От кипенно-белого до угольно-черного. Да только коричневого и бежевого было несколько десятков оттенков! Огляделась. Стены обтянуты тканью с позолоченным цветочным орнаментом. Смотрелось очень богато, солнечно. Над прилавком с нависающей балки на покупателя «смотрели» семь разных ликов, напоминающих маски женских лиц знаменитых японских театров Но и Кёген. За моей спиной высокий стеллаж с множеством полочек, на которых лежали и стояли разнообразные вещи: кисти всех размеров; керамические кувшинчики, большие и маленькие; стопочки ярких лоскутов; свитки; расправленные веера; слепки-заготовки с лиц людей. Увиденное почему-то навело меня на мысль, что хозяйка этого заведения имеет дело с артистами, служителями Мельпомены, или... почившими, изготавливая для близких посмертные маски ушедших в мир иной. От последнего невольно поёжилась.
– Ну а теперь о цели вашего визита, уважаемая, – перейдя на официальный тон, миролюбиво пропела Аррия и, развернувшись к прилавку, скомандовала: – Верина, приготовь нам салеп*!
Из подсобного помещения за толстой портьерой вышла девушка лет шестнадцати, худенькая, рыженькая, симпатичная. Большие глаза с обожанием посмотрели на хозяйку, с любопытством – на пожилую посетительницу. Коротко поклонившись, владелица серых очей скрылась за шторой.
– Новенькая? – снимая пелерину с плеч, спросила знахарка.
– Племянница последнего мужа, – вздохнула в ответ госпожа Флайт. – Сирота. Взяла в ученицы. Посмотришь её, Тельма?
– Я и отсюда вижу, что она не ведьма. И не будет ею, – уверенно ответила старуха.
– Жаль, – досадливо поджала губы женщина, – у неё замечательно получается подбирать цвет. А как она тонко чувствует материал, характер предмета, подмечает детали... И руки из нужного места растут. И прилежная. И не глупая. Ах, если бы ей чуточку колдовского таланта, – мечтательно протянула, – без сожаления оставила бы ей все свое ремесло.
– Куда-то собралась? – удивленно вскинула брови гостья.
– К мужьям.
– Тьфу, дура! – сплюнула моя бабулька.
– Полная! – поддакнул птиц.
– Дело секретное у меня к тебе, закрой лавку, – распорядилась Тельма, не обращая внимания на говоруна в клетке.
– Верина? – Женщина с бабеттой покосилась на дверь, за которой слышалось тихое позвякивание посуды.
– Ты ей доверяешь?
– Она умеет хранить секреты, – уверенно кивнула хозяйка лавки.
– Тогда и её помощь, возможно, понадобится. Аннушка, по...
– Пр-ришлая! Пр-розр-ра-ачная! Пр-рячется! – сдал меня с потрохами коварный питомец и закачался довольный из стороны в сторону, переступая лапками.
– ...дойди, ко мне, детка, – закончила предложение знахарка, укоризненно посмотрев на попугая.
Ну я и подошла. А дальше произошло...
Коварная Тельма для пущего эффекта знакомства перехватила мою руку и вложила её в ладонь Аррии, соединив их в подобии дружеского рукопожатия.
– Здравствуйте, – пискнула вежливая я, растерявшись от неожиданного поступка старухи.
Глаза у лавочницы округлились до поразительных размеров, глядя на свою конечность. Она, силясь что-то сказать, вдруг захрипела, закатила глаза и кулем осела на пол, потеряв сознание.
– Чего это она? – искренне удивилась ведьма.
– Истер-ричка! – гаркнул жако со своего насеста и произвел звук похожий на плевок.
– Надо воды! – метнулась я к двери в подсобку и… врезалась в выходящую оттуда Верину с подносом, заставленным чашками с горячим напитком. Звон упавшего сервиза, крик испуганной девицы, бабкин предостерегающий вопль, мой протяжный «Бли-ин!» и злорадный хохот крылатого поганца – все смешалось в общую какофонию звуков безумного мгновения!
