Склоны холма были довольно крутыми, их покрывала гладкая серебристая трава со стелющимися по земле стеблями. Под пригорком изгибалась полукругом узкая ложбинка, поросшая колючим кустарником.
- Где-то в этом районе! – бросив взгляд на браслет подруги, одобрительно улыбнулся Ромка.
- Да, мы были здесь! – кивнула Женька, с трудом восстанавливая дыхание. – Ты фотографировал меня у этого камня!
- Это когда ты ласточку изображала? – рассмеялся Ромка и опять нажал вызов на своем телефоне. – Помню.
На этот раз им повезло. Женькин сотовый мелодично отозвался снизу из кустов.
- Ура!! – обрадовалась она. – Сейчас достану!
Женька положила на траву сумочку и пакет и, присев на корточки, начала медленно скользить по склону вниз: держась руками сзади за траву и осторожно переступая впереди ногами.
- Эй, Сусанина, погоди, кто ж так спускается… - начал было Ромка, но его голос потонул в отчаянном визге.
Женька не удержалась и, выдрав руками два пучка травы, стремительно понеслась вниз: словно в детстве с ледяной горки – на пятой точке, с выставленными вперед согнутыми в коленях ногами.
Подошвы ее спортивных тапочек первыми встретились с зарослями, расшвыривая колючие ветки в стороны. И, словно в ловушке, – кусты пропустили Женьку внутрь и вновь сомкнулись.
Ромка с минуту стоял у края и растерянно смотрел, как сумочка и пакет с персиками медленно поехали по склону вслед за хозяйкой и исчезли в тех же кустах. Но потом встряхнулся, подхватил спортивную сумку, слетел вниз и, пинком раскидав колючки, оказался рядом с подругой:
- Женек, ты как? Не поцарапалась? У меня перекись в сумке есть, если что.
Женька лежала среди зарослей на небольшом свободном пятачке, поросшим упругим темно-зеленым мхом. Точь-в-точь бабушкина перина! Одна нога была согнута в колене, вторая устроилась сверху на первой, и Женька лениво покачивала носком из стороны в сторону. И ела персики. Найденный телефон был рядом, под ее рукой.
К Ромке она даже не повернулась, только нехотя мотнула головой, окончательно убеждая, что у нее все в порядке:
- Ты натуральный медведь, Илларионов! Прешь напролом. Бабочку спугнул… красивую, с черными крылышками. Никогда таких не видела!
И вытащила из пакета очередной персик.
В детстве Женька часто играла с деревенскими мальчишками в дикарей – людоедов: они бегали с диким гиканьем по лесу, швырялись камнями, в густых кустах, вроде этих, устраивали стоянку. Там же полагалось «людоедски» уничтожать надерганные в соседских садах сливы и абрикосы: рвать зубами, утробно рычать, высасывать сок, словно кровь из горла жертвы.
И сейчас все было так похоже!
Женька озорно оглянулась на Ромку, зубами прокусила тоненькую шкурку, затем свернула язычок трубочкой, засунула в место прокуса, и начала с наслаждением и причмокиванием пить густой, невероятно сладкий персиковый сок.
Сок тек у нее по рукам, подбираясь к закатанным до локтей рукавам рубашки, бежал по губам и подбородку, капал за шиворот, но Женька не обращала на подобные мелочи никакого внимания. Только качала ногой и жмурилась от удовольствия.
- Хочешь? – она пододвинула Ромке пакет.
- Хочу… - выдохнул он, но смотрел почему-то не на персики.
- Бери, не стесняйся! – Женька облизнулась, сладко обсосала косточку и щелчком отправила ее в кусты.
- Иди ты… - буркнул Ромка и отвернулся. Но тут же исправился: – В смысле, идем отсюда.
- Не… У меня ноги болят, - поморщилась Женька, вытянула из пакета новый персик и страстно впилась ему в бок. – Давай отдохнем?
Ромка осмотрелся и зачем-то отодвинулся подальше от Женьки:
- Место для привала неплохое. Жаль, костер развести нельзя.
А потом улыбнулся и расстегнул молнию на красной спортивной сумке:
- Что, персикоедка, одними фруктами обойдешься или чего посущественнее будешь?
