Блин, рука, судорожно шарящая по столу в поисках чего-нибудь, нащупала нечто тяжелое, и я, метнув толстенный том энциклопедии в ЭТО, сиганул с места як Сергей Бубка, только что без шеста. Ну лечу я, значит, над полом, приветы посылаю пробегающей внизу живности, местные мыши мне там уже плакаты развернули с надписями: «Слава нашим летунам», «Быстрее, выше, дальше» – и тут замечаю, что пущенное мною оружие возмездия пролетает сквозь стоящего монстра. Елки зеленые! Приземлился я очень удачно – где-то между вторым и третьим рядом – и с бурными овациями со стороны коридора.
Подловили все-таки! Я, кряхтя, поднялся, чувствуя, как с противными щелчками мои суставы встают на законное место, и бросил гневный взгляд в сторону двери. Тишина… Я хмыкнул и, собрав свое добро в виде тяжелого оружия знаний, направился прямиком на ухмыляющееся чудо-юдо. Как я и предполагал, стоило мне подойти ближе, как этот морок с каким-то протяжным воем испарился.
Ну как и водится, в коридоре уже никого не было, лишь где-то в конце его мелькнул зеленый пиджачок. Я усмехнулся и подумал, что везде все одинаково.
Гоймерыча, как ни странно, на месте не оказалось. Дверь в его кабинет была заперта, и я, пристроив свои книженции на подоконнике, принялся рассматривать открывающийся из окна вид. Драконы были на месте, правда, моего знакомого, ну того, что с красным гребнем, как-то видно не было. Наверное, на обед улетел. Я вздохнул. Кушать хотелось. Да и правда, не называть же едой те сладости, что мы с Гоймерычем уписывали, а утренняя каша Дорофеича уже давно рассосалась. Позади меня что-то щелкнуло, и я резко обернулся. Метрах в трех на уровне моей головы висел небольшой светящийся шарик, подозрительно смахивающий на шаровую молнию. Вот, блин, похоже, мои молодцы никак не успокоятся: мало им одного прикола – до сих пор ребра болят, хорошо, хоть у меня подушка безопасности спереди хорошая. Я осмотрел пустой коридор. Нет, где-то точно затаились и наблюдают – ладно, сейчас покажу им фокус-покус. Я резко прыгнул к огоньку, протягивая руку. Бабах… Я лежу на полу, а сверху у меня на груди восседает растерянная девица. Короче, это рыжеволосое чудо, увешанное какими-то коробочками и цилиндриками, что прикреплены на блестящих ремнях, нацепленных на манер революционного матроса – крест-накрест, смотрит на меня вот такенными зелеными глазами и так непонимающе ресничками: хлоп-хлоп. Я не менее непонимающе – хлоп-хлоп в ответ.
– Э-э-э, – наконец выдавил я. – Ты кто?
– Рей, ой. – Девочка вскочила.
Слава богу. Я поднялся. Что-то в последнее время у меня пол стал лучшим другом, надо как-то переломить эту дурную тенденцию.
– Значит, ты эта, как там…
– Рейнерна Ярай, – подсказала девочка.
– Вот-вот, и почему, спрашивается, тебя не было в классе?
– Ну… – Девочка сделала невинный вид и даже пошаркала ножкой. – Занята была.
– И чем?
– Так, летала.
– Летала.
– Ага, туды, сюды…
– Вот сюды – это нужно, а туды вообще-то не обязательно, а там надо было быть потом после здесь, – выдал я, попутно сам пытаясь понять смысл сказанного.
Ярай замерла – видно, тоже пытаясь врубиться в вышеобозначенное произведение моего мысленного гения.
– А как вы меня раскомпенсировали?
– Рас… что? – не понял я.
– Ну развернули из компенсат-состояния.
И кто тут дурак? Я недоуменно таращусь на девочку и медленно начинаю понимать, что, видимо, тот огонек – это и было ее компенсат-состояние.
– Ну это секрет.
Я напустил на себя таинственный вид. Действительно, мой секрет раскрывать пока рано, пусть ребятки помучаются. Хотя надо признать, что пока счет не в мою пользу.
