Платье было не из дешевых – от молодого, но уверенно завоевывающего популярность бренда, и в каталоге выглядело идеально: голубое, чуть выше колена, с модными, слегка присобранными рукавчиками-фонариками.
Но когда курьер доставил посылку, Женька развернула ее и обомлела.
Во-первых, цвет оказался не голубым, а ярко, прямо вызывающе ультрамариновым. Во-вторых… То ли произошла путаница с размерами, то ли у них все модели низкорослые «вешалки», но платье село на Женьку словно вторая кожа, беззастенчиво подчеркнув все рельефы и изгибы ее ладной фигурки. И главное - наряд был откровенно, просто вызывающе коротким!
- Явный пролет вышел! – сокрушалась тогда Женька, разглядывая себя в зеркале. – В этом только на панель. Или в клуб знакомств «Последний шанс», когда терять уже нечего. Выглядит, конечно, дорого и даже стильно, но развратно до невозможности!
И недрогнувшей рукой забросила платье на антресоли. Там оно и провалялось почти год, пока не попалось под руку во время скоропостижных сборов на курорт.
«Меня там никто не знает! – Женька с хулиганской улыбкой отправила вызывающий наряд в чемодан. – И народ на югах отпускной, безбашенный, излишними комплексами не страдающий. Если уж и рискнуть надеть это – то только в Сочи. Или ждет платье печальная участь тряпки».
Но сейчас наряд попал прямо в точку! Не наряд, а снаряд! Бронебойный, против Ромкиного всезнающего и снисходительного взгляда. Ответочка!
Она натянула платье и, покрутившись перед зеркалом, чуть не пискнула от восторга. Женька была уверена, что Ромке понравится. А что он будет злиться. Точно будет, никуда не денется! И предвкушение этого наполняло таким искренним, неприкрытым восторгом, какой был разве что в далеком детстве, когда в деревне у бабушки лазила с соседскими мальчишками в чужой сад за яблоками.
Волосы Женька убрала в высокую прическу, вдела в уши длинные серьги с бирюзой, добавляя к ним в пару такой же кулон. Подмывало довести хулиганство до предела и вызывающе накраситься, но в последний момент передумалось.
Наоборот, выбрала макияж в холодных тонах – получилась этакая роковая красотка: откровенно соблазнительная, но обжигающая льдом недоступности.
На ноги полагались серебристые босоножки на шпильках.
- Сусанина, сколько можно! – послышался с балкона раздраженный голос Ромки. – Под венец собираешься что ли? Зайти можно?
- Заходи! – Женька сдула с лица кокетливо выпущенную из прически длинную прядь.
Ромка перепрыгнул балконный порог и замер, уставившись на подругу. Она в это время наносила на запястье капельку духов. Женька с наслаждением перехватила его растерянно-восторженный взгляд и поправила в вырезе платья бирюзовый кулончик.
- Что-то подобное и предполагал, - вздохнул Ромка, послушно следуя глазами за ее рукой. – Чего от тебя, заразы, еще ждать! Но получилось эффектно, признаю. Хоть сразу на обложку мужского журнала – девушка месяца.
Он достал из кармана телефон и широко улыбнулся:
- Женек, иди сюда – сделаю пару снимков для истории.
И, схватив за руку, потащил на балкон.
- Сусанина, встань возле пальмы! – весело командовал Ромка, щелкая камерой телефона. – Голову слегка поверни. Влево, а не вправо! Рукой возьмись за решетку… Молодец! Сядь в кресло, нога на ногу… Отлично! А сейчас – внимание! Смертельный номер!
Он подхватил подругу на руки и усадил на перила. Стрейчевая юбка платья поползла вверх, открывая ноги почти до нижнего белья. Женька глянула за балкон, и у нее закружилась голова. Здесь был не просто второй этаж – даже чуть выше: в цоколе здания располагался прокат пляжного инвентаря.
Женька вцепилась в перила мертвой хваткой, и они предательски заскрипели. Она с детства боялась высоты. И балконов. А тут, как по заказу, было два в одном.
В это время Ромка невозмутимо тыкал пальцами в телефон. И его спокойствие раздражало и злило. По полной. До предела.