Позже, когда гости и хозяева успокоились и расселись вокруг маленького столика в торговом зале, меня наконец представили компании по всем правилам хорошего тона. Компанию, включая попугая, представили мне. Перри Бейл Орест IX – звали говоруна! Не хухры-мухры! Это чудо при знакомстве протянуло мне лапку, которую я с трепетом и глубоким почтением слегка пожала и… расчувствовалась. Такой милый! Потребовал в ультимативной форме открыть клетку и предоставить ему отдельный стул. Я своим ушам не поверила, когда он пригрозил извести гостей и хозяев своим неподражаемым исполнением непристойных – читай, похабных – песен, если ему не позволят присоединиться к малому Совету по обсуждению большой проблемы. Моей проблемы.
Далее последовало краткое посвящение присутствующих в ту нелегкую ситуацию, в которую попала девица из другого мира. Госпожа Флайт с влажным полотенцем, повязанным вокруг головы, Тельма с немного виноватым видом, Верина с лихорадочно блестящими от любопытства глазами и я с ожогом на запястье и мокрыми пятнами от опрокинутой жидкости на брюках, тихо переговариваясь, неспешно потягивали горячий напиток со специфическим вкусом.
– Тельма, ну о чем ты говоришь! Это же не гипс и не папье-маше – это живая плоть! Здесь краска нужна мягкая, безвредная. У меня сейчас нет такой. На изготовление нужно время.
– Сколько?
Хозяйка вопросительно посмотрела на помощницу.
– Три дня, – уверенно ответила Верина.
Бабулька помрачнела.
– Я не могу столько ждать – у меня... коза!
– Оставь девочку здесь, – внесла предложение Аррия и, стянув компресс с головы, поправила прическу. – Работа предстоит кропотливая, неспешная, тонкая.
– Ты понимаешь степень риска? – вздохнула ведьма, устав спорить с подругой.
– Это твоя протеже должна понимать, а не я.
– Тут маги на каждом углу!
– Будет сидеть у себя в комнате и носа не кажет!
– А если кто проговорится? – После этого вопроса все почему-то покосились на пернатого.
– Могила! – возмущенно выпалил жако и встопорщил на шее перья.
Я молчала, наблюдала и тихонько посмеивалась над слегка ошарашенным лицом рыженькой, косящейся на «летающую» чашку с напитком. Предусмотрительно повязанная вышитая салфетка на груди предостерегала неподготовленную девушку от такого зрелища, как стекание жидкости по невидимому пищеводу.
– Голуба, что ты решишь? – неожиданно после короткого раздумья обратилась бабуля ко мне.
– Я? Я согласна.
Оказаться подопытным объектом в творческом эксперименте двух мастериц по росписи масок меня нисколько не пугало. Стало даже интересно, что из этого выйдет. Пройти сквозь пробы и ошибки искусных визажистов и увидеть результат… и свое тело. Влиться в жизнь людей этого мира на правах достойного гражданина, а не невидимой, вечно скрывающейся ото всех особы. Аррия заверила, что с документами проблем не будет – кое-кто за кое-что ей многим обязан, и этот вопрос решится уже завтра. Одежду, как и аксессуары, приобретем в лавке некой Герды, известной модистки и не лишенной вкуса дамы. С остальными вопросами будем разбираться постепенно, по мере их возникновения.
– Можно мне к вам прикоснуться? – склонившись в мою сторону, шёпотом спросила Верина, не сдержав любопытства.
– Попробуй, – усмехнулась я и сама первая дотронулась до её запястья.
Конопатая вздрогнула и испуганно улыбнулась.
– Вы теплая.
– Я живая.
– Я думала, вы будете как призрак – холодная и невесомая… Ой, простите! – Щёки ученицы мадам Флайт вспыхнули пожаром. – Хотите, я вам что-то покажу?
Поднявшаяся с места девчонка отвлекла от беседы двух матрон, которые уже, кажется, и забыли об остальных присутствующих.
– Куда вы? – встрепенулась Аррия.
– Я хотела показать мастерскую госпоже Анне, – ответила Верина.
