- У нас форс-мажор, - вздохнула трубка. – Машина сломалась. А замену вечером тридцать первого декабря, еще и по такой погоде, найти не могу.
Женька невольно посмотрела на густо лепящий в окно снег, будто кто-то с улицы снежками бросался!.., но сопеть не перестала:
- А почему корм для рыбок привезли?!
- В отделе зоотоваров свой курьер. И то он сегодня пешком – не решился за руль в снегопад садиться. Сказал, что разнесет только по ближайшим адресам. Если вам доставили – значит, повезло!
- Рыбам повезло! – фыркнул Ромка. – А про людей этого не скажешь.
- Не волнуйтесь! – нежно отозвалась трубка. – Завтра до двенадцати все доставим. Счастливого Нового года!
И отключилась.
Ромка машинально сунул телефон в карман, взглянул на разгулявшуюся за окном зиму, на недочищенную форель на столе и устало нахмурился:
- Что счастливый – не спорю, но какой-то странный Новый год… до жути. Представляешь - в рабочем поселке посреди дикого леса и елка с шариками и светящимися огоньками, и шикарный праздничный стол. А тут, в Москве, – ни веточки еловой, ни гирлянды, ни еды. Даже хлеба нет!
Он перевел взгляд на часы и широко зевнул:
- Начало седьмого. По уму надо в ближайший магазин ногами топать. Но что-то ни сил, ни настроения. И спать рубит по-черному – с этими рыбьими подарками даже не заснул толком.
Ромка присел на корточки и вновь закопался в рюкзаке:
- Вроде все съестное достал, но оно полуфабрикаты одни, без хлеба никак.
Наконец, вытащил с самого дна бутылку с прозрачной жидкостью и небольшой сверточек:
- Есть еще два бутерброда. С сыром. Давай доедим и завалимся спать? Ну его тот Новый год, что мы в нем не видели?
Женьке стало не по себе. Очень-очень не по себе!
- Доедай, - быстро отозвалась она. – Я не хочу. Кофе сделать?
- Нет, я лучше покрепче чего, - он откупорил извлеченную из рюкзака бутылку, плеснул в стакан: - Настойка на лепестках брусники. За тебя, мой брусничный цвет! Не расстраивайся, все хорошо. Люблю.
Ромка выпил, без особого энтузиазма сжевал бутерброды.
Женька смотрела на него, смотрела… Сердце застучало быстрее, разгоняя по телу горячую порцию свежей крови, спина выпрямилась, мышцы налились силой:
- Это ты не волнуйся! Что-нибудь придумаю!
Ромка поймал ее взгляд и тяжело вздохнул:
- Узнаю этот блеск в глазах. Что, по снегу одна в супермаркет бежать собралась? Не пущу.
Он встал из-за стола, подошел к входной двери, провернул в замке ключ и положил себе в карман:
- Сусанин-герой, давай без геройств? Пожалуйста.
- Ааааа… все-таки Сусанина? – воодушевилась Женька. – Не Илларионова?!
- И так, и эдак, - осторожно улыбнулся Ромка. – Двойная фамилия. У обоих.
- Вау!! – рассмеялась она. – Ты у нас теперь Сусанин-Илларионов? Прямо как Петров-Водкин! Или Мамин-Сибиряк!
- Сибиряк само собой, - Ромка опять зевнул и потер уставшие глаза.
- Никуда не пойду, не бойся! - нежно проворковала Женька. – Помнишь, как у Пушкина царевна Лебедь говорила своему суженому: «А теперь ты воротись, не горюй и спать ложись»? Идем.
Она взяла его за руку, как маленького, отвела в комнату, уложила на диван, поцеловала в щеку.
Дождалась, когда раздастся мерное сопение, набросила на Ромку одеяло. Несколько секунд полюбовалась умиротворяющей картиной и поправила заколку-прищепку:
- Будет тебе Новый год! Самый настоящий!
И решительным шагом отправилась на кухню. Холодильник встретил знакомой пустотой, разбавленной разве что полукилограммовой пачкой масла на дверце, но Женька и бровью не повела:
- Для русского человека пустой холодильник – не приговор! Мы, как в сказке, по амбарам пометем, по сусекам поскребем…
И открыла морозилку.