– Странно, – между тем продолжила девочка, отстегивая от ленты одну из коробочек и направляя ее в мою сторону. – Что-то совсем ничего не показывает.
– Может, батарейки сели? – посочувствовал я.
– Он на соликанах, – отмахнулась та. – Ой, а вы что, тоже из техногенного мира?
– Угу, – кивнул я. – Из самого что ни на есть техногенного.
– Здорово. – Девочка непонятно чему обрадовалась и даже захлопала в ладошки, затем вдруг моментально стала серьезной и коротко поклонилась. – Нер, прошу меня извинить, но я должна вас покинуть. Мне нужно связаться с сестрой и сообщить о произошедшем.
Она отступила на несколько шагов назад и вдруг резко сузилась (а как еще сказать? – представьте, что девочку с обеих сторон резко сдавили прессом), превратившись в лучик света, который, в свою очередь, собрался в знакомый шарик. Тот сделал вокруг меня крюк и резко ушел в точку, причем прямо сквозь стекло.
– Ну-с-с, как прошла ваша встреча с учениками?
Блин, ну зачем так подкрадываться! Я обернулся и укоризненно посмотрел на Гоймерыча, но тот улыбался такой добродушной улыбкой, что я чуток расслабился и сразу получил под нос какую-то пробирочку. Ёпрст, бедный мой нос, подобной вони я не чувствовал, даже когда мы в армейке сортиры чистили. А там запах был еще тот – ядреный, от него даже у противогазов хоботы в узел закручивались. Тут уж мой русский язык не выдержал и выдал по полной, причем с такими фразеологическими оборотами, что парящие за стеклом драконы, по-моему, даже чуть вниз не попадали. Торчавшие же в разные стороны волосы завуча медленно зашевелились, а сам он застыл посреди коридора с открытым ртом. Видать, академия все же как-то перевела ему мою гневную тираду, причем, судя по осоловевшим глазам, весьма точно. А не фиг совать мне что ни попадя! Когда я закончил бегать туда-сюда по коридору и отплевываться, Антиох Гоймерыч молча протянул мне платок.
– Ну спасибо вам, – только и смог выдавить я, вытирая набежавшие на глаза слезы.
– Э-э-э. – Завуч несколько замялся, затем вздохнул и, посмотрев на меня виноватыми, но очень-очень добрыми глазами, поинтересовался: – Ярослав Сергеевич, кушать хотите?
Я недоверчиво покосился на него.
– Нет, нет, – замахал он руками. – Клянусь богами, больше ничего такого. Кстати, а вот ваше последнее выражение… ну про того, трижды… какого-то… дебила – что значит? А то перевод как-то не сработал…
А наш Энштеин – любознательный тип, оказывается. Представив себе подробное объяснение выданной мною тирады, я покраснел.
О новом домике нашего героя и большой доброй домоправительнице.
Да уж, такого я точно не ожидал. Ну думал, выделят мне домик типа небольшого коттеджика, а тут, блин, замок графа Дракулы в миниатюре. Я уныло посмотрел на серое трехэтажное здание, сложенное из каменных блоков, и, вздохнув, покосился на стоящего рядом Гоймерыча.
– Да вы не смотрите так, голубчик мой, вполне нормальное жилище. До вас тут уже двое наших учителей жили, и никто не жаловался.
Спасибо, блин, успокоил, да с местным разнообразием здесь кто угодно мог обитать, даже вышеупомянутый граф.
– А они случайно вампирами не были? – ехидно поинтересовался я, но завуч проигнорировал мой вопрос, с задумчивым видом изучая покосившийся забор, оплетенный очень подозрительного вида лианами.