– Пер-ри будет рад! Пер-ри будет гад! – заволновался птиц и вспорхнул на мое плечо.
– Будет гид, – исправила питомца помощница хозяйки, хихикнула и добавила извиняющимся тоном: – Он некоторые слова путает. – Вздохнула. – Или придуривается. Идемте.
– Вот это да-а… – оказавшись в светлой комнате с большим столом посередине, заставленным всевозможными баночками-скляночками, мешочками, коробочками, кистями и другими предметами «волшебников» по преображению Золушек в принцесс, не смогла сдержать восторг на выдохе.
Стеллажи вдоль стен ломились от брикетов с гипсом, готовых заготовок и… черт знает еще чего, принадлежащего настоящим художникам. Некогда белые стены являли собой объемные полотна сумасшедшего импрессиониста-абстракциониста, воодушевленно махавшего кистью с краской, что, срываясь с инструмента, летела во все стороны, оставляя на поверхностях капли, мазки и радужные разводы. «Кувшинки» – близнецы картины Клода Моне перетекали в «Солнечное золото» Эмиля Клауса, а вокруг окна настоящее яркое буйство красок, где каждый миллиметр испещрён граффити. Глаз не оторвать!
– Это?..
– Вдохновение! – Понял мой вопрос пернатый.
– Госпожа Аррия великолепный мастер! – не без гордости призналась Верина, оглядев вотчину творца. – Мне еще учиться и учиться, чтобы достичь таких же высот. К ней даже знатные вельможи из самой столицы обращаются. Но я хотела вам показать не это. – Девчонка быстро подошла к столу и, перебрав несколько емкостей с разноцветным порошком, взяла одну. – На первое время на ваше тело можно нанести легкую пудру. Она слабо заряжена и поэтому недолго продержится. Попробуем? – А в глазах уже горел пожар исследователя. Боюсь, недалек тот день, когда эта маленькая девчонка станет основоположником боди-арта в этом мире.
– Попробуем. – Пошла навстречу рыжей. – Что мне делать? Куда встать?
– Закр-рой глаза и не дыши, пр-ришлая! Дур-рында будет дуть! – проорал мне в ухо жако и взлетел на стеллаж под самый потолок.
__________________________________________
*Салеп – Традиционный (в нашем мире), турецкий, горячий напиток. Изготовляется из высушенных клубней особых видов орхидей. Порошок заваривают в молоке или воде, приправляют специями (гвоздика, корица, имбирь).
— Как чувствует себя пациент?
— Да вроде хорошо…
— Это поправимо.
(т/с «Интерны»)
Горсточка серой искрящейся пудры, взлетела с ладони Верины под напором струи воздуха, выпущенного после глубокого вздоха. Вопреки законам физики закружилась вокруг меня, поднимаясь по спирали к самому потолку, а потом, застыв на секунду, стала опадать вниз. Засверкали микроскопическими кристаллами частички волшебного порошка. Сощурила глаза и сквозь ресницы наблюдала, как, медленно опускаясь, он оседал на коже и одежде, словно притягиваемый магнитом, и постепенно покрывал каждый миллиметр моего тела. В носу защекотало. Силясь изо всех сил, чтобы не чихнуть, зажмурилась и, запоздало последовав совету Перри, задержала дыхание.
– Ой!
– Ах!
– Ох!
Последовали один за другим испуганный, восторженный и пораженный женские возгласы. Распахнула глаза и с языка сорвалось жалобное «Мамочки!»
Напротив стояла Верина, придерживая узкое и высокое, в рост человека, зеркало одной рукой, другой зажимала себе рот. В широко открытых очах читалась паника. А в отражении на меня смотрела пустыми тёмными глазницами дева жемчужно-серого цвета. Вся! От макушки до носков туфель в тусклом блеске перламутра. Серые ресницы затрепетали, хлопнули в изумлении.
– Это я теперь такая и останусь? – Мой вопрос повис в воздухе.
Тильда и Аррия каменными изваяниями застыли в дверном проеме с удивленными выражениями на лицах.
