Люк угукнул, переведя взгляд от меня к Мэтту:
— Понятно? Твой сын узнает, что ты совсем не мог заниматься сексом и максимум, что его мама тебе давала – это читать свои дневники!
Мэтт облизал губы, косо глядя на Люка, а я ударила брата по плечу:
— Перестань, я там такого не пишу!
— Очень даже зря! — упрекнул брат. — Твои дети и Лукас с Летицией в частности должны знать, что импотенция мужа довела тебя до проституции и кражи чужих сперматозоидов!
Я закатила глаза, а Мэтти шумно тяжело вздохнул:
— Лишь бы твои дети не догадались, что ты идиот. Такой позор для них…
Люк не упал в грязь лицом и, приблизившись к Мэтту, проговорил:
— Они не догадаются, я всё рассчитал. Мне их родит какая-нибудь белобрысая красивая тупица, тогда они получатся очень красивыми, но… скажем так, не сильно догадливыми.
Я поджала губы, опуская лицо, но поглядывая на брата исподлобья и поражаясь его самоиронии. Мэтт сдерживал улыбку изо всех сил, косо глядя на мужчину и осторожно кивая.
— И где же ты найдёшь красивую светловолосую девицу тупее себя? — заинтересовался Мэтт. — Надо ведь, чтобы она не просто захотела заняться с тобой сексом, но и родить как минимум один раз.
— Ну, найти такую – совсем не проблема, а заставить родить – ещё проще, она ведь тупая, — отмахнулся Шерман.
— Соображаешь, — вздёрнул Мэтт бровями.
Люк хохотнул и угукнул, а потом он откашлялся, с довольно-таки обстоятельным видом поинтересовавшись:
— Так, что насчёт двойняшек? Они будут поступать в Гарвард?
— Пока ещё ничего неизвестно, — ответила я. — Они только отправили несколько заявок в разные университеты. Им ещё предстоят экзамены, да и… не знаю, как они собираются вместе учиться, если Лукас отдаёт предпочтение точным наукам, а Летиция – гуманитарным.
— Прямо, как мы с тобой… — усмехнулся Люк. — Это не должно им помешать поступить в один университет, просто на разные факультеты. Их всё равно в одно общежитие не определят.
— Ну, да, — согласилась я. — Что меня радует, так это то, что они дружные и хотят учиться вместе. Но если они и дальше будут увлекаться разными вещами, то боюсь, что их дороги – по крайней мере, профессиональные – разойдутся.
— Уверен, они найдут точки соприкосновения, им ведь всего по шестнадцать лет. А может, после университета они решат работать в «Цербере», у нас можно работать практически в любой направленности.
— Ну, да, может быть. Не знаю. Это им решать.
— Серьёзно? — уточнил брат. — Ты не намерена предлагать им работу?
— Предлагать – намерена, настаивать – нет. Я и Людовика не тащила силком в «Цербер», я ему просто предложила, а для него это оказалось единственное стоящее предложение. И погляди, что вышло – он сам себя протолкнул внутри компании, я лишь направила. Задача родителей: поднять на ноги и направить, поддерживать в сложные периоды, но никак не брать полный контроль над жизнями детей.
Сворачивая губы трубочкой, Люк покивал:
— А ты вообще готова к тому, что через четыре месяца твои дети покинут дом как минимум на пять лет?
— Я готова к этому с их рождения, как бы глупо это не звучало. Некогда я думала, что быстро решу все проблемы да вернусь к сыну, но, когда я смогла вернуться, он уже во мне не нуждался. С тех пор я знаю, как быстротечно время и как бы нелепо это не звучало, но я действительно готовилась отправлять Лукаса с Летицией в университет в день их рождения.
— Приехали! — объявляет Мэтт, запарковавшись на обочине и заглушив двигатель.