Впрочем, внутри «домика» оказалось не так уж и плохо, по крайней мере, не так мрачно, как снаружи. Чистенько, светленько, и даже стены были добротно оштукатурены, кроме всего, присутствовала обстановочка в стиле раннего Средневековья, или как там это называется. Короче, кресла там с высокими спинками модели «типа трон», стол, который явно делали с расчетом расположения на оном блюда из жареного мамонта, причем жаренного целиком. Но особенно мне понравилась кровать – большая такая, на полкомнаты, с балдахином, ночью в туалет приспичит – спросонья часа два края искать будешь. Ну помимо всего вышеописанного также присутствовали всевозможные украшательства в стиле доспехов по углам и всяких картин с мрачными личностями (вот это я уберу, а то как глянешь на очередной шедевр местного Рембрандта, так душа стекает непонятно куда, но точно не в пятки). Барельефчики с горгульями, дракончиками и прочей нечистью тоже были на месте (а куда без них?) и в должном количестве, так что жить можно. А еще на первом этаже в гостиной был прекрасный камин, напротив которого расположились два мягких кресла со стоящим между ними небольшим столиком. Это жутко напомнило мне один из любимых фильмов – я даже оглянулся в поисках трубки и скрипки и, не обнаружив оных, разочарованно вздохнул.
– Ну-с, Ярослав Сергеевич, как вам?
– Да в принципе лучше, чем снаружи, – сказал я и, кивнув в сторону очередной картины, добавил: – Только вот эти пейзажики мне не очень нравятся.
Гоймерыч пожал плечами, затем, подойдя к одной из картин, несколько минут рассматривал изображенные на ней развалины и стоящего рядом с ними рыцаря.
– М-да, действительно мрачновато как-то, – наконец сказал он. – От прежнего хозяина, видать, остались. Сдай Дорофеичу – тот куда приспособит или продаст.
Вот, кстати, насчет «продаст». Продаст за что? Надо гнома поподробнее расспросить: если тут золото по цене «педи-гри», то что является здесь твердой валютой – может, какие ракушки или еще что? Гном, правда, в разговоре что-то упоминал о магриках, но я тогда не стал вдаваться в подробности, а вот сейчас что-то интересно стало. Кстати, а почему бы не спросить об этом у Гоймерыча? Я и сросил:
– Антиох Гоймерыч, а что такое магрик?
– Магрик? – Завуч удивленно посмотрел на меня, затем понимающе усмехнулся: – Ну это денежная единица, имеющая хождение в магических мирах. Дело в том, что золото и многие из драгоценных камней давно потеряли свою ценность, хотя и не повсеместно. Заменой им стал особый минерал – тероксонит, имеющий свойство аккумулировать внутри себя магическую энергию, он очень редок и добывается всего лишь в трех мирах.
– Наверное, теперь это очень богатые миры, – пробормотал я.
– Да, и довольно могущественные. Как я уже говорил, тероксонит – это природный аккумулятор магической энергии, а значит, чем его больше, тем мощнее магию можно применять. Дело в том, что даже очень могущественный маг может за раз выдать всего лишь три-четыре серьезных заклятия, а потом приходится почти сутки копить силы.
– То есть швырнул пару молний – и на боковую, – усмехнулся я, думая, что эти маги не так уж и круты, как кажутся.
– Не болтайте глупостей, Ярослав, – бросил завуч. – Молния – это так, мелочи, я имел в виду серьезные заклинания.
Вот те на, а я уж обрадовался, – однако, оказывается, тут намного все сложнее. Стоп, стоп, что там с этим минералом… ах да, природный аккумулятор то есть…
– Значит, используя данный минерал, можно колдовать долго и серьезно? – констатировал я с самым умным видом.
– Примерно так, – кивнул маг.
– М-да, вот уж действительно – чем богаче, тем могущественней.
– Ну это не всегда. – Гоймерыч усмехнулся. – К тому же хочу заметить, что в основном у нас в ходу бумажные деньги и – да-да, не удивляйтесь, пожалуйста – золотые, но с примесью тероксонита; вот последние и называют магриками. От количества в них тероксонита зависит и их номинал.
– А что, прям из этого вашего тероксонита нельзя было их нашлепать?
– Ярослав Сергеевич, – вздохнул завуч. – Да за один килограмм данного вещества вы бы могли прикупить себе персональное измерение, подобное этому, да и то еще бы осталось.