- Илларионов!! – гневно зарычала Женька. – Сними меня! Немедленно!!!
- Сейчас сниму…. - лениво пообещал он, не отводя глаз от экрана. – Только портрет настрою. И ночную съемку. И разрешения немного добавлю.
Каждое слово Ромки добавляло и добавляло злости. И хотелось прыгнуть, повалить его на пол и…
Наконец он поймал разъяренную Женьку в объектив камеры:
- Снято!
И, шагнув к ней, крепко прижал к себе и осторожно поставил на пол:
- Ты такая красивая, Сусанина, когда злишься! У тебя все эмоции красивые. Хочешь взглянуть?
Женька попыталась прорычать в ответ что-то яростное и непримиримое, но встретилась взглядом и… Словно сердито жужжащая пчела с разгона плюхнулась в блюдце с медом. Сладким-пресладким. Тягучим. Янтарным. И влипла.
Она шумно выдохнула и кивнула. Ромка открыл на телефоне галерею и показал последнее фото.
Женька смотрела на себя и не узнавала: неужели эта страстная сексуальная тигрица и скромная девушка из отдела кадров – один и тот же человек?
- Может, сразу никуда не пойдем? – не разжимая объятий, прошептал Ромка. – Не стоит, чтобы чужие видели. А я твой наряд уже оценил. И еще оценю – на самый высший балл, не сомневайся.
- Нет уж! – Женька возмущенно вывернулась из его рук. – Зря что ли сорок минут красоту наводила?! И, знаешь, охота посмотреть на твоего распрекрасного Назара! А еще есть хочу! Кофе с пирожными, например.
- Народ Рима жаждет хлеба и зрелищ! - рассмеялся Ромка и скользнул взглядом по Женькиным ногам. - Ладно, получишь и то, и другое. Morituri te salutant!
* Morituri te salutant! – крылатая фраза, приписываемая римским гладиаторам. «Идущие на смерть приветствуют тебя»*
- Ты знаешь латынь?!
- Конечно! Стыдно было бы не знать свой язык.
Он поймал совершенно ошалевший Женькин взгляд и пояснил весело:
- Имя «Роман» переводится, как «римлянин». Но я действительно изучал латынь. В универе, два семестра.
- Думала, ее только медики зубрят! - удивилась Женька и посмотрела на Ромку с уважением.
- Не только. Еще юристы. И химики. Геологам тоже приходится – без латыни в минералах не разберешься, все названия на этом древнем языке. А ты...?
– Я только известные выражения знаю! И то не все. Но про «идущих на смерть» в курсе.
Ромка гордо улыбнулся и протянул руку:
- Идем, а то зрители на трибунах Колизея заждались.
Что он хотел этим сказать, Женька не поняла – аллегории не были ее сильной стороной. Просто ухватилась за Ромку, и они вдвоем нырнули в сладкую южную ночь.
Друзья - сотрудники шли по аллее через парк к летнему кафе, и Женька смотрела на фонари. Густые деревья закрывали их ветвями, отчего казалось, будто в кронах запутались светлячки. Женька прикрыла глаза и вообразила себя цветочной феей с крошечным фонариком, живущей в бутоне цветка и ночью вылетающей…
- Сусанина, под ноги смотри! – удержал ее Ромка от падения. – О чем замечталась?
- О том, что я фея с фонариком… - автоматом выдала Женька и смутилась. Для взрослой тети подобные фантазии выглядели глуповато.
- Осторожнее летай! – рассмеялся он. – А то шлепнешься и впрямь фонарь приобретешь! Под глазом.
- Это мы еще посмотрим, у кого фонарь под глазом будет! – огрызнулась Женька. – Нарвешься!
Но вдруг поймала Ромкин взгляд и утихла. Хороший он был – добрый и… словно бабушкина целебная мазь на меду. Женька просто крепче вцепилась в Ромку, и они продолжили путь.
Алену она заметила сразу – та сидела в летнем кафе возле крошечного фонтанчика и угрюмо цедила коктейль из высокого стакана. Ромка бессовестно и неприкрыто опаздывал к ней на свидание. Женька отметила ее новую прическу из эффектно завитых локонов и профессиональный вечерний макияж.