В ней обнаружился пакет фарша – килограмма полтора, кусок печени и немного свиной грудинки.
- Живем! – обрадовалась Женька, вытаскивая находки. – Тут при желании взвод солдат накормить можно! А уж двоих-то человек…
Она забросила найденное в микроволновку и включила режим «размораживание». Затем внимательно рассмотрела Ромкины гостинцы: кроме красной рыбы, икры и брусничного варенья, были еще грибы – сухие и маринованные, кедровые орешки. Отдельно стояли две баночки сгущенки.
«На паек выдают, - вспомнила Женька летний разговор у костра. – А Ромка уже так ее объелся, что видеть не может. Для меня привез».
И нежно улыбнулась.
Закипятила чайник и заварила в стеклянной колбе крепкий черный чай, но пить не стала. Заодно залила кипятком сушеные белые грибы.
Такой аромат по кухне поплыл… Женька аж зажмурилась от удовольствия!
И достала из шкафа пакет муки. Яиц и молока не было, но она знала и простой рецепт – мука, вода, растительное масло. Немного соли и сахара.
Конечно, можно было заморочиться и испечь настоящий хлеб – пышный, на опаре, почти как у бабушки в деревне. Но Женька взглянула на часы и решительно мотнула головой:
«Не успею. Буду выкручиваться другим способом».
Пальцы ловко замесили тесто – две порции. Одну – пресную, она накрыла пищевой пленкой и убрала в холодильник «отдыхать». Вторую – дрожжевую, наоборот, поставила в слегка разогретую духовку – подходить.
Настроение было легким-легким, игривым и летательным – замечательным просто!
Пискнула микроволновка, сообщая об окончании программы. Женька достала размороженный фарш и задумалась. Котлеты она обычно готовила с яйцом, мякишем батона и молоком, но за неимением оных… Был и другой вариант.
Она засыпала в чашу блендера овсяные хлопья и смолола их в пыль. Туда же добавила почищенную луковицу, пару зубчиков чеснока, сушеный укроп и другие специи. И тоже измельчила. Смешала с фаршем, хорошенько его отбила…
Все четыре конфорки плиты пригодились! На одной томились на маленьком огне предварительно обжаренные пухлые котлетки, на второй тушилась печенка. Третью занимал сотейник с мелко нашинкованной капустой, приправленной распаренными белыми грибочками.
А на четвертую Женька поставила широкую блинную сковородку! Вытащила из холодильника уже готовое пресное тесто, разделила на небольшие шарики. Скалкой раскатывала их в тоненькие-претоненькие лепешки и сушила на раскаленной сковороде. Без масла.
Вид при этом у Женьки был спокойный, довольный и абсолютно бесшабашный! Точь-в-точь, как во время ночной прогулки по крыше.
Наконец, она дожарила последнюю лепешку, привернула газ под почти готовой печенкой и заглянула в духовку. Быстрое дрожжевое тесто практически подошло, но по-хорошему ему надо было дать еще минут десять-пятнадцать.
- Пусть доходит до кондиции! – решила Женька. - Пока гляну, что у нас на антресолях.
Но первым делом, не выдержав, прокралась в комнату взглянуть на Ромку. Естественно, плотно прикрыв за собой кухонную дверь, чтобы ароматы готовящихся яств не разбудили его раньше времени.
Ромка спал в той же позе, разве что ладонь под щеку подсунул. И улыбался во сне. Совершенно по-детски. Это на голодный желудок-то!
«Потерпи еще немного, любимый! – умиленно прошептала она. – Скоро накормлю, как следует».
Она взяла из комнаты стул и достала с антресолей навезенную раз за разом от родителей консервацию. Ее неожиданно оказалось много: не только соленые огурцы и помидоры, но и острый салат из баклажанов, маринованная спаржа и крошечные патиссоны, вишневый сироп и абрикосовый компот.
Женька внимательно оглядела стройные ряды банок и баночек, словно генерал, проводящий смотр войск перед решительным сражением, и осталась довольна.
Следом за консервацией вытащила коробку с новогодними украшениями. Там же лежала и небольшая искусственная елочка, но Женька повертела ее в руках и недовольно засопела:
- Облезлая какая-то! Ромка в тайге привык к живым деревьям!