– Ну ни фига себе, – только и смог я пробормотать.
Наконец Гоймерыч покинул меня, оставив в полном одиночестве в моей новой «крепости». Почему-то стало одиноко и тоскливо. Вспомнилась моя уютная квартирка с запыленным телевизором и уютным продавленным креслом. Я вздохнул: да уж, без телика тяжеловато будет. Несколько минут побродив по комнатам, я уселся у потушенного камина и погрузился в думы о мирах и судьбах. Я, конечно, не какой-то там великий ученый или могучий правитель, но тоже люблю подумать о судьбах мира, особенно сидя в маленькой комнатке верхом на белом друге. Кстати про белого друга, надо бы его найти. Я поднялся из удобного кресла, сидя в котором у горящего камина, наверняка приятно пропустить стопочку-другую коньячка, но это я так – размечтался, и двинулся из гостиной, заглядывая по пути во все двери.
Первая попавшаяся оказалась банальной кладовкой, заполненной, как положено, какой-то рухлядью, вторая – дверью шкафа. Я сказал «шкафа»? Пардон, точнее сказать, шкафа-хранилища – такая ма-а-аленькая комнатка, где рядами стоят ма-а-аленькие шкафчики, в каждый из которых танк упрятать можно было бы. Блин, ну и зачем это? Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Ух ты – гардеробчик. Несколько минут я перебирал висевшие в шкафу костюмы, камзолы и рубашки, парочку даже прикинул на себя, затем вздохнул и прикрыл дверь. Не, носить такое я наверняка не буду. Все эти жабо, рюшечки, бантики и прочее – не по мне, ну не идут они моей типично русской физиономии… не идут. А вот следующий шкафчик меня порадовал: в нем висели куртки различных покроев, некоторые вполне современные. Правда, молнии и прочие нынешние прибамбасы отсутствовали, а вот заклепок и металлических накладок на многих вполне хватало – одна вон вообще вся была сделана из металлических пластин и блестела, как рыбья чешуя на солнце. Кстати, про солнце.
Я задрал голову и увидел висящий в паре метров от меня небольшой светящийся шарик. Ага, а то я как-то даже сперва не обратил внимания, лепестричества ведь здесь нет, а свет есть – магия. Видимо, и в комнатах нечто подобное: на улице ведь уже темнеет. Интересно, они автоматически зажигаются или где включатель есть? – хотя этот ведь сам загорелся. Ну и хорошо, главное – близко к этим лампочкам не подходить, а то лучин не напасешься. Выйдя из шкафа-хранилища, я продолжил свои поиски, тем более что вино, выпитое за обедом вместе с Гоймерычем, неожиданно стало проситься наружу, пока, правда, не сильно, но на всякий случай я ускорил свои поиски. Следующая дверь вела куда-то вниз, и я осторожно стал спускаться по лестнице, тем более что местная магическая лампочка светила почему-то очень тускло. Не, ну вот кто ответит мне на сей вопрос: почему все лампочки в подвалах такие тусклые, да еще и вечно мигающие? Их что, специальными партиями выпускают с надписью: «Лампа подвальная, мерцающая»? В конце лестницы оказалась еще одна дверь, я осторожно приоткрыл и с опаской заглянул внутрь. Боже мой!!! Запахи, ударившие мне в нос, заставили меня обомлеть. Кладовая! Да еще со жратвой и, судя по стоявшим у стен пузатым бочонкам, с алкогольными напитками. Я хозяйским взглядом окинул висевшие копченые окорока, какие-то связки сушеной зелени, лежавшие на деревянных полках большие головки сыра – и остался удовлетворен увиденным.
Короче, минут двадцать я потратил на поиск ножичка, которым можно было бы отрезать кусочек окорочка. В результате отобрал меч у ближайших доспехов и, применив данный по указанному выше назначению, направился на дальнейшие поиски. И нашел-таки своего любимого другана, а надо сказать, что тот оказался очень основательным, прям под стать моему «уютному домику». Большой и, судя по виду, а также звуку, – чугенный, с украшением в виде завитушек по краю посадочного места. Полюбовавшись на данное творение местного дизайна и испытав оное, я с чувством глубокого удовлетворения (и облегчения) отправился дальше. Второе солнце уже садилось, когда я вышел на балкон, что находился на третьем этаже моего «коттеджика», с мечом в одной руке, окороком в другой, и стал любоваться закатом.