В кафе было довольно шумно и многолюдно – кто-то постоянно входил и выходил, образуя возле входа перманентное столпотворение.
Увидев среди входящих Ромку, Алена расцвела и, привстав, помахала ему рукой, но, разглядев рядом Женьку в откровенном наряде, снова сникла.
Но Ромка, таща за собой подругу, направился прямиком к ней.
- Привет! – наградил он Алену улыбкой во все тридцать два. – Прости, задержался. Соседка попросила с парнем познакомить - собиралась целый час.
- Понятно! - Алена воззрилась на Женьку как на занудный рекламный ролик, всунутый на самом душещипательном моменте любимого сериала.
- Еще минутку подожди, пожалуйста. Сдам барышню с рук на руки.
- Конечно-конечно! – разулыбалась Алена.
Ромка, не отпуская руки, повел подругу вглубь кафе.
Женька совершенно обалдела от подобной наглости и уже открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, без купюр и экивоков, но Ромка внезапно остановился и легонько толкнул ее в бок:
- А вот и Назар. Нравится?
Женька проследила за его взглядом и замерла. За столиком в углу сидел…
Назар немного напоминал молодого Арнольда Шварценеггера – его знаменитые роли в культовых фильмах. Еще на ум пришел школьный плакат в кабинете биологии, изображающий фигуру человека, с выделенными синим цветом мышцами и подписями, как каждая из них называется.
Женька биологию не любила и часто, скучая на уроке, разглядывала этот самый плакат и изумлялась:
«Надо же – сколько у нас, оказывается, всяких разных мышц! А с виду и не скажешь!»
По Назару было скажешь. Еще и как скажешь! Рельефы его великолепного тела неукротимо вырывались из белой майки-борцовки, которая, казалось, вот-вот с треском лопнет на необъятной груди.
Ромкин протеже сидел, развалившись на стуле, и устремив рассеянный взгляд на экран висящей под потолком «плазмы», где без перерыва транслировали музыкальные клипы. Массивные челюсти двигались в такт, пережевывая какой-нибудь «Орбит без сахара».
- Жень, познакомься, это Назар! – весело произнес Ромка. – Чемпион Московской области по бодибилдингу.
Назар нехотя оторвал взгляд от телевизора и бесцеремонно воззрился на Женьку.
- Назар, это Женя. Та самая.
- А че – ниче! – одобрительно хмыкнул тот и указал на стул напротив.
Женька, продолжая во все глаза таращиться на Назара, – так близко она никогда подобную гору мышц не видела! - осторожно присела за столик.
- Оставлю вас… - таинственно улыбнулся Ромка и обернулся к Назару. – Уговор помнишь?
- Помню, че… - не переставая жевать, согласился тот.
И Ромка исчез, затерявшись среди толпы.
Несколько минут Женька с Назаром сидели молча.
- Протеиновый коктейль будешь? – наконец спросил он.
Женьке хотелось кофе. И пирожных. И бокал шампанского.
А по-честному - отбивных с картошкой и салатом или, на худой конец, бутербродов с колбасой. Протеиновые коктейли в желаемое меню точно не входили!
Но озвучить реальные желания она не решилась. Не потому, что боялась, что Назар откажется платить – на него и не рассчитывалось: в сумочке была и наличность, и пара кредиток.
Просто на фоне откровенного культа тела ее гастрономические хотелки казались пошлыми и некультурными. Поэтому Женька лишь сглотнула слюну, наблюдая, как официант несет за чей-то столик огромный, на всю тарелку стейк, и мотнула головой.
Вскоре принесли заказ и Назару – в высоком стакане плескалась мутно-белая жидкость. Новый знакомый достал изо рта жвачку, ни капли не стесняясь, прилепил ее на край стола и начал пить через трубочку содержимое стакана.
Женька от нечего делать незаметно разглядывала людей за соседними столиками и размышляла на тему: «через сколько времени воспитанные девушки могут деликатно уйти со свидания».
Назар был в плане внешности привлекательным. Пожалуй, даже интереснее Ромки. Но никаких эмоций он не вызывал: во-первых, у каждого свой вкус, а во-вторых, внешность – не главное. А главное… И кто ж его знает?