В голову пришла очередная безумная идея. Женька бросила взгляд на спящего Ромку и улыбнулась в радостном предвкушении.
Без четверти одиннадцать она вошла в комнату, цокая каблучками. Поймала собственное отражение в зеркальной дверце шкафа и гордо расправила плечи.
На Женьке было серо-голубое трикотажное платье без особых изысков. Но оно так мягко и непринужденно подчеркивало все изгибы ее ладной фигурки! Под платье она надела специальные трусики – узенькие, чтобы не портили силуэт, серые колготки и универсальные черные туфли на каблуках.
Волосы за неимением времени просто свернула в гульку и заколола шпильками. Теми самыми – с серебряными звездочками. Из украшений надела только Ромкины подарки – цепочку поверх платья и серьги.
Она присела на край дивана и ласково потрепала мужа за плечо:
- Вставай! Уже одиннадцать скоро! Пора старый год провожать.
- Чем провожать… - не разлепляя век, буркнул он. – Пинками выгонять разве что. У нас даже хлеба нет!
- Хлеба действительно нет! – нежно промурлыкала Женька. – Но есть кое-что другое.
- Зрелища что ли? – Ромка с любопытством приоткрыл глаза и посмотрел на нее. – И впрямь классно выглядишь! Какая же ты красивая, Женечек! Согласен на тебя в качестве новогоднего блюда. И выспался как раз. Иди ко мне…
Он взял ее за руку и потянул на диван, но Женька со смехом вывернулась:
- Сладкое – на десерт! Вначале основные блюда.
- И что у нас теперь называется… - игриво начал Ромка, но вдруг заметил нечто за ее спиной и растерянно умолк на полуслове: - Это что – кактус?!
Женька обернулась. В углу комнаты действительно красовался высоченный разлапистый кактус из Сонькиной оранжереи. Еле дотащила его проклятого, чуть не уронила!!
Кактус был щедро увешан елочными шарами, серебристыми дождиками и блестящей мишурой. Табуретка, на которой он стоял, и сам цветочный горшок были обернуты старой серебристой шторкой, землю у корней Женька укрыла толстым слоем ваты, разбросав по ней пластиковые снежинки.
- Елка! – тоном, не терпящим возражений, заявила она. – Новогодняя. Живая.
И, поймав Ромкин скептический взгляд, гордо изогнула бровь:
- Сам подумай. Зеленая? Зеленая! Колючая? Колючая!! Плюс – зимой и летом одним цветом. Значит, елка.
- Аргументы приняты. – Подавился смехом Ромка. – И вообще, раз начальник сказал «елка», то никаких кактусов!
- Раз-два-три, ну-ка елочка гори! – громко провозгласила Женька и воткнула вилку гирлянды в розетку.
По стене побежали веселые разноцветные огоньки, засветился и сам кактус-елка, на верхушке его ярко загорелась красная звездочка.
- Настоящий Новый год! – растроганно вздохнул Ромка. – Как в детстве. Умеешь ты удивлять, Сусанина-Илларионова! Кстати, чем это так вкусно пахнет?!
- Прошу к столу! – улыбнулась она. – Только помоги к дивану придвинуть, мне одной тяжело.
Ромка послушно вскочил с постели, развернулся и… замер.
Стол был застелен праздничной скатертью. Тарелочки, стаканы, бокалы и рюмочки расположились в полном соответствии с правилами сервировки. Рядом с тарелками, на вырезанных из салфеток снежинках, лежали столовые приборы. В центре возвышалось несколько графинов с напитками.
Но главным было другое. Стол натурально ломился от еды!
- Что это?!! – ошеломленно выдохнул Ромка и даже поморгал глазами, словно проверяя – настоящий это стол или призрачный.
- Интересует конкретное блюдо? – довольно улыбнулась Женька, подходя к столу. – Или все назвать? Пожалуйста! Вот картошка, запеченная в тимьянном масле…
Она указала рукой на глубокий салатник, наполненный полупрозрачными, почти янтарными картофельными дольками:
- Рядом котлеты мясные, из говядины со свининой. Пирожки жареные, дрожжевые, двух видов – с печенью и капустно-грибные. Печеная грудинка – с чесноком и острыми специями. Соленья всевозможные, само собой. Даже торт есть!
