Пролог
Я до сих пор не понимаю, как один человек мог изменить всю мою жизнь. Как человек, которого я поначалу едва знала, смог пробудить во мне то, что казалось мертвым годами. Как его голос, его прикосновения могли внезапно заставить меня почувствовать себя живой, как ничто другое никогда не делало.
До него всё было по-другому. А может, я была другой.
Иногда я пытаюсь вспомнить, какой я была до того, как всё началось. До того, как эмоции стали слишком сильными. До желания, страха, нежности, ревности. До того, как моё тело перестало быть для меня чем-то чужим.
И каждый раз мои воспоминания возвращают меня в одно и то же место: в школу. Мой последний год обучения.
Я сижу на уроке математики, уставившись на доску, а цифры сливаются в бессмысленные фигуры. У меня снова дёргается глаз. Это продолжается уже много месяцев. Головные боли тоже.
Я обошла не одного врача, но все твердили одно: «Здорова». Мать твердила «Хватит выдумывать».
Но что-то внутри меня всегда казалось неправильным.
Учительница что-то объясняет, её голос разносится по классу, но до меня словно сквозь толстое стекло. Одноклассники вокруг смеются, шепчутся, спорят, живут своей жизнью — а я чувствую себя оторванной от всего этого.
Я словно наблюдатель, но не участник этой жизни.
Иногда я смотрела на свои руки и без всякой причины чувствовала что-то странное. Как будто они мне не принадлежали. Как будто моё тело было просто чем-то, что я случайно носила с собой.
Я всё ждала, когда же начнётся жизнь. Когда же разобьётся это стекло между мной и этим миром.
Но ничего подобного никогда не происходило.
Люди называли меня спокойной. Холодной. Бесчувственной.
Возможно они были правы.
Я не могла плакать, даже когда хотела. Смотрела душераздирающие фильмы с совершенно неподвижным лицом, в то время как остальные вытирали слёзы.
Я научилась имитировать эмоции лучше, чем испытывать их на самом деле.
Музыка стала одной из немногих вещей, которые могли меня тронуть. Я почти постоянно ходила в наушниках, увеличивая громкость всё больше и больше, надеясь, что звук заглушит пустоту внутри меня.
Иногда я искала более сильных ощущений. Достаточно интенсивных, чтобы напомнить мне, что я существую. Но даже тогда это чувство исчезало слишком быстро.
Я чувствовала себя одинокой везде: среди одноклассников, среди друзей, даже рядом с людьми, которым я была небезразлична.
Нет одиночества страшнее, чем одиночество в толпе..
Глава 0
Спустя время, когда школа была уже позади.
В Новый год моя подруга Кира познакомила меня с крепким парнем. Его звали Рамир.
Я ему сразу понравилась. Вскоре он предложил встречаться, и я — от скуки — согласилась. Позже об этом сильно пожалела.
Он ухаживал красиво: цветы, подарки, рестораны, поездки за город. Всё выглядело идеально, пока я не увидела, какой он на самом деле.
Я решила уйти, но он не отпустил.
Итог — беременность.
Казалось, куда уж хуже, и вот опять.
Если это не моё тело, то тогда я порчу чью-то жизнь.
Психическое и физическое состояние стремительно ухудшалось. В какой-то момент я уже не выдержала его детских выходок и с трудом, но ушла.
Потом были месяцы, когда я почти не вставала с кровати. Пропала отовсюду — ни звонков, ни встреч, ни сообщений. И вдруг — приглашение на проводы знакомого.
Я устала от собственного дома, от одиночества.
И пошла.
Глава 1
Я сижу за столиком в кафе в компании и никак не могу понять, зачем согласилась прийти.
Проводы знакомого — обычный повод, но на душе было пусто.
«Главное — не дома», — мелькает мысль.
Но стоит представить свой дом, как в груди поднимается тяжесть, будто камень давит изнутри.
Беременность. Четвёртый месяц. Живот ещё почти не заметен, и это дарит ощущение свободы: снаружи никто ничего не видит. А дома душат — родные, виновник моей беременности, ссоры, осуждение. Панические атаки, тяжесть в груди. Я будто задыхаюсь.