Со шкафа раздался громкий каркающий звук, похожий на смех простуженного курильщика.
– Р-рина, готовь хворостину! – выдал, «отсмеявшись», птиц и вновь опустился на моё плечо. – Хор-рошо смотр-римся! – Вытянулся в струнку и замер.
– Зови меня Джон Сильвер, мой верный Флинт, – с горькой усмешкой сказала я пернатому.
И тут очнулись остальные присутствующие и заговорили одновременно на разные голоса.
– Девонька, ты как себя чувствуешь? – Это ведьма – обеспокоенно.
– Верина, ты с оттенком немного ошиблась. – Поучительно – владелица лавки.
– Я забыла сказать, чтобы сняли одежду! – Раздосадованно – девчонка.
– На площадь её, на площадь! Зар-рабатывать! – С возмутительным предложением – жако.
Господи, да у них тут даже домашние животные подвержены «купи-продай» лихорадке.
– Госпожа Флайт, я надеюсь, это смывается? – спросила у хозяйки.
Послюнявила палец и потерла тыльную сторону ладони. Бесполезно – въелась намертво! Знахарка, обойдя вокруг меня, пощупала некогда белую, потом прозрачную, а теперь стального оттенка ткань на рукаве блузы, зачем-то понюхала, хмыкнула:
– Качественная работа.
Аррия, перебирая на столе баночки, кивнула, соглашаясь.
– У меня с магом Груном долгосрочный договор. Парень хоть и молодой, но исполнительный. И берет за работу не слишком много. Но подозреваю, что его похвальное старание зависит от благосклонности одной особы. Так, Верина? – Бросила на рыжую насмешливый взгляд. – И эту пудру он, скорее всего, заряжал, будучи под очарованием веснушек на чьем-то милом личике и… немного перестарался?
– Я все исправлю, – пискнула вконец смущенная и расстроенная неудачей помощница.
Мне даже стало жалко девочку. Хотела удивить, показать чудо и никак не рассчитывала, что свойства волшебного талька будут усилены по причине любовного помутнения спеца-воздыхателя.
– В таком случае давай думать, как это сделать, – сказала женщина, деловито оглядев меня с ног до головы, – потому как подозреваю – до завтрашнего утра ничего не изменится. Как и до послезавтрашнего.
Знахарка, присев на высокий табурет у стола, заняла позицию невмешательства, подперев рукой подбородок. Перри, покинув облюбованный «насест» на моем плече, пристроился рядом с локтем бабульки, с недоверием косясь на склянку с розовым порошком. Я устало привалилась к расписной стеночке, вспоминая яркий праздник – фестиваль красок в родном городе, прошедший буквально за неделю до злополучного события в филиале. Тогда в зрителей на площади со сцены были запущены тонны разноцветных залпов. Восторг и всеобщее веселье. Перепачканная, но счастливая молодежь. Крики, песни, смех… Возвращалась в тот вечер домой, улыбаясь изумленным прохожим и жмущим на клаксоны водителям. Не смущали синий нос, волосы с зелеными прядями и желтые руки до самых плеч, как и колоритные разводы на майке и чей-то фиолетовый отпечаток ладони на попе.
Оберег, будто почувствовав мою печаль от воспоминаний, потеплел под одеждой, согревая грудь, успокаивая, давая понять, что он все еще со мной и… пока ничего страшного для его владелицы не происходит.
– Может, нейтрализовать «слоновой костью»? На него и основа ляжет ровно.
– Его тоже уважаемый Грун касался своей магией?
– «Фиолетовый ирис» и «розовый закат». – Голова конопатой кивнула и виновато ушла в плечи.
Жако, услышав о случившейся оказии с краской, прекратил себя мучить близким соседством со склянкой, наполненной порошком ненавистного цвета, решив вообще ретироваться из помещения.