Подловили все-таки! Я, кряхтя, поднялся, чувствуя, как с противными щелчками мои суставы встают на законное место, и бросил гневный взгляд в сторону двери. Тишина… Я хмыкнул и, собрав свое добро в виде тяжелого оружия знаний, направился прямиком на ухмыляющееся чудо-юдо. Как я и предполагал, стоило мне подойти ближе, как этот морок с каким-то протяжным воем испарился.
Ну как и водится, в коридоре уже никого не было, лишь где-то в конце его мелькнул зеленый пиджачок. Я усмехнулся и подумал, что везде все одинаково.
***
Гоймерыча, как ни странно, на месте не оказалось. Дверь в его кабинет была заперта, и я, пристроив свои книженции на подоконнике, принялся рассматривать открывающийся из окна вид. Драконы были на месте, правда, моего знакомого, ну того, что с красным гребнем, как-то видно не было. Наверное, на обед улетел. Я вздохнул. Кушать хотелось. Да и правда, не называть же едой те сладости, что мы с Гоймерычем уписывали, а утренняя каша Дорофеича уже давно рассосалась. Позади меня что-то щелкнуло, и я резко обернулся. Метрах в трех на уровне моей головы висел небольшой светящийся шарик, подозрительно смахивающий на шаровую молнию. Вот, блин, похоже, мои молодцы никак не успокоятся: мало им одного прикола – до сих пор ребра болят, хорошо, хоть у меня подушка безопасности спереди хорошая. Я осмотрел пустой коридор. Нет, где-то точно затаились и наблюдают – ладно, сейчас покажу им фокус-покус. Я резко прыгнул к огоньку, протягивая руку. Бабах… Я лежу на полу, а сверху у меня на груди восседает растерянная девица. Короче, это рыжеволосое чудо, увешанное какими-то коробочками и цилиндриками, что прикреплены на блестящих ремнях, нацепленных на манер революционного матроса – крест-накрест, смотрит на меня вот такенными зелеными глазами и так непонимающе ресничками: хлоп-хлоп. Я не менее непонимающе – хлоп-хлоп в ответ.
– Э-э-э, – наконец выдавил я. – Ты кто?
– Рей, ой. – Девочка вскочила.
Слава богу. Я поднялся. Что-то в последнее время у меня пол стал лучшим другом, надо как-то переломить эту дурную тенденцию.
– Значит, ты эта, как там…
– Рейнерна Ярай, – подсказала девочка.
– Вот-вот, и почему, спрашивается, тебя не было в классе?
– Ну… – Девочка сделала невинный вид и даже пошаркала ножкой. – Занята была.
– И чем?
– Так, летала.
– Летала.
– Ага, туды, сюды…
– Вот сюды – это нужно, а туды вообще-то не обязательно, а там надо было быть потом после здесь, – выдал я, попутно сам пытаясь понять смысл сказанного.
Ярай замерла – видно, тоже пытаясь врубиться в вышеобозначенное произведение моего мысленного гения.
– А как вы меня раскомпенсировали?
– Рас… что? – не понял я.
– Ну развернули из компенсат-состояния.
И кто тут дурак? Я недоуменно таращусь на девочку и медленно начинаю понимать, что, видимо, тот огонек – это и было ее компенсат-состояние.
– Ну это секрет.
Я напустил на себя таинственный вид. Действительно, мой секрет раскрывать пока рано, пусть ребятки помучаются. Хотя надо признать, что пока счет не в мою пользу.
– Странно, – между тем продолжила девочка, отстегивая от ленты одну из коробочек и направляя ее в мою сторону. – Что-то совсем ничего не показывает.
– Может, батарейки сели? – посочувствовал я.
– Он на соликанах, – отмахнулась та. – Ой, а вы что, тоже из техногенного мира?
