Взмах руки соседа включил приятную музыку, а точечное освещение само настроилось на гостей, становясь более ярким.
С другой стороны посереди этого царства высоких технологий, на стене, украшенной стильной венецианской штукатуркой висели… фотографии.
Нет, не модные портреты в изящных рамках, а именно обычные фотоснимки, точь-в-точь как в красном уголке деревенской избы. Здесь были старые черно-белые фото, пожелтевшие от времени, с обтрепанными краями, были и современные цветные фотографии, причем явно напечатанные совсем недавно.
Галине вдруг захотелось подойти к стене и рассмотреть снимки подробнее, но она не решилась.
- Прошу к столу, гости дорогие! – улыбнулся сосед, и Василий галантно пододвинул Галине стул.
Пришлось действительно сесть.
«Фото потом посмотрю, чуть позже», - подумала Галина, краем глаза замечая, что Василий занял место рядом с ней.
Виталий обошел стол с другой стороны и уютно устроился на диванчике. Он открыл бутылку лимонада и налил себе полный стакан.
Стол, можно сказать, ломился от яств, но сразу было понятно, что накрывал его старый холостяк: несколько видов колбасы, в том числе любимый братом «Сервелат», копченая курица, сыр, оливки, готовые салаты из супермаркета.
Николай Николаевич взял со стола бутылку шампанского, и начал было раскручивать проволоку, но потом бросил взгляд на дверь и произнес уважительно:
- Подождем Ольгу Михайловну. Нехорошо без нее начинать, не по-соседски.
Пес Кортес незаметно подошел к Василию и положил лохматую голову к нему на колени. Рука программиста зарылась в шерсть собаки, ласково почесывая за ухом. Кортес умильно вздохнул и закрыл глаза.
- Ну и ну! – изумился сосед. – Первый раз вижу, чтобы он к чужому так ластился.
- Чувствует родственную душу, - вздохнул Василий. – У меня такой же был. Пятнадцать лет вместе, из армии меня ждал. А в прошлом году… До сих пор привыкнуть не могу. Будто лучшего друга потерял.
- Да уж, - только и смог вымолвить Николай Николаевич. Потом помолчал и добавил тихо: - Я Кортеса на прошлой неделе на вязку возил. Алиментный щенок – мой. Хочешь?
- Хочу, - так же тихо согласился Василий. – Заплачу сколько нужно.
- Да брось ты! – отмахнулся сосед. – Какие деньги в таком деле. Знаю я как это – друзей терять. Слишком хорошо знаю.
Будто специально, чтобы прервать грустный разговор, входная дверь распахнулась, и на пороге появились соседка Ольга Михайловна и ее внучка Аделина. В руках у соседки была трехлитровая банка маринованных огурцов, внучка держала бутылек вишневого компота.
Аделине было около двадцати лет, она училась в каком-то техническом ВУЗе.
Внешность внучка соседки имела самую простую – русоволосая, с серо-голубыми глазами и довольно ладной фигуркой, которую, впрочем, слегка портили слишком тяжелые бедра. О таких, как Аделина, в лучшем случае говорят – миленькая. А в худшем – ничего особенного.
Но успех у парней внучка Ольги Михайловны имела прямо таки феноменальный: они ей постоянно звонили, караулили на лавочке у подъезда и устраивали между собой оглушительные разборки.
Наверное, дело было в отсутствии конкуренции. В технических ВУЗах девушек мало, и хитрая барышня пользовалась ситуацией на всю катушку.
- Нужно перелить куда-нибудь! – Аделина водрузила на стол компот.
- Да-да, сейчас, - Николай Николаевич бросился к Ольге Михайловне и принял из ее рук банку с огурцами. – Где-то на кухне графин был. Огурчики домашние? – Преданно заглянул он в глаза старшей соседке.
- Само собой, соседушка! - улыбнулась бабуля. – Мы с Адкой в прошлом году тридцать банок закрутили. Мой особый рецепт – с перцем огонек.
- Острые? – облизнулся именинник. – Уважаю. Раз такое дело… коньяк оставим молодежи, а мы с вами, может, по водочке? Под огурчики? У меня в холодильнике как раз бутылочка отдыхает.