- Торт?!
На хрустальной подставке действительно красовался настоящий торт – круглый, щедро политый кремом, украшенный консервированными вишней и половинками абрикосов.
Но Женька с особой гордостью пододвинула к Ромке продолговатое блюдо, где лежали хитрым способом нарезанные лепешки с разнообразными начинками:
- Лаваш с красной рыбой, лаваш с острой закуской из баклажанов и спаржи, лаваш с грибами и главное – лаваш с красной икрой!
Тут она поймала Ромкин очумелый взгляд и вздохнула:
- Но традиционных «оливье» и «селедки под шубой» нет. И хлеба тоже нет.
- Лаваш тоже хлеб… - Ромка сглотнул слюну. – Дрожжевые пирожки тем более.
И, обернувшись, посмотрел на Женьку, словно на… волшебницу?.. фею?.. спустившуюся с небес богиню?
- Женечек… а ты… что… как… - пытался он сформулировать мысль и вдруг уткнулся взглядом в лаваш с красной икрой: - Ты же говорила, что не можешь видеть красную икру?! Сразу на смех пробивает? Про лаваш вообще молчу.
- Решила, что тридцать первое декабря – отличная дата, чтобы оставить в прошлом глупые предрассудки! – бесшабашно отозвалась Женька и улыбнулась: - Пора отмечать, без пяти одиннадцать.
Они подтащили стол к дивану, и Ромка по-быстрому переоделся: натянул темно-синие молодежные брюки с ассиметричными карманами и тоненький свитерок, на спине с принтом персонажа из компьютерной стрелялки.
«Мальчишка совсем… - вздохнула про себя Женька. – И худющий».
И положила ему на тарелку еды – много.
Ромка налил Женьке сладкой наливки, себе – настойки. Выпили за уходящий год – поблагодарили за все хорошее и волшебное, что в нем было: за судьбоносную встречу в самолете, безумный курортный роман и счастливые символы «I-ЕТ №891261». Ромкина тарелка как-то внезапно опустела, но Женька была начеку и сразу же наполнила ее снова.
- Вкусно как! – причмокнул Ромка, откусывая пирожок. – Все – высший пилотаж: и котлеты, и мясо, и картошка. Ладно, признавайся уже, я морально готов.
- К чему?!
- Что женился на фее, - подмигнул Ромка, наливая Женьке в высокий стакан абрикосовый компот. – Которой в приданное досталась волшебная скатерть-самобранка. Я же видел твой пустой холодильник! И из дома ты не выходила. Откуда такой пир на весь мир?
- Да какой там пир… - зарделась Женька то ли от выпитой наливки, то ли от Ромкиных восторженных похвал: - Обычный скромный ужин. По старинной русской традиции поскребла по сусекам: овощи были, в морозилке нашла фарш, печенку и кусочек грудинки. Рыбу, икру и грибы ты привез. А уж вода, мука и растительное масло для теста в любом доме найдутся.
- А торт?
- Чайный пирог. Проверенный рецепт с тех времен, когда приходилось считать каждую копейку: стакан крепкого чая, кислое варенье – брусничное идеально подошло! Плюс масло – любое, можно даже подсолнечное, плюс мука.
- И впрямь бюджетный вариант, - согласился Ромка, уминая очередную котлету.
- А на вкус не отличишь от знаменитой «фруктовой рапсодии» из элитной кондитерской! – рассмеялась Женька. – Крем классический – сливочное масло со сгущенкой.
- Не любитель сладкого, но твой шедевр оценю. Позже. Вначале еще этих чудесных солений попробую! – он плеснул себе еще настойки и наколол на вилку крошечный патиссон. – Откуда такая красота?
- Папа с мамой на огороде вырастили!
Ромка залпом выпил настойку и посмотрел на Женьку:
- Кстати, когда родителям признаваться будем? И твоим, и моим.
- Завтра, наверное… А лучше – послезавтра! Соскучилась по тебе очень, хочется вдвоем побыть. К тому же, мои папа с мамой уже в возрасте, им сразу на голову радикальные новости вываливать нежелательно. Подготовить надо. Я уже потихоньку начала: написала, что сегодня в гости не приду, потому что встречаю Новый год с любимым человеком.
Женька невольно посмотрела на густо лепящий в окно снег, будто кто-то с улицы снежками бросался!.., но сопеть не перестала:
- А почему корм для рыбок привезли?!
- В отделе зоотоваров свой курьер. И то он сегодня пешком – не решился за руль в снегопад садиться. Сказал, что разнесет только по ближайшим адресам. Если вам доставили – значит, повезло!
- Рыбам повезло! – фыркнул Ромка. – А про людей этого не скажешь.
- Не волнуйтесь! – нежно отозвалась трубка. – Завтра до двенадцати все доставим. Счастливого Нового года!
И отключилась.
Ромка машинально сунул телефон в карман, взглянул на разгулявшуюся за окном зиму, на недочищенную форель на столе и устало нахмурился:
- Что счастливый – не спорю, но какой-то странный Новый год… до жути. Представляешь - в рабочем поселке посреди дикого леса и елка с шариками и светящимися огоньками, и шикарный праздничный стол. А тут, в Москве, – ни веточки еловой, ни гирлянды, ни еды. Даже хлеба нет!
Он перевел взгляд на часы и широко зевнул:
- Начало седьмого. По уму надо в ближайший магазин ногами топать. Но что-то ни сил, ни настроения. И спать рубит по-черному – с этими рыбьими подарками даже не заснул толком.
Ромка присел на корточки и вновь закопался в рюкзаке:
- Вроде все съестное достал, но оно полуфабрикаты одни, без хлеба никак.
Наконец, вытащил с самого дна бутылку с прозрачной жидкостью и небольшой сверточек:
- Есть еще два бутерброда. С сыром. Давай доедим и завалимся спать? Ну его тот Новый год, что мы в нем не видели?
Женьке стало не по себе. Очень-очень не по себе!
- Доедай, - быстро отозвалась она. – Я не хочу. Кофе сделать?
- Нет, я лучше покрепче чего, - он откупорил извлеченную из рюкзака бутылку, плеснул в стакан: - Настойка на лепестках брусники. За тебя, мой брусничный цвет! Не расстраивайся, все хорошо. Люблю.
Ромка выпил, без особого энтузиазма сжевал бутерброды.
Женька смотрела на него, смотрела… Сердце застучало быстрее, разгоняя по телу горячую порцию свежей крови, спина выпрямилась, мышцы налились силой:
- Это ты не волнуйся! Что-нибудь придумаю!
Ромка поймал ее взгляд и тяжело вздохнул:
- Узнаю этот блеск в глазах. Что, по снегу одна в супермаркет бежать собралась? Не пущу.
Он встал из-за стола, подошел к входной двери, провернул в замке ключ и положил себе в карман:
- Сусанин-герой, давай без геройств? Пожалуйста.
- Ааааа… все-таки Сусанина? – воодушевилась Женька. – Не Илларионова?!
- И так, и эдак, - осторожно улыбнулся Ромка. – Двойная фамилия. У обоих.
- Вау!! – рассмеялась она. – Ты у нас теперь Сусанин-Илларионов? Прямо как Петров-Водкин! Или Мамин-Сибиряк!
- Сибиряк само собой, - Ромка опять зевнул и потер уставшие глаза.
- Никуда не пойду, не бойся! - нежно проворковала Женька. – Помнишь, как у Пушкина царевна Лебедь говорила своему суженому: «А теперь ты воротись, не горюй и спать ложись»? Идем.
Она взяла его за руку, как маленького, отвела в комнату, уложила на диван, поцеловала в щеку.
Дождалась, когда раздастся мерное сопение, набросила на Ромку одеяло. Несколько секунд полюбовалась умиротворяющей картиной и поправила заколку-прищепку:
- Будет тебе Новый год! Самый настоящий!
И решительным шагом отправилась на кухню. Холодильник встретил знакомой пустотой, разбавленной разве что полукилограммовой пачкой масла на дверце, но Женька и бровью не повела:
- Для русского человека пустой холодильник – не приговор! Мы, как в сказке, по амбарам пометем, по сусекам поскребем…
И открыла морозилку.
В ней обнаружился пакет фарша – килограмма полтора, кусок печени и немного свиной грудинки.
- Живем! – обрадовалась Женька, вытаскивая находки. – Тут при желании взвод солдат накормить можно! А уж двоих-то человек…
Она забросила найденное в микроволновку и включила режим «размораживание». Затем внимательно рассмотрела Ромкины гостинцы: кроме красной рыбы, икры и брусничного варенья, были еще грибы – сухие и маринованные, кедровые орешки. Отдельно стояли две баночки сгущенки.
«На паек выдают, - вспомнила Женька летний разговор у костра. – А Ромка уже так ее объелся, что видеть не может. Для меня привез».
И нежно улыбнулась.
Закипятила чайник и заварила в стеклянной колбе крепкий черный чай, но пить не стала. Заодно залила кипятком сушеные белые грибы.
Такой аромат по кухне поплыл… Женька аж зажмурилась от удовольствия!
И достала из шкафа пакет муки. Яиц и молока не было, но она знала и простой рецепт – мука, вода, растительное масло. Немного соли и сахара.
Конечно, можно было заморочиться и испечь настоящий хлеб – пышный, на опаре, почти как у бабушки в деревне. Но Женька взглянула на часы и решительно мотнула головой:
«Не успею. Буду выкручиваться другим способом».
Пальцы ловко замесили тесто – две порции. Одну – пресную, она накрыла пищевой пленкой и убрала в холодильник «отдыхать». Вторую – дрожжевую, наоборот, поставила в слегка разогретую духовку – подходить.
Настроение было легким-легким, игривым и летательным – замечательным просто!
Пискнула микроволновка, сообщая об окончании программы. Женька достала размороженный фарш и задумалась. Котлеты она обычно готовила с яйцом, мякишем батона и молоком, но за неимением оных… Был и другой вариант.
Она засыпала в чашу блендера овсяные хлопья и смолола их в пыль. Туда же добавила почищенную луковицу, пару зубчиков чеснока, сушеный укроп и другие специи. И тоже измельчила. Смешала с фаршем, хорошенько его отбила…
Все четыре конфорки плиты пригодились! На одной томились на маленьком огне предварительно обжаренные пухлые котлетки, на второй тушилась печенка. Третью занимал сотейник с мелко нашинкованной капустой, приправленной распаренными белыми грибочками.
А на четвертую Женька поставила широкую блинную сковородку! Вытащила из холодильника уже готовое пресное тесто, разделила на небольшие шарики. Скалкой раскатывала их в тоненькие-претоненькие лепешки и сушила на раскаленной сковороде. Без масла.
Вид при этом у Женьки был спокойный, довольный и абсолютно бесшабашный! Точь-в-точь, как во время ночной прогулки по крыше.
Наконец, она дожарила последнюю лепешку, привернула газ под почти готовой печенкой и заглянула в духовку. Быстрое дрожжевое тесто практически подошло, но по-хорошему ему надо было дать еще минут десять-пятнадцать.
- Пусть доходит до кондиции! – решила Женька. - Пока гляну, что у нас на антресолях.
Но первым делом, не выдержав, прокралась в комнату взглянуть на Ромку. Естественно, плотно прикрыв за собой кухонную дверь, чтобы ароматы готовящихся яств не разбудили его раньше времени.
Ромка спал в той же позе, разве что ладонь под щеку подсунул. И улыбался во сне. Совершенно по-детски. Это на голодный желудок-то!
«Потерпи еще немного, любимый! – умиленно прошептала она. – Скоро накормлю, как следует».
Она взяла из комнаты стул и достала с антресолей навезенную раз за разом от родителей консервацию. Ее неожиданно оказалось много: не только соленые огурцы и помидоры, но и острый салат из баклажанов, маринованная спаржа и крошечные патиссоны, вишневый сироп и абрикосовый компот.
Женька внимательно оглядела стройные ряды банок и баночек, словно генерал, проводящий смотр войск перед решительным сражением, и осталась довольна.
Следом за консервацией вытащила коробку с новогодними украшениями. Там же лежала и небольшая искусственная елочка, но Женька повертела ее в руках и недовольно засопела:
- Облезлая какая-то! Ромка в тайге привык к живым деревьям!
В голову пришла очередная безумная идея. Женька бросила взгляд на спящего Ромку и улыбнулась в радостном предвкушении.