Внезапно Женька заметила Ромку с Аленой, выходящих из кафе.
И эта мышиноволосая нахалка бессовестно висла на нем, прижималась к плечу, заглядывала в глаза, улыбалась! Когтистый зверь уверенно принял боевую стойку и с разгона вцепился…
И мало того, еще и Ромка обернулся возле самого выхода, нашел глазами подругу и подмигнул ей! При этом по-хозяйски обнимая Алену.
Женька фыркнула и гордо отвернулась. Она терпеть не могла идиотских ужимок, которыми в третьесортных фильмах тупые героини соблазняют не менее тупых героев. И уж точно никогда такого себе не позволяла!
Но она еще чувствовала на себе Ромкин взгляд – он обжигал, дразнил, раздражал и одновременно кружил голову. И внутренне изумляясь собственному поведению, Женька томно повела плечом и улыбнулась Назару: откровенно, призывно, многообещающе.
- Прогуляемся? – с легкой хрипотцой произнесла она, облизывая нижнюю губу.
Ромку Женька не видела, но кожей ощущала, что он смотрит. И злится. Сильно злится – по-настоящему, всерьез! И это было так сладко! Почему-то. А еще вызывало чувство вины. Тоже непонятно отчего.
Назар от Женькиной улыбки не смутился. Наоборот, еще раз окинул ее оценивающим взглядом, поиграл мускулами:
- А пойдем. И пофиг, если че.
Южная ночь опять получила власть над миром.
Восхитительная, черная, сладкая – как глоток свежезаваренного кофе. В такую ночь хочется мечтать, влюбляться, делиться самыми сокровенными секретами или наоборот – молча созерцать красоты природы: стройные ряды кипарисов, похожих на застенчивых юношей-аристократов, растрепанные макушки пальм, полянку разлапистых кактусов, любопытно выглядывающих из-за камней. А тронь такой – сразу же в руку вопьется целый сонм мелких колючек.
И вдвойне приятнее, когда в этот миг рядом с тобой кто-то приятный: умный и веселый, надежный и заботливый, и… Непременно есть такой на свете!
Но это точно не Назар – с телом легендарного героя древности и с умом аквариумной рыбки-гуппи.
Женька брела с новым знакомым по дальней аллейке пансионатского парка и пыталась разговаривать.
- Назар, ты чувствуешь этот аромат? – восторгалась она, проходя мимо клумбы с непритязательными метелками бело-фиолетовых цветов. – Это пахнет маттиола или ночная фиалка! Она родом из Средиземноморья, и запах мысленно относит туда… к берегам Испании или Италии.
Назар несколько раз шумно шмыгнул носом:
- Не, нормально, че.
- А это лавр благородный! – Женька провела рукой по стриженному в виде аккуратного прямоугольника темно-зеленому кусту и сорвала один листочек: - Из него в древности плели венок для победителей! А мы просто кладем в суп. Символично, правда?
- Так - ниче, - безэмоционально согласился Назар, когда она сунула ему лавровый лист под нос.
- А это платан! – Женька указала глазами на развесистое дерево с широкими пятипалыми листьями и голым стволом. – В древнегреческих легендах он - священное дерево Елены Прекрасной, супруги царя Спарты. А в народе платан называют «бесстыдницей» за то, что сбрасывает кору – будто раздевается перед всеми.
Назар посмотрел на платан, хмыкнул и остановился:
- Тогда давай прямо тут, че.
Он схватил Женьку за плечи – словно железными клещами взялся – и прислонил к платану.
Она попыталась вырваться, но Назар усмехнулся и сдавил ее руки. Несколько секунд просто стоял и смотрел в глаза – надменно, исподлобья. Его дыханье было частым, пахло миндалем и каким-то незнакомым овощем.
- Отпусти! – медленно, но твердо выговорила Женька. – Я не хочу.
- Да ладно тебе, че, - он полез ладонью в вырез платья. – Сама ж заигрывала!
Лапища была огромной и в декольте не пролезла, поэтому он переключился на Женькины ноги: гладил по бедру, медленно поднимаясь выше. Другой рукой Назар продолжал крепко держать ее руки – словно в каменные тиски зажал.
Но когда курьер доставил посылку, Женька развернула ее и обомлела.
Во-первых, цвет оказался не голубым, а ярко, прямо вызывающе ультрамариновым. Во-вторых… То ли произошла путаница с размерами, то ли у них все модели низкорослые «вешалки», но платье село на Женьку словно вторая кожа, беззастенчиво подчеркнув все рельефы и изгибы ее ладной фигурки. И главное - наряд был откровенно, просто вызывающе коротким!
- Явный пролет вышел! – сокрушалась тогда Женька, разглядывая себя в зеркале. – В этом только на панель. Или в клуб знакомств «Последний шанс», когда терять уже нечего. Выглядит, конечно, дорого и даже стильно, но развратно до невозможности!
И недрогнувшей рукой забросила платье на антресоли. Там оно и провалялось почти год, пока не попалось под руку во время скоропостижных сборов на курорт.
«Меня там никто не знает! – Женька с хулиганской улыбкой отправила вызывающий наряд в чемодан. – И народ на югах отпускной, безбашенный, излишними комплексами не страдающий. Если уж и рискнуть надеть это – то только в Сочи. Или ждет платье печальная участь тряпки».
Но сейчас наряд попал прямо в точку! Не наряд, а снаряд! Бронебойный, против Ромкиного всезнающего и снисходительного взгляда. Ответочка!
Она натянула платье и, покрутившись перед зеркалом, чуть не пискнула от восторга. Женька была уверена, что Ромке понравится. А что он будет злиться. Точно будет, никуда не денется! И предвкушение этого наполняло таким искренним, неприкрытым восторгом, какой был разве что в далеком детстве, когда в деревне у бабушки лазила с соседскими мальчишками в чужой сад за яблоками.
Волосы Женька убрала в высокую прическу, вдела в уши длинные серьги с бирюзой, добавляя к ним в пару такой же кулон. Подмывало довести хулиганство до предела и вызывающе накраситься, но в последний момент передумалось.
Наоборот, выбрала макияж в холодных тонах – получилась этакая роковая красотка: откровенно соблазнительная, но обжигающая льдом недоступности.
На ноги полагались серебристые босоножки на шпильках.
- Сусанина, сколько можно! – послышался с балкона раздраженный голос Ромки. – Под венец собираешься что ли? Зайти можно?
- Заходи! – Женька сдула с лица кокетливо выпущенную из прически длинную прядь.
Ромка перепрыгнул балконный порог и замер, уставившись на подругу. Она в это время наносила на запястье капельку духов. Женька с наслаждением перехватила его растерянно-восторженный взгляд и поправила в вырезе платья бирюзовый кулончик.
- Что-то подобное и предполагал, - вздохнул Ромка, послушно следуя глазами за ее рукой. – Чего от тебя, заразы, еще ждать! Но получилось эффектно, признаю. Хоть сразу на обложку мужского журнала – девушка месяца.
Он достал из кармана телефон и широко улыбнулся:
- Женек, иди сюда – сделаю пару снимков для истории.
И, схватив за руку, потащил на балкон.
- Сусанина, встань возле пальмы! – весело командовал Ромка, щелкая камерой телефона. – Голову слегка поверни. Влево, а не вправо! Рукой возьмись за решетку… Молодец! Сядь в кресло, нога на ногу… Отлично! А сейчас – внимание! Смертельный номер!
Он подхватил подругу на руки и усадил на перила. Стрейчевая юбка платья поползла вверх, открывая ноги почти до нижнего белья. Женька глянула за балкон, и у нее закружилась голова. Здесь был не просто второй этаж – даже чуть выше: в цоколе здания располагался прокат пляжного инвентаря.
Женька вцепилась в перила мертвой хваткой, и они предательски заскрипели. Она с детства боялась высоты. И балконов. А тут, как по заказу, было два в одном.
В это время Ромка невозмутимо тыкал пальцами в телефон. И его спокойствие раздражало и злило. По полной. До предела.
- Илларионов!! – гневно зарычала Женька. – Сними меня! Немедленно!!!
- Сейчас сниму…. - лениво пообещал он, не отводя глаз от экрана. – Только портрет настрою. И ночную съемку. И разрешения немного добавлю.
Каждое слово Ромки добавляло и добавляло злости. И хотелось прыгнуть, повалить его на пол и…
Наконец он поймал разъяренную Женьку в объектив камеры:
- Снято!
И, шагнув к ней, крепко прижал к себе и осторожно поставил на пол:
- Ты такая красивая, Сусанина, когда злишься! У тебя все эмоции красивые. Хочешь взглянуть?
Женька попыталась прорычать в ответ что-то яростное и непримиримое, но встретилась взглядом и… Словно сердито жужжащая пчела с разгона плюхнулась в блюдце с медом. Сладким-пресладким. Тягучим. Янтарным. И влипла.
Она шумно выдохнула и кивнула. Ромка открыл на телефоне галерею и показал последнее фото.
Женька смотрела на себя и не узнавала: неужели эта страстная сексуальная тигрица и скромная девушка из отдела кадров – один и тот же человек?
- Может, сразу никуда не пойдем? – не разжимая объятий, прошептал Ромка. – Не стоит, чтобы чужие видели. А я твой наряд уже оценил. И еще оценю – на самый высший балл, не сомневайся.
- Нет уж! – Женька возмущенно вывернулась из его рук. – Зря что ли сорок минут красоту наводила?! И, знаешь, охота посмотреть на твоего распрекрасного Назара! А еще есть хочу! Кофе с пирожными, например.
- Народ Рима жаждет хлеба и зрелищ! - рассмеялся Ромка и скользнул взглядом по Женькиным ногам. - Ладно, получишь и то, и другое. Morituri te salutant!
* Morituri te salutant! – крылатая фраза, приписываемая римским гладиаторам. «Идущие на смерть приветствуют тебя»*
- Ты знаешь латынь?!
- Конечно! Стыдно было бы не знать свой язык.
Он поймал совершенно ошалевший Женькин взгляд и пояснил весело:
- Имя «Роман» переводится, как «римлянин». Но я действительно изучал латынь. В универе, два семестра.
- Думала, ее только медики зубрят! - удивилась Женька и посмотрела на Ромку с уважением.
- Не только. Еще юристы. И химики. Геологам тоже приходится – без латыни в минералах не разберешься, все названия на этом древнем языке. А ты...?
– Я только известные выражения знаю! И то не все. Но про «идущих на смерть» в курсе.
Ромка гордо улыбнулся и протянул руку:
- Идем, а то зрители на трибунах Колизея заждались.
Что он хотел этим сказать, Женька не поняла – аллегории не были ее сильной стороной. Просто ухватилась за Ромку, и они вдвоем нырнули в сладкую южную ночь.
Друзья - сотрудники шли по аллее через парк к летнему кафе, и Женька смотрела на фонари. Густые деревья закрывали их ветвями, отчего казалось, будто в кронах запутались светлячки. Женька прикрыла глаза и вообразила себя цветочной феей с крошечным фонариком, живущей в бутоне цветка и ночью вылетающей…
- Сусанина, под ноги смотри! – удержал ее Ромка от падения. – О чем замечталась?
- О том, что я фея с фонариком… - автоматом выдала Женька и смутилась. Для взрослой тети подобные фантазии выглядели глуповато.
- Осторожнее летай! – рассмеялся он. – А то шлепнешься и впрямь фонарь приобретешь! Под глазом.
- Это мы еще посмотрим, у кого фонарь под глазом будет! – огрызнулась Женька. – Нарвешься!
Но вдруг поймала Ромкин взгляд и утихла. Хороший он был – добрый и… словно бабушкина целебная мазь на меду. Женька просто крепче вцепилась в Ромку, и они продолжили путь.
Алену она заметила сразу – та сидела в летнем кафе возле крошечного фонтанчика и угрюмо цедила коктейль из высокого стакана. Ромка бессовестно и неприкрыто опаздывал к ней на свидание. Женька отметила ее новую прическу из эффектно завитых локонов и профессиональный вечерний макияж.
В кафе было довольно шумно и многолюдно – кто-то постоянно входил и выходил, образуя возле входа перманентное столпотворение.
Увидев среди входящих Ромку, Алена расцвела и, привстав, помахала ему рукой, но, разглядев рядом Женьку в откровенном наряде, снова сникла.
Но Ромка, таща за собой подругу, направился прямиком к ней.
- Привет! – наградил он Алену улыбкой во все тридцать два. – Прости, задержался. Соседка попросила с парнем познакомить - собиралась целый час.
- Понятно! - Алена воззрилась на Женьку как на занудный рекламный ролик, всунутый на самом душещипательном моменте любимого сериала.
- Еще минутку подожди, пожалуйста. Сдам барышню с рук на руки.
- Конечно-конечно! – разулыбалась Алена.
Ромка, не отпуская руки, повел подругу вглубь кафе.
Женька совершенно обалдела от подобной наглости и уже открыла рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, без купюр и экивоков, но Ромка внезапно остановился и легонько толкнул ее в бок:
- А вот и Назар. Нравится?
Женька проследила за его взглядом и замерла. За столиком в углу сидел…
Назар немного напоминал молодого Арнольда Шварценеггера – его знаменитые роли в культовых фильмах. Еще на ум пришел школьный плакат в кабинете биологии, изображающий фигуру человека, с выделенными синим цветом мышцами и подписями, как каждая из них называется.
Женька биологию не любила и часто, скучая на уроке, разглядывала этот самый плакат и изумлялась:
«Надо же – сколько у нас, оказывается, всяких разных мышц! А с виду и не скажешь!»
По Назару было скажешь. Еще и как скажешь! Рельефы его великолепного тела неукротимо вырывались из белой майки-борцовки, которая, казалось, вот-вот с треском лопнет на необъятной груди.
Ромкин протеже сидел, развалившись на стуле, и устремив рассеянный взгляд на экран висящей под потолком «плазмы», где без перерыва транслировали музыкальные клипы. Массивные челюсти двигались в такт, пережевывая какой-нибудь «Орбит без сахара».
- Жень, познакомься, это Назар! – весело произнес Ромка. – Чемпион Московской области по бодибилдингу.
Назар нехотя оторвал взгляд от телевизора и бесцеремонно воззрился на Женьку.
- Назар, это Женя. Та самая.
- А че – ниче! – одобрительно хмыкнул тот и указал на стул напротив.
Женька, продолжая во все глаза таращиться на Назара, – так близко она никогда подобную гору мышц не видела! - осторожно присела за столик.
- Оставлю вас… - таинственно улыбнулся Ромка и обернулся к Назару. – Уговор помнишь?
- Помню, че… - не переставая жевать, согласился тот.
И Ромка исчез, затерявшись среди толпы.
Несколько минут Женька с Назаром сидели молча.
- Протеиновый коктейль будешь? – наконец спросил он.
Женьке хотелось кофе. И пирожных. И бокал шампанского.
А по-честному - отбивных с картошкой и салатом или, на худой конец, бутербродов с колбасой. Протеиновые коктейли в желаемое меню точно не входили!
Но озвучить реальные желания она не решилась. Не потому, что боялась, что Назар откажется платить – на него и не рассчитывалось: в сумочке была и наличность, и пара кредиток.
Просто на фоне откровенного культа тела ее гастрономические хотелки казались пошлыми и некультурными. Поэтому Женька лишь сглотнула слюну, наблюдая, как официант несет за чей-то столик огромный, на всю тарелку стейк, и мотнула головой.
Вскоре принесли заказ и Назару – в высоком стакане плескалась мутно-белая жидкость. Новый знакомый достал изо рта жвачку, ни капли не стесняясь, прилепил ее на край стола и начал пить через трубочку содержимое стакана.
Женька от нечего делать незаметно разглядывала людей за соседними столиками и размышляла на тему: «через сколько времени воспитанные девушки могут деликатно уйти со свидания».
Назар был в плане внешности привлекательным. Пожалуй, даже интереснее Ромки. Но никаких эмоций он не вызывал: во-первых, у каждого свой вкус, а во-вторых, внешность – не главное. А главное… И кто ж его знает?
Внезапно Женька заметила Ромку с Аленой, выходящих из кафе.