Женька резко села и посмотрела на Ромку, как на волшебника:
- Ромочка… А у тебя есть, да? Посущественнее?!
- Естественно, - он с довольным видом вытащил из сумки термос и что-то, завернутое в бумагу. – Чай и бутерброды с копченой колбасой. И пара ватрушек, в столовой утром попросил, специально для тебя. Как знал, что кое-кто меня опять в кусты потащит!
Женька рассмеялась и подтянула ноги под себя, усаживаясь по-турецки. Потом вытащила из сумочки упаковку влажных салфеток и тщательно вытерлась.
- Да, Илларионов, - она с веселым нетерпением следила, как Ромка наливает в кружку чай из термоса: - У нас с тобой кусты – это судьба!
Ромка рассмеялся в ответ и выдал ей чай. А потом нагнулся и сорвал светло-зеленый, бархатный на ощупь листочек, слегка размял в пальцах и сунул подруге под нос:
- Знаешь, что это?
- Лимоном пахнет, - принюхалась Женька.
- Лимонная мята. Или мелисса. Добавить тебе в чай?
- Да! Я часто покупаю чай с мелиссой!
Ромка еще больше растер листик и опустил в дымящуюся кружку. Женька тем временем ухватила бутерброд.
Она ела, смеялась, и наблюдала за Ромкой. Было удивительно приятно на него смотреть – сладко так, и душевно. А еще ловить в медовых глазах то самое, что он дал попробовать прошлой ночью. Только редко его ухватить удавалось - Ромка от прямых гляделок уклонялся и постоянно рылся в телефоне.
«Жадина – говядина! – с нежностью людоедки думала Женька. – Убудет от него что ли? Уже ж все равно – да. Точно – да, оно у него чуть ли не на лбу написано! И вместо того, чтобы сказать правду, изображает из себя невесть что! Балбес, натуральный балбес! Мужики реально странные люди».
Вскоре чай был допит, и бутерброды с булочками куда-то исчезли, Женька даже оглянулась – вдруг спрятались под кустом и подмигивают – но нет, пропавших припасов там не оказалось.
Внезапно резко похолодало. Горы, как истинные модницы, сменили цвет облачных причесок – теперь в них не было осветленных прядок, а только серо-черный предгрозовой оттенок.
- Наелась? – Ромка оторвался от созерцания телефона и посмотрел на подругу. – Надо срочно уносить отсюда ноги, в течение часа обещают дождь. И туман с моря ползет. Гляди, мы примерно посередине…
Он показал ей на экране план дендрария:
- Можем пешком пройти вниз до конца парка и сесть на маршрутку. Или подняться обратно на самый верх, а потом спуститься по канатной дороге. Но, думаю, после еды ты не захочешь ползти в горку. Так что…
Но Женька не дала ему договорить.
- Хочу!! – эмоционально воскликнула она и вскочила на ноги. – Конечно же, на канатку! Я еще не накаталась!
Ромка, глядя на нее, который раз по-доброму улыбнулся и быстро убрал место пикника. Пакет с недоеденными персиками – там остались самые твердые – тоже засунул в свою спортивную сумку.
Вскоре парочка выбралась из кустов, поднялась по склону пригорка и уверенно направилась к верхней станции канатной дороги.
Наверху было холодно по-настоящему, но ветер практически отсутствовал. Женька поежилась и отпустила закатанные рукава рубашки. Потом подошла к краю платформы и посмотрела вниз.
Там был туман. Такой же белый и плотный, как утром над морем, он лежал на пальмах, окутывал дома и на глазах рос-рос-рос, как сказочный великан и поднимался выше и выше.
Ромка встал в кассу за билетами.
- Последний рейс! – сварливо отозвалась бабка-билетерша. – И закрываемся. Видали, как заволокло? И не скажешь, что июль на календаре. По погоде – натуральный ноябрь.
Женька внезапно захотела пить, и Ромка послушно подошел к ларьку, торгующему всякой всячиной.
- Только не сладкое! – попросила она. – И так чай с сахаром был, и персики слишком приторные.
Ромка кивнул и взял клюквенный морс в картонном пакетике с трубочкой.
