- Так вот, - слегка успокоившись, продолжила она, - все состояние мужа, включая все его активы, перешло мне по наследству...
- Завещание? – уточнила Ольшанская.
- Нет, завещания не было. Но у мужа нет близких родственников – я единственная законная наследница!
- Так и в чем тогда проблема, растак? – удивился Самойленко.
- У Саши, моего мужа, был друг – Валера Корыткин, с которым они начинали строить свой бизнес...
- Так... – произнес капитан.
- Однако, несколько лет назад Корыткин сильно проигрался и задолжал огромную сумму каким-то серьезным людям... Чтобы рассчитаться с ними, он передал свою долю бизнеса Саше, оставшись на должности его заместителя с очень хорошей зарплатой! Но без права получения процента от прибыли.
- А теперь, растак, он об этом забыл?
- Да! Теперь он несет какую то охинею: что это было сделано специально в интересах бизнеса и у него с Сашей был негласный договор.
- То есть, он требует вернуть «его долю»? – уточнила Ольшанская.
- Он требует половину! Но, я-то знаю, как оно было на самом деле! Саша говорил... И если я в ближайшее время не сделаю этого, он обещает меня убить! - Марина опять принялась громко рыдать.
- Марина Геннадьевна, вы езжайте домой... – предложила Ольшанская.
- А с этим деятелем мы побеседуем! – пообещал Самойленко.
- И на всякий случай – будьте осторожнее! – добавила Ольга.
Марина вышла из кабинета следователей.
Коля, что думаешь на этот счет? – спросила Ольшанская.
- Думаю, что этот Корыткин тот еще жучара! Решил под шумок отжать потерянную «по глупости» долю у бедной вдовушки...
- Ну, не такая уж она и бедная, -улыбнувшись, произнесла Ольга. - Видел, как на «публику» горе отыгрывает?
Когда «условно потерпевшая» ушла, полицейские разбежались по своим местам, зарывшись в горы бумажных дел, которых у каждого из них скопилось предостаточно. Ольшанская поднялась со своего места и подошла к сейфу. Открыв его, она наткнулась на толстую бумажную папку, лежащую поверх остальных дел.
- Коля, - окликнула она Самойленко, - а ты не знаешь, что тут в сейфе за бумаги?
- Я знаю, Ольга Васильевна, - ответил вместо него Сидоров, - это пришло по вашему запросу на Зинчука... Я направил его отпечатки пальцев по архивам, а потом закрутился и совсем забыл. Да, уже и неактуально было.
Ольшанская достала папку из сейфа и «взвесила» её на руках:
- Увесистый томик! Что там, интересно, еще Зинчук натворил?
Ольшанская закрыла сейф и возвратилась на свое место.
Самойленко недовольно поморщился.
- Стоит полистать, растак, может еще пятерик Зинчуку натянуть удастся.
- За что ты его так ненавидишь, Коля? – поинтересовалась Ольшанская, зная о неприязни коллеги к Ключнику.
- А за что мне его любить, Ольга Васильевна? – спросил капитан. – Да и не достоин этот ворюга, чтобы его любили!
- Любить его, тебя никто не заставляет, Коля, - неодобрительно покачала головой Ольга, - а вот относиться по-человечески...
Ольшанская развязала тесемки папки и открыла её: внутри лежали ксерокопии старого, еще дореволюционного дела об ограблении мецената Лопухина. К делу прилагались фотографии осужденного преступника – и этот человек, как две капли воды, был похож на Зинчука. Ольшанская с недоумением рассматривала эту старую пожелтевшую от времени фотографию, пока стук в дверь не отвлек её от этого занятия.
- Войдите! – произнесла Ольшанская, захлопывая папку.
В кабинет, с гордо поднятой головой зашел Корыткин:
- Меня тут вызывали... - Корыткин подошел к ближайшему от входа столу, за которым сидел Самойленко, и бросил на стол повестку. – Вот!
- Гражданин Корыткин? – прочитал в повестке Самойленко.
- Там все написано! – сквозь губу произнес Валера.
От Ольшанской не укрылся тот факт, что наглое поведение Корыткина жутко нервировало капитана Самойленко, но он умудрялся держать себя в руках.
- Присаживайтесь, Валерий Борисович, побеседуем, - чрезмерно вежливо предложил Николай.