- А давайте, - зарделась Ольга Михайловна. – Огурчики у меня и впрямь знатные. А с коньяком оно как-то… не комильфо.
Наконец-то все расселись за столом. Василий налил Галине шампанского, аккуратно положил на ее тарелку разной еды. Выпили первый тост – за здоровье именинника. Василий поставил на стол пустой бокал и… снял очки.
- Эти запасные, - виновато пояснил он. – Неудобно в них. Подогнать, наверное, нужно. Или…
Галина встретилась взглядом с его лучистыми карими глазами и задохнулась. Так бывает, когда очень хочется пить, и от нетерпения делаешь слишком большой глоток воды. Чистой родниковой воды. Из колодца.
«Это запрещенный прием, - растерянно подумала она. – Нельзя такими волшебными глазами на живого человека смотреть. Но, может, он ненадолго? Сейчас стекла протрет и наденет?»
Василий улыбнулся и спрятал очки в карман.
Выпили второй тост – за знакомство. Далее компания сама собой разделилась на группы по интересам.
Бабуля с именинником вдохновенно употребляли водочку, успев опрокинуть по третьей и по четвертой, заедая все это маринованными огурчиками. Правда, наливали они совсем понемногу, больше для соблюдения традиций.
Ольга Михайловна попробовала супермаркетовские салаты, скривилась и отправила Аделину к себе в квартиру за вялеными помидорами и салатом из баклажанов и болгарского перца.
Виталий пил лимонад и с кем-то самозабвенно переписывался в телефоне, широко улыбаясь и несколько раз даже беззвучно смеясь. Потом он заметил вошедшую с новой консервацией Аделину и поспешил помочь ей на кухню.
Вскоре они вернулись с большим блюдом, на котором соления были выложены красивой композиций, как в ресторане, и украшены веточками укропа. Виталий взял нож и жестом фокусника сделал из соленого огурца эффектную розочку.
- Ух, ты! Покажи! – заинтересовалась Аделина, и Виталий с удовольствием устроил для нее мастер-класс.
Галина было подумала, что Виталий увлекся соседской внучкой, но окинула парочку внимательным взглядом и отказалась от подобного предположения:
«Нет, они беседуют отстраненно, как коллеги-профессионалы. Виталий, конечно, большой молодец! Не только готовит, но и подать блюдо умеет, и украсить».
Но Виталий ее не волновал. Ни капельки.
Галина сделала несколько глотков шампанского и ковыряла в тарелке салат из курицы с сыром – тот действительно был не ахти: мясо казалось резиновым, а сыр слишком сухим. Но это тоже не имело никакого значения.
Все ее внимание было сконцентрировано на одном человеке, который сидел рядом, и которому она боялась посмотреть в глаза. Василий молчал. Молчала и Галина. И это молчание было легким-легким, невесомым, словно пушистое облачко.
- Эх, хороши у тебя огурчики, соседушка! – опрокинув очередную стопку, именинник с наслаждением откусил огурец: – Но должен сказать, что лучше, чем у моей Татьяны, маринованных огурцов не найти. Твои тоже – высший класс! Но у Танюхи все-таки лучше…
- Это которая из твоих этих… Танюха? – ехидно уточнила Ольга Михайловна. Слово «этих» она произнесла с пренебрежением.
- Танюха не из этих, - вздохнул Николай Николаевич. – Это жена моя. Бывшая.
- А отчего бывшая-то?
- Да так, развелись по глупости. Сначала поссорились по сущей ерунде, что яйца выеденного не стоит. Потом месяц не разговаривали. Танюха подала на развод. Думал – несерьезно оно, напугать хочет. И не разведут так быстро – Санька еще в школу ходил. А судья взяла и развела. Только штамп в паспорт «клац» и готово.
- Изменял, небось, жене-то? – понимающе хмыкнула Ольга Михайловна. - Я ж вижу какой ты – баб водишь толпами, каждую неделю новая.
- Ничего не изменял, - обиделся именинник. – До развода вообще ни с кем ни разу. Я Танюху любил. И, может, до сих пор люблю.
«Понятно, - вздохнула про себя Галина. – Начались пьяные откровения».