На посадочной платформе кроме них никого не было. Спуск по канатной дороге из дендрария пользовался меньшим спросом, чем подъем: посетители предпочитали только подниматься, а потом идти вниз по парку пешком. А уж в такую-то погоду…
Прозрачный вагончик вынырнул из тумана и подплыл на посадку, постоял с минуту, очевидно, ожидая еще пассажиров, но больше так никто и не подошел. И он, взяв только Ромку и Женьку, обиженно захлопнул двери и, качаясь, направился вниз.
Женька допила морс, по-детски скрутила пакетик гармошкой, выдавливая последние капли, и бросила на скамейку. И тут же сама вскочила на нее и восторженно посмотрела сквозь прозрачную стену.
- Ромка, мы сейчас войдем в туман! – с придыханием сообщила она. - Он такой загадочный… невероятный… даже страшный немного! А вдруг это и не туман вовсе? Что если там – иное измерение? Портал в параллельный мир? Аномальная зона? А, может… может, он живой?!
- Сусанина, ты перечитала фантастики! – мягко рассмеялся Ромка и тоже посмотрел за окно. – Но согласен, впечатляет…
В этот миг вагончик погрузился в молочно-белую взвесь. Будто действительно нырнул в молоко, но не кипящее, а скорее, взбитое в пену.
И это было так странно, так таинственно! Мир вокруг исчез, спрятанный за белой пеленой, лишь время от времени из тумана выскакивали ветви деревьев, словно огромные лапы слепых чудовищ, пытающихся отыскать вагончик наощупь, но упрямо хватающие лишь пустоту…
Женька поймала Ромкин взгляд – словно глотнула того самого волшебного эликсира, озорно сверкнула глазами, набрала полную грудь воздуха:
- Я плыву! Плыву в тумане! Лечу!
И резко развела руки в стороны, словно птица, распахивающая крылья.
Но тут произошло нечто совершенно незапланированное, хотя и закономерное. И так плотно сидящая на груди рубашка натянулась до предела, кнопки-застежки не выдержали напора и с треском расстегнулись, заставляя полы разлететься в стороны.
- Ой, мамочки… - испугалась Женька и густо покраснела.
Она сразу попыталась привести себя в порядок, но края рубашки завернусь куда-то за спину. Женька пробовала соединить их друг с другом, но как-то не получалось.
- Сусанина, ты что - совсем страх потеряла?! – возмутился Ромка, но глаз не отвел. Наоборот, жадным взглядом вцепился в Женьку, разглядывая пристально, досконально…
- Я не специально! – честно обиделась она и, окончательно войдя в роль капризного подростка, попыталась свалить с больной головы на здоровую: - Это ты виноват, что я растолстела! Твои булочки!
- Мои? – в Ромкиных глазах мелькнуло что-то яркое и обжигающее, но удивительно вкусное. – Хорошо, как скажешь.
Он шагнул к подруге. Женька как раз поймала непослушные полы рубашки и попыталась свести их воедино. Но Ромка накрыл ее руки своими и не позволил.
- Поцелую, раз мои. Обещал, кстати! - отрывисто проговорил он и потянулся губами. – Слово нужно держать.
Женька не смогла вспомнить, когда Ромка обещал что-то такое. Просто впала в ступор, чувствуя себя в тумане в прямом и переносном смысле. Одновременно.
Она затаила дыхание и широко раскрыла глаза. И смотрела, смотрела, смотрела… На рваные слои тумана за окном, на запотевшие окна вагончика, на выпрыгнувшую из ниоткуда кривую пальму… И на Ромкин кипящий мед в глазах и его бесстыжие губы. Смотрела и не знала, что делать.
Состояние было незнакомое. Ромкины прикосновения были приятными и как-то… особенными? важными? драгоценными? Сложно подобрать правильное слово.
Но ожидаемо-привычных ощущений не было. Ни горячих волн, разливающихся по телу, ни сладкой дрожи в коленях, ни лихорадочного стука сердца. Даже пресловутые бабочки в животе передохли. Все до одной.
Зато что-то другое присутствовало – хрупкое и удивительно красивое, как причудливые кристаллы первой изморози на еще зеленой траве. И Женька боялась дышать, чтобы ненароком не разрушить…
«Я в него… да?! – мелькнуло в голове удивленно – восторженное. – Не «нравится – не нравится», «хочется – не хочется», а по-настоящему, правда?! И он в меня… еще и как! Мамочки, как хорошо-то!»