Корыткин вальяжно развалился на стуле, стоявшем подле стола капитана:
- Постарайтесь ускорить этот ваш «процесс» – я спешу!
- Знаете, гражданин Корыткин, мы... – начал «закипать» Самойленко, но инициативу перехватила Ольшанская:
- Мы не отнимем у вас много времени, Валерий Борисович.
Корыткин с интересом взглянул на привлекательную следовательшу и слегка «сбавил обороты»:
- Хорошо. На каком основании меня вообще вызвали?
- На вас поступило заявление от гражданки Пантелеевой Марины Геннадьевны, - просветила его Ольга.
- Знаете такую? – добавил Самойленко.
- Чего этой шала... – начал было Валера, но вовремя осекся, - гражданке от меня нужно?
- Вы ей угрожали расправой! - произнесла Ольга.
- Расправой? Врет пад... – Корыткин даже театрально «задохнулся», от накатившего на него возмущения.
Самойленко начал что-то быстро писать на листке бумаги.
- Вы хотите сказать, что ничего подобного не было? – уточнила Ольшанская.
- Да. – Не моргнув глазом, соврал Корыткин. - Ну, повздорили, наговорили гадостей. С кем не бывает? А все остальное – сущие домыслы! Так и напишите в протоколе!
Самойленко оторвал голову от листа бумаги:
- Уже записали, гражданин.
- Значит, вы отрицаете все обвинения? - уточнила Ольга.
- Все! – выдохнул Валерий.
- Тогда прочтите и распишитесь. - Самойленко подвинул Корыткину протокол и указал место, где нужно было поставить автограф. - Вот здесь: «с моих слов записано верно».
Корыткин быстро подписал протокол:
- Я могу идти?
- Не смеем вас больше задерживать, Валерий Борисович! – Мило улыбнулась Ольшанская.
Корыткин резко поднялся и стремительно покинул кабинет следователей.
- Действительно, растак, тот еще перец! - хохотнул Самойленко, котрому стремительно получшело. - Хотя, они с Пантелеевой достойны друг друга.
- Коля, а тебе нужно учиться сдерживать свои эмоции, - попеняла подчиненному Ольга. - Если бы я не вмешалась, получили бы от этого типа жалобу. А оно нам надо?
- Виноват, Ольга Васильевна, - потупился капитан. - Ненавижу таких типов!
- Ладно, - кивнула Ольшанская, - не вижу пока, чем мы можем помочь Пантелеевой в этой ситуации. Будем надеяться, что поход к нам немного остудит этого деятеля.
Ох, растак, не уверен, Ольга Васильевна, - покачал головой капитан. - Горбатого только могила исправит...
В закрытом на ночь помещении маленькой сапожной мастерской, среди принесенной в починку обуви, сидели за столом двое: Махмуд-сапожник – неопрятный, заросший седой щетиной, с большим мясистым носом, и головой, «растущей» прямо из плеч - хозяин «заведения» и Костыль – плешивый и тощий ЗэКа, недавно освободившийся из мест заключения.
Перед Костылем и Махмудом на столе, среди «сапожных» инструментов, обрывков кожи и катушек с нитками стояла початая бутылка водки и «жиденькая» закуска.
- Как оно на воле, Костыль? – поинтересовался Махмуд, почесывая свой выдающийся шнобель. После чего, он добро плеснул водяры в стаканы.
- Не поверишь, Махмудка, - пожаловался Костыль, - хреновее, чем на киче! Там хоть хавчик по расписанию, а тут... Два месяца, как звоночек прозвенел, а я пристроиться никуда не могу – нахрен никому не нужен! Ни крыши, ни бабла! Повезло вот, тебя, старого кореша, встретил, так хоть пожру на халяву.
Костыль схватил наполненный Махмудом стакан и залпом его «всадил». Махмуд тоже выпил водку, но спокойно и неторопливо. Оба с аппетитом закусили.
- Знаешь, Костыль, есть у меня для тебя работенка одна... – прищурившись, псмотрел на старого кореша Махмуд. - Хорошо подняться сможешь!
Костыль задумчиво вытер губы тыльной стороной ладони:
- Че за работенка?
- По специальности, - ответил Махмуд.
- Зажмурить кого? – ради проформы поинтересовался Костыль.
- Угу.