- Помирился бы, - вздохнула бабуля. – Чай не мальчик уже. Опять же, сын у вас.
- Хотел, - отвел взгляд Николай Николаевич. – Но собирался долго и опоздал, Танюха себе интеллигента нашла, с тремя высшими образованиями. Куда мне до него? До сих пор себе простить не могу. Тут дело такое – медлить нельзя, а то останешься ни с чем.
На этих словах Василий вдруг замер. Потом налил себе полный бокал коньяка и выпил залпом.
Его рука нырнула под стол, нашла там ладонь Галины и сжала ее. Галина вздрогнула, хотела выдернуть руку и… не смогла.
И это, вроде бы совершенно невинное прикосновение, было таким горячим и таким откровенным – откровеннее, чем все объятия и поцелуи. И даже, чем все постельные опыты. Невероятно, прямо таки до бесстыдства откровенным. И до ужаса неправильным.
С этим нужно было что-то делать. Немедленно. Галина обвела глазами комнату, в поисках чего-то, что…
- Николай Николаевич, можно я посмотрю фотографии? – радостно произнесла она, увидев спасительный повод.
- Да-да, мне тоже любопытно, - улыбнулся Василий.
- Конечно, смотрите, молодежь, - кивнул сосед. – Если вдруг что будет интересно – спрашивайте.
- Вася, налей мне шампанского, пожалуйста! – попросила Галина. Это был обманный маневр, и он удался.
Василий выпустил ее руку, открыл пробку на бутылке с шампанским и наполнил бокал Галины до краев.
Она резво выскочила из-за стола и, захватив с собой шампанское, направилась к стене с фотоснимками.
Фотографий было много, они визуально делились на три отдельных группы или блока: старые черно-белые фото, бытовые снимки с ребенком – в квартире, на природе, на утреннике в детском саду. Третий блок включал фотографии мужчин в военной форме.
Галина сначала остановилась возле старых фотографий. В центре - молодой парень в форме красноармейца: открытый взгляд, выбивающийся из-под фуражки непокорный чуб, на груди – несколько орденов и медали.
«Похоже, это дед сегодняшнего именинника, - определила Галина. - Внешнее сходство – налицо».
Рядом располагалось фото молодой женщины с пронзительным взглядом карих глаз. На ней было платье с кружевным воротничком и фетровая шляпка с цветами.
«А это – бабушка, - поняла Галина. – Красивая».
Она перевела взгляд ниже и улыбнулась. На снимке были запечатлены молодой длинноволосый парень в брюках с невероятным клешем и молоденькая девушка в коротеньком пальтишке и легкомысленном берете.
«А это – папа с мамой».
Галина вздохнула, и отошла от старых фотографий. Когда смотришь черно-белые фото, на душе двойственное чувство – с одной стороны интерес к ушедшей эпохе и даже благоговение, а с другой – острая грусть.
Жили люди – любили, мечтали, верили во что-то светлое и настоящее. А сейчас они в лучшем случае – глубокие старики. А скорее всего, их уже и на белом свете нет.
Посередине блока бытовых фотографий было свадебное фото Николая Николаевича. Хотя вряд ли кто называл тогда так этого симпатичного парнишку со счастливыми глазами. Коля или даже Коленька, наверное, так.
Взглянув на его невесту, Галина снова не сдержала улыбки. Стало понятно, на кого похожи бесконечные девицы, которых сосед таскал к себе. Его жена Татьяна была очаровательной блондинкой – стройной, белокожей с милыми ямочками на щеках.
«Татьяна – оригинал, - весело подумала Галина. – А остальные барышни – всего лишь ее ксерокопии. Причем, не лучшего качества».
Разглядывая фото дяди Коли с сыном, Галина краем уха ухватила продолжение его разговора с соседкой:
- Глупые вы с женой, что развелись, - вздыхала Ольга Михайловна. – Да не одни вы такие. Мать Адки с моим сыном и трех лет вместе не прожили – разбежались. Дима по диплому нефтяник, после института на севера подался. А Жанке то ли климат не подошел, то ли характерами они не сошлись – подхватила дочку и уехала. Теперь у него на севере новая семья, двое пацанов. Жанка тоже замуж второй раз вышла – троих родила. Всем хорошо, все при деле. Только Адка неприкаянная осталась – ни отцу, ни матери толком не нужна. Я одна ей и занимаюсь. А тяжко оно уже – как-никак, восьмой десяток пошел. Но помирать нельзя – куда Адка без меня, она ж глупая еще совсем.