– Угу, – кивнул я. – Из самого что ни на есть техногенного.
– Здорово. – Девочка непонятно чему обрадовалась и даже захлопала в ладошки, затем вдруг моментально стала серьезной и коротко поклонилась. – Нер, прошу меня извинить, но я должна вас покинуть. Мне нужно связаться с сестрой и сообщить о произошедшем.
Она отступила на несколько шагов назад и вдруг резко сузилась (а как еще сказать? – представьте, что девочку с обеих сторон резко сдавили прессом), превратившись в лучик света, который, в свою очередь, собрался в знакомый шарик. Тот сделал вокруг меня крюк и резко ушел в точку, причем прямо сквозь стекло.
– Ну-с-с, как прошла ваша встреча с учениками?
Блин, ну зачем так подкрадываться! Я обернулся и укоризненно посмотрел на Гоймерыча, но тот улыбался такой добродушной улыбкой, что я чуток расслабился и сразу получил под нос какую-то пробирочку. Ёпрст, бедный мой нос, подобной вони я не чувствовал, даже когда мы в армейке сортиры чистили. А там запах был еще тот – ядреный, от него даже у противогазов хоботы в узел закручивались. Тут уж мой русский язык не выдержал и выдал по полной, причем с такими фразеологическими оборотами, что парящие за стеклом драконы, по-моему, даже чуть вниз не попадали. Торчавшие же в разные стороны волосы завуча медленно зашевелились, а сам он застыл посреди коридора с открытым ртом. Видать, академия все же как-то перевела ему мою гневную тираду, причем, судя по осоловевшим глазам, весьма точно. А не фиг совать мне что ни попадя! Когда я закончил бегать туда-сюда по коридору и отплевываться, Антиох Гоймерыч молча протянул мне платок.
– Ну спасибо вам, – только и смог выдавить я, вытирая набежавшие на глаза слезы.
– Э-э-э. – Завуч несколько замялся, затем вздохнул и, посмотрев на меня виноватыми, но очень-очень добрыми глазами, поинтересовался: – Ярослав Сергеевич, кушать хотите?
Я недоверчиво покосился на него.
– Нет, нет, – замахал он руками. – Клянусь богами, больше ничего такого. Кстати, а вот ваше последнее выражение… ну про того, трижды… какого-то… дебила – что значит? А то перевод как-то не сработал…
А наш Энштеин – любознательный тип, оказывается. Представив себе подробное объяснение выданной мною тирады, я покраснел.
Глава 6
О новом домике нашего героя и большой доброй домоправительнице.
Да уж, такого я точно не ожидал. Ну думал, выделят мне домик типа небольшого коттеджика, а тут, блин, замок графа Дракулы в миниатюре. Я уныло посмотрел на серое трехэтажное здание, сложенное из каменных блоков, и, вздохнув, покосился на стоящего рядом Гоймерыча.
– Да вы не смотрите так, голубчик мой, вполне нормальное жилище. До вас тут уже двое наших учителей жили, и никто не жаловался.
Спасибо, блин, успокоил, да с местным разнообразием здесь кто угодно мог обитать, даже вышеупомянутый граф.
– А они случайно вампирами не были? – ехидно поинтересовался я, но завуч проигнорировал мой вопрос, с задумчивым видом изучая покосившийся забор, оплетенный очень подозрительного вида лианами.
Впрочем, внутри «домика» оказалось не так уж и плохо, по крайней мере, не так мрачно, как снаружи. Чистенько, светленько, и даже стены были добротно оштукатурены, кроме всего, присутствовала обстановочка в стиле раннего Средневековья, или как там это называется. Короче, кресла там с высокими спинками модели «типа трон», стол, который явно делали с расчетом расположения на оном блюда из жареного мамонта, причем жаренного целиком. Но особенно мне понравилась кровать – большая такая, на полкомнаты, с балдахином, ночью в туалет приспичит – спросонья часа два края искать будешь. Ну помимо всего вышеописанного также присутствовали всевозможные украшательства в стиле доспехов по углам и всяких картин с мрачными личностями (вот это я уберу, а то как глянешь на очередной шедевр местного Рембрандта, так душа стекает непонятно куда, но точно не в пятки). Барельефчики с горгульями, дракончиками и прочей нечистью тоже были на месте (а куда без них?) и в должном количестве, так что жить можно. А еще на первом этаже в гостиной был прекрасный камин, напротив которого расположились два мягких кресла со стоящим между ними небольшим столиком. Это жутко напомнило мне один из любимых фильмов – я даже оглянулся в поисках трубки и скрипки и, не обнаружив оных, разочарованно вздохнул.