Костыль вновь «завис» на мгновение:
- Не знаю, что и ответить... Стар я, пожалуй, для таких вот фокусов.
- Погоди меньжеваться, Костыль - успокоил кореша Махмуд, - работенка плевая, а оплата - солидная! Все проблемы сразу решишь!
- Кого нужно исполнить? – уже по-деловому подошел к вопросу Костыль.
- Так, лакшовку одну, богатенькую... – презрительно бросил сапожник.
- А охрана?
- Говорю ж – дура она! Нет у нее охраны. Живет одна. Заказчик всю информацию о ней предоставил: где бывает, на чем ездит… - Махмуд вновь наполнил стаканы водкой и подвинул один к Костылю.
- Сколько? - Костыль взял стакан в руку.
- Пять лямов! Но если возьмешься – лимон мне! – предупредил Махмуд.
- У меня даже и волыны нету...
- Это не проблема – найдем! – заверил дружбана сапожник. - Берешься?
Костыль, наконец, решившись, резко взмахнул рукой:
- А! Хреновее, чем сейчас – не будет! Берусь!
Повеселевший Махмуд стукнул донышком своего стакана о край стакана Костыля:
- Как в старые времена, Костыль?
- Сработаем мы твою лакшовку, Махмудка.
Оба выпили и закусили.
- А теперь к делу, Костыль! - Махмуд достал из кармана и положил на стол перед Костылем фотографию Марины. Сверху – пачку банкнот, перетянутую аптечной резинкой. - Запоминай адрес: улица Дубнинская...
В вечерних сумерках в один из городских дворов, прихрамывая, зашел основательно поддатый Костыль. Найдя взглядом табличку с названием улицы и нужным номером дома, Костыль кивнул сам себе и буркнул вполголоса:
- Дубининская… Пришел…
Костыль нашел нужный подъезд, но он оказался закрытым. Костыль, покачиваясь, потоптался рядом с подъездом, дожидаясь кого-нибудь из жильцов. Наконец, к подъезду подошел паренек, пиликнул ключом домофона и вошел в подъезд.
Костыль успел перехватить за его спиной закрывающуюся дверь. После этого он подозрительно оглянулся по сторонам – никого и тоже зашел в подъезд.
Поднявшись по лестнице, Костыль остановился на площадке с нужным номером квартиры. Подошел к двери. Одну руку он завел за спину, и нащупал засунутый за брючный ремень пистолет. Достал его, передернул затворную раму, загоняя патрон в ствол, и вновь спрятал пистолет за спиной. Нажав на кнопку дверного звонка свободной рукой, Костыль прослушал раздавшуюся трель, после которой дверь резко распахнулась. На пороге появился большой поддатый мужик в майке-алкоголичке, обтягивающей внушительный живот.
- Ты кто? – вперился немигающим взглядом в зэка мужик.
- А... - Костыль, не ожидавший такой «подставы», на мгновение поплыл. Он давно уже не работал «мокрые» заказы, поэтому подрастерял былой навык. - … где Марина? – не придумав ничего лучшего, спросил он.
- Нахрена те эта стерва? – поинтересовался мужик.
- Э... посылку... передать... просили...
- Водку будешь? – неожиданно предложил бухарик.
- Водку? – задумался Костыль. – Его одурманенные спиртным мозги плохо соображали. – Водку буду!
- Заходи! – Мужик подвинулся, пропуская Костыля в квартиру.
Вибрирующий на тумбочке сотовый вырвал Ольшанскую из тревожного сна. Она взглянула на вызывающего абонента – Коля. Ольшанская, закрыла глаза, нащупала телефон и поднесла его к уху:
- Да...
- Ольга Васильевна, - раздался в трубке голос Самойленко, - извиняй, что разбудил...
- Не за что, Коля. Что опять? – пытаясь вытряхнуть сонную муть из головы, произнесла он.
- Тут, растак, по делу Пантелеевой «подвижка» случилась...
Ольшанская резко поднялась на кровати, забыв про сон:
- Убили?!
- Пока нет, - усмехнулся капитан.
- Что значит «пока»? – не догнала мысль капитана Ольшанская.
- Ольга Васильевна, долго объяснять. Я машину уже выслал, минут через десять будет...
- Вот умеешь ты, Коля, настроение человеку поднять! – незлобиво ругнулась Ольшанская. - Выхожу.
