- Что за повара у вас? – принялся выговаривать кудесник, когда подруга в очередной раз угостила его горелым караваем. – Они что, печью пользоваться не умеют?
- Где ты видел у нас поваров? – удивилась небесная дева.
- А откуда ж еда? Ты приносишь все теплым, как будто с пылу, с жару.
Подруга только расхохоталась.
- Какой ты наивный! Небожители сами себе не готовят. За нас это делают люди. Ты же был волхвом. Неужто требы ни разу не клал?
- Требы? Клал, еще как. Ставил жертвы богам – калачами, вином, молоком, медом, жиром. Запалишь костерок, и давай переводить все, что вкусно, полезно, питательно. Разумеется, и себя не забудешь.
- Именно! Боги едят только то, что им жертвуют люди. А волхвы-неумехи вроде тебя даже отправить угощение правильно не сподобятся. Вот и доходит до нас все горелым, подмоченным, да еще и с золой.
- Это что же, выходят, я трескаю то, что сожгли на земле?
- А ты как думал? Ведь прежде ты сам этим и занимался.
У Немила кусок застрял в горле. Целый день он не ел ничегошеньки, но на следующее утро сдался и принялся уписывать угощения за обе щеки. А чего стесняться? Люди жертвуют от души – сами видели, знаем.
Три дня он смотрел на то, как слуги снуют по двору, занимаясь обычными хозяйственными делами. Владелица усадьбы лишь изредка появлялась на пороге дворца: она была наряжена в светлое платье с красной каймой, перетянутое тоненьким пояском.
Звенислава присела рядом с Немилом на лавочку у оконца.
- Не заметил ничего необычного? – спросила она.
- Что тут может быть необычного? Дворовая челядь суетится, хозяйка распоряжается. Все идет своим чередом. Скукотища!
- Вон идет навья женка по имени Добромира. Я ее знаю. Как ты думаешь, кому она несет корзинку с овощами и кувшинчик с квасом?
Немил проследил взглядом за служанкой в пестреньком сарафанчике. Она зашла в житницу, притулившуюся в укромном уголке, и вскоре вышла с пустой корзиной.
- Мало ли, - нехотя ответил кудесник.
- Она носит еду так же, как я носила тебе.
- Думаешь, там кто-то есть?
- Это житница! Она для припасов, а не для гостей.
- Выходит, там кто-то прячется? Кто бы это мог быть?
Еще три дня он вглядывался в дальний угол двора. Но тайный гость, кем бы он ни был, не появлялся. Одна и та же служанка доставляла туда еду и уносила обратно пустые горшки. Время от времени Лада сама забегала в житницу, воровато озираясь по сторонам. В другое время Немил не обратил бы внимания на барыню, заглядывающую в зерновую проверить припасы. Но теперь он смотрел во все глаза. Иногда Лада задерживалась и проводила в деревянной клетушке час, а то и два.
- Что она возится? – бормотал человек. – Чем можно заниматься в амбаре столько времени?
28 день чернеца
Когда до конца месяца осталось всего двое суток, он решил действовать. Звенислава напомнила, что Кострома лишь недавно примирилась с Ладой после ссоры, вызванной замужеством Лели, и решила на этот раз остаться в стороне, чтобы не бросать тень на хозяйку. Немил тщательно вычистил свой кафтан, дважды обернул его широким поясом с золотой бахромой, и с замиранием сердца перешел через улицу – как будто переходил через границу дозволенного.
Вопреки опасениям, богиня любовных чар приняла посетителя милостиво.
- Вот и ты, человечек, - ласково проговорила она. – А я гадала: когда ты пожалуешь?
Госпожа самолично проводила гостя в широкую дворцовую палату со стенами, отделанными красной материей, по которой вились узоры из золотистых трав. Немил подивился тому, насколько живыми выглядели чудесные птицы и звери, вытканные на полотняных обоях.
- Присядь и отведай вина, - ворковала хозяйка, усаживая кудесника на мягкую лавочку у окна, цветные витражи в котором изображали беззаботную жизнь влюбленных в райских садах.
В зал вплыла, как облачко, незнакомая служанка с рожком, наполненным пахучей жидкостью. Взгляд Немила невольно задержался на чудесных белокурых кудрях небесной девы, на ее светлых глазах и безупречно гладкой коже.