- И ничего ты не растолстела, - восхищенно шептал Ромка, прижимаясь щекой. – Такая же красивая, как всегда. Совершенно и непостижимо красивая.
- Ты же сам сказал… - внезапно отмерла Женька. – В столовой. Утром. Что есть немного…
- Ты жаловалась, что рубашка тесновата, - Ромкины губы радостно вернулись к прежнему занятию. – Я и согласился… Маленькая она на тебя… Рубашка… С твоим размером… сладким, неповторимым размером… надо на размер больше.
Женька опять покраснела. Но не отстранилась. Наоборот – расправила плечи и откровенно любовалась Ромкой. То, что он делал, было удивительно нежным и красивым. Как сказочные фигуры тумана за окном.
Внезапно Ромка отстранился и посмотрел в глаза. Взгляд его был одновременно и горячим, и насмешливым, и…
- Что, Сусанина – зараза, добилась своего? Любишь манипулировать людьми, да? Скажи честно, чего тебе от меня надо? Хоть раз скажи!
- Ничего я не добивалась! - Женька со вздохом запустила пальцы в Ромкины волосы. Они были мягкие-мягкие, послушные-послушные, в отличие от своего ершистого хозяина: – Оно само вышло… нечаянно. Честно?
Она убрала его челку со лба, ласково провела пальцем по бровям, будто очерчивая контур и решилась:
- Того, что в глазах у тебя, хочу – полностью, сразу и без остатка. Сильно хочу. Очень.
Ромка замер, словно переваривая услышанное, потом фыркнул и пнул ногой упавший на пол пустой пакет от сока:
- Вот так? Выпить, смять и вышвырнуть? Что потом, Женек? Ты же у нас эксперт в отношениях: все пробовала, все знаешь. Расскажи наивному балбесу, что бывает после? Давай, говори, раз начала!
Туман стал еще гуще, и был похож даже не на себя, а на плотную белую слизь. Ту, что забивает глаза и уши, душит, останавливая дыхание.
- Понятия не имею… - честно признала Женька и опустила голову.
- И в этом вся ты! – понимающе усмехнулся Ромка и притянул ее к себе. – Подростковое отношение к жизни: ничего не замечаю и не ценю, просто пользуюсь, да? И еще мало, еще дай – дай – дай! Плевать, что у кого-то жизненная ситуация неподходящая. И планы на ближайшее будущее другие. Все равно - дай! А потом глазками хлоп-хлоп: ничего не знаю, гарантий никаких, и давай, Рома, дальше как-нибудь сам. Так?
Женька вздрогнула и уткнулась носом в его плечо. Ромка пах лимонной мятой – успокаивающе и умиротворяюще.
«Мама дорогая! – с растерянностью думала она. – Что за жуткий бред у него в голове? Ничего же плохого не делала и даже не думала! Наоборот! Но он действительно мои слова повторяет… как такое может быть?!»
- Не так, - подчеркнуто спокойно произнесла Женька вслух. – Совсем не так. Но я действительно не знаю, что будет потом. У меня такого, как с тобой, еще не было. От слова совсем.
- Я был прав насчет твоих десяти плюс! – злорадно прошипел Ромка и сжал ее так, что на самом деле стало трудно дышать. – Уроды, блин. Их счастье, что меня рядом не было.
Но потом ослабил хватку и чмокнул Женьку в нос:
- И куда тебе серьезное, Сусанина? У тебя кроме секса ничего и не было! Твои фантазии не в счет. А у меня нет времени на твое воспитание. Совсем нет. Как говорится: здрасти, приехали!
Из тумана внезапно вынырнула нижняя платформа и помчалась навстречу, молниеносно увеличиваясь в размерах.
Ромка отскочил от Женьки и начал лихорадочно застегивать кнопки у нее на рубашке:
- В смысле, реально приехали!
Улицы города ожидаемо тонули в тумане: машины прорывали его светом фар, прохожие были одеты в дождевики или самые натуральные плащи с капюшонами.
«И впрямь портал, - заворожено подумала Женька. – Только не в пространстве, а во времени. Из жаркого южного лета перенесло в хмурую и промозглую осень».
- Где-то в этом районе! – бросив взгляд на браслет подруги, одобрительно улыбнулся Ромка.
- Да, мы были здесь! – кивнула Женька, с трудом восстанавливая дыхание. – Ты фотографировал меня у этого камня!
- Это когда ты ласточку изображала? – рассмеялся Ромка и опять нажал вызов на своем телефоне. – Помню.
На этот раз им повезло. Женькин сотовый мелодично отозвался снизу из кустов.
- Ура!! – обрадовалась она. – Сейчас достану!
Женька положила на траву сумочку и пакет и, присев на корточки, начала медленно скользить по склону вниз: держась руками сзади за траву и осторожно переступая впереди ногами.
- Эй, Сусанина, погоди, кто ж так спускается… - начал было Ромка, но его голос потонул в отчаянном визге.
Женька не удержалась и, выдрав руками два пучка травы, стремительно понеслась вниз: словно в детстве с ледяной горки – на пятой точке, с выставленными вперед согнутыми в коленях ногами.
Подошвы ее спортивных тапочек первыми встретились с зарослями, расшвыривая колючие ветки в стороны. И, словно в ловушке, – кусты пропустили Женьку внутрь и вновь сомкнулись.
Ромка с минуту стоял у края и растерянно смотрел, как сумочка и пакет с персиками медленно поехали по склону вслед за хозяйкой и исчезли в тех же кустах. Но потом встряхнулся, подхватил спортивную сумку, слетел вниз и, пинком раскидав колючки, оказался рядом с подругой:
- Женек, ты как? Не поцарапалась? У меня перекись в сумке есть, если что.
Женька лежала среди зарослей на небольшом свободном пятачке, поросшим упругим темно-зеленым мхом. Точь-в-точь бабушкина перина! Одна нога была согнута в колене, вторая устроилась сверху на первой, и Женька лениво покачивала носком из стороны в сторону. И ела персики. Найденный телефон был рядом, под ее рукой.
К Ромке она даже не повернулась, только нехотя мотнула головой, окончательно убеждая, что у нее все в порядке:
- Ты натуральный медведь, Илларионов! Прешь напролом. Бабочку спугнул… красивую, с черными крылышками. Никогда таких не видела!
И вытащила из пакета очередной персик.
В детстве Женька часто играла с деревенскими мальчишками в дикарей – людоедов: они бегали с диким гиканьем по лесу, швырялись камнями, в густых кустах, вроде этих, устраивали стоянку. Там же полагалось «людоедски» уничтожать надерганные в соседских садах сливы и абрикосы: рвать зубами, утробно рычать, высасывать сок, словно кровь из горла жертвы.
И сейчас все было так похоже!
Женька озорно оглянулась на Ромку, зубами прокусила тоненькую шкурку, затем свернула язычок трубочкой, засунула в место прокуса, и начала с наслаждением и причмокиванием пить густой, невероятно сладкий персиковый сок.
Сок тек у нее по рукам, подбираясь к закатанным до локтей рукавам рубашки, бежал по губам и подбородку, капал за шиворот, но Женька не обращала на подобные мелочи никакого внимания. Только качала ногой и жмурилась от удовольствия.
- Хочешь? – она пододвинула Ромке пакет.
- Хочу… - выдохнул он, но смотрел почему-то не на персики.
- Бери, не стесняйся! – Женька облизнулась, сладко обсосала косточку и щелчком отправила ее в кусты.
- Иди ты… - буркнул Ромка и отвернулся. Но тут же исправился: – В смысле, идем отсюда.
- Не… У меня ноги болят, - поморщилась Женька, вытянула из пакета новый персик и страстно впилась ему в бок. – Давай отдохнем?
Ромка осмотрелся и зачем-то отодвинулся подальше от Женьки:
- Место для привала неплохое. Жаль, костер развести нельзя.
А потом улыбнулся и расстегнул молнию на красной спортивной сумке:
- Что, персикоедка, одними фруктами обойдешься или чего посущественнее будешь?
Женька резко села и посмотрела на Ромку, как на волшебника:
- Ромочка… А у тебя есть, да? Посущественнее?!