- Эх… - покачал головой Николай Николаевич и опять плеснул водки на дно стопок.
- Но одно полезное дело я сделала, - продолжила Ольга Михайловна. – Адку готовить научила. Она у меня все может – хоть борщ сварганит, хоть плов узбекский. Даже пирожки деревенские на опаре у нее отлично выходят – пышные, мягкие.
- Это хорошо, - одобрил сосед. – Среди нынешних барышень таких рукодельниц днем с огнем не сыщешь.
Василий все это время стоял возле группы фотографий с мужчинами в военной форме.
Галина сделала глоток шампанского и подошла к нему. Исключительно для того, чтобы закончить просмотр фото. Но почему-то успокоившееся было сердце, рядом с этим парнем опять понеслось вскачь. Цветные изображения поплыли перед глазами, сливаясь в одно пестрое полотно.
- Это – Африка, - тихо сказал Василий, указывая на одну из фотографий. – А это – вторая чеченская.
Галина тряхнула головой, с трудом фокусируя взгляд. На фото был запечатлен молодой дядя Коля в пятнистой форме, из-под которой выглядывала полосатая тельняшка, и в голубом берете. На груди соседа красовался орден и несколько медалей.
- А ты откуда знаешь? – удивилась она.
- Батя мой - военный, - улыбнулся он. – Рассказывал кое-что.
- Получается, дядя Коля служил в этом… - Галина потерла лоб, стараясь собрать в кучу разбегающиеся в неположенные стороны мысли. – В десанте, да? Или как иначе – ВДВ?
Василий неожиданно рассмеялся.
- Нет, «иначе ВДВ» - это другое. Это сленг такой у десантуры, аббревиатура. Расшифровывается - «иначе вряд ли домой вернешься». Так перед особыми заданиями говорят, призывают к осторожности.
- А это ты откуда знаешь? – еще больше удивилась Галина. – Тоже от отца?
- Да. От него. Точнее, и от него тоже.
Он отвернулся от фотографий и посмотрел на Галину:
- Пойдем на балконе постоим, а то тут жарко как-то.
На стене, прямо над фотографиями висел кондиционер. Галина машинально бросила взгляд на датчик – семнадцать градусов по Цельсию. Не особо и жарко, если честно. На балконе, скорее всего, температура выше.
Но предательский язык сам собой выдал нечто совершенно непотребное:
- Да, душновато. Мне тоже хочется на свежий воздух.
Внезапно раздался звонок домофона.
- Никки, это я! – отозвался тоненький женский голосок. – Пришла тебя с днюшкой поздравить.
Галина с трудом сдержала ехидную усмешку. Никак, очередная ксерокопия нарисовалась! Василий взял за руку и посмотрел в сторону балкона.
Галина машинально переплела с ним пальцы и еле заметно мотнула головой. Ее взгляд был прикован к прихожей, где вот-вот должна была появиться пассия дяди Коли.
Патологическим любопытством Галина не страдала, но было занятно проверить возникшую несколько минут назад теорию. Василий, похоже, понял ее интерес – его губы тронула улыбка, и он остался стоять на месте.
Угадала! Вошедшая девица ничем не отличалась от стандартного шаблона любовниц соседа: блондинка, худощавая, в короткой джинсовой юбке и кофточке известного бренда. На вид ей можно было дать как двадцать, так и тридцать лет.
- Поздравляю, Никки! – гостья повисла на шее соседа. – Я купила тебе подарок, особый подарок – он сейчас на мне. Но пришлось потратить всю кредитку под ноль, ты же мне пополнишь, правда?
Галина нечаянно заглянула в глаза Василия – в них был насмешливый скепсис.
- Пойдем к столу, Шура, - покладисто предложил дядя Коля. – Выпьешь за мое здоровье.
- Не называй меня так! – обиделась блондинка. – Сколько раз повторять, меня зовут Алекс!
С другой стороны посереди этого царства высоких технологий, на стене, украшенной стильной венецианской штукатуркой висели… фотографии.
Нет, не модные портреты в изящных рамках, а именно обычные фотоснимки, точь-в-точь как в красном уголке деревенской избы. Здесь были старые черно-белые фото, пожелтевшие от времени, с обтрепанными краями, были и современные цветные фотографии, причем явно напечатанные совсем недавно.
Галине вдруг захотелось подойти к стене и рассмотреть снимки подробнее, но она не решилась.
- Прошу к столу, гости дорогие! – улыбнулся сосед, и Василий галантно пододвинул Галине стул.
Пришлось действительно сесть.
«Фото потом посмотрю, чуть позже», - подумала Галина, краем глаза замечая, что Василий занял место рядом с ней.
Виталий обошел стол с другой стороны и уютно устроился на диванчике. Он открыл бутылку лимонада и налил себе полный стакан.
Стол, можно сказать, ломился от яств, но сразу было понятно, что накрывал его старый холостяк: несколько видов колбасы, в том числе любимый братом «Сервелат», копченая курица, сыр, оливки, готовые салаты из супермаркета.
Николай Николаевич взял со стола бутылку шампанского, и начал было раскручивать проволоку, но потом бросил взгляд на дверь и произнес уважительно:
- Подождем Ольгу Михайловну. Нехорошо без нее начинать, не по-соседски.
Пес Кортес незаметно подошел к Василию и положил лохматую голову к нему на колени. Рука программиста зарылась в шерсть собаки, ласково почесывая за ухом. Кортес умильно вздохнул и закрыл глаза.
- Ну и ну! – изумился сосед. – Первый раз вижу, чтобы он к чужому так ластился.
- Чувствует родственную душу, - вздохнул Василий. – У меня такой же был. Пятнадцать лет вместе, из армии меня ждал. А в прошлом году… До сих пор привыкнуть не могу. Будто лучшего друга потерял.
- Да уж, - только и смог вымолвить Николай Николаевич. Потом помолчал и добавил тихо: - Я Кортеса на прошлой неделе на вязку возил. Алиментный щенок – мой. Хочешь?
- Хочу, - так же тихо согласился Василий. – Заплачу сколько нужно.
- Да брось ты! – отмахнулся сосед. – Какие деньги в таком деле. Знаю я как это – друзей терять. Слишком хорошо знаю.
Будто специально, чтобы прервать грустный разговор, входная дверь распахнулась, и на пороге появились соседка Ольга Михайловна и ее внучка Аделина. В руках у соседки была трехлитровая банка маринованных огурцов, внучка держала бутылек вишневого компота.
Аделине было около двадцати лет, она училась в каком-то техническом ВУЗе.
Внешность внучка соседки имела самую простую – русоволосая, с серо-голубыми глазами и довольно ладной фигуркой, которую, впрочем, слегка портили слишком тяжелые бедра. О таких, как Аделина, в лучшем случае говорят – миленькая. А в худшем – ничего особенного.
Но успех у парней внучка Ольги Михайловны имела прямо таки феноменальный: они ей постоянно звонили, караулили на лавочке у подъезда и устраивали между собой оглушительные разборки.
Наверное, дело было в отсутствии конкуренции. В технических ВУЗах девушек мало, и хитрая барышня пользовалась ситуацией на всю катушку.
- Нужно перелить куда-нибудь! – Аделина водрузила на стол компот.
- Да-да, сейчас, - Николай Николаевич бросился к Ольге Михайловне и принял из ее рук банку с огурцами. – Где-то на кухне графин был. Огурчики домашние? – Преданно заглянул он в глаза старшей соседке.
- Само собой, соседушка! - улыбнулась бабуля. – Мы с Адкой в прошлом году тридцать банок закрутили. Мой особый рецепт – с перцем огонек.
- Острые? – облизнулся именинник. – Уважаю. Раз такое дело… коньяк оставим молодежи, а мы с вами, может, по водочке? Под огурчики? У меня в холодильнике как раз бутылочка отдыхает.
- А давайте, - зарделась Ольга Михайловна. – Огурчики у меня и впрямь знатные. А с коньяком оно как-то… не комильфо.
Наконец-то все расселись за столом. Василий налил Галине шампанского, аккуратно положил на ее тарелку разной еды. Выпили первый тост – за здоровье именинника. Василий поставил на стол пустой бокал и… снял очки.
- Эти запасные, - виновато пояснил он. – Неудобно в них. Подогнать, наверное, нужно. Или…
Галина встретилась взглядом с его лучистыми карими глазами и задохнулась. Так бывает, когда очень хочется пить, и от нетерпения делаешь слишком большой глоток воды. Чистой родниковой воды. Из колодца.
«Это запрещенный прием, - растерянно подумала она. – Нельзя такими волшебными глазами на живого человека смотреть. Но, может, он ненадолго? Сейчас стекла протрет и наденет?»
Василий улыбнулся и спрятал очки в карман.
Выпили второй тост – за знакомство. Далее компания сама собой разделилась на группы по интересам.
Бабуля с именинником вдохновенно употребляли водочку, успев опрокинуть по третьей и по четвертой, заедая все это маринованными огурчиками. Правда, наливали они совсем понемногу, больше для соблюдения традиций.
Ольга Михайловна попробовала супермаркетовские салаты, скривилась и отправила Аделину к себе в квартиру за вялеными помидорами и салатом из баклажанов и болгарского перца.
Виталий пил лимонад и с кем-то самозабвенно переписывался в телефоне, широко улыбаясь и несколько раз даже беззвучно смеясь. Потом он заметил вошедшую с новой консервацией Аделину и поспешил помочь ей на кухню.
Вскоре они вернулись с большим блюдом, на котором соления были выложены красивой композиций, как в ресторане, и украшены веточками укропа. Виталий взял нож и жестом фокусника сделал из соленого огурца эффектную розочку.
- Ух, ты! Покажи! – заинтересовалась Аделина, и Виталий с удовольствием устроил для нее мастер-класс.
Галина было подумала, что Виталий увлекся соседской внучкой, но окинула парочку внимательным взглядом и отказалась от подобного предположения:
«Нет, они беседуют отстраненно, как коллеги-профессионалы. Виталий, конечно, большой молодец! Не только готовит, но и подать блюдо умеет, и украсить».
Но Виталий ее не волновал. Ни капельки.
Галина сделала несколько глотков шампанского и ковыряла в тарелке салат из курицы с сыром – тот действительно был не ахти: мясо казалось резиновым, а сыр слишком сухим. Но это тоже не имело никакого значения.
Все ее внимание было сконцентрировано на одном человеке, который сидел рядом, и которому она боялась посмотреть в глаза. Василий молчал. Молчала и Галина. И это молчание было легким-легким, невесомым, словно пушистое облачко.
- Эх, хороши у тебя огурчики, соседушка! – опрокинув очередную стопку, именинник с наслаждением откусил огурец: – Но должен сказать, что лучше, чем у моей Татьяны, маринованных огурцов не найти. Твои тоже – высший класс! Но у Танюхи все-таки лучше…
- Это которая из твоих этих… Танюха? – ехидно уточнила Ольга Михайловна. Слово «этих» она произнесла с пренебрежением.
- Танюха не из этих, - вздохнул Николай Николаевич. – Это жена моя. Бывшая.
- А отчего бывшая-то?
- Да так, развелись по глупости. Сначала поссорились по сущей ерунде, что яйца выеденного не стоит. Потом месяц не разговаривали. Танюха подала на развод. Думал – несерьезно оно, напугать хочет. И не разведут так быстро – Санька еще в школу ходил. А судья взяла и развела. Только штамп в паспорт «клац» и готово.
- Изменял, небось, жене-то? – понимающе хмыкнула Ольга Михайловна. - Я ж вижу какой ты – баб водишь толпами, каждую неделю новая.
- Ничего не изменял, - обиделся именинник. – До развода вообще ни с кем ни разу. Я Танюху любил. И, может, до сих пор люблю.
«Понятно, - вздохнула про себя Галина. – Начались пьяные откровения».
- Помирился бы, - вздохнула бабуля. – Чай не мальчик уже. Опять же, сын у вас.