Без четверти одиннадцать она вошла в комнату, цокая каблучками. Поймала собственное отражение в зеркальной дверце шкафа и гордо расправила плечи.
На Женьке было серо-голубое трикотажное платье без особых изысков. Но оно так мягко и непринужденно подчеркивало все изгибы ее ладной фигурки! Под платье она надела специальные трусики – узенькие, чтобы не портили силуэт, серые колготки и универсальные черные туфли на каблуках.
Волосы за неимением времени просто свернула в гульку и заколола шпильками. Теми самыми – с серебряными звездочками. Из украшений надела только Ромкины подарки – цепочку поверх платья и серьги.
Она присела на край дивана и ласково потрепала мужа за плечо:
- Вставай! Уже одиннадцать скоро! Пора старый год провожать.
- Чем провожать… - не разлепляя век, буркнул он. – Пинками выгонять разве что. У нас даже хлеба нет!
- Хлеба действительно нет! – нежно промурлыкала Женька. – Но есть кое-что другое.
- Зрелища что ли? – Ромка с любопытством приоткрыл глаза и посмотрел на нее. – И впрямь классно выглядишь! Какая же ты красивая, Женечек! Согласен на тебя в качестве новогоднего блюда. И выспался как раз. Иди ко мне…
Он взял ее за руку и потянул на диван, но Женька со смехом вывернулась:
- Сладкое – на десерт! Вначале основные блюда.
- И что у нас теперь называется… - игриво начал Ромка, но вдруг заметил нечто за ее спиной и растерянно умолк на полуслове: - Это что – кактус?!
Женька обернулась. В углу комнаты действительно красовался высоченный разлапистый кактус из Сонькиной оранжереи. Еле дотащила его проклятого, чуть не уронила!!
Кактус был щедро увешан елочными шарами, серебристыми дождиками и блестящей мишурой. Табуретка, на которой он стоял, и сам цветочный горшок были обернуты старой серебристой шторкой, землю у корней Женька укрыла толстым слоем ваты, разбросав по ней пластиковые снежинки.
- Елка! – тоном, не терпящим возражений, заявила она. – Новогодняя. Живая.
И, поймав Ромкин скептический взгляд, гордо изогнула бровь:
- Сам подумай. Зеленая? Зеленая! Колючая? Колючая!! Плюс – зимой и летом одним цветом. Значит, елка.
- Аргументы приняты. – Подавился смехом Ромка. – И вообще, раз начальник сказал «елка», то никаких кактусов!
- Раз-два-три, ну-ка елочка гори! – громко провозгласила Женька и воткнула вилку гирлянды в розетку.
По стене побежали веселые разноцветные огоньки, засветился и сам кактус-елка, на верхушке его ярко загорелась красная звездочка.
- Настоящий Новый год! – растроганно вздохнул Ромка. – Как в детстве. Умеешь ты удивлять, Сусанина-Илларионова! Кстати, чем это так вкусно пахнет?!
- Прошу к столу! – улыбнулась она. – Только помоги к дивану придвинуть, мне одной тяжело.
Ромка послушно вскочил с постели, развернулся и… замер.
Стол был застелен праздничной скатертью. Тарелочки, стаканы, бокалы и рюмочки расположились в полном соответствии с правилами сервировки. Рядом с тарелками, на вырезанных из салфеток снежинках, лежали столовые приборы. В центре возвышалось несколько графинов с напитками.
Но главным было другое. Стол натурально ломился от еды!
- Что это?!! – ошеломленно выдохнул Ромка и даже поморгал глазами, словно проверяя – настоящий это стол или призрачный.
- Интересует конкретное блюдо? – довольно улыбнулась Женька, подходя к столу. – Или все назвать? Пожалуйста! Вот картошка, запеченная в тимьянном масле…
Она указала рукой на глубокий салатник, наполненный полупрозрачными, почти янтарными картофельными дольками:
- Рядом котлеты мясные, из говядины со свининой. Пирожки жареные, дрожжевые, двух видов – с печенью и капустно-грибные. Печеная грудинка – с чесноком и острыми специями. Соленья всевозможные, само собой. Даже торт есть!
- Торт?!