Аррия же, вооружившись широкой кистью и остатками коварного серого порошка, подошла к стене с «Солнечным золотом» и несколькими решительными мазками закрасила всю эту красоту, подготовив себе поле для эксперимента. Затем, нисколечко не сомневаясь в своих действиях, подхватила из рук девчонки баночку с белым тальком, сменила творческий инструмент на чистый и твердой рукой нанесла им новый слой поверх прежнего. Любовно оглядела дело рук своих и обернулась ко мне с вопросом:
– Анна, какой у вас был оттенок кожи?
Я растерялась, а потом лихорадочно заметалась взглядом по предметам и расписным панелям, выискивая что-нибудь похожее на легкий загар.
– Ну а теперь о цели вашего визита, уважаемая, – перейдя на официальный тон, миролюбиво пропела Аррия и, развернувшись к прилавку, скомандовала: – Верина, приготовь нам салеп*!
Из подсобного помещения за толстой портьерой вышла девушка лет шестнадцати, худенькая, рыженькая, симпатичная. Большие глаза с обожанием посмотрели на хозяйку, с любопытством – на пожилую посетительницу. Коротко поклонившись, владелица серых очей скрылась за шторой.
– Новенькая? – снимая пелерину с плеч, спросила знахарка.
– Племянница последнего мужа, – вздохнула в ответ госпожа Флайт. – Сирота. Взяла в ученицы. Посмотришь её, Тельма?
– Я и отсюда вижу, что она не ведьма. И не будет ею, – уверенно ответила старуха.
– Жаль, – досадливо поджала губы женщина, – у неё замечательно получается подбирать цвет. А как она тонко чувствует материал, характер предмета, подмечает детали... И руки из нужного места растут. И прилежная. И не глупая. Ах, если бы ей чуточку колдовского таланта, – мечтательно протянула, – без сожаления оставила бы ей все свое ремесло.
– Куда-то собралась? – удивленно вскинула брови гостья.
– К мужьям.
– Тьфу, дура! – сплюнула моя бабулька.
– Полная! – поддакнул птиц.
– Дело секретное у меня к тебе, закрой лавку, – распорядилась Тельма, не обращая внимания на говоруна в клетке.
– Верина? – Женщина с бабеттой покосилась на дверь, за которой слышалось тихое позвякивание посуды.
– Ты ей доверяешь?
– Она умеет хранить секреты, – уверенно кивнула хозяйка лавки.
– Тогда и её помощь, возможно, понадобится. Аннушка, по...
– Пр-ришлая! Пр-розр-ра-ачная! Пр-рячется! – сдал меня с потрохами коварный питомец и закачался довольный из стороны в сторону, переступая лапками.
– ...дойди, ко мне, детка, – закончила предложение знахарка, укоризненно посмотрев на попугая.
Ну я и подошла. А дальше произошло...
Коварная Тельма для пущего эффекта знакомства перехватила мою руку и вложила её в ладонь Аррии, соединив их в подобии дружеского рукопожатия.
– Здравствуйте, – пискнула вежливая я, растерявшись от неожиданного поступка старухи.
Глаза у лавочницы округлились до поразительных размеров, глядя на свою конечность. Она, силясь что-то сказать, вдруг захрипела, закатила глаза и кулем осела на пол, потеряв сознание.
– Чего это она? – искренне удивилась ведьма.
– Истер-ричка! – гаркнул жако со своего насеста и произвел звук похожий на плевок.
– Надо воды! – метнулась я к двери в подсобку и… врезалась в выходящую оттуда Верину с подносом, заставленным чашками с горячим напитком. Звон упавшего сервиза, крик испуганной девицы, бабкин предостерегающий вопль, мой протяжный «Бли-ин!» и злорадный хохот крылатого поганца – все смешалось в общую какофонию звуков безумного мгновения!
Позже, когда гости и хозяева успокоились и расселись вокруг маленького столика в торговом зале, меня наконец представили компании по всем правилам хорошего тона. Компанию, включая попугая, представили мне. Перри Бейл Орест IX – звали говоруна! Не хухры-мухры! Это чудо при знакомстве протянуло мне лапку, которую я с трепетом и глубоким почтением слегка пожала и… расчувствовалась. Такой милый! Потребовал в ультимативной форме открыть клетку и предоставить ему отдельный стул. Я своим ушам не поверила, когда он пригрозил извести гостей и хозяев своим неподражаемым исполнением непристойных – читай, похабных – песен, если ему не позволят присоединиться к малому Совету по обсуждению большой проблемы. Моей проблемы.