– Ну-с, Ярослав Сергеевич, как вам?
– Да в принципе лучше, чем снаружи, – сказал я и, кивнув в сторону очередной картины, добавил: – Только вот эти пейзажики мне не очень нравятся.
Гоймерыч пожал плечами, затем, подойдя к одной из картин, несколько минут рассматривал изображенные на ней развалины и стоящего рядом с ними рыцаря.
– М-да, действительно мрачновато как-то, – наконец сказал он. – От прежнего хозяина, видать, остались. Сдай Дорофеичу – тот куда приспособит или продаст.
Вот, кстати, насчет «продаст». Продаст за что? Надо гнома поподробнее расспросить: если тут золото по цене «педи-гри», то что является здесь твердой валютой – может, какие ракушки или еще что? Гном, правда, в разговоре что-то упоминал о магриках, но я тогда не стал вдаваться в подробности, а вот сейчас что-то интересно стало. Кстати, а почему бы не спросить об этом у Гоймерыча? Я и сросил:
– Антиох Гоймерыч, а что такое магрик?
– Магрик? – Завуч удивленно посмотрел на меня, затем понимающе усмехнулся: – Ну это денежная единица, имеющая хождение в магических мирах. Дело в том, что золото и многие из драгоценных камней давно потеряли свою ценность, хотя и не повсеместно. Заменой им стал особый минерал – тероксонит, имеющий свойство аккумулировать внутри себя магическую энергию, он очень редок и добывается всего лишь в трех мирах.
– Наверное, теперь это очень богатые миры, – пробормотал я.
– Да, и довольно могущественные. Как я уже говорил, тероксонит – это природный аккумулятор магической энергии, а значит, чем его больше, тем мощнее магию можно применять. Дело в том, что даже очень могущественный маг может за раз выдать всего лишь три-четыре серьезных заклятия, а потом приходится почти сутки копить силы.
– То есть швырнул пару молний – и на боковую, – усмехнулся я, думая, что эти маги не так уж и круты, как кажутся.
– Не болтайте глупостей, Ярослав, – бросил завуч. – Молния – это так, мелочи, я имел в виду серьезные заклинания.
Вот те на, а я уж обрадовался, – однако, оказывается, тут намного все сложнее. Стоп, стоп, что там с этим минералом… ах да, природный аккумулятор то есть…
– Значит, используя данный минерал, можно колдовать долго и серьезно? – констатировал я с самым умным видом.
– Примерно так, – кивнул маг.
– М-да, вот уж действительно – чем богаче, тем могущественней.
– Ну это не всегда. – Гоймерыч усмехнулся. – К тому же хочу заметить, что в основном у нас в ходу бумажные деньги и – да-да, не удивляйтесь, пожалуйста – золотые, но с примесью тероксонита; вот последние и называют магриками. От количества в них тероксонита зависит и их номинал.
– А что, прям из этого вашего тероксонита нельзя было их нашлепать?
– Ярослав Сергеевич, – вздохнул завуч. – Да за один килограмм данного вещества вы бы могли прикупить себе персональное измерение, подобное этому, да и то еще бы осталось.
– Ну ни фига себе, – только и смог я пробормотать.