- Хотел, - отвел взгляд Николай Николаевич. – Но собирался долго и опоздал, Танюха себе интеллигента нашла, с тремя высшими образованиями. Куда мне до него? До сих пор себе простить не могу. Тут дело такое – медлить нельзя, а то останешься ни с чем.
На этих словах Василий вдруг замер. Потом налил себе полный бокал коньяка и выпил залпом.
Его рука нырнула под стол, нашла там ладонь Галины и сжала ее. Галина вздрогнула, хотела выдернуть руку и… не смогла.
И это, вроде бы совершенно невинное прикосновение, было таким горячим и таким откровенным – откровеннее, чем все объятия и поцелуи. И даже, чем все постельные опыты. Невероятно, прямо таки до бесстыдства откровенным. И до ужаса неправильным.
С этим нужно было что-то делать. Немедленно. Галина обвела глазами комнату, в поисках чего-то, что…
- Николай Николаевич, можно я посмотрю фотографии? – радостно произнесла она, увидев спасительный повод.
- Да-да, мне тоже любопытно, - улыбнулся Василий.
- Конечно, смотрите, молодежь, - кивнул сосед. – Если вдруг что будет интересно – спрашивайте.
Глава 22. Балкон и другие происшествия
- Вася, налей мне шампанского, пожалуйста! – попросила Галина. Это был обманный маневр, и он удался.
Василий выпустил ее руку, открыл пробку на бутылке с шампанским и наполнил бокал Галины до краев.
Она резво выскочила из-за стола и, захватив с собой шампанское, направилась к стене с фотоснимками.
Фотографий было много, они визуально делились на три отдельных группы или блока: старые черно-белые фото, бытовые снимки с ребенком – в квартире, на природе, на утреннике в детском саду. Третий блок включал фотографии мужчин в военной форме.
Галина сначала остановилась возле старых фотографий. В центре - молодой парень в форме красноармейца: открытый взгляд, выбивающийся из-под фуражки непокорный чуб, на груди – несколько орденов и медали.
«Похоже, это дед сегодняшнего именинника, - определила Галина. - Внешнее сходство – налицо».
Рядом располагалось фото молодой женщины с пронзительным взглядом карих глаз. На ней было платье с кружевным воротничком и фетровая шляпка с цветами.
«А это – бабушка, - поняла Галина. – Красивая».
Она перевела взгляд ниже и улыбнулась. На снимке были запечатлены молодой длинноволосый парень в брюках с невероятным клешем и молоденькая девушка в коротеньком пальтишке и легкомысленном берете.
«А это – папа с мамой».
Галина вздохнула, и отошла от старых фотографий. Когда смотришь черно-белые фото, на душе двойственное чувство – с одной стороны интерес к ушедшей эпохе и даже благоговение, а с другой – острая грусть.
Жили люди – любили, мечтали, верили во что-то светлое и настоящее. А сейчас они в лучшем случае – глубокие старики. А скорее всего, их уже и на белом свете нет.
Посередине блока бытовых фотографий было свадебное фото Николая Николаевича. Хотя вряд ли кто называл тогда так этого симпатичного парнишку со счастливыми глазами. Коля или даже Коленька, наверное, так.
Взглянув на его невесту, Галина снова не сдержала улыбки. Стало понятно, на кого похожи бесконечные девицы, которых сосед таскал к себе. Его жена Татьяна была очаровательной блондинкой – стройной, белокожей с милыми ямочками на щеках.
«Татьяна – оригинал, - весело подумала Галина. – А остальные барышни – всего лишь ее ксерокопии. Причем, не лучшего качества».
Разглядывая фото дяди Коли с сыном, Галина краем уха ухватила продолжение его разговора с соседкой:
- Глупые вы с женой, что развелись, - вздыхала Ольга Михайловна. – Да не одни вы такие. Мать Адки с моим сыном и трех лет вместе не прожили – разбежались. Дима по диплому нефтяник, после института на севера подался. А Жанке то ли климат не подошел, то ли характерами они не сошлись – подхватила дочку и уехала. Теперь у него на севере новая семья, двое пацанов. Жанка тоже замуж второй раз вышла – троих родила. Всем хорошо, все при деле. Только Адка неприкаянная осталась – ни отцу, ни матери толком не нужна. Я одна ей и занимаюсь. А тяжко оно уже – как-никак, восьмой десяток пошел. Но помирать нельзя – куда Адка без меня, она ж глупая еще совсем.