Зевающего Самойленко она застала в кабинете:
- Ну, рассказывай, Коля, зачем ты меня из кровати выдернул. Если зазря – прибью и глазом не моргну! В кои-то веки выспаться решила!
- Блин, честно не хотел, растак! Ольга Васильевна, прости дурака! – повинился капитан.
- Чего уж там, рассказывай, - махнула рукой Ольшанская.
- Случился сегодня у нас очередной огнестрел...
- В Пантелееву стреляли? – уточнила Ольшанская.
- Нет. Просто перепилися на хазе два упыря и давай отношения выяснять. Ну, растак, один другому шкурку-то и подпортил. Соседи быстро позвонили, патруль четко сработал и стрелка задержали. Ну, раз огнестрел, и меня дернули...
- Погоди, а причем здесь Пантелеева-то? – недоумевала Ольшанская.
- Ольга Васильевна, ты, растак, сначала меня дослушай! – теперь возмутился уже Самойленко.
Ольшанская примирительно выставила вперед руки:
- Все-все! Не мешаю!
- Потерпевший - так, мелкий алкаш, - продолжил свой рассказ Самойленко, - а вот стрелок – фигура примечательная!
Самойленко открыл папку с бумагами, лежащую на столе, и подвинул её к Ольшанской. Среди бумаг – фотография Костыля. - Степан Перемышленников, погоняло Костыль, он же Степа Могила. В девяностые работал на Солнцевских – убирал неугодных братве конкурентов. Осужден в две тысячи первом. Откинулся два месяца назад.
- Ну? Пока не вижу никакой связи с Пантелеевой.
- Ну, растак, я еще до этого не добрался. При обыске у Костыля, помимо пистолета, была изъята эта фотография и пачка крупных купюр. - Самойлеко с торжествующим видом выложил на стол перед Ольшанской фотографию Марины.
- Да, это Пантелеева, - узнала Марину Ольшанская.
- Ты понимаешь, Ольга Васильевна, когда пришел вызов, мне адрес показался знакомым. Я все понять не мог, где я его слышал. А вот когда фотку нашей вдовушки увидел, так тут у меня в голове и щелкнуло, растак! Это адрес Пантелеевой! Только она живет на Дубнинской, а это – Дубининская! Номер дома и квартира – те же!
- Ты хочешь сказать, что киллер тупо перепутал улицы? – не поверила Ольга Васильевна.
- В яблочко! - расцвел Самойленко. - Походу у него после двадцатника отсидки в голове полное дерьмо!
- Допросил?
- Пытался, - печально махнул рукой Самойленко. - Только хрен мы от него чего добьемся. Он с радостью язык проглотит, чем с нами на сотрудничество пойдет.
- Значит, Пантелеева все-таки была права. Корыткин.
- Только доказать мы этого не сможем. Не сдаст Костыль заказчика, растак! Хоть кол ему на голове теши!
- Значит, так, - произнесла Ольшанская. - Пантелеевой для начала нужно организовать охрану...
- А смысл? В следующий раз он наймет снайпера.
- Тогда пусть пока не высовывается. А мы, Коля, думать будем, как Корыткина выманить...
- Хорошо, я все устрою, а ты езжай домой, может еще удастся сон досмотреть.
- Проехали уже со сном... – улыбнулась Ольшанская.
Она поднялась из-за стола, задевая рукой лист бумаги, который спланировал на пол. Ольшанская наклонилась и подняла с пола грамоту, выданная Зинчуку руководством МВД.
Они вновь встретились за столом в комнате для допросов – следователь и вор.
- Ольга... я... да я просто счастлив снова видеть тебя! – признался Ольшанской Каин.
Ольшанская осторожно прикоснулась пальцами к сложенным на столе рукам Каина. Каин так же осторожно накрыл её изящную ручку своей и долго смотрел ей в глаза.
- Я тоже рада! – немного смутившись, произнесла она. - Ты прости, что нечасто навещаю – времени совсем нет. Я скоро совсем забуду, как и мои домашние выглядят... - Ольшанская вынула свою руку из-под руки Каина и полезла в сумочку, из которой достала грамоту от МВД. - Это тебе.
Каин взял лист в руки глянцевый лист бумаги и пробежал глазами по строчкам. Прочитав, он с усмешкой отложил её в сторону:
- Завещание? – уточнила Ольшанская.