***
Наконец Гоймерыч покинул меня, оставив в полном одиночестве в моей новой «крепости». Почему-то стало одиноко и тоскливо. Вспомнилась моя уютная квартирка с запыленным телевизором и уютным продавленным креслом. Я вздохнул: да уж, без телика тяжеловато будет. Несколько минут побродив по комнатам, я уселся у потушенного камина и погрузился в думы о мирах и судьбах. Я, конечно, не какой-то там великий ученый или могучий правитель, но тоже люблю подумать о судьбах мира, особенно сидя в маленькой комнатке верхом на белом друге. Кстати про белого друга, надо бы его найти. Я поднялся из удобного кресла, сидя в котором у горящего камина, наверняка приятно пропустить стопочку-другую коньячка, но это я так – размечтался, и двинулся из гостиной, заглядывая по пути во все двери.
Первая попавшаяся оказалась банальной кладовкой, заполненной, как положено, какой-то рухлядью, вторая – дверью шкафа. Я сказал «шкафа»? Пардон, точнее сказать, шкафа-хранилища – такая ма-а-аленькая комнатка, где рядами стоят ма-а-аленькие шкафчики, в каждый из которых танк упрятать можно было бы. Блин, ну и зачем это? Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Ух ты – гардеробчик. Несколько минут я перебирал висевшие в шкафу костюмы, камзолы и рубашки, парочку даже прикинул на себя, затем вздохнул и прикрыл дверь. Не, носить такое я наверняка не буду. Все эти жабо, рюшечки, бантики и прочее – не по мне, ну не идут они моей типично русской физиономии… не идут. А вот следующий шкафчик меня порадовал: в нем висели куртки различных покроев, некоторые вполне современные. Правда, молнии и прочие нынешние прибамбасы отсутствовали, а вот заклепок и металлических накладок на многих вполне хватало – одна вон вообще вся была сделана из металлических пластин и блестела, как рыбья чешуя на солнце. Кстати, про солнце.
Я задрал голову и увидел висящий в паре метров от меня небольшой светящийся шарик. Ага, а то я как-то даже сперва не обратил внимания, лепестричества ведь здесь нет, а свет есть – магия. Видимо, и в комнатах нечто подобное: на улице ведь уже темнеет. Интересно, они автоматически зажигаются или где включатель есть? – хотя этот ведь сам загорелся. Ну и хорошо, главное – близко к этим лампочкам не подходить, а то лучин не напасешься. Выйдя из шкафа-хранилища, я продолжил свои поиски, тем более что вино, выпитое за обедом вместе с Гоймерычем, неожиданно стало проситься наружу, пока, правда, не сильно, но на всякий случай я ускорил свои поиски. Следующая дверь вела куда-то вниз, и я осторожно стал спускаться по лестнице, тем более что местная магическая лампочка светила почему-то очень тускло. Не, ну вот кто ответит мне на сей вопрос: почему все лампочки в подвалах такие тусклые, да еще и вечно мигающие? Их что, специальными партиями выпускают с надписью: «Лампа подвальная, мерцающая»? В конце лестницы оказалась еще одна дверь, я осторожно приоткрыл и с опаской заглянул внутрь. Боже мой!!! Запахи, ударившие мне в нос, заставили меня обомлеть. Кладовая! Да еще со жратвой и, судя по стоявшим у стен пузатым бочонкам, с алкогольными напитками. Я хозяйским взглядом окинул висевшие копченые окорока, какие-то связки сушеной зелени, лежавшие на деревянных полках большие головки сыра – и остался удовлетворен увиденным.
Короче, минут двадцать я потратил на поиск ножичка, которым можно было бы отрезать кусочек окорочка. В результате отобрал меч у ближайших доспехов и, применив данный по указанному выше назначению, направился на дальнейшие поиски. И нашел-таки своего любимого другана, а надо сказать, что тот оказался очень основательным, прям под стать моему «уютному домику». Большой и, судя по виду, а также звуку, – чугенный, с украшением в виде завитушек по краю посадочного места. Полюбовавшись на данное творение местного дизайна и испытав оное, я с чувством глубокого удовлетворения (и облегчения) отправился дальше. Второе солнце уже садилось, когда я вышел на балкон, что находился на третьем этаже моего «коттеджика», с мечом в одной руке, окороком в другой, и стал любоваться закатом.