Далее последовало краткое посвящение присутствующих в ту нелегкую ситуацию, в которую попала девица из другого мира. Госпожа Флайт с влажным полотенцем, повязанным вокруг головы, Тельма с немного виноватым видом, Верина с лихорадочно блестящими от любопытства глазами и я с ожогом на запястье и мокрыми пятнами от опрокинутой жидкости на брюках, тихо переговариваясь, неспешно потягивали горячий напиток со специфическим вкусом.
– Тельма, ну о чем ты говоришь! Это же не гипс и не папье-маше – это живая плоть! Здесь краска нужна мягкая, безвредная. У меня сейчас нет такой. На изготовление нужно время.
– Сколько?
Хозяйка вопросительно посмотрела на помощницу.
– Три дня, – уверенно ответила Верина.
Бабулька помрачнела.
– Я не могу столько ждать – у меня... коза!
– Оставь девочку здесь, – внесла предложение Аррия и, стянув компресс с головы, поправила прическу. – Работа предстоит кропотливая, неспешная, тонкая.
– Ты понимаешь степень риска? – вздохнула ведьма, устав спорить с подругой.
– Это твоя протеже должна понимать, а не я.
– Тут маги на каждом углу!
– Будет сидеть у себя в комнате и носа не кажет!
– А если кто проговорится? – После этого вопроса все почему-то покосились на пернатого.
– Могила! – возмущенно выпалил жако и встопорщил на шее перья.
Я молчала, наблюдала и тихонько посмеивалась над слегка ошарашенным лицом рыженькой, косящейся на «летающую» чашку с напитком. Предусмотрительно повязанная вышитая салфетка на груди предостерегала неподготовленную девушку от такого зрелища, как стекание жидкости по невидимому пищеводу.
– Голуба, что ты решишь? – неожиданно после короткого раздумья обратилась бабуля ко мне.
– Я? Я согласна.
Оказаться подопытным объектом в творческом эксперименте двух мастериц по росписи масок меня нисколько не пугало. Стало даже интересно, что из этого выйдет. Пройти сквозь пробы и ошибки искусных визажистов и увидеть результат… и свое тело. Влиться в жизнь людей этого мира на правах достойного гражданина, а не невидимой, вечно скрывающейся ото всех особы. Аррия заверила, что с документами проблем не будет – кое-кто за кое-что ей многим обязан, и этот вопрос решится уже завтра. Одежду, как и аксессуары, приобретем в лавке некой Герды, известной модистки и не лишенной вкуса дамы. С остальными вопросами будем разбираться постепенно, по мере их возникновения.
– Можно мне к вам прикоснуться? – склонившись в мою сторону, шёпотом спросила Верина, не сдержав любопытства.
– Попробуй, – усмехнулась я и сама первая дотронулась до её запястья.
Конопатая вздрогнула и испуганно улыбнулась.
– Вы теплая.
– Я живая.
– Я думала, вы будете как призрак – холодная и невесомая… Ой, простите! – Щёки ученицы мадам Флайт вспыхнули пожаром. – Хотите, я вам что-то покажу?
Поднявшаяся с места девчонка отвлекла от беседы двух матрон, которые уже, кажется, и забыли об остальных присутствующих.
– Куда вы? – встрепенулась Аррия.
– Я хотела показать мастерскую госпоже Анне, – ответила Верина.
– Пер-ри будет рад! Пер-ри будет гад! – заволновался птиц и вспорхнул на мое плечо.
– Будет гид, – исправила питомца помощница хозяйки, хихикнула и добавила извиняющимся тоном: – Он некоторые слова путает. – Вздохнула. – Или придуривается. Идемте.
– Вот это да-а… – оказавшись в светлой комнате с большим столом посередине, заставленным всевозможными баночками-скляночками, мешочками, коробочками, кистями и другими предметами «волшебников» по преображению Золушек в принцесс, не смогла сдержать восторг на выдохе.