Лада взяла у нее рог с вином и сама протянула Немилу, выказывая таким образом уважение и почесть. Кудесник чинно поднялся, взялся за золотую оковку рога, ладошкой оправил бороду и для приличия крякнул. Чудесный аромат вина защекотал его ноздри.
- Мое почтение этому дому и его благородной хозяйке, - важно проговорил Немил и поднес рог ко рту.
Служанка приблизилась и заглянула ему в глаза. Ее черты были обаятельными, хотя взгляд почему-то казался пустым.
Пить вино на пиру у богов! Разве не об этом мечтает каждый житель земли? Да еще чтоб сама богиня любви чествовала тебя из знаменитого рога, дарящего упоительное обольщение.
«Знаменитый рог Лады, - пронеслось в голове у Немила. – Кто из него отопьет, тот узнает божественную любовь, и уже не захочет вернуться назад, к прежней жизни… Эх, сколько вина я споил легковерным бабам, выдавая его за любовный напиток, а теперь вот сам пью, да не выдуманный, а настоящий!»
Эта мысль переполнила его гордостью.
- Стой! – неожиданно сказал он и отдернул руку с рожком. – Ты чем меня поишь? Любовным зельем? Хочешь, чтоб я влюбился в первую, на кого взгляд упадет?
Улыбка на лице Лады застыла, как неподвижная маска. Служанка схватила его за рукав и вернула рожок ко рту, настойчиво предлагая отпить.
- Э, нет, меня так просто не проведешь! – отшатываясь, гаркнул кудесник.
- Отвергать почесть богини нельзя. Это неслыханное оскорбление! – Лицо Лады переменилось. Ласковые голубые глаза потемнели, в них заиграли жгучие искры.
- Это любовные чары! – воскликнул кудесник. – Кто на них купится, над тем ты возьмешь полную власть. Обворожить меня вздумала? Вот в эту служанку влюбить?
Страх перед настоящим колдовством оказался таким сильным, что кудесник забыл о приличиях. Ему захотелось отогнать подальше эту безропотную девицу, столь покорно пытающуюся угадать любое его желание, и он плеснул вином на ее белокурые волосы. Едва вино коснулось ее кожи, как небесная дева, так и не проронившая ни слова, хлопнулась оземь и превратилась в овцу, покрытую белой шерстью.
- Так вот в кого ты хотела меня влюбить! – выходя из себя, крикнул Немил. – В тупое животное! Это тебя забавляет?
- Мне не до забав, - ответила богиня. – Ради любви ты был бы готов на все. И рассказал бы мне, для чего целую неделю следил за моей усадьбой. Думаешь, я не заметила?
- Вот, значит, как ты собиралась меня приручить? Так знай же: я не ручной!
- Тогда отвечай прямо: что тебе от меня нужно?
- Изволь, ты сама напросилась, - с угрозой сказал Немил. – Ты только что показала, что колдовские зелья – твоя страсть. Таким же зельем был отравлен Перун. Ты давно его знала, была на свадьбе среди гостей, и чара с отравой прошла через твои руки. Я сам видел, как ты над ней что-то шептала, а после плеснула туда чего-то волшебного. Не отпирайся – у этого события куча свидетелей.
- Ты думаешь, что я отравила великого князя? Какая неслыханная дерзость! – возмутилась богиня. – Ты хоть подумал, на кой мне это сдалось?
- Еще как подумал! У тебя был зуб и на самого князя, и на его супругу. Да, я следил за тобой, и кое-что вызнал. Ты кого-то прячешь в житнице на заднем дворе. В городе шепчутся, что у тебя там любовник. И этот любовник не тутошний. Он не из Горнего мира. Он – нечистый из пекла, который пролез сюда вопреки всем заслонам. Усадьба Перуна от тебя через улицу. Князь мог прознать о твоих похождениях. Кто этот любовник? Может, черт Вертопрах? А может, и сам Лиходей? Кто бы ни был, Перун бы его уничтожил. Вот ведь шутка: хозяйка любовных чар сама потеряла голову от любви. Ты хотела избавиться от Перуна, чтобы спасти любовника, и использовала средство, в котором лучше всего разбираешься – ворожбу!