- Нет, завещания не было. Но у мужа нет близких родственников – я единственная законная наследница!
- Так и в чем тогда проблема, растак? – удивился Самойленко.
- У Саши, моего мужа, был друг – Валера Корыткин, с которым они начинали строить свой бизнес...
- Так... – произнес капитан.
- Однако, несколько лет назад Корыткин сильно проигрался и задолжал огромную сумму каким-то серьезным людям... Чтобы рассчитаться с ними, он передал свою долю бизнеса Саше, оставшись на должности его заместителя с очень хорошей зарплатой! Но без права получения процента от прибыли.
- А теперь, растак, он об этом забыл?
- Да! Теперь он несет какую то охинею: что это было сделано специально в интересах бизнеса и у него с Сашей был негласный договор.
- То есть, он требует вернуть «его долю»? – уточнила Ольшанская.
- Он требует половину! Но, я-то знаю, как оно было на самом деле! Саша говорил... И если я в ближайшее время не сделаю этого, он обещает меня убить! - Марина опять принялась громко рыдать.
- Марина Геннадьевна, вы езжайте домой... – предложила Ольшанская.
- А с этим деятелем мы побеседуем! – пообещал Самойленко.
- И на всякий случай – будьте осторожнее! – добавила Ольга.
Марина вышла из кабинета следователей.
Коля, что думаешь на этот счет? – спросила Ольшанская.
- Думаю, что этот Корыткин тот еще жучара! Решил под шумок отжать потерянную «по глупости» долю у бедной вдовушки...
- Ну, не такая уж она и бедная, -улыбнувшись, произнесла Ольга. - Видел, как на «публику» горе отыгрывает?
Прода от 20.04.2021, 04:04
Глава 10
Когда «условно потерпевшая» ушла, полицейские разбежались по своим местам, зарывшись в горы бумажных дел, которых у каждого из них скопилось предостаточно. Ольшанская поднялась со своего места и подошла к сейфу. Открыв его, она наткнулась на толстую бумажную папку, лежащую поверх остальных дел.
- Коля, - окликнула она Самойленко, - а ты не знаешь, что тут в сейфе за бумаги?
- Я знаю, Ольга Васильевна, - ответил вместо него Сидоров, - это пришло по вашему запросу на Зинчука... Я направил его отпечатки пальцев по архивам, а потом закрутился и совсем забыл. Да, уже и неактуально было.
Ольшанская достала папку из сейфа и «взвесила» её на руках:
- Увесистый томик! Что там, интересно, еще Зинчук натворил?
Ольшанская закрыла сейф и возвратилась на свое место.
Самойленко недовольно поморщился.
- Стоит полистать, растак, может еще пятерик Зинчуку натянуть удастся.
- За что ты его так ненавидишь, Коля? – поинтересовалась Ольшанская, зная о неприязни коллеги к Ключнику.
- А за что мне его любить, Ольга Васильевна? – спросил капитан. – Да и не достоин этот ворюга, чтобы его любили!
- Любить его, тебя никто не заставляет, Коля, - неодобрительно покачала головой Ольга, - а вот относиться по-человечески...
Ольшанская развязала тесемки папки и открыла её: внутри лежали ксерокопии старого, еще дореволюционного дела об ограблении мецената Лопухина. К делу прилагались фотографии осужденного преступника – и этот человек, как две капли воды, был похож на Зинчука. Ольшанская с недоумением рассматривала эту старую пожелтевшую от времени фотографию, пока стук в дверь не отвлек её от этого занятия.
- Войдите! – произнесла Ольшанская, захлопывая папку.
В кабинет, с гордо поднятой головой зашел Корыткин:
- Меня тут вызывали... - Корыткин подошел к ближайшему от входа столу, за которым сидел Самойленко, и бросил на стол повестку. – Вот!
- Гражданин Корыткин? – прочитал в повестке Самойленко.
- Там все написано! – сквозь губу произнес Валера.
От Ольшанской не укрылся тот факт, что наглое поведение Корыткина жутко нервировало капитана Самойленко, но он умудрялся держать себя в руках.
- Присаживайтесь, Валерий Борисович, побеседуем, - чрезмерно вежливо предложил Николай.