Стеллажи вдоль стен ломились от брикетов с гипсом, готовых заготовок и… черт знает еще чего, принадлежащего настоящим художникам. Некогда белые стены являли собой объемные полотна сумасшедшего импрессиониста-абстракциониста, воодушевленно махавшего кистью с краской, что, срываясь с инструмента, летела во все стороны, оставляя на поверхностях капли, мазки и радужные разводы. «Кувшинки» – близнецы картины Клода Моне перетекали в «Солнечное золото» Эмиля Клауса, а вокруг окна настоящее яркое буйство красок, где каждый миллиметр испещрён граффити. Глаз не оторвать!
– Это?..
– Вдохновение! – Понял мой вопрос пернатый.
– Госпожа Аррия великолепный мастер! – не без гордости призналась Верина, оглядев вотчину творца. – Мне еще учиться и учиться, чтобы достичь таких же высот. К ней даже знатные вельможи из самой столицы обращаются. Но я хотела вам показать не это. – Девчонка быстро подошла к столу и, перебрав несколько емкостей с разноцветным порошком, взяла одну. – На первое время на ваше тело можно нанести легкую пудру. Она слабо заряжена и поэтому недолго продержится. Попробуем? – А в глазах уже горел пожар исследователя. Боюсь, недалек тот день, когда эта маленькая девчонка станет основоположником боди-арта в этом мире.
– Попробуем. – Пошла навстречу рыжей. – Что мне делать? Куда встать?
– Закр-рой глаза и не дыши, пр-ришлая! Дур-рында будет дуть! – проорал мне в ухо жако и взлетел на стеллаж под самый потолок.
__________________________________________
*Салеп – Традиционный (в нашем мире), турецкий, горячий напиток. Изготовляется из высушенных клубней особых видов орхидей. Порошок заваривают в молоке или воде, приправляют специями (гвоздика, корица, имбирь).
Глава 4
— Как чувствует себя пациент?
— Да вроде хорошо…
— Это поправимо.
(т/с «Интерны»)
Горсточка серой искрящейся пудры, взлетела с ладони Верины под напором струи воздуха, выпущенного после глубокого вздоха. Вопреки законам физики закружилась вокруг меня, поднимаясь по спирали к самому потолку, а потом, застыв на секунду, стала опадать вниз. Засверкали микроскопическими кристаллами частички волшебного порошка. Сощурила глаза и сквозь ресницы наблюдала, как, медленно опускаясь, он оседал на коже и одежде, словно притягиваемый магнитом, и постепенно покрывал каждый миллиметр моего тела. В носу защекотало. Силясь изо всех сил, чтобы не чихнуть, зажмурилась и, запоздало последовав совету Перри, задержала дыхание.
– Ой!
– Ах!
– Ох!
Последовали один за другим испуганный, восторженный и пораженный женские возгласы. Распахнула глаза и с языка сорвалось жалобное «Мамочки!»
Напротив стояла Верина, придерживая узкое и высокое, в рост человека, зеркало одной рукой, другой зажимала себе рот. В широко открытых очах читалась паника. А в отражении на меня смотрела пустыми тёмными глазницами дева жемчужно-серого цвета. Вся! От макушки до носков туфель в тусклом блеске перламутра. Серые ресницы затрепетали, хлопнули в изумлении.
– Это я теперь такая и останусь? – Мой вопрос повис в воздухе.
Тильда и Аррия каменными изваяниями застыли в дверном проеме с удивленными выражениями на лицах.
Со шкафа раздался громкий каркающий звук, похожий на смех простуженного курильщика.
– Р-рина, готовь хворостину! – выдал, «отсмеявшись», птиц и вновь опустился на моё плечо. – Хор-рошо смотр-римся! – Вытянулся в струнку и замер.
– Зови меня Джон Сильвер, мой верный Флинт, – с горькой усмешкой сказала я пернатому.
И тут очнулись остальные присутствующие и заговорили одновременно на разные голоса.