На хрустальной подставке действительно красовался настоящий торт – круглый, щедро политый кремом, украшенный консервированными вишней и половинками абрикосов.
Но Женька с особой гордостью пододвинула к Ромке продолговатое блюдо, где лежали хитрым способом нарезанные лепешки с разнообразными начинками:
- Лаваш с красной рыбой, лаваш с острой закуской из баклажанов и спаржи, лаваш с грибами и главное – лаваш с красной икрой!
Тут она поймала Ромкин очумелый взгляд и вздохнула:
- Но традиционных «оливье» и «селедки под шубой» нет. И хлеба тоже нет.
- Лаваш тоже хлеб… - Ромка сглотнул слюну. – Дрожжевые пирожки тем более.
И, обернувшись, посмотрел на Женьку, словно на… волшебницу?.. фею?.. спустившуюся с небес богиню?
- Женечек… а ты… что… как… - пытался он сформулировать мысль и вдруг уткнулся взглядом в лаваш с красной икрой: - Ты же говорила, что не можешь видеть красную икру?! Сразу на смех пробивает? Про лаваш вообще молчу.
- Решила, что тридцать первое декабря – отличная дата, чтобы оставить в прошлом глупые предрассудки! – бесшабашно отозвалась Женька и улыбнулась: - Пора отмечать, без пяти одиннадцать.
Глава 25. Новые родственники и старые знакомые
Они подтащили стол к дивану, и Ромка по-быстрому переоделся: натянул темно-синие молодежные брюки с ассиметричными карманами и тоненький свитерок, на спине с принтом персонажа из компьютерной стрелялки.
«Мальчишка совсем… - вздохнула про себя Женька. – И худющий».
И положила ему на тарелку еды – много.
Ромка налил Женьке сладкой наливки, себе – настойки. Выпили за уходящий год – поблагодарили за все хорошее и волшебное, что в нем было: за судьбоносную встречу в самолете, безумный курортный роман и счастливые символы «I-ЕТ №891261». Ромкина тарелка как-то внезапно опустела, но Женька была начеку и сразу же наполнила ее снова.
- Вкусно как! – причмокнул Ромка, откусывая пирожок. – Все – высший пилотаж: и котлеты, и мясо, и картошка. Ладно, признавайся уже, я морально готов.
- К чему?!
- Что женился на фее, - подмигнул Ромка, наливая Женьке в высокий стакан абрикосовый компот. – Которой в приданное досталась волшебная скатерть-самобранка. Я же видел твой пустой холодильник! И из дома ты не выходила. Откуда такой пир на весь мир?
- Да какой там пир… - зарделась Женька то ли от выпитой наливки, то ли от Ромкиных восторженных похвал: - Обычный скромный ужин. По старинной русской традиции поскребла по сусекам: овощи были, в морозилке нашла фарш, печенку и кусочек грудинки. Рыбу, икру и грибы ты привез. А уж вода, мука и растительное масло для теста в любом доме найдутся.
- А торт?
- Чайный пирог. Проверенный рецепт с тех времен, когда приходилось считать каждую копейку: стакан крепкого чая, кислое варенье – брусничное идеально подошло! Плюс масло – любое, можно даже подсолнечное, плюс мука.
- И впрямь бюджетный вариант, - согласился Ромка, уминая очередную котлету.
- А на вкус не отличишь от знаменитой «фруктовой рапсодии» из элитной кондитерской! – рассмеялась Женька. – Крем классический – сливочное масло со сгущенкой.
- Не любитель сладкого, но твой шедевр оценю. Позже. Вначале еще этих чудесных солений попробую! – он плеснул себе еще настойки и наколол на вилку крошечный патиссон. – Откуда такая красота?
- Папа с мамой на огороде вырастили!
Ромка залпом выпил настойку и посмотрел на Женьку:
- Кстати, когда родителям признаваться будем? И твоим, и моим.
- Завтра, наверное… А лучше – послезавтра! Соскучилась по тебе очень, хочется вдвоем побыть. К тому же, мои папа с мамой уже в возрасте, им сразу на голову радикальные новости вываливать нежелательно. Подготовить надо. Я уже потихоньку начала: написала, что сегодня в гости не приду, потому что встречаю Новый год с любимым человеком.
