Пролог
Я до сих пор не понимаю, как один человек мог изменить всю мою жизнь. Как человек, которого я поначалу едва знала, смог пробудить во мне то, что казалось мертвым годами. Как его голос, его прикосновения могли внезапно заставить меня почувствовать себя живой, как ничто другое никогда не делало.
До него всё было по-другому. А может, я была другой.
Иногда я пытаюсь вспомнить, какой я была до того, как всё началось. До того, как эмоции стали слишком сильными. До желания, страха, нежности, ревности. До того, как моё тело перестало быть для меня чем-то чужим.
И каждый раз мои воспоминания возвращают меня в одно и то же место: школа. Последний год.
Я сижу на уроке математики. Уставившись на доску, вижу, как цифры сливаются в бессмысленные фигуры. У меня снова дёргается глаз — мелко, противно. Это продолжается уже много месяцев. Головные боли тоже. Я обошла не одного врача: невролога, окулиста, даже психиатра. Но они разводили руками, мать отрезала: «Хватит выдумывать!»
Но что-то внутри меня всегда казалось неправильным.
Учительница что-то объясняет, её голос разносится по классу, но до меня словно сквозь толстое стекло. Одноклассники вокруг смеются, шепчутся, спорят, живут своей жизнью — а я чувствую себя оторванной от всего этого.
Я словно наблюдатель, но не участник этой жизни.
Иногда я смотрела на свои руки и без всякой причины чувствовала что-то странное. Как будто они мне не принадлежали. Как будто моё тело было просто чем-то, что я случайно носила с собой. Позже я узнаю, что это называется диссоциацией — когда мозг ограждает тебя от сильной боли, чтобы выжить.
Я всё ждала, когда же начнётся жизнь. Когда же эта преграда рухнет между мной и этим миром.
Но ничего подобного никогда не происходило.
Люди называли меня спокойной, холодной, бесчувственной. Возможно, они были правы: я смотрела душераздирающие фильмы с каменным лицом, пока остальные вытирали слёзы.
Музыка стала одной из немногих вещей, которые могли меня тронуть. Я почти постоянно ходила в наушниках, увеличивая громкость всё больше и больше, надеясь, что звук заглушит пустоту внутри меня.
Я чувствовала себя одинокой везде: среди одноклассников, среди друзей, даже рядом с людьми, которым я была небезразлична.
Глава 1
Я сижу за столиком в кафе в компании и никак не могу понять, зачем согласилась прийти.
Проводы знакомого — обычный повод, но на душе было пусто.
Я писала, что ждала, когда кто-то разобьёт стекло. Я не знала, что он сейчас будет сидеть напротив.
«Главное — не дома», — мелькает мысль.
Но стоит представить свой дом, как в груди поднимается тяжесть, будто камень давит изнутри.
Беременность. Четвёртый месяц. Живот ещё почти не заметен, и это дарит ощущение свободы: снаружи никто ничего не видит. А дома душат — родные, виновник моей беременности, ссоры, осуждение. Панические атаки, тяжесть в груди. Я будто задыхаюсь.
Поэтому я сбежала — сюда, куда угодно, лишь бы не туда.
К компании присоединился мужчина, которого я раньше не видела. Он садится напротив. Высокий, привлекательный, значительно старше меня. В нём есть что-то такое, что сразу притягивает — взгляд, манера держаться, движение рук. Я украдкой рассматриваю его и тут же отвожу глаза.
Когда мы встали, я вдруг остро ощутила разницу между нами: рядом с его почти двухметровой фигурой мои 156 сантиметров оказались хрупкими и уязвимыми. И в этом есть что-то волнующее.
Мне и подумать не смелось, что я могу заинтересовать его, даже если формально свободна.
Но вечер закончился и, Лео — так его зовут — предлагает подвезти меня. В машине мы говорим о пустяках, и с каждым словом я всё сильнее ощущаю притяжение. Я избегаю его взгляда, но всё равно ловлю профиль, и от этого внутри всё сжимается, будто невидимая сила тянет меня к нему.
У дома он смотрит на меня, и я, не веря своим глазам, вижу, как он тянется ко мне. Я отвечаю. Мир сузился до его губ — я перестала слышать шум машин. Во мне вспыхивает страсть, будто я изголодалась по этим ощущениям. Мы целуемся жадно, как будто он понял всё без слов. Его дыхание, тепло губ, сила — всё это захватывает меня. Я боюсь упустить момент и тянусь к нему ещё сильнее.
Моё тело горит, низ живота пульсирует. Возбуждение растекается по венам горячим маслом — я непроизвольно сжимаю бёдра, чтобы удержаться. Но желание растет, и кажется, ещё чуть-чуть — и я потеряю контроль.
Я знаю, что это неправильно, но разум сдает позиции.
Его пальцы касаются моего лица, скользят по шее, и от этого меня бросает в дрожь.
Я хочу его. Сильнее, чем когда-либо хотела кого-то.
Собравшись с силами, я слегка толкаю его, прерывая поцелуй и, почти вырываясь, открываю дверь. Нужно уйти, пока совсем не потеряла себя.
Я выхожу резко, дверь громко хлопает. Меня охватывает стыд. Я иду домой, ощущая, как по телу всё ещё пробегает дрожь от поцелуя Лео. Рука сама ложится на живот. Малыш ещё не шевелится, но я будто чувствую его — или себя. Настоящую. Впервые за долгое время.
Глава 2
Меня всё чаще стали звать на вечерние встречи. Я соглашаюсь — только ради него, надеясь снова встретить взгляд Лео. Но почти всегда ухожу раньше, чем он приходит: родители держат меня на коротком поводке, будто я остаюсь ребёнком, хотя это уже давно не так.
— Ты видела время? — кричит отец в трубку. — Уже шесть вечера!
И так каждый раз, хотя он отпускает меня спокойно.
К счастью, Лео сам нашёл меня в сети. За те две недели, что мы переписываемся почти каждый день, словно открываем друг в друге целые миры. Хоть что-то отвлекает от моих проблем, от моей реальности.
«Ужин при свечах..» — его слова звучат во мне, как заклинание, и сердце трепещет в ритме нетерпеливой музыки. Но, взглянув в зеркало, застываю.
На меня смотрит женщина — не девочка, уже другая. Рыжие волосы спадают на плечи, глаза сияют синим. Она красива.. почти.
Но стоит опустить взгляд — и зеркальное отражение бьет больнее любого слова. Лёгкий изгиб живота напоминает о том, что я стараюсь не замечать. Радость погасла, как пламя свечи на сквозняке.
— Ненавижу его.. — выдыхаю я, отворачиваясь от ненавистного мне живота.
Снова ссора с матерью. Слова летят, как пощёчины по моему лицу:
«Опять шастаешь где-то..»
«Без нас ты ничто!»
«Катись к отцу своего ребёнка!»
Я выбегаю на улицу, не переодевшись, со слезами, жгущими щеки. Только беременность показывает мне, что я умею плакать. Раньше слёзы застревали где-то в горле. Теперь они льются сами — от ссоры, от жалости к себе, от усталости.
Я долго блуждаю по городу. Вечерняя суета глохнет в моём сознании, оставляя лишь один вопрос: идти или нет? Он ведь готовится — ужин, свечи, всё это для меня. Разве можно предать его ожидание?
Я взглянула на своё отражение в витрине: джинсы, клетчатая рубашка, бледное лицо, растрёпанные волосы. Пытаюсь поправить волосы, но ветер всё возвращает на свои места.
Вглядываясь в отражение, я вдруг замечаю нечто большее. За усталостью и неухоженностью живу я настоящая — та, что жаждет красоты, кружев, огня свечей и его прикосновений.
Домой возвращаться невозможно.
Телефон завибрировал в руке: сообщение от него.
«Во сколько тебя ждать?»
Сердце ухнуло, а затем вспорхнуло, как птица.
— Сейчас буду, — быстро пишу я и вызываю такси.
Глава 3
Лео встречает меня на пороге с лёгкой улыбкой:
— Даниэла наконец-то. Я ждал тебя.
Я растерянно переступаю через порог. В квартире горят свечи, их огонь отражается в стекле, а из колонок тихо звучит Queen. Музыка мягко окутывает комнату, превращая её в что-то нереальное.