Корыткин вальяжно развалился на стуле, стоявшем подле стола капитана:
- Постарайтесь ускорить этот ваш «процесс» – я спешу!
- Знаете, гражданин Корыткин, мы... – начал «закипать» Самойленко, но инициативу перехватила Ольшанская:
- Мы не отнимем у вас много времени, Валерий Борисович.
Корыткин с интересом взглянул на привлекательную следовательшу и слегка «сбавил обороты»:
- Хорошо. На каком основании меня вообще вызвали?
- На вас поступило заявление от гражданки Пантелеевой Марины Геннадьевны, - просветила его Ольга.
- Знаете такую? – добавил Самойленко.
- Чего этой шала... – начал было Валера, но вовремя осекся, - гражданке от меня нужно?
- Вы ей угрожали расправой! - произнесла Ольга.
- Расправой? Врет пад... – Корыткин даже театрально «задохнулся», от накатившего на него возмущения.
Самойленко начал что-то быстро писать на листке бумаги.
- Вы хотите сказать, что ничего подобного не было? – уточнила Ольшанская.
- Да. – Не моргнув глазом, соврал Корыткин. - Ну, повздорили, наговорили гадостей. С кем не бывает? А все остальное – сущие домыслы! Так и напишите в протоколе!
Самойленко оторвал голову от листа бумаги:
- Уже записали, гражданин.
- Значит, вы отрицаете все обвинения? - уточнила Ольга.
- Все! – выдохнул Валерий.
- Тогда прочтите и распишитесь. - Самойленко подвинул Корыткину протокол и указал место, где нужно было поставить автограф. - Вот здесь: «с моих слов записано верно».
Корыткин быстро подписал протокол:
- Я могу идти?
- Не смеем вас больше задерживать, Валерий Борисович! – Мило улыбнулась Ольшанская.
Корыткин резко поднялся и стремительно покинул кабинет следователей.
- Действительно, растак, тот еще перец! - хохотнул Самойленко, котрому стремительно получшело. - Хотя, они с Пантелеевой достойны друг друга.
- Коля, а тебе нужно учиться сдерживать свои эмоции, - попеняла подчиненному Ольга. - Если бы я не вмешалась, получили бы от этого типа жалобу. А оно нам надо?
- Виноват, Ольга Васильевна, - потупился капитан. - Ненавижу таких типов!
- Ладно, - кивнула Ольшанская, - не вижу пока, чем мы можем помочь Пантелеевой в этой ситуации. Будем надеяться, что поход к нам немного остудит этого деятеля.
Ох, растак, не уверен, Ольга Васильевна, - покачал головой капитан. - Горбатого только могила исправит...
***
В закрытом на ночь помещении маленькой сапожной мастерской, среди принесенной в починку обуви, сидели за столом двое: Махмуд-сапожник – неопрятный, заросший седой щетиной, с большим мясистым носом, и головой, «растущей» прямо из плеч - хозяин «заведения» и Костыль – плешивый и тощий ЗэКа, недавно освободившийся из мест заключения.
Перед Костылем и Махмудом на столе, среди «сапожных» инструментов, обрывков кожи и катушек с нитками стояла початая бутылка водки и «жиденькая» закуска.
- Как оно на воле, Костыль? – поинтересовался Махмуд, почесывая свой выдающийся шнобель. После чего, он добро плеснул водяры в стаканы.
- Не поверишь, Махмудка, - пожаловался Костыль, - хреновее, чем на киче! Там хоть хавчик по расписанию, а тут... Два месяца, как звоночек прозвенел, а я пристроиться никуда не могу – нахрен никому не нужен! Ни крыши, ни бабла! Повезло вот, тебя, старого кореша, встретил, так хоть пожру на халяву.
Костыль схватил наполненный Махмудом стакан и залпом его «всадил». Махмуд тоже выпил водку, но спокойно и неторопливо. Оба с аппетитом закусили.
- Знаешь, Костыль, есть у меня для тебя работенка одна... – прищурившись, псмотрел на старого кореша Махмуд. - Хорошо подняться сможешь!
Костыль задумчиво вытер губы тыльной стороной ладони:
- Че за работенка?
- По специальности, - ответил Махмуд.
- Зажмурить кого? – ради проформы поинтересовался Костыль.
- Угу.