- Естественно, - он с довольным видом вытащил из сумки термос и что-то, завернутое в бумагу. – Чай и бутерброды с копченой колбасой. И пара ватрушек, в столовой утром попросил, специально для тебя. Как знал, что кое-кто меня опять в кусты потащит!
Женька рассмеялась и подтянула ноги под себя, усаживаясь по-турецки. Потом вытащила из сумочки упаковку влажных салфеток и тщательно вытерлась.
- Да, Илларионов, - она с веселым нетерпением следила, как Ромка наливает в кружку чай из термоса: - У нас с тобой кусты – это судьба!
Ромка рассмеялся в ответ и выдал ей чай. А потом нагнулся и сорвал светло-зеленый, бархатный на ощупь листочек, слегка размял в пальцах и сунул подруге под нос:
- Знаешь, что это?
- Лимоном пахнет, - принюхалась Женька.
- Лимонная мята. Или мелисса. Добавить тебе в чай?
- Да! Я часто покупаю чай с мелиссой!
Ромка еще больше растер листик и опустил в дымящуюся кружку. Женька тем временем ухватила бутерброд.
Она ела, смеялась, и наблюдала за Ромкой. Было удивительно приятно на него смотреть – сладко так, и душевно. А еще ловить в медовых глазах то самое, что он дал попробовать прошлой ночью. Только редко его ухватить удавалось - Ромка от прямых гляделок уклонялся и постоянно рылся в телефоне.
«Жадина – говядина! – с нежностью людоедки думала Женька. – Убудет от него что ли? Уже ж все равно – да. Точно – да, оно у него чуть ли не на лбу написано! И вместо того, чтобы сказать правду, изображает из себя невесть что! Балбес, натуральный балбес! Мужики реально странные люди».
Вскоре чай был допит, и бутерброды с булочками куда-то исчезли, Женька даже оглянулась – вдруг спрятались под кустом и подмигивают – но нет, пропавших припасов там не оказалось.
Внезапно резко похолодало. Горы, как истинные модницы, сменили цвет облачных причесок – теперь в них не было осветленных прядок, а только серо-черный предгрозовой оттенок.
- Наелась? – Ромка оторвался от созерцания телефона и посмотрел на подругу. – Надо срочно уносить отсюда ноги, в течение часа обещают дождь. И туман с моря ползет. Гляди, мы примерно посередине…
Он показал ей на экране план дендрария:
- Можем пешком пройти вниз до конца парка и сесть на маршрутку. Или подняться обратно на самый верх, а потом спуститься по канатной дороге. Но, думаю, после еды ты не захочешь ползти в горку. Так что…
Но Женька не дала ему договорить.
- Хочу!! – эмоционально воскликнула она и вскочила на ноги. – Конечно же, на канатку! Я еще не накаталась!
Ромка, глядя на нее, который раз по-доброму улыбнулся и быстро убрал место пикника. Пакет с недоеденными персиками – там остались самые твердые – тоже засунул в свою спортивную сумку.
Вскоре парочка выбралась из кустов, поднялась по склону пригорка и уверенно направилась к верхней станции канатной дороги.
Наверху было холодно по-настоящему, но ветер практически отсутствовал. Женька поежилась и отпустила закатанные рукава рубашки. Потом подошла к краю платформы и посмотрела вниз.
Там был туман. Такой же белый и плотный, как утром над морем, он лежал на пальмах, окутывал дома и на глазах рос-рос-рос, как сказочный великан и поднимался выше и выше.
Ромка встал в кассу за билетами.
- Последний рейс! – сварливо отозвалась бабка-билетерша. – И закрываемся. Видали, как заволокло? И не скажешь, что июль на календаре. По погоде – натуральный ноябрь.
Женька внезапно захотела пить, и Ромка послушно подошел к ларьку, торгующему всякой всячиной.
- Только не сладкое! – попросила она. – И так чай с сахаром был, и персики слишком приторные.
Ромка кивнул и взял клюквенный морс в картонном пакетике с трубочкой.
На посадочной платформе кроме них никого не было. Спуск по канатной дороге из дендрария пользовался меньшим спросом, чем подъем: посетители предпочитали только подниматься, а потом идти вниз по парку пешком. А уж в такую-то погоду…
Прозрачный вагончик вынырнул из тумана и подплыл на посадку, постоял с минуту, очевидно, ожидая еще пассажиров, но больше так никто и не подошел. И он, взяв только Ромку и Женьку, обиженно захлопнул двери и, качаясь, направился вниз.
Женька допила морс, по-детски скрутила пакетик гармошкой, выдавливая последние капли, и бросила на скамейку. И тут же сама вскочила на нее и восторженно посмотрела сквозь прозрачную стену.
- Ромка, мы сейчас войдем в туман! – с придыханием сообщила она. - Он такой загадочный… невероятный… даже страшный немного! А вдруг это и не туман вовсе? Что если там – иное измерение? Портал в параллельный мир? Аномальная зона? А, может… может, он живой?!
- Сусанина, ты перечитала фантастики! – мягко рассмеялся Ромка и тоже посмотрел за окно. – Но согласен, впечатляет…
В этот миг вагончик погрузился в молочно-белую взвесь. Будто действительно нырнул в молоко, но не кипящее, а скорее, взбитое в пену.
И это было так странно, так таинственно! Мир вокруг исчез, спрятанный за белой пеленой, лишь время от времени из тумана выскакивали ветви деревьев, словно огромные лапы слепых чудовищ, пытающихся отыскать вагончик наощупь, но упрямо хватающие лишь пустоту…
Женька поймала Ромкин взгляд – словно глотнула того самого волшебного эликсира, озорно сверкнула глазами, набрала полную грудь воздуха:
- Я плыву! Плыву в тумане! Лечу!
И резко развела руки в стороны, словно птица, распахивающая крылья.
Но тут произошло нечто совершенно незапланированное, хотя и закономерное. И так плотно сидящая на груди рубашка натянулась до предела, кнопки-застежки не выдержали напора и с треском расстегнулись, заставляя полы разлететься в стороны.
- Ой, мамочки… - испугалась Женька и густо покраснела.
Она сразу попыталась привести себя в порядок, но края рубашки завернусь куда-то за спину. Женька пробовала соединить их друг с другом, но как-то не получалось.
- Сусанина, ты что - совсем страх потеряла?! – возмутился Ромка, но глаз не отвел. Наоборот, жадным взглядом вцепился в Женьку, разглядывая пристально, досконально…
- Я не специально! – честно обиделась она и, окончательно войдя в роль капризного подростка, попыталась свалить с больной головы на здоровую: - Это ты виноват, что я растолстела! Твои булочки!
- Мои? – в Ромкиных глазах мелькнуло что-то яркое и обжигающее, но удивительно вкусное. – Хорошо, как скажешь.
Он шагнул к подруге. Женька как раз поймала непослушные полы рубашки и попыталась свести их воедино. Но Ромка накрыл ее руки своими и не позволил.
- Поцелую, раз мои. Обещал, кстати! - отрывисто проговорил он и потянулся губами. – Слово нужно держать.
Женька не смогла вспомнить, когда Ромка обещал что-то такое. Просто впала в ступор, чувствуя себя в тумане в прямом и переносном смысле. Одновременно.
Она затаила дыхание и широко раскрыла глаза. И смотрела, смотрела, смотрела… На рваные слои тумана за окном, на запотевшие окна вагончика, на выпрыгнувшую из ниоткуда кривую пальму… И на Ромкин кипящий мед в глазах и его бесстыжие губы. Смотрела и не знала, что делать.
Состояние было незнакомое. Ромкины прикосновения были приятными и как-то… особенными? важными? драгоценными? Сложно подобрать правильное слово.
Но ожидаемо-привычных ощущений не было. Ни горячих волн, разливающихся по телу, ни сладкой дрожи в коленях, ни лихорадочного стука сердца. Даже пресловутые бабочки в животе передохли. Все до одной.
Зато что-то другое присутствовало – хрупкое и удивительно красивое, как причудливые кристаллы первой изморози на еще зеленой траве. И Женька боялась дышать, чтобы ненароком не разрушить…
«Я в него… да?! – мелькнуло в голове удивленно – восторженное. – Не «нравится – не нравится», «хочется – не хочется», а по-настоящему, правда?! И он в меня… еще и как! Мамочки, как хорошо-то!»