- Как ты мог такое подумать? – Лада вскипела от гнева. – Покушаться на члена горней общины – святотатство. Ни один из потомков Белобога не решился бы на такое. Но главное: как ты можешь обвинять меня в прелюбодействе? Чтобы я, да держала любовника из преисподней? Ты порочишь мою честь!
- Было бы что порочить! Лучше сразу сознайся! Облегчи душу! – наступал Немил.
- Какой-то маленький человечек из Дола позорит меня! – Богиня схватилась за голову. – Сует нос в мою жизнь! Боги этого не позволяют!
Овца подскочила к Немилу сзади и так боднула его, что он кубарем покатился по ковру, похожему на цветочную поляну. Не успел он подняться, как Лада раздулась и выросла до потолка. По искусно вышитым на ковре цветам прошелся порыв бурного ветра. Вихрь закружил Немила, поднял в воздух и со всей силы швырнул в угол. Кудесник ударился о край белой печи, его сухая рука отнялась и повисла.
- Глупая тварь! – гремела над ним богиня. – Твои обвинения – нелепая выдумка. У меня никогда не было распрей с Перуном. Что до Костромы, то черная кошка пробежала между нами тогда, когда она силком выдала замуж мою дочь, но это случилось уже после того, как громовержец усоп. Как все перемешалось в твоей дрянной голове! И эти фантазии ты решил высказать мне в лицо? Что ж, если ты хотел разозлить божество – у тебя получилось!
- Признайся, кого ты прячешь, - прохрипел Немил. – Докажи, что это не Лиходей. Иначе я всем растрезвоню, что ты – любовница царя бесов!
- Только попробуй заикнуться об этом! – зашипела богиня. – Я тебе язык вырву!
Дикие звери на стенных росписях стали выпуклыми, отделились от изображений и с ревом посыпались на пол. Немил глазом моргнуть не успел, как оказался в окружении лосей, вепрей, рысей, росомах и тигриц. Лось поддел его на рога и кинул оземь. Вепрь и тигр обернулись людьми и накинулись на него так, будто собирались разодрать на части.
- Вырвать ему язык! – распорядилась богиня.
- Вот оно, благородство богов! – выкрикнул человек. – Люди верят, что вы – само совершенство. Что у вас полно истины, красоты и любви. Видели бы они, какие любовь и красота тут творятся.
- Не тебе нас судить, жалкий червь! – гневно сказала Лада.
Немил выскочил из усадьбы и бросился по Молонье. Каменные чудища выглядывали из кустов и с осуждением провожали его давно застывшими глазами. Первым делом ему пришла мысль спрятаться у Костромы, но он вспомнил, что хозяйку нельзя подводить, и метнулся в противоположную сторону.
Серебряное кольцо тянулось вдоль стен, опоясывая город. По этой круглой улице можно было обогнуть город, но человек запыхался, а богиня и ожившие оборотни передвигались легко. Лада преследовала его неотступно, как будто задалась целью во что бы то ни стало наказать дерзкого человека.
- И чего она так взъелась? – пыхтя, думал Немил. – Наверное, в самом деле прячет кого-то, кто очень ей дорог. Ох уж эти мне тайны!
Кольцевая улица привела его к Северным воротам, выходящим к берегу Звездной реки. Его потянуло на вольный простор, где можно драпануть во всю прыть и затеряться в бескрайних рощах, но как только он представил, что окажется в длинном и гулком туннеле под башней, похожем на ловушку, это желание мигом пропало. Улица привела его ко двору Судимира с его родней.
- Помогайте мне, братья! Ловите изменника! – закричала Лада таким зычным голосом, что зазвенели зубцы на вершине серебряных стен.
Из усадеб начали выскакивать богини и боги в окружении призрачной челяди. Следующими оказались владения Рода и Хорса. Старейшина горней общины выбежал с резвостью, удивительной для его возраста, и запустил в беглеца булавой. Она просвистела над ухом Немила и угодила в белокаменные палаты Переплута, лишь увеличив переполох. Оглянувшись, кудесник увидел, что за ним гонится уже целая толпа.
- Что он сделал, сестрица? Чем провинился? – кричали все новые и новые обитатели города, которых тревога застигала за повседневными делами.
- Перевет! Святотатство! Кощунство! – голосила Лада, летя вслед за человеком, как призрак Неминуемой Расплаты.