Костыль вновь «завис» на мгновение:
- Не знаю, что и ответить... Стар я, пожалуй, для таких вот фокусов.
- Погоди меньжеваться, Костыль - успокоил кореша Махмуд, - работенка плевая, а оплата - солидная! Все проблемы сразу решишь!
- Кого нужно исполнить? – уже по-деловому подошел к вопросу Костыль.
- Так, лакшовку одну, богатенькую... – презрительно бросил сапожник.
- А охрана?
- Говорю ж – дура она! Нет у нее охраны. Живет одна. Заказчик всю информацию о ней предоставил: где бывает, на чем ездит… - Махмуд вновь наполнил стаканы водкой и подвинул один к Костылю.
- Сколько? - Костыль взял стакан в руку.
- Пять лямов! Но если возьмешься – лимон мне! – предупредил Махмуд.
- У меня даже и волыны нету...
- Это не проблема – найдем! – заверил дружбана сапожник. - Берешься?
Костыль, наконец, решившись, резко взмахнул рукой:
- А! Хреновее, чем сейчас – не будет! Берусь!
Повеселевший Махмуд стукнул донышком своего стакана о край стакана Костыля:
- Как в старые времена, Костыль?
- Сработаем мы твою лакшовку, Махмудка.
Оба выпили и закусили.
- А теперь к делу, Костыль! - Махмуд достал из кармана и положил на стол перед Костылем фотографию Марины. Сверху – пачку банкнот, перетянутую аптечной резинкой. - Запоминай адрес: улица Дубнинская...
***
В вечерних сумерках в один из городских дворов, прихрамывая, зашел основательно поддатый Костыль. Найдя взглядом табличку с названием улицы и нужным номером дома, Костыль кивнул сам себе и буркнул вполголоса:
- Дубининская… Пришел…
Костыль нашел нужный подъезд, но он оказался закрытым. Костыль, покачиваясь, потоптался рядом с подъездом, дожидаясь кого-нибудь из жильцов. Наконец, к подъезду подошел паренек, пиликнул ключом домофона и вошел в подъезд.
Костыль успел перехватить за его спиной закрывающуюся дверь. После этого он подозрительно оглянулся по сторонам – никого и тоже зашел в подъезд.
Поднявшись по лестнице, Костыль остановился на площадке с нужным номером квартиры. Подошел к двери. Одну руку он завел за спину, и нащупал засунутый за брючный ремень пистолет. Достал его, передернул затворную раму, загоняя патрон в ствол, и вновь спрятал пистолет за спиной. Нажав на кнопку дверного звонка свободной рукой, Костыль прослушал раздавшуюся трель, после которой дверь резко распахнулась. На пороге появился большой поддатый мужик в майке-алкоголичке, обтягивающей внушительный живот.
- Ты кто? – вперился немигающим взглядом в зэка мужик.
- А... - Костыль, не ожидавший такой «подставы», на мгновение поплыл. Он давно уже не работал «мокрые» заказы, поэтому подрастерял былой навык. - … где Марина? – не придумав ничего лучшего, спросил он.
- Нахрена те эта стерва? – поинтересовался мужик.
- Э... посылку... передать... просили...
- Водку будешь? – неожиданно предложил бухарик.
- Водку? – задумался Костыль. – Его одурманенные спиртным мозги плохо соображали. – Водку буду!
- Заходи! – Мужик подвинулся, пропуская Костыля в квартиру.
***
Вибрирующий на тумбочке сотовый вырвал Ольшанскую из тревожного сна. Она взглянула на вызывающего абонента – Коля. Ольшанская, закрыла глаза, нащупала телефон и поднесла его к уху:
- Да...
- Ольга Васильевна, - раздался в трубке голос Самойленко, - извиняй, что разбудил...
- Не за что, Коля. Что опять? – пытаясь вытряхнуть сонную муть из головы, произнесла он.
- Тут, растак, по делу Пантелеевой «подвижка» случилась...
Ольшанская резко поднялась на кровати, забыв про сон:
- Убили?!
- Пока нет, - усмехнулся капитан.
- Что значит «пока»? – не догнала мысль капитана Ольшанская.
- Ольга Васильевна, долго объяснять. Я машину уже выслал, минут через десять будет...
- Вот умеешь ты, Коля, настроение человеку поднять! – незлобиво ругнулась Ольшанская. - Выхожу.