— Проходи. Ты, наверное, голодна? Рыба уже почти готова, — говорит он.
Я киваю и иду дальше. Комната встречает мягким полумраком. В центре стоит широкая кровать, застеленная светлым покрывалом, а у изножья — низкий столик с аккуратно расставленными бокалами, напитками и закусками. На стенах дрожат огненные блики, в воздухе витает лёгкий аромат воска. Всё это создает уют и ощущение праздника, будто я оказалась в тайном убежище, где время замедлилось.
Сажусь на край кровати, ближе к столу. Внутри всё ещё звучат отголоски тяжёлого дня, но вместе с тем появляется странное чувство безопасности.
Лео садится рядом и протягивает бокал:
— Давай за нашу встречу.
Мы чокаемся. Хрустальный звон растворяется в музыке, я делаю небольшой глоток.
— Любишь Queen? — спрашивает он после паузы.
— Очень. Рок вообще всегда со мной, — улыбаюсь я.
— А знаешь их легендарный концерт на фестивале Live Aid?
— Слышала, но никогда не видела.
— Тогда ты должна посмотреть. Это история.
Он включает запись. Рассказывает, как тысячи людей собрались на стадионе, как миллионы смотрели трансляцию по всему миру, как сцена стала символом целой эпохи. Его голос звучит с такой увлечённостью, что я ловлю каждое слово. Перевожу взгляд то на экран, то на него, а ноги сами покачиваются в ритм музыки.
Через некоторое время он встает и исчезает в другой комнате. Возвращается с двумя тарелками: запечённая рыба с ломтиком лимона, лёгкий аромат специй.
— Ты это сделал? — удивляюсь я.
— А кто же ещё? — усмехается он. — Попробуй.
Я осторожно беру кусочек.
— Боже, как вкусно, — шепчу я.
Он тоже пробует и улыбается:
— Действительно, вышло неплохо.
Мы едим, разговариваем, смеёмся. Он не торопит, не пытается приблизиться слишком быстро, будто чувствует мою настороженность.
Позже мы ложимся на кровать.
— Скажи.. в год какого животного ты родилась? — вдруг спрашивает он.
Я удивлённо смотрю на него:
— И зачем тебе это? – тут же понимаю: он пытается аккуратно узнать мой возраст.
— Просто интересно, — отвечает он, как будто оправдываясь. Но в его глазах я замечаю тень настоящего любопытства.
Я всё же отвечаю. Он начинает прикидывать в уме, и его глаза чуть расширяются — между нами больше десяти лет.
Мы ещё долго разговариваем. В какой-то момент я сама тянусь к нему, и его губы отвечают страстным поцелуем — словно моё движение сняло невидимый запрет.
Лео прижимает меня к себе, и мы тонем в поцелуях. Его ладони скользят к пуговицам моей рубашки, но я останавливаю его. «Только не рубашку», — мелькает мысль. Я слишком остро помню о своём животе.
Он уловил мой отказ и, не настаивая, продолжает. Вместо настойчивости — мягкие поцелуи, лёгкие касания, словно он боится спугнуть. Страсть не исчезла, а замедлилась, превратившись в жаркое, но выжидающее пламя.
Наверное, он решил, что я не хочу его. Но это неправда. Я хочу — так сильно, что тело дрожит от нетерпения. Я сама поднимаюсь на него сверху, прижимаюсь всем телом, целую с отчаянной жадностью.
Он переворачивает меня, укладывает на спину и стягивает джинсы. Я не сопротивляюсь. К пуговицам рубашки он больше не притрагивается — будто уважая мой страх.
Я чувствую неловкость, когда он наклоняется, целует низ живота. Надеюсь, он ничего не заметит. Его губы касаются бёдер, и вместе с этим он стягивает с меня последнее. Я остаюсь уязвимой, открытой до дрожи.
Возможно, он больше не может сдерживать себя. Торопливо стягивает джинсы и футболку. В полумраке я вижу статного мужчину: его тело, рельефное и сильное, отражает отблески свечей. Я замираю, заворожённо рассматривая.
Его руки уверенно обнимают меня, притягивают ближе. Он наклоняется для поцелуя. В следующую секунду он осторожно входит в меня.
Я кусаю его губу, сдерживая крик. Каждое движение отзывается током внизу живота. Он нежен: ритм медленный, уверенный, дающий мне время привыкнуть.
Острота первых мгновений проходит, уступая место теплу. Я перестаю думать. Его сила держит меня, его ритм подчиняет. Мир исчез — остались только свечи, дыхание и мы.
В этот раз я чувствую немного больше и впервые наслаждаюсь процессом. Не думая о том, когда же это закончится. Но низ живота предательски напрягается и тянет. Малыш не привык к таким забегам.
Мы обессилели, он обнял меня. Я вдыхаю его запах — горячий, с лёгкой горечью пота и теплом кожи. Он смешался с моим, прилип к простыням, впитался в волосы. Этот аромат кружит голову, напоминает о сексе даже тогда, когда мы уже замерли. Кажется, я дышу им, и он снова проникает в меня, но уже другим способом.
Усталость берет верх. Его ладонь согревает мою спину, дыхание касается виска, глаза закрываются сами собой. Я тону в его запахе, тепле и силе — и засыпаю в его руках.
Глава 4
Проснувшись утром, вспоминаю вчерашнее и не верю, что это было. Во мне смесь стыда и голода. Хочу повторения, но боюсь, что это не правильно. Но всё же я решаюсь. Была не была. Осторожно скольжу под одеяло, чтобы удивить и разбудить его.
— Такое "доброе утро" мне нравится.. — стонет он, закатив глаза от предвкушения.
Я осыпаю его поцелуями, ощущая, как с каждым прикосновением он твердеет всё больше. Дразню его, растягивая момент.
— Ну Данька.. ах ты литл.. — выдыхает Лео, и в голосе звучит что-то опасное.
Ему становится всё труднее сдерживать себя. В его движениях проступает та самая хищная сущность, которую он обычно прячет. Он пытается направить меня, заставить быть покорнее, но я не позволяю — и продолжаю играть в свою игру.
Вдруг он сдергивает одеяло, открывая меня своим глазам. Я смущаюсь, но не останавливаюсь.
Я на миг отстраняюсь, переводя дыхание, и в этот момент Лео не выдерживает. Резко поднимает меня, ставит на четвереньки и входит. Я вздрагиваю от неожиданности, выдох срывается сам собой. Его руки смыкаются на моих бёдрах, и он двигается резко, без тени жалости.
Острая боль вспыхивает, пугает меня. А вдруг, если..Но боль быстро тает, уступив место глухому теплу. Я выдыхаю. Его толчки становятся глубже, жёстче, и я ощущаю, как растворяюсь в его силе.
Каждое движение заставляет выгибаться и стискивать простыню. Его хватка на моих бёдрах крепкая, почти болезненная, но именно это сводит с ума. Я чувствую себя уязвимой, полностью в его власти — и это возбуждает сильнее, чем я могу себе представить.
— Лео.. — срывается с моих губ, то ли мольба, то ли стон.
Он будто только этого и ждал. Хватает меня за волосы, тянет голову назад и шепчет прямо в ухо, его дыхание обжигает:
— Ты даже не представляешь, как я хочу тебя, Даниэла..
Он входит глубоко, так что кажется — дальше уже невозможно. Боль давно растаяла. Его движения становятся почти невыносимыми — я дрожу всем телом. Он наклоняется к моему уху и шепчет, тяжело дыша:
— Устала?
Я могу только кивнуть и выдохнуть:
— Да..
И тогда он ускоряется в последний раз. Всё обрывается. Его руки ещё держат мои бёдра, пока он выдыхает.
И лишь потом он отпускает меня, рухнув рядом на кровать. Я падаю лицом в подушку и не могу двинуться. Тело живёт своей жизнью, дрожит, а голова пуста.
Глава 5
Вот и снова дом. Мой нелюбимый дом. Здесь я всегда "не от мира сего", живущая неправильно. Но разве я не заслуживаю хоть чуточку счастья.. чуточку удовольствия после всего того, что произошло со мной?
— Явилась наконец-то! И где ты шлялась?! — не успев зайти, слышу голос матери.
Я молчу и иду в свою комнату. Хорошее настроение испарилось.