- Эх… - покачал головой Николай Николаевич и опять плеснул водки на дно стопок.
- Но одно полезное дело я сделала, - продолжила Ольга Михайловна. – Адку готовить научила. Она у меня все может – хоть борщ сварганит, хоть плов узбекский. Даже пирожки деревенские на опаре у нее отлично выходят – пышные, мягкие.
- Это хорошо, - одобрил сосед. – Среди нынешних барышень таких рукодельниц днем с огнем не сыщешь.
Василий все это время стоял возле группы фотографий с мужчинами в военной форме.
Галина сделала глоток шампанского и подошла к нему. Исключительно для того, чтобы закончить просмотр фото. Но почему-то успокоившееся было сердце, рядом с этим парнем опять понеслось вскачь. Цветные изображения поплыли перед глазами, сливаясь в одно пестрое полотно.
- Это – Африка, - тихо сказал Василий, указывая на одну из фотографий. – А это – вторая чеченская.
Галина тряхнула головой, с трудом фокусируя взгляд. На фото был запечатлен молодой дядя Коля в пятнистой форме, из-под которой выглядывала полосатая тельняшка, и в голубом берете. На груди соседа красовался орден и несколько медалей.
- А ты откуда знаешь? – удивилась она.
- Батя мой - военный, - улыбнулся он. – Рассказывал кое-что.
- Получается, дядя Коля служил в этом… - Галина потерла лоб, стараясь собрать в кучу разбегающиеся в неположенные стороны мысли. – В десанте, да? Или как иначе – ВДВ?
Василий неожиданно рассмеялся.
- Нет, «иначе ВДВ» - это другое. Это сленг такой у десантуры, аббревиатура. Расшифровывается - «иначе вряд ли домой вернешься». Так перед особыми заданиями говорят, призывают к осторожности.
- А это ты откуда знаешь? – еще больше удивилась Галина. – Тоже от отца?
- Да. От него. Точнее, и от него тоже.
Он отвернулся от фотографий и посмотрел на Галину:
- Пойдем на балконе постоим, а то тут жарко как-то.
На стене, прямо над фотографиями висел кондиционер. Галина машинально бросила взгляд на датчик – семнадцать градусов по Цельсию. Не особо и жарко, если честно. На балконе, скорее всего, температура выше.
Но предательский язык сам собой выдал нечто совершенно непотребное:
- Да, душновато. Мне тоже хочется на свежий воздух.
Внезапно раздался звонок домофона.
- Никки, это я! – отозвался тоненький женский голосок. – Пришла тебя с днюшкой поздравить.
Галина с трудом сдержала ехидную усмешку. Никак, очередная ксерокопия нарисовалась! Василий взял за руку и посмотрел в сторону балкона.
Галина машинально переплела с ним пальцы и еле заметно мотнула головой. Ее взгляд был прикован к прихожей, где вот-вот должна была появиться пассия дяди Коли.
Патологическим любопытством Галина не страдала, но было занятно проверить возникшую несколько минут назад теорию. Василий, похоже, понял ее интерес – его губы тронула улыбка, и он остался стоять на месте.
Угадала! Вошедшая девица ничем не отличалась от стандартного шаблона любовниц соседа: блондинка, худощавая, в короткой джинсовой юбке и кофточке известного бренда. На вид ей можно было дать как двадцать, так и тридцать лет.
- Поздравляю, Никки! – гостья повисла на шее соседа. – Я купила тебе подарок, особый подарок – он сейчас на мне. Но пришлось потратить всю кредитку под ноль, ты же мне пополнишь, правда?
Галина нечаянно заглянула в глаза Василия – в них был насмешливый скепсис.
- Пойдем к столу, Шура, - покладисто предложил дядя Коля. – Выпьешь за мое здоровье.
- Не называй меня так! – обиделась блондинка. – Сколько раз повторять, меня зовут Алекс!