Для начала, думаю, стоит объяснить, каким образом то или иное дело становится юрисдикцией «Цербера». В первую очередь о каком-либо происшествии, как правило, узнают правоохранительные органы и сотрудники службы 911, а также армия, иногда пожарные и Скорая помощь, порой бывает, что и спецслужбы. У «Цербера» имеются кое-какие завязки везде, но главным образом, мы действуем через армию. С нами можно связаться по двум номерам телефона – первый известен как номер охранного агентства, на него может позвонить кто угодно, но и ответит тот, кто мало что решает в организации и в принципе в ней состоит для приёма таких звонков. Второй же номер известен просвещённым в наши дела людями и многим андерам. Иногда нам звонят случайные свидетели, представители спецслужб, полицейские андеры, наши информаторы и просто те, с кем нам доводилось общаться, и мы просили позвонить, если что-то случится. Если никто из них не звонит, то отдел наблюдения «Цербера» рано или поздно узнает о происшествии, проведёт виртуальное экспресс-расследование и поймёт, по нашей ли это части. Если преступление совершил человек против человека, и ничего сверхъестественного не произошло, то это дело не по нашей части. Если же произошла «Какая-то немыслимая хренотень!», как любят говорить потерпевшие, или доподлинно известно, что в деле замешан андер – он преступник или жертва, то это уже по нашей части. Если сотрудники «Цербера» выезжают на место преступления, то для полиции всё обыгрывается таким образом, чтобы они сделали свою работу и лишних вопросов не задавали. Мы представляемся спецотделом и берём дело под свою юрисдикцию, но не отказываемся от помощи полиции в сдерживании зевак, например, и в опросе свидетелей, если их очень много. Расследованиями преступлений и поимкой преступников занимается оперативно-следственный отдел «Цербера», в котором не работают поодиночке – по результатам различных тестов и из личных предпочтений собираются команды из двух-пяти сотрудников, каждый член команды специализируется в определённой отрасли чуть больше остальных, возможно также деление по отрасли преступлений, например, кражи, киберпреступность, убийства. После раскрытия дела и поимки преступника он помещается под стражу в тюремном отделении «Цербера», происходит собрание администрации, рассматривается дело и выносится вердикт, который утверждается армией и представителями государства. Они могут согласиться с вердиктом полностью или частично, могут предложить свои варианты решения проблемы. «Цербер» имеет право судить только андеров и сэйктуров, с замешанными в деле людьми работает армия и государство. Команды «Цербера» числятся в делах под номерами, в первую десятку входят директора и руководители отделов. Мы с Люком и Мэттом – первая команда следователей, я – генеральный директор «Цербера», Люк мой первый заместитель, а Мэтт – второй.
— Чарли просила подойти на трамвайную развязку перед депо, — сообщил Мэтт, покидая машину и кивая вперёд себя – на проём между домами.
Здания здесь стояли вплотную, только иногда образуя различной ширины проходные. Нам достался довольно узкий уличный коридор, пришлось выстроиться друг за другом и пройти метров десять, после чего мы вышли на прямоугольную площадь, вымощенную брусчаткой, проложенную трамвайными путями и окружённую зданиями различной высоты. Площадь была оцеплена жёлтой лентой и сотрудниками полиции, зевак в это время суток было немного, но они были – выстроились перед лентой в нескольких местах, пытаясь понять, что же произошло. Но в тех местах, где полиция сдерживала зевак, ничего не было видно, разве что несколько стоявших трамваев больше напоминающих чёрные и тёмно-коричневые стеклянные скоростные поезда.
Первым к ленте и к офицеру полиции подошёл Мэтт, представился сам и представил нас с Люком, продемонстрировав свои документы на цифровом носителе, выглядящие, как прозрачная карточка со светящимся текстом и двигающейся фотографией – сначала анфас, затем в профиль, снова анфас. Нас впустили за ограждение, я прошла пару метров, а потом услышала женский голос:
— Я ведь говорила, что ночью здесь творилось что-то непонятное…
Я приостановилась, осмотрев толпу и быстро отыскав в ней двух седовласых женщин. Обеим было слегка за семьдесят, та, что слушала и кивала, была немного пухлой и короткостриженой, а та, что говорила – тощей и с длинными распущенными белыми и удивительно густыми волосами. Я достала свои документы да вернулась к ленте, Люк с Мэттом быстро заметили, что я от них отстала, и направились за мной. Я подошла к женщинам и мельком показала свои документы, прекрасно зная, что им этого будет достаточно.
— Лоррейн Пирс, армия США, — представилась я. — Что происходило ночью, не поделитесь?
Женщины молча переглянулись. Одна из них откашлялась и запахнула вязаную длинную фиолетовую кофту.
— Я живу в этом доме, — кивнула она на здание позади себя. — Ночью меня разбудили несколько хлопков с улицы. Я подумала, что это выстрелы, выглянула в окно и удивилась тому, что ни одного фонаря не горело, — вынудила она меня оглядеться и подметить тот факт, что вся площадь усеяна фонарями. Видимо, её разбудили лопнувшие фонари, а почему они лопнули – это уже другой вопрос. — Темень стояла, хоть глаз выколи. Я так ничего и не увидела бы, но… эм… — женщина засомневалась в том, стоит ли ей продолжать, видимо, она опасалась показаться ненормальной.
— Говори, как есть! — подначивала подруга, тут же решив сдать её с потрохами мне: — она сказала, что это было крыло.
— И что? — не поняла я.
— Большое чёрное пернатое крыло! — заявила свидетельница.
— Ну, так, может, это была ворона? — поинтересовался Люк.
— Да нет же, — настояла очевидец. — Крыло было просто огромное! Таких ворон не бывает. Оно коснулось моего окна и исчезло, в темноте ничего видно не было, но я ещё долго слышала удаляющиеся взмахи больших крыльев.
— Ну, это могла быть любая другая птица, — не переставал быть удивительным материалистом Люк. — В мире водится около десяти тысяч видов птиц, среди них встречаются довольно крупные особи…
Свидетельница закусила ненадолго щеку, а потом бросила:
— Вы можете мне не рассказывать, я орнитолог.
— Вот так повезло, — прыснул Люк. — И Вы уверены, что это не птичье крыло было?
— Возможно и птичье, но как я сказала, это была очень большая птица. Просто огромная!
— Если предположить, что это птица, то какая могла бы быть?
Женщина пожала плечами, немного поразмыслив:
— Журавль. Только чёрный.
— А такие бывают? — уточнил Люк.
— Да, но в Америке они очень редки, преимущественно обитают в России.
Люк угукнул, покивав:
— Значит, теоритически это могла быть птица? Какой-нибудь на голову больной журавль, решивший, что лето уже наступило, и причаливший к нам из России в одиночку?
Мы с Мэттом переглянулись и единодушно усмехнулись. И пусть Люк выглядит порой идиотом, но ему всё же удалось таким вот хитрым способом кинуть тень сомнений и практически убедить женщину в том, что она ничего странного не видела, но скорее всего, она стала свидетельницей сокрытого от неё сверхъестественного мира.
— Теоритически – да, — согласилась свидетельница, — но…
Я не дала ей сбиться с пути и развить иную версию, спросив:
— В какое время это было, не запомнили?
— Запомнила, — живо отозвалась очевидец, — в половину третьего ночи. Я позвонила в полицию и сообщила о неработающих фонарях и шуме, но они не особо торопились… — с пренебрежением произнесла она последние слова.
— А во сколько полиция приехала?
— Точно не скажу, полиция ли это была, но в три ночи на площади мельтешили два фонарика и слышались разговоры двух мужчин. Мне показалось, что они переговаривались не только друг с другом, но и по рации.
— Ясно. А Вы на каком этаже живёте? — решила уточнить я, чтобы понять, что она могла слышать и видеть из своей квартиры в темноте.
— На третьем.
— Заметили ещё что-нибудь необычное?
Она свела брови, немного помолчав.
— Нет, это всё.
— Что ж, тогда я благодарю Вас за сотрудничество, — я достала из внутреннего кармана куртки свою электронную визитку и передала свидетельнице. — Если вспомните что-то ещё или произойдёт нечто очень странное, то позвоните мне. Всего Вам хорошего.
Женщина закивала, забрав визитку и разглядывая её. Люк отошёл от нас чуть раньше, а Мэтт подождал меня при отдалении от толпы зевак.
— Давно крылатых тварей не было, — невесело пробормотал муж.
— Возможно, этот с крыльями не убийца, а свидетель, — предположила я. — Или жертва – за ним могли гнаться, вот он и налетел на окно…
— Не многим лучше версия, — раскритиковал супруг.
— А может, это действительно был чёрный журавль из России?
Мэтт косо на меня посмотрел, ничего не отвечая. Я усмехнулась, достав из кармана куртки баллончик, встряхнув его и распылив себе на руки – они покрылись ультратонкими перчатками. Глядя на меня, Мэтт сделал то же самое, Люк тоже обязательно пройдёт эту процедуру перед тем, как трогать что-то на месте преступления. А когда перчатки будут не нужны, то используется другой баллончик, содержимое которого смывает «художества».
Стоило нам только подступить к месту преступления, сокрытому от зевак за трамваями почти со всех сторон, как перед Люком появилась Чарли Баретти – руководитель отдела экспертизы «Цербера». Никто не знает, как она это делает, но где бы Люк ни был, у Чарли особый талант – неожиданно появляться перед его носом, а всё дело в том, что она в него безответно влюблена. Искренне жаль женщину. Жаль не потому, что Люк какой-то непутёвый (хоть и не без этого), а потому что это высокое чувство мешает Чарли быть профессионалом своего дела. Она руководит отделом экспертизы, который включает в себя экспертов-криминалистов, спецов по крови, фотографов, лаборантов в различных отраслях, патологоанатомов и других специалистов, работающих с трупами. И вот Чарли во всём этом плавает, так скажем, к тому же она доктор юридических наук. Не знаю, насколько Люк с Чарли подходят друг другу, но я всё надеюсь, что ситуация как-нибудь разрешиться: либо Люк ей сдастся, либо она в нём, наконец, разочаруется да полюбит другого. А то я уже начинаю жалеть о том, что полгода назад притащила Чарли в Филадельфию из Сиднея. Но я давно о ней слышала и всё желала заполучить в штаб-квартиру «Цербера», долгое время у нас не было подходящего для неё места – менять шило на мыло никто не станет и я должна была предложить ей должность с повышением как минимум. И вот полгода назад освободилось место во главе отдела экспертизы, которое и было предложено Чарли. Женщина она очень красивая, статная, высокая, смуглая, на вид ей не дашь больше сорока. Длинные волосы шоколадного цвета она чаще всего заплетает сзади в различные причёски, и сегодня её волосы были заплетены в ракушку с удлинённой чёлкой на косой пробор. Одевается она всегда элегантно и со вкусом, сегодня на ней были облегающие чёрные брюки со стрелками и высокой талией, заправленная в них шёлковая блузка изумрудно цвета и туфли на высоком каблуке. Также поверх распахнутого чёрного пальто она накинула медицинский халат, но скорее для вида.
Так вот: она налетела на Люка, как и всегда – появившись из неоткуда, будто материализуясь в то место, в котором находится объект её страсти. Люк машинально отскочил назад, а затем остановился и схватился за сердце.
— Здравствуй, Люк, — поздоровалась Баретти, глядя на мужчину, как собака на своего хозяина!
— Привет, — невесело покивал Шерман. — Доведёшь ты меня когда-нибудь до предынфарктного состояния…
— Прости, — нахмурилась Чарли, — я тебя напугала?
— Да нет, я уже начинаю привыкать. Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — вскинула Чарли руками, демонстрируя рабочий процесс.
На брусчатке лежали два мёртвых тела, вокруг которых суетилась сотрудники отдела экспертизы.
— Понятно? Твой сын узнает, что ты совсем не мог заниматься сексом и максимум, что его мама тебе давала – это читать свои дневники!
Мэтт облизал губы, косо глядя на Люка, а я ударила брата по плечу:
— Перестань, я там такого не пишу!
— Очень даже зря! — упрекнул брат. — Твои дети и Лукас с Летицией в частности должны знать, что импотенция мужа довела тебя до проституции и кражи чужих сперматозоидов!
Я закатила глаза, а Мэтти шумно тяжело вздохнул:
— Лишь бы твои дети не догадались, что ты идиот. Такой позор для них…
Люк не упал в грязь лицом и, приблизившись к Мэтту, проговорил:
— Они не догадаются, я всё рассчитал. Мне их родит какая-нибудь белобрысая красивая тупица, тогда они получатся очень красивыми, но… скажем так, не сильно догадливыми.
Я поджала губы, опуская лицо, но поглядывая на брата исподлобья и поражаясь его самоиронии. Мэтт сдерживал улыбку изо всех сил, косо глядя на мужчину и осторожно кивая.
— И где же ты найдёшь красивую светловолосую девицу тупее себя? — заинтересовался Мэтт. — Надо ведь, чтобы она не просто захотела заняться с тобой сексом, но и родить как минимум один раз.
— Ну, найти такую – совсем не проблема, а заставить родить – ещё проще, она ведь тупая, — отмахнулся Шерман.
— Соображаешь, — вздёрнул Мэтт бровями.
Люк хохотнул и угукнул, а потом он откашлялся, с довольно-таки обстоятельным видом поинтересовавшись:
— Так, что насчёт двойняшек? Они будут поступать в Гарвард?
— Пока ещё ничего неизвестно, — ответила я. — Они только отправили несколько заявок в разные университеты. Им ещё предстоят экзамены, да и… не знаю, как они собираются вместе учиться, если Лукас отдаёт предпочтение точным наукам, а Летиция – гуманитарным.
— Прямо, как мы с тобой… — усмехнулся Люк. — Это не должно им помешать поступить в один университет, просто на разные факультеты. Их всё равно в одно общежитие не определят.
— Ну, да, — согласилась я. — Что меня радует, так это то, что они дружные и хотят учиться вместе. Но если они и дальше будут увлекаться разными вещами, то боюсь, что их дороги – по крайней мере, профессиональные – разойдутся.
— Уверен, они найдут точки соприкосновения, им ведь всего по шестнадцать лет. А может, после университета они решат работать в «Цербере», у нас можно работать практически в любой направленности.
— Ну, да, может быть. Не знаю. Это им решать.
— Серьёзно? — уточнил брат. — Ты не намерена предлагать им работу?
— Предлагать – намерена, настаивать – нет. Я и Людовика не тащила силком в «Цербер», я ему просто предложила, а для него это оказалось единственное стоящее предложение. И погляди, что вышло – он сам себя протолкнул внутри компании, я лишь направила. Задача родителей: поднять на ноги и направить, поддерживать в сложные периоды, но никак не брать полный контроль над жизнями детей.
Сворачивая губы трубочкой, Люк покивал:
— А ты вообще готова к тому, что через четыре месяца твои дети покинут дом как минимум на пять лет?
— Я готова к этому с их рождения, как бы глупо это не звучало. Некогда я думала, что быстро решу все проблемы да вернусь к сыну, но, когда я смогла вернуться, он уже во мне не нуждался. С тех пор я знаю, как быстротечно время и как бы нелепо это не звучало, но я действительно готовилась отправлять Лукаса с Летицией в университет в день их рождения.
— Приехали! — объявляет Мэтт, запарковавшись на обочине и заглушив двигатель.
Для начала, думаю, стоит объяснить, каким образом то или иное дело становится юрисдикцией «Цербера». В первую очередь о каком-либо происшествии, как правило, узнают правоохранительные органы и сотрудники службы 911, а также армия, иногда пожарные и Скорая помощь, порой бывает, что и спецслужбы. У «Цербера» имеются кое-какие завязки везде, но главным образом, мы действуем через армию. С нами можно связаться по двум номерам телефона – первый известен как номер охранного агентства, на него может позвонить кто угодно, но и ответит тот, кто мало что решает в организации и в принципе в ней состоит для приёма таких звонков. Второй же номер известен просвещённым в наши дела людями и многим андерам. Иногда нам звонят случайные свидетели, представители спецслужб, полицейские андеры, наши информаторы и просто те, с кем нам доводилось общаться, и мы просили позвонить, если что-то случится. Если никто из них не звонит, то отдел наблюдения «Цербера» рано или поздно узнает о происшествии, проведёт виртуальное экспресс-расследование и поймёт, по нашей ли это части. Если преступление совершил человек против человека, и ничего сверхъестественного не произошло, то это дело не по нашей части. Если же произошла «Какая-то немыслимая хренотень!», как любят говорить потерпевшие, или доподлинно известно, что в деле замешан андер – он преступник или жертва, то это уже по нашей части. Если сотрудники «Цербера» выезжают на место преступления, то для полиции всё обыгрывается таким образом, чтобы они сделали свою работу и лишних вопросов не задавали. Мы представляемся спецотделом и берём дело под свою юрисдикцию, но не отказываемся от помощи полиции в сдерживании зевак, например, и в опросе свидетелей, если их очень много. Расследованиями преступлений и поимкой преступников занимается оперативно-следственный отдел «Цербера», в котором не работают поодиночке – по результатам различных тестов и из личных предпочтений собираются команды из двух-пяти сотрудников, каждый член команды специализируется в определённой отрасли чуть больше остальных, возможно также деление по отрасли преступлений, например, кражи, киберпреступность, убийства. После раскрытия дела и поимки преступника он помещается под стражу в тюремном отделении «Цербера», происходит собрание администрации, рассматривается дело и выносится вердикт, который утверждается армией и представителями государства. Они могут согласиться с вердиктом полностью или частично, могут предложить свои варианты решения проблемы. «Цербер» имеет право судить только андеров и сэйктуров, с замешанными в деле людьми работает армия и государство. Команды «Цербера» числятся в делах под номерами, в первую десятку входят директора и руководители отделов. Мы с Люком и Мэттом – первая команда следователей, я – генеральный директор «Цербера», Люк мой первый заместитель, а Мэтт – второй.
— Чарли просила подойти на трамвайную развязку перед депо, — сообщил Мэтт, покидая машину и кивая вперёд себя – на проём между домами.
Здания здесь стояли вплотную, только иногда образуя различной ширины проходные. Нам достался довольно узкий уличный коридор, пришлось выстроиться друг за другом и пройти метров десять, после чего мы вышли на прямоугольную площадь, вымощенную брусчаткой, проложенную трамвайными путями и окружённую зданиями различной высоты. Площадь была оцеплена жёлтой лентой и сотрудниками полиции, зевак в это время суток было немного, но они были – выстроились перед лентой в нескольких местах, пытаясь понять, что же произошло. Но в тех местах, где полиция сдерживала зевак, ничего не было видно, разве что несколько стоявших трамваев больше напоминающих чёрные и тёмно-коричневые стеклянные скоростные поезда.
Первым к ленте и к офицеру полиции подошёл Мэтт, представился сам и представил нас с Люком, продемонстрировав свои документы на цифровом носителе, выглядящие, как прозрачная карточка со светящимся текстом и двигающейся фотографией – сначала анфас, затем в профиль, снова анфас. Нас впустили за ограждение, я прошла пару метров, а потом услышала женский голос:
— Я ведь говорила, что ночью здесь творилось что-то непонятное…
Я приостановилась, осмотрев толпу и быстро отыскав в ней двух седовласых женщин. Обеим было слегка за семьдесят, та, что слушала и кивала, была немного пухлой и короткостриженой, а та, что говорила – тощей и с длинными распущенными белыми и удивительно густыми волосами. Я достала свои документы да вернулась к ленте, Люк с Мэттом быстро заметили, что я от них отстала, и направились за мной. Я подошла к женщинам и мельком показала свои документы, прекрасно зная, что им этого будет достаточно.
— Лоррейн Пирс, армия США, — представилась я. — Что происходило ночью, не поделитесь?
Женщины молча переглянулись. Одна из них откашлялась и запахнула вязаную длинную фиолетовую кофту.
— Я живу в этом доме, — кивнула она на здание позади себя. — Ночью меня разбудили несколько хлопков с улицы. Я подумала, что это выстрелы, выглянула в окно и удивилась тому, что ни одного фонаря не горело, — вынудила она меня оглядеться и подметить тот факт, что вся площадь усеяна фонарями. Видимо, её разбудили лопнувшие фонари, а почему они лопнули – это уже другой вопрос. — Темень стояла, хоть глаз выколи. Я так ничего и не увидела бы, но… эм… — женщина засомневалась в том, стоит ли ей продолжать, видимо, она опасалась показаться ненормальной.
— Говори, как есть! — подначивала подруга, тут же решив сдать её с потрохами мне: — она сказала, что это было крыло.
— И что? — не поняла я.
— Большое чёрное пернатое крыло! — заявила свидетельница.
— Ну, так, может, это была ворона? — поинтересовался Люк.
— Да нет же, — настояла очевидец. — Крыло было просто огромное! Таких ворон не бывает. Оно коснулось моего окна и исчезло, в темноте ничего видно не было, но я ещё долго слышала удаляющиеся взмахи больших крыльев.
— Ну, это могла быть любая другая птица, — не переставал быть удивительным материалистом Люк. — В мире водится около десяти тысяч видов птиц, среди них встречаются довольно крупные особи…
Свидетельница закусила ненадолго щеку, а потом бросила:
— Вы можете мне не рассказывать, я орнитолог.
— Вот так повезло, — прыснул Люк. — И Вы уверены, что это не птичье крыло было?
— Возможно и птичье, но как я сказала, это была очень большая птица. Просто огромная!
— Если предположить, что это птица, то какая могла бы быть?
Женщина пожала плечами, немного поразмыслив:
— Журавль. Только чёрный.
— А такие бывают? — уточнил Люк.
— Да, но в Америке они очень редки, преимущественно обитают в России.
Люк угукнул, покивав:
— Значит, теоритически это могла быть птица? Какой-нибудь на голову больной журавль, решивший, что лето уже наступило, и причаливший к нам из России в одиночку?
Мы с Мэттом переглянулись и единодушно усмехнулись. И пусть Люк выглядит порой идиотом, но ему всё же удалось таким вот хитрым способом кинуть тень сомнений и практически убедить женщину в том, что она ничего странного не видела, но скорее всего, она стала свидетельницей сокрытого от неё сверхъестественного мира.
— Теоритически – да, — согласилась свидетельница, — но…
Я не дала ей сбиться с пути и развить иную версию, спросив:
— В какое время это было, не запомнили?
— Запомнила, — живо отозвалась очевидец, — в половину третьего ночи. Я позвонила в полицию и сообщила о неработающих фонарях и шуме, но они не особо торопились… — с пренебрежением произнесла она последние слова.
— А во сколько полиция приехала?
— Точно не скажу, полиция ли это была, но в три ночи на площади мельтешили два фонарика и слышались разговоры двух мужчин. Мне показалось, что они переговаривались не только друг с другом, но и по рации.
— Ясно. А Вы на каком этаже живёте? — решила уточнить я, чтобы понять, что она могла слышать и видеть из своей квартиры в темноте.
— На третьем.
— Заметили ещё что-нибудь необычное?
Она свела брови, немного помолчав.
— Нет, это всё.
— Что ж, тогда я благодарю Вас за сотрудничество, — я достала из внутреннего кармана куртки свою электронную визитку и передала свидетельнице. — Если вспомните что-то ещё или произойдёт нечто очень странное, то позвоните мне. Всего Вам хорошего.
Женщина закивала, забрав визитку и разглядывая её. Люк отошёл от нас чуть раньше, а Мэтт подождал меня при отдалении от толпы зевак.
— Давно крылатых тварей не было, — невесело пробормотал муж.
— Возможно, этот с крыльями не убийца, а свидетель, — предположила я. — Или жертва – за ним могли гнаться, вот он и налетел на окно…
— Не многим лучше версия, — раскритиковал супруг.
— А может, это действительно был чёрный журавль из России?
Мэтт косо на меня посмотрел, ничего не отвечая. Я усмехнулась, достав из кармана куртки баллончик, встряхнув его и распылив себе на руки – они покрылись ультратонкими перчатками. Глядя на меня, Мэтт сделал то же самое, Люк тоже обязательно пройдёт эту процедуру перед тем, как трогать что-то на месте преступления. А когда перчатки будут не нужны, то используется другой баллончик, содержимое которого смывает «художества».
Стоило нам только подступить к месту преступления, сокрытому от зевак за трамваями почти со всех сторон, как перед Люком появилась Чарли Баретти – руководитель отдела экспертизы «Цербера». Никто не знает, как она это делает, но где бы Люк ни был, у Чарли особый талант – неожиданно появляться перед его носом, а всё дело в том, что она в него безответно влюблена. Искренне жаль женщину. Жаль не потому, что Люк какой-то непутёвый (хоть и не без этого), а потому что это высокое чувство мешает Чарли быть профессионалом своего дела. Она руководит отделом экспертизы, который включает в себя экспертов-криминалистов, спецов по крови, фотографов, лаборантов в различных отраслях, патологоанатомов и других специалистов, работающих с трупами. И вот Чарли во всём этом плавает, так скажем, к тому же она доктор юридических наук. Не знаю, насколько Люк с Чарли подходят друг другу, но я всё надеюсь, что ситуация как-нибудь разрешиться: либо Люк ей сдастся, либо она в нём, наконец, разочаруется да полюбит другого. А то я уже начинаю жалеть о том, что полгода назад притащила Чарли в Филадельфию из Сиднея. Но я давно о ней слышала и всё желала заполучить в штаб-квартиру «Цербера», долгое время у нас не было подходящего для неё места – менять шило на мыло никто не станет и я должна была предложить ей должность с повышением как минимум. И вот полгода назад освободилось место во главе отдела экспертизы, которое и было предложено Чарли. Женщина она очень красивая, статная, высокая, смуглая, на вид ей не дашь больше сорока. Длинные волосы шоколадного цвета она чаще всего заплетает сзади в различные причёски, и сегодня её волосы были заплетены в ракушку с удлинённой чёлкой на косой пробор. Одевается она всегда элегантно и со вкусом, сегодня на ней были облегающие чёрные брюки со стрелками и высокой талией, заправленная в них шёлковая блузка изумрудно цвета и туфли на высоком каблуке. Также поверх распахнутого чёрного пальто она накинула медицинский халат, но скорее для вида.
Так вот: она налетела на Люка, как и всегда – появившись из неоткуда, будто материализуясь в то место, в котором находится объект её страсти. Люк машинально отскочил назад, а затем остановился и схватился за сердце.
— Здравствуй, Люк, — поздоровалась Баретти, глядя на мужчину, как собака на своего хозяина!
— Привет, — невесело покивал Шерман. — Доведёшь ты меня когда-нибудь до предынфарктного состояния…
— Прости, — нахмурилась Чарли, — я тебя напугала?
— Да нет, я уже начинаю привыкать. Что ты здесь делаешь?
— Работаю, — вскинула Чарли руками, демонстрируя рабочий процесс.
На брусчатке лежали два мёртвых тела, вокруг которых суетилась сотрудники отдела экспертизы.