Поэтому я сбежала — сюда, куда угодно, лишь бы не туда.
К компании присоединился мужчина, которого я раньше не видела. Он садится напротив. Высокий, привлекательный, значительно старше меня. В нём есть что-то такое, что сразу притягивает — взгляд, манера держаться, движение рук. Я украдкой рассматриваю его и тут же отвожу глаза.
Когда мы встали, я вдруг остро ощутила разницу между нами: рядом с его почти двухметровой фигурой мои 156 сантиметров оказались хрупкими и уязвимыми. И в этом есть что-то волнующее.
Мне и подумать не смелоcь, что я могу заинтересовать его, даже если формально свободна.
Но вечер закончился и, Лео — так его зовут — предлагает подвезти меня. В машине мы говорим о пустяках, и с каждым словом я всё сильнее ощущаю притяжение. Я избегаю его взгляда, но всё равно ловлю профиль, и от этого внутри всё сжимается, будто невидимая сила тянет меня к нему.
У дома он смотрит на меня, и я, не веря своим глазам, вижу, как он тянется ко мне. Я отвечаю. Время словно остановилось. Во мне вспыхивает страсть, будто я изголодалась по этим ощущениям. Мы целуемся жадно, как будто он понял всё без слов. Его дыхание, тепло губ, сила — всё это захватывает меня. Я боюсь упустить момент и тянусь к нему ещё сильнее.
Моё тело горит, низ живота наполняется пульсирующим напряжением. Волна возбуждения накрывает меня, и я непроизвольно сжимаю бёдра, стараясь удержаться. Но желание растет, и кажется, ещё чуть-чуть — и я потеряю контроль.
Я знаю, что это неправильно, но разум сдает позиции.
Его пальцы касаются моего лица, скользят по шее, и от этого меня бросает в дрожь.
Я хочу его. Сильнее, чем когда-либо хотела кого-то.
Собравшись с силами, я слегка толкаю его, прерывая поцелуй и, почти вырываясь, открываю дверь. Нужно уйти, пока совсем не потеряла себя. Я выхожу резко, дверь громко хлопает. Меня охватывает стыд.
— Я случайно.. — шепчу я, но он, конечно, не слышит.
Я иду домой, ощущая, как по телу всё ещё пробегает дрожь от поцелуя Лео.
Глава 2
Меня всё чаще стали звать на вечерние встречи. Я соглашаюсь — только ради него, надеясь снова встретить взгляд Лео. Но почти всегда ухожу раньше, чем он приходит: родители держат меня на коротком поводке, будто я остаюсь ребёнком, хотя это уже давно не так.
— Ты видела время? — кричит отец в трубку — уже шесть вечера!
К счастью, он сам нашёл меня в сети. С тех пор мы переписываемся почти каждый день, словно открываем друг в друге целые миры. Хоть что-то отвлекает от моих проблем, от моей реальности.
«Ужин при свечах..» — его слова звучат во мне, как заклинание, и сердце трепещет в ритме нетерпеливой музыки. Я перебираю в уме наряды: кружево или шёлк, красное или чёрное? Но, взглянув в зеркало, застываю.
На меня смотрит женщина — не девочка, уже другая. Светло-рыжие волосы спадают на плечи, глаза сияют синим, губы будто просят поцелуя. Она красива.. почти.
Но стоит опустить взгляд — и зеркальное отражение бьет больнее любого слова. Лёгкий изгиб живота напоминает о том, что я стараюсь не замечать. Радость погасла, как пламя свечи на сквозняке.
— Ненавижу его.. — выдыхаю я, отворачиваясь.
Снова ссора с матерью. Слова летят, как раскалённые стрелы:
«Опять шастаешь где-то..»
«Без нас ты ничто!»
«Катись к отцу своего ребёнка!»
Каждая фраза прожигает меня, оставляя следы боли. Я выбегаю на улицу, не переодевшись, со слезами, жгущими щеки. Только беременность показывает мне, что я умею плакать.
Я долго блуждаю по городу. Вечерняя суета глохнет в моём сознании, оставляя лишь один вопрос: идти или нет? Он ведь готовится — ужин, свечи, всё это для меня. Разве можно предать его ожидание?