Зевающего Самойленко она застала в кабинете:
- Ну, рассказывай, Коля, зачем ты меня из кровати выдернул. Если зазря – прибью и глазом не моргну! В кои-то веки выспаться решила!
- Блин, честно не хотел, растак! Ольга Васильевна, прости дурака! – повинился капитан.
- Чего уж там, рассказывай, - махнула рукой Ольшанская.
- Случился сегодня у нас очередной огнестрел...
- В Пантелееву стреляли? – уточнила Ольшанская.
- Нет. Просто перепилися на хазе два упыря и давай отношения выяснять. Ну, растак, один другому шкурку-то и подпортил. Соседи быстро позвонили, патруль четко сработал и стрелка задержали. Ну, раз огнестрел, и меня дернули...
- Погоди, а причем здесь Пантелеева-то? – недоумевала Ольшанская.
- Ольга Васильевна, ты, растак, сначала меня дослушай! – теперь возмутился уже Самойленко.
Ольшанская примирительно выставила вперед руки:
- Все-все! Не мешаю!
- Потерпевший - так, мелкий алкаш, - продолжил свой рассказ Самойленко, - а вот стрелок – фигура примечательная!
Самойленко открыл папку с бумагами, лежащую на столе, и подвинул её к Ольшанской. Среди бумаг – фотография Костыля. - Степан Перемышленников, погоняло Костыль, он же Степа Могила. В девяностые работал на Солнцевских – убирал неугодных братве конкурентов. Осужден в две тысячи первом. Откинулся два месяца назад.
- Ну? Пока не вижу никакой связи с Пантелеевой.
- Ну, растак, я еще до этого не добрался. При обыске у Костыля, помимо пистолета, была изъята эта фотография и пачка крупных купюр. - Самойлеко с торжествующим видом выложил на стол перед Ольшанской фотографию Марины.
- Да, это Пантелеева, - узнала Марину Ольшанская.
- Ты понимаешь, Ольга Васильевна, когда пришел вызов, мне адрес показался знакомым. Я все понять не мог, где я его слышал. А вот когда фотку нашей вдовушки увидел, так тут у меня в голове и щелкнуло, растак! Это адрес Пантелеевой! Только она живет на Дубнинской, а это – Дубининская! Номер дома и квартира – те же!
- Ты хочешь сказать, что киллер тупо перепутал улицы? – не поверила Ольга Васильевна.
- В яблочко! - расцвел Самойленко. - Походу у него после двадцатника отсидки в голове полное дерьмо!
- Допросил?
- Пытался, - печально махнул рукой Самойленко. - Только хрен мы от него чего добьемся. Он с радостью язык проглотит, чем с нами на сотрудничество пойдет.
- Значит, Пантелеева все-таки была права. Корыткин.
- Только доказать мы этого не сможем. Не сдаст Костыль заказчика, растак! Хоть кол ему на голове теши!
- Значит, так, - произнесла Ольшанская. - Пантелеевой для начала нужно организовать охрану...
- А смысл? В следующий раз он наймет снайпера.
- Тогда пусть пока не высовывается. А мы, Коля, думать будем, как Корыткина выманить...
- Хорошо, я все устрою, а ты езжай домой, может еще удастся сон досмотреть.
- Проехали уже со сном... – улыбнулась Ольшанская.
Она поднялась из-за стола, задевая рукой лист бумаги, который спланировал на пол. Ольшанская наклонилась и подняла с пола грамоту, выданная Зинчуку руководством МВД.
***
Они вновь встретились за столом в комнате для допросов – следователь и вор.
- Ольга... я... да я просто счастлив снова видеть тебя! – признался Ольшанской Каин.
Ольшанская осторожно прикоснулась пальцами к сложенным на столе рукам Каина. Каин так же осторожно накрыл её изящную ручку своей и долго смотрел ей в глаза.
- Я тоже рада! – немного смутившись, произнесла она. - Ты прости, что нечасто навещаю – времени совсем нет. Я скоро совсем забуду, как и мои домашние выглядят... - Ольшанская вынула свою руку из-под руки Каина и полезла в сумочку, из которой достала грамоту от МВД. - Это тебе.
Каин взял лист в руки глянцевый лист бумаги и пробежал глазами по строчкам. Прочитав, он с усмешкой отложил её в сторону:
