – это восхитительное искусство лести!
Донельзя довольная своим визитом клиентка ушла, оставив после себя гремучий букет из лаванды, старости и гордыни.
Вот как, значит. Рихард Моран отсеивает невест на радость титулованным сплетникам? Да только я в этот момент несказанно обрадовалась такой его разборчивости. Вот прекрасно знаю, что мне никак не светит даже на километр приблизиться к нему в качестве претендентки на руку и сердце, а радуюсь. И губы сами растягиваются в счастливой улыбке. И уж совсем нездоровая мечта родилась в голове, чтобы и утончённая Розина получила от ворот поворот. Ревную? Смешно, но ревную!
– Доброе утро, – робко подала голос.
Мастерица вздрогнула и вытаращилась в мою сторону.
– Так, так, так. Это что же получается?..
– Вернулись на круги своя.
– Ага, понятно, – задумчиво насупилась Аррия. – Странно, очень странно... Ты завтракала? Идем, будем думать. Перри! – вспомнила она вдруг про питомца. – Еще час в клетке на карауле!
Птиц, чесавший себе шейку лапкой, так и застыл с возмущенно вытянутой вверх конечностью.
«Разбор полетов» за чашечкой неизменного салепа плавно перетек в неспешный рассказ о жизни владелицы этого заведения.
Быт и работа в небольшой специфической лавке на улице Тихой строился на полном доверии между хозяйкой и её ученицей. Робкая, безотказная Верина Грайдн была покладистой и трудолюбивой девочкой с большими задатками умельца по росписи масок. Она была просто удачной находкой для овдовевшей в очередной раз предпринимательницы. Быстро вникнув в суть ремесла, рыжая с большим воодушевлением окунулась в мир, созданный талантливым художником по гриму. Училась она споро, буквально на лету схватывая тонкости мастерства, и вот наступил тот день, когда учитель с восторгом рассматривал первый самостоятельно выполненный карнавальный атрибут своего ученика.