Я взглянула на своё отражение в витрине: джинсы, клетчатая рубашка, бледное лицо, растрёпанные волосы.
— Даже не верится, что это я.. — тихо говорю, как будто отражению.
Но, вглядываясь в отражение, я вдруг замечаю нечто большее. За усталостью и неухоженностью живу я настоящая — та, что жаждет красоты, кружев, огня свечей и его прикосновений.
Домой возвращаться невозможно.
Телефон завибрировал в руке. Сообщение от него: «Во сколько тебя ждать?»
Сердце ухнуло в бездну, а затем вспорхнуло вверх, как птица.
— Сейчас буду, — быстро пишу я и вызываю такси.
Глава 3
Лео встречает меня на пороге с лёгкой улыбкой:
— Даниэла наконец-то. Я ждал тебя.
Я растерянно переступаю через порог. В квартире горят свечи, их огонь отражается в стекле, а из колонок тихо звучит Queen. Музыка мягко окутывает комнату, превращая её в что-то нереальное.
— Проходи. Ты, наверное, голодна? Рыба уже почти готова, — говорит он.
Я киваю и иду дальше. Комната встречает мягким полумраком. В центре стоит широкая кровать, застеленная светлым покрывалом, а у изножья — низкий столик с аккуратно расставленными бокалами, напитками и закусками. На стенах дрожат огненные блики, в воздухе витает лёгкий аромат воска, наполняя пространство теплом и покоем. Всё это создает уют и ощущение праздника, будто я оказалась не в квартире, а в каком-то тайном убежище, где время замедлилось.
Я сажусь на край кровати, ближе к столу. Внутри всё ещё звучат отголоски тяжёлого дня, но вместе с тем появляется странное чувство безопасности.
Лео садится рядом и протягивает бокал:
— Давай за нашу встречу.
Мы чокаемся. Хрустальный звон растворяется в музыке, и я делаю небольшой глоток.
— Любишь Queen? — спрашивает он после паузы.
— Очень. Рок вообще всегда со мной, — улыбаюсь я.
— А знаешь их легендарный концерт на фестивале Live Aid?
— Слышала но никогда не видела.
— Тогда ты должна посмотреть. Это история.
Он включает запись. Рассказывает, как тысячи людей собрались на стадионе, как миллионы смотрели трансляцию по всему миру, как сцена стала символом целой эпохи. Его голос звучит с такой увлечённостью, что я ловлю каждое слово. Перевожу взгляд то на экран, то на него, а ноги сами покачиваются в ритм музыки.
Через некоторое время он встает и исчезает в другой комнате. Возвращается с двумя тарелками: запечённая рыба с ломтиком лимона, лёгкий аромат специй.
— Ты это сделал? — удивляюсь я.
— А кто же ещё? — усмехается он. — Попробуй.
Я осторожно беру кусочек.
— Боже, как вкусно — шепчу я.
Он тоже пробует и улыбается:
— Действительно, вышло неплохо.
Мы кушаем, разговариваем, смеемся. Он не торопит, не пытается приблизиться слишком быстро, будто чувствует мою настороженность.
Позже мы ложимся на кровать.
— Скажи.. в год какого животного ты родилась? — вдруг спрашивает он.
Я удивлённо и с лёгким смешком смотрю на него:
— И зачем тебе это? – тут же понимая: он пытается аккуратно узнать мой возраст.
— Просто интересно, — отвечает он, как будто оправдываясь. Но в его глазах я замечаю тень настоящего любопытства.
Я всё же отвечаю. Он начинает прикидывать в уме, и его глаза чуть расширяются — между нами больше десяти лет.
Мы ещё долго разговариваем. В какой-то момент я сама тянусь к нему, и его губы отвечают страстным поцелуем — словно моё движение сняло невидимый запрет.
Лео прижимает меня к себе, и мы тонем в поцелуях. Его ладони скользят к пуговицам моей рубашки, но я останавливаю его. Только не рубашку.. — мелькает мысль. Я слишком остро помню о своём животе.
Он уловил мой отказ и, не настаивая, продолжает. Вместо настойчивости — мягкие поцелуи, лёгкие касания, словно он боится спугнуть. Страсть не исчезла, а замедлилась, превратившись в жаркое, но выжидающее пламя.
Наверное, он решил, что я не хочу его. Но это неправда. Я хочу — так сильно, что тело дрожит от нетерпения. И тогда я сама поднимаюсь на него сверху, прижимаюсь всем телом, целую с отчаянной жадностью, будто пытаюсь прожить в этот миг целую вечность.
Я ощущаю, как он напрягается подо мной — твёрдый и горячий, он упирается в меня сквозь одежду. От этого внутри всё вспыхивает, и волна желания сметает остатки контроля.
Он переворачивает, укладывает на спину и уверенно стягивает джинсы. Я не сопротивляюсь. Но к пуговицам рубашки он больше не притрагивается — будто уважая мой страх, превращая его в новую форму близости.
Я чувствую ужасную неловкость, когда он наклоняется, целует низ живота и всё ближе скользит к лобку. Его губы касаются бёдер, и вместе с этим он стягивает с меня последнее и я остаюсь открытой, уязвимой до дрожи. Хочется прижать его выше, спрятаться в его поцелуях, но удовольствие бьет сильнее всякого стыда.
Лео не останавливается. Его язык касается клитора — нежно, осторожно, и легкая волна удовольствия проносится по телу. Ноги напрягаются сами собой, дыхание срывается.
Он двигается ниже, лаская губами мои бёдра, а затем обжигая жаром самую сокровенную часть. Он дразнит и меняет ритм, выводя из меня тихие стоны, как музыку.
И вдруг его язык скользит внутрь. Я выдыхаю от неожиданности. Он повторяет это ещё и ещё, а я теряюсь в ощущениях.
Возможно, он больше не может сдерживать себя. Торопливо стягивает джинсы и футболку. В полумраке я вижу статного мужчину: его тело, рельефное и сильное, отражает отблески свечей. Я замираю, заворожённо рассматривая его.
Его руки уверенно обнимают меня, притягивают ближе. Он наклоняется для поцелуя, и в этом поцелуе всё — жажда, нежность, нетерпение. В следующую секунду он осторожно входит в меня.
Я кусаю его губу, сдерживая крик. Он огромный для меня, и каждое движение отзывается током внизу живота. Кажется, он проникает в самую суть, заполняя, подчиняя. Я сжимаюсь, но он нежен: ритм — медленный, уверенный, дающий мне время привыкнуть.
Острота первых мгновений растворилась, уступая место волне сладкого жара. Я раскрываюсь под ним всё шире, глубже, пока удовольствие не смывает последние сомнения. Его сила держит меня, его ритм подчиняет, а моё тело отзывается каждым нервом. Мир исчез — остались только свечи, дыхание и мы.
В этот раз я чувствую немного больше и впервые наслаждаюсь процессом. Не думая о том, когда же это закончится.
Мы обессилели, он обнял меня. Я вдыхаю его запах — горячий, насыщенный, с лёгкой горечью мужского пота и теплом кожи. Он смешался с моим, прилип к простыням, впитался в волосы. Этот аромат кружит голову, томный и возбуждающий, напоминает о сексе даже тогда, когда мы уже замерли. Казалось, я дышу им, и он снова проникает в меня, но уже другим способом.
И всё же усталость берет верх. Его ладонь согревает мою спину, дыхание касается виска, а глаза закрываются сами собой. Я тону в этом запахе, в его тепле и силе — и засыпаю в его руках.
Глава 4
Проснувшись утром и немного понежившись в кровати, я решаю его удивить. Осторожно скольжу под одеяло.
— Такое "доброе утро" мне нравится.. — стонет он, закатив глаза от предвкушения.
Я осыпаю его поцелуями, ощущая, как с каждым прикосновением он твердеет всё больше. Дразню языком, проводя им от яичек к головке, облизывая медленно, словно растягивая момент.
— Ну Данька.. ах ты литл.. — выдыхает Лео, и в голосе звучит что-то опасное.
Ему становится всё труднее сдерживать себя. В его движениях проступает та самая хищная сущность, которую он обычно прячет. Он пытается направить мой рот, заставить быть покорнее, но я не позволяю — и продолжаю дразнить его, будто играю в собственную игру.