- И ничего ты не растолстела, - восхищенно шептал Ромка, прижимаясь щекой. – Такая же красивая, как всегда. Совершенно и непостижимо красивая.
- Ты же сам сказал… - внезапно отмерла Женька. – В столовой. Утром. Что есть немного…
- Ты жаловалась, что рубашка тесновата, - Ромкины губы радостно вернулись к прежнему занятию. – Я и согласился… Маленькая она на тебя… Рубашка… С твоим размером… сладким, неповторимым размером… надо на размер больше.
Женька опять покраснела. Но не отстранилась. Наоборот – расправила плечи и откровенно любовалась Ромкой. То, что он делал, было удивительно нежным и красивым. Как сказочные фигуры тумана за окном.
Внезапно Ромка отстранился и посмотрел в глаза. Взгляд его был одновременно и горячим, и насмешливым, и…
- Что, Сусанина – зараза, добилась своего? Любишь манипулировать людьми, да? Скажи честно, чего тебе от меня надо? Хоть раз скажи!
- Ничего я не добивалась! - Женька со вздохом запустила пальцы в Ромкины волосы. Они были мягкие-мягкие, послушные-послушные, в отличие от своего ершистого хозяина: – Оно само вышло… нечаянно. Честно?
Она убрала его челку со лба, ласково провела пальцем по бровям, будто очерчивая контур и решилась:
- Того, что в глазах у тебя, хочу – полностью, сразу и без остатка. Сильно хочу. Очень.
Ромка замер, словно переваривая услышанное, потом фыркнул и пнул ногой упавший на пол пустой пакет от сока:
- Вот так? Выпить, смять и вышвырнуть? Что потом, Женек? Ты же у нас эксперт в отношениях: все пробовала, все знаешь. Расскажи наивному балбесу, что бывает после? Давай, говори, раз начала!
Туман стал еще гуще, и был похож даже не на себя, а на плотную белую слизь. Ту, что забивает глаза и уши, душит, останавливая дыхание.
- Понятия не имею… - честно признала Женька и опустила голову.
- И в этом вся ты! – понимающе усмехнулся Ромка и притянул ее к себе. – Подростковое отношение к жизни: ничего не замечаю и не ценю, просто пользуюсь, да? И еще мало, еще дай – дай – дай! Плевать, что у кого-то жизненная ситуация неподходящая. И планы на ближайшее будущее другие. Все равно - дай! А потом глазками хлоп-хлоп: ничего не знаю, гарантий никаких, и давай, Рома, дальше как-нибудь сам. Так?
Женька вздрогнула и уткнулась носом в его плечо. Ромка пах лимонной мятой – успокаивающе и умиротворяюще.
«Мама дорогая! – с растерянностью думала она. – Что за жуткий бред у него в голове? Ничего же плохого не делала и даже не думала! Наоборот! Но он действительно мои слова повторяет… как такое может быть?!»
- Не так, - подчеркнуто спокойно произнесла Женька вслух. – Совсем не так. Но я действительно не знаю, что будет потом. У меня такого, как с тобой, еще не было. От слова совсем.
- Я был прав насчет твоих десяти плюс! – злорадно прошипел Ромка и сжал ее так, что на самом деле стало трудно дышать. – Уроды, блин. Их счастье, что меня рядом не было.
Но потом ослабил хватку и чмокнул Женьку в нос:
- И куда тебе серьезное, Сусанина? У тебя кроме секса ничего и не было! Твои фантазии не в счет. А у меня нет времени на твое воспитание. Совсем нет. Как говорится: здрасти, приехали!
Из тумана внезапно вынырнула нижняя платформа и помчалась навстречу, молниеносно увеличиваясь в размерах.
Ромка отскочил от Женьки и начал лихорадочно застегивать кнопки у нее на рубашке:
- В смысле, реально приехали!
Глава 26. Вечер четвертого дня. Сплошной туман и проблески
Улицы города ожидаемо тонули в тумане: машины прорывали его светом фар, прохожие были одеты в дождевики или самые натуральные плащи с капюшонами.
«И впрямь портал, - заворожено подумала Женька. – Только не в пространстве, а во времени. Из жаркого южного лета перенесло в хмурую и промозглую осень».