Немил добежал до Солнечной стрелы – широкого проспекта, пронизывающего город с востока на запад. Само солнце уже перевалило за полдень. Колесница Дажбога остановилась на Окольной горе, виднеющейся за западными воротами. Ее сияние слепило глаза и отбрасывало тени на мостовую. Немил развернулся к сиянию спиной и бросился к центру, по пути всполошив Живу с Ярилой. Тень понеслась впереди, как будто стремясь первой достичь Белой вежи.
Мелькнула аллея с золотыми дорожками, усаженная тонкими липами. За ней простиралась Зеница с ее просвечивающими насквозь кристаллами. Немил понял, что на ней не укрыться, и снова бросился вкруговую. Золотое кольцо было меньше Серебряного – эти улицы были похожи лишь тем, что представляли собой закругленные восьмиугольники. Но эта, центральная, аллея выглядела намного веселее. Громада Белой вежи высилась по левую от беглеца руку, а по правую громоздились дворцы и служебные здания – Гостиный двор, Оружейная палата, Дворец трех государей и кладовая Ярилы. У Немила темнело в глазах от блеска позолоченных крыш и алмазов, сверкающих под ногами. Он заметил, что снова оказался на Молонье с ее чудищами, но на этот раз – выше по улице. От усадьбы Перуна к нему уже мчалась толпа гридей с воеводой Мстивоем и близнецами. Они прижали его к каменной веже и обступили со всех сторон.
- Какая наглость! Убегать от богов в их собственной крепости! – возмутилась Лада, настигая его. – Землянин, на этот раз ты доигрался.
- Раскрой свою тайну! Пусть все услышат, кого ты прячешь! – пропыхтел Немил.
- Лжец! Предатель! – взвизгнула богиня. – Мстивоюшка, вырви его ядовитое жало!
Воевода с готовностью подскочил к человеку и на миг задержался, чтобы получить одобрение Рода. Старый владыка подлетел вместе с толпой преследователей, распахнув рдяной мятль.
- Наше терпение лопнуло, - сказал он. – На небесах тебе больше не место.
Мирослав со Славомиром распластали Немила по каменной стенке вежи. Мстивой вынул нож и потянулся за его языком.
- Лиходей меня так же наказывал! – промычал человек, пряча язык за зубами.
- Он сравнил нас с врагом! Хватит терпеть оскорбления! – наседала Лада.
- Высунь язык, иначе с губами отрежу! – перчатка безжалостного воеводы хлестко ударила его по лицу, звякнув нашитыми металлическими чешуйками.
Немил окинул беспомощным взглядом площадь. Вокруг виднелись лишь враждебно настроенные небожители. Горящие взгляды гридей не сулили пощады. Ни Звениславы, ни Костромы, как назло, рядом не оказалось. Спасения не было.
В этот миг алмазная твердь под ногами дрогнула, как будто что-то ее сотрясло. Мелкая дрожь переросла в колебания, от которых богини и боги свалились с ног. Небосвод заходил ходуном сильнее, чем бывает при землетрясениях.
- Что случилось? – воскликнул Род, обводя взглядом собравшихся.
Но ответа никто не находил. Немилу почудилось, будто его опрокинули. Небеса накренились так сильно, что навьи и гриди покатились по площади, как по горке. От кудесника отцепились. Не удержавшись, он скатился следом. Его понесло по гладким алмазам. Ухватиться ему было не за что, и он полетел кувырком, ударяясь обо все, что попадалось на пути.
Промелькнули аллеи и зеленые изгороди. Высокие стены города казались надежной преградой, но твердь ухнула куда-то вниз, человека подбросило и перенесло через прясла, как будто он был невесомой соринкой.
Рядом в полной неразберихе сыпались боги и гриди. Рдяной мятль Рода мелькал рядом с черным кафтаном Хорса. Навьев разметало по сторонам и понесло к краю небесной тверди. Кудесник опомниться не успел, как его подхватило и бросило вниз, за край неба.
- Где ты видел у нас поваров? – удивилась небесная дева.
- А откуда ж еда? Ты приносишь все теплым, как будто с пылу, с жару.
Подруга только расхохоталась.
- Какой ты наивный! Небожители сами себе не готовят. За нас это делают люди. Ты же был волхвом. Неужто требы ни разу не клал?
- Требы? Клал, еще как. Ставил жертвы богам – калачами, вином, молоком, медом, жиром. Запалишь костерок, и давай переводить все, что вкусно, полезно, питательно. Разумеется, и себя не забудешь.
- Именно! Боги едят только то, что им жертвуют люди. А волхвы-неумехи вроде тебя даже отправить угощение правильно не сподобятся. Вот и доходит до нас все горелым, подмоченным, да еще и с золой.
- Это что же, выходят, я трескаю то, что сожгли на земле?
- А ты как думал? Ведь прежде ты сам этим и занимался.
У Немила кусок застрял в горле. Целый день он не ел ничегошеньки, но на следующее утро сдался и принялся уписывать угощения за обе щеки. А чего стесняться? Люди жертвуют от души – сами видели, знаем.
Три дня он смотрел на то, как слуги снуют по двору, занимаясь обычными хозяйственными делами. Владелица усадьбы лишь изредка появлялась на пороге дворца: она была наряжена в светлое платье с красной каймой, перетянутое тоненьким пояском.
Звенислава присела рядом с Немилом на лавочку у оконца.
- Не заметил ничего необычного? – спросила она.
- Что тут может быть необычного? Дворовая челядь суетится, хозяйка распоряжается. Все идет своим чередом. Скукотища!
- Вон идет навья женка по имени Добромира. Я ее знаю. Как ты думаешь, кому она несет корзинку с овощами и кувшинчик с квасом?
Немил проследил взглядом за служанкой в пестреньком сарафанчике. Она зашла в житницу, притулившуюся в укромном уголке, и вскоре вышла с пустой корзиной.
- Мало ли, - нехотя ответил кудесник.
- Она носит еду так же, как я носила тебе.
- Думаешь, там кто-то есть?
- Это житница! Она для припасов, а не для гостей.
- Выходит, там кто-то прячется? Кто бы это мог быть?
Еще три дня он вглядывался в дальний угол двора. Но тайный гость, кем бы он ни был, не появлялся. Одна и та же служанка доставляла туда еду и уносила обратно пустые горшки. Время от времени Лада сама забегала в житницу, воровато озираясь по сторонам. В другое время Немил не обратил бы внимания на барыню, заглядывающую в зерновую проверить припасы. Но теперь он смотрел во все глаза. Иногда Лада задерживалась и проводила в деревянной клетушке час, а то и два.
- Что она возится? – бормотал человек. – Чем можно заниматься в амбаре столько времени?
28 день чернеца
Когда до конца месяца осталось всего двое суток, он решил действовать. Звенислава напомнила, что Кострома лишь недавно примирилась с Ладой после ссоры, вызванной замужеством Лели, и решила на этот раз остаться в стороне, чтобы не бросать тень на хозяйку. Немил тщательно вычистил свой кафтан, дважды обернул его широким поясом с золотой бахромой, и с замиранием сердца перешел через улицу – как будто переходил через границу дозволенного.
Вопреки опасениям, богиня любовных чар приняла посетителя милостиво.
- Вот и ты, человечек, - ласково проговорила она. – А я гадала: когда ты пожалуешь?
Госпожа самолично проводила гостя в широкую дворцовую палату со стенами, отделанными красной материей, по которой вились узоры из золотистых трав. Немил подивился тому, насколько живыми выглядели чудесные птицы и звери, вытканные на полотняных обоях.
- Присядь и отведай вина, - ворковала хозяйка, усаживая кудесника на мягкую лавочку у окна, цветные витражи в котором изображали беззаботную жизнь влюбленных в райских садах.
В зал вплыла, как облачко, незнакомая служанка с рожком, наполненным пахучей жидкостью. Взгляд Немила невольно задержался на чудесных белокурых кудрях небесной девы, на ее светлых глазах и безупречно гладкой коже.
Лада взяла у нее рог с вином и сама протянула Немилу, выказывая таким образом уважение и почесть. Кудесник чинно поднялся, взялся за золотую оковку рога, ладошкой оправил бороду и для приличия крякнул. Чудесный аромат вина защекотал его ноздри.
- Мое почтение этому дому и его благородной хозяйке, - важно проговорил Немил и поднес рог ко рту.
Служанка приблизилась и заглянула ему в глаза. Ее черты были обаятельными, хотя взгляд почему-то казался пустым.
Пить вино на пиру у богов! Разве не об этом мечтает каждый житель земли? Да еще чтоб сама богиня любви чествовала тебя из знаменитого рога, дарящего упоительное обольщение.
«Знаменитый рог Лады, - пронеслось в голове у Немила. – Кто из него отопьет, тот узнает божественную любовь, и уже не захочет вернуться назад, к прежней жизни… Эх, сколько вина я споил легковерным бабам, выдавая его за любовный напиток, а теперь вот сам пью, да не выдуманный, а настоящий!»
Эта мысль переполнила его гордостью.
- Стой! – неожиданно сказал он и отдернул руку с рожком. – Ты чем меня поишь? Любовным зельем? Хочешь, чтоб я влюбился в первую, на кого взгляд упадет?
Улыбка на лице Лады застыла, как неподвижная маска. Служанка схватила его за рукав и вернула рожок ко рту, настойчиво предлагая отпить.
- Э, нет, меня так просто не проведешь! – отшатываясь, гаркнул кудесник.
- Отвергать почесть богини нельзя. Это неслыханное оскорбление! – Лицо Лады переменилось. Ласковые голубые глаза потемнели, в них заиграли жгучие искры.
- Это любовные чары! – воскликнул кудесник. – Кто на них купится, над тем ты возьмешь полную власть. Обворожить меня вздумала? Вот в эту служанку влюбить?
Страх перед настоящим колдовством оказался таким сильным, что кудесник забыл о приличиях. Ему захотелось отогнать подальше эту безропотную девицу, столь покорно пытающуюся угадать любое его желание, и он плеснул вином на ее белокурые волосы. Едва вино коснулось ее кожи, как небесная дева, так и не проронившая ни слова, хлопнулась оземь и превратилась в овцу, покрытую белой шерстью.
- Так вот в кого ты хотела меня влюбить! – выходя из себя, крикнул Немил. – В тупое животное! Это тебя забавляет?
- Мне не до забав, - ответила богиня. – Ради любви ты был бы готов на все. И рассказал бы мне, для чего целую неделю следил за моей усадьбой. Думаешь, я не заметила?
- Вот, значит, как ты собиралась меня приручить? Так знай же: я не ручной!
- Тогда отвечай прямо: что тебе от меня нужно?
- Изволь, ты сама напросилась, - с угрозой сказал Немил. – Ты только что показала, что колдовские зелья – твоя страсть. Таким же зельем был отравлен Перун. Ты давно его знала, была на свадьбе среди гостей, и чара с отравой прошла через твои руки. Я сам видел, как ты над ней что-то шептала, а после плеснула туда чего-то волшебного. Не отпирайся – у этого события куча свидетелей.
- Ты думаешь, что я отравила великого князя? Какая неслыханная дерзость! – возмутилась богиня. – Ты хоть подумал, на кой мне это сдалось?
- Еще как подумал! У тебя был зуб и на самого князя, и на его супругу. Да, я следил за тобой, и кое-что вызнал. Ты кого-то прячешь в житнице на заднем дворе. В городе шепчутся, что у тебя там любовник. И этот любовник не тутошний. Он не из Горнего мира. Он – нечистый из пекла, который пролез сюда вопреки всем заслонам. Усадьба Перуна от тебя через улицу. Князь мог прознать о твоих похождениях. Кто этот любовник? Может, черт Вертопрах? А может, и сам Лиходей? Кто бы ни был, Перун бы его уничтожил. Вот ведь шутка: хозяйка любовных чар сама потеряла голову от любви. Ты хотела избавиться от Перуна, чтобы спасти любовника, и использовала средство, в котором лучше всего разбираешься – ворожбу!
- Как ты мог такое подумать? – Лада вскипела от гнева. – Покушаться на члена горней общины – святотатство. Ни один из потомков Белобога не решился бы на такое. Но главное: как ты можешь обвинять меня в прелюбодействе? Чтобы я, да держала любовника из преисподней? Ты порочишь мою честь!
- Было бы что порочить! Лучше сразу сознайся! Облегчи душу! – наступал Немил.
- Какой-то маленький человечек из Дола позорит меня! – Богиня схватилась за голову. – Сует нос в мою жизнь! Боги этого не позволяют!