– Девонька, ты как себя чувствуешь? – Это ведьма – обеспокоенно.
– Верина, ты с оттенком немного ошиблась. – Поучительно – владелица лавки.
– Я забыла сказать, чтобы сняли одежду! – Раздосадованно – девчонка.
– На площадь её, на площадь! Зар-рабатывать! – С возмутительным предложением – жако.
Господи, да у них тут даже домашние животные подвержены «купи-продай» лихорадке.
– Госпожа Флайт, я надеюсь, это смывается? – спросила у хозяйки.
Послюнявила палец и потерла тыльную сторону ладони. Бесполезно – въелась намертво! Знахарка, обойдя вокруг меня, пощупала некогда белую, потом прозрачную, а теперь стального оттенка ткань на рукаве блузы, зачем-то понюхала, хмыкнула:
– Качественная работа.
Аррия, перебирая на столе баночки, кивнула, соглашаясь.
– У меня с магом Груном долгосрочный договор. Парень хоть и молодой, но исполнительный. И берет за работу не слишком много. Но подозреваю, что его похвальное старание зависит от благосклонности одной особы. Так, Верина? – Бросила на рыжую насмешливый взгляд. – И эту пудру он, скорее всего, заряжал, будучи под очарованием веснушек на чьем-то милом личике и… немного перестарался?
– Я все исправлю, – пискнула вконец смущенная и расстроенная неудачей помощница.
Мне даже стало жалко девочку. Хотела удивить, показать чудо и никак не рассчитывала, что свойства волшебного талька будут усилены по причине любовного помутнения спеца-воздыхателя.
– В таком случае давай думать, как это сделать, – сказала женщина, деловито оглядев меня с ног до головы, – потому как подозреваю – до завтрашнего утра ничего не изменится. Как и до послезавтрашнего.
Знахарка, присев на высокий табурет у стола, заняла позицию невмешательства, подперев рукой подбородок. Перри, покинув облюбованный «насест» на моем плече, пристроился рядом с локтем бабульки, с недоверием косясь на склянку с розовым порошком. Я устало привалилась к расписной стеночке, вспоминая яркий праздник – фестиваль красок в родном городе, прошедший буквально за неделю до злополучного события в филиале. Тогда в зрителей на площади со сцены были запущены тонны разноцветных залпов. Восторг и всеобщее веселье. Перепачканная, но счастливая молодежь. Крики, песни, смех… Возвращалась в тот вечер домой, улыбаясь изумленным прохожим и жмущим на клаксоны водителям. Не смущали синий нос, волосы с зелеными прядями и желтые руки до самых плеч, как и колоритные разводы на майке и чей-то фиолетовый отпечаток ладони на попе.
Оберег, будто почувствовав мою печаль от воспоминаний, потеплел под одеждой, согревая грудь, успокаивая, давая понять, что он все еще со мной и… пока ничего страшного для его владелицы не происходит.
– Может, нейтрализовать «слоновой костью»? На него и основа ляжет ровно.
– Его тоже уважаемый Грун касался своей магией?
– «Фиолетовый ирис» и «розовый закат». – Голова конопатой кивнула и виновато ушла в плечи.
Жако, услышав о случившейся оказии с краской, прекратил себя мучить близким соседством со склянкой, наполненной порошком ненавистного цвета, решив вообще ретироваться из помещения.
Аррия же, вооружившись широкой кистью и остатками коварного серого порошка, подошла к стене с «Солнечным золотом» и несколькими решительными мазками закрасила всю эту красоту, подготовив себе поле для эксперимента. Затем, нисколечко не сомневаясь в своих действиях, подхватила из рук девчонки баночку с белым тальком, сменила творческий инструмент на чистый и твердой рукой нанесла им новый слой поверх прежнего. Любовно оглядела дело рук своих и обернулась ко мне с вопросом:
– Анна, какой у вас был оттенок кожи?
Я растерялась, а потом лихорадочно заметалась взглядом по предметам и расписным панелям, выискивая что-нибудь похожее на легкий загар.