И эта мышиноволосая нахалка бессовестно висла на нем, прижималась к плечу, заглядывала в глаза, улыбалась! Когтистый зверь уверенно принял боевую стойку и с разгона вцепился…
И мало того, еще и Ромка обернулся возле самого выхода, нашел глазами подругу и подмигнул ей! При этом по-хозяйски обнимая Алену.
Женька фыркнула и гордо отвернулась. Она терпеть не могла идиотских ужимок, которыми в третьесортных фильмах тупые героини соблазняют не менее тупых героев. И уж точно никогда такого себе не позволяла!
Но она еще чувствовала на себе Ромкин взгляд – он обжигал, дразнил, раздражал и одновременно кружил голову. И внутренне изумляясь собственному поведению, Женька томно повела плечом и улыбнулась Назару: откровенно, призывно, многообещающе.
- Прогуляемся? – с легкой хрипотцой произнесла она, облизывая нижнюю губу.
Ромку Женька не видела, но кожей ощущала, что он смотрит. И злится. Сильно злится – по-настоящему, всерьез! И это было так сладко! Почему-то. А еще вызывало чувство вины. Тоже непонятно отчего.
Назар от Женькиной улыбки не смутился. Наоборот, еще раз окинул ее оценивающим взглядом, поиграл мускулами:
- А пойдем. И пофиг, если че.
Глава 11. Ночь между вторым и третьим днем. Зрелища без хлеба
Южная ночь опять получила власть над миром.
Восхитительная, черная, сладкая – как глоток свежезаваренного кофе. В такую ночь хочется мечтать, влюбляться, делиться самыми сокровенными секретами или наоборот – молча созерцать красоты природы: стройные ряды кипарисов, похожих на застенчивых юношей-аристократов, растрепанные макушки пальм, полянку разлапистых кактусов, любопытно выглядывающих из-за камней. А тронь такой – сразу же в руку вопьется целый сонм мелких колючек.
И вдвойне приятнее, когда в этот миг рядом с тобой кто-то приятный: умный и веселый, надежный и заботливый, и… Непременно есть такой на свете!
Но это точно не Назар – с телом легендарного героя древности и с умом аквариумной рыбки-гуппи.
Женька брела с новым знакомым по дальней аллейке пансионатского парка и пыталась разговаривать.
- Назар, ты чувствуешь этот аромат? – восторгалась она, проходя мимо клумбы с непритязательными метелками бело-фиолетовых цветов. – Это пахнет маттиола или ночная фиалка! Она родом из Средиземноморья, и запах мысленно относит туда… к берегам Испании или Италии.
Назар несколько раз шумно шмыгнул носом:
- Не, нормально, че.
- А это лавр благородный! – Женька провела рукой по стриженному в виде аккуратного прямоугольника темно-зеленому кусту и сорвала один листочек: - Из него в древности плели венок для победителей! А мы просто кладем в суп. Символично, правда?
- Так - ниче, - безэмоционально согласился Назар, когда она сунула ему лавровый лист под нос.
- А это платан! – Женька указала глазами на развесистое дерево с широкими пятипалыми листьями и голым стволом. – В древнегреческих легендах он - священное дерево Елены Прекрасной, супруги царя Спарты. А в народе платан называют «бесстыдницей» за то, что сбрасывает кору – будто раздевается перед всеми.
Назар посмотрел на платан, хмыкнул и остановился:
- Тогда давай прямо тут, че.
Он схватил Женьку за плечи – словно железными клещами взялся – и прислонил к платану.
Она попыталась вырваться, но Назар усмехнулся и сдавил ее руки. Несколько секунд просто стоял и смотрел в глаза – надменно, исподлобья. Его дыханье было частым, пахло миндалем и каким-то незнакомым овощем.
- Отпусти! – медленно, но твердо выговорила Женька. – Я не хочу.
- Да ладно тебе, че, - он полез ладонью в вырез платья. – Сама ж заигрывала!
Лапища была огромной и в декольте не пролезла, поэтому он переключился на Женькины ноги: гладил по бедру, медленно поднимаясь выше. Другой рукой Назар продолжал крепко держать ее руки – словно в каменные тиски зажал.