Овца подскочила к Немилу сзади и так боднула его, что он кубарем покатился по ковру, похожему на цветочную поляну. Не успел он подняться, как Лада раздулась и выросла до потолка. По искусно вышитым на ковре цветам прошелся порыв бурного ветра. Вихрь закружил Немила, поднял в воздух и со всей силы швырнул в угол. Кудесник ударился о край белой печи, его сухая рука отнялась и повисла.
- Глупая тварь! – гремела над ним богиня. – Твои обвинения – нелепая выдумка. У меня никогда не было распрей с Перуном. Что до Костромы, то черная кошка пробежала между нами тогда, когда она силком выдала замуж мою дочь, но это случилось уже после того, как громовержец усоп. Как все перемешалось в твоей дрянной голове! И эти фантазии ты решил высказать мне в лицо? Что ж, если ты хотел разозлить божество – у тебя получилось!
- Признайся, кого ты прячешь, - прохрипел Немил. – Докажи, что это не Лиходей. Иначе я всем растрезвоню, что ты – любовница царя бесов!
- Только попробуй заикнуться об этом! – зашипела богиня. – Я тебе язык вырву!
Дикие звери на стенных росписях стали выпуклыми, отделились от изображений и с ревом посыпались на пол. Немил глазом моргнуть не успел, как оказался в окружении лосей, вепрей, рысей, росомах и тигриц. Лось поддел его на рога и кинул оземь. Вепрь и тигр обернулись людьми и накинулись на него так, будто собирались разодрать на части.
- Вырвать ему язык! – распорядилась богиня.
- Вот оно, благородство богов! – выкрикнул человек. – Люди верят, что вы – само совершенство. Что у вас полно истины, красоты и любви. Видели бы они, какие любовь и красота тут творятся.
- Не тебе нас судить, жалкий червь! – гневно сказала Лада.
Немил выскочил из усадьбы и бросился по Молонье. Каменные чудища выглядывали из кустов и с осуждением провожали его давно застывшими глазами. Первым делом ему пришла мысль спрятаться у Костромы, но он вспомнил, что хозяйку нельзя подводить, и метнулся в противоположную сторону.
Серебряное кольцо тянулось вдоль стен, опоясывая город. По этой круглой улице можно было обогнуть город, но человек запыхался, а богиня и ожившие оборотни передвигались легко. Лада преследовала его неотступно, как будто задалась целью во что бы то ни стало наказать дерзкого человека.
- И чего она так взъелась? – пыхтя, думал Немил. – Наверное, в самом деле прячет кого-то, кто очень ей дорог. Ох уж эти мне тайны!
Кольцевая улица привела его к Северным воротам, выходящим к берегу Звездной реки. Его потянуло на вольный простор, где можно драпануть во всю прыть и затеряться в бескрайних рощах, но как только он представил, что окажется в длинном и гулком туннеле под башней, похожем на ловушку, это желание мигом пропало. Улица привела его ко двору Судимира с его родней.
- Помогайте мне, братья! Ловите изменника! – закричала Лада таким зычным голосом, что зазвенели зубцы на вершине серебряных стен.
Из усадеб начали выскакивать богини и боги в окружении призрачной челяди. Следующими оказались владения Рода и Хорса. Старейшина горней общины выбежал с резвостью, удивительной для его возраста, и запустил в беглеца булавой. Она просвистела над ухом Немила и угодила в белокаменные палаты Переплута, лишь увеличив переполох. Оглянувшись, кудесник увидел, что за ним гонится уже целая толпа.
- Что он сделал, сестрица? Чем провинился? – кричали все новые и новые обитатели города, которых тревога застигала за повседневными делами.
- Перевет! Святотатство! Кощунство! – голосила Лада, летя вслед за человеком, как призрак Неминуемой Расплаты.
Немил добежал до Солнечной стрелы – широкого проспекта, пронизывающего город с востока на запад. Само солнце уже перевалило за полдень. Колесница Дажбога остановилась на Окольной горе, виднеющейся за западными воротами. Ее сияние слепило глаза и отбрасывало тени на мостовую. Немил развернулся к сиянию спиной и бросился к центру, по пути всполошив Живу с Ярилой. Тень понеслась впереди, как будто стремясь первой достичь Белой вежи.
Мелькнула аллея с золотыми дорожками, усаженная тонкими липами. За ней простиралась Зеница с ее просвечивающими насквозь кристаллами. Немил понял, что на ней не укрыться, и снова бросился вкруговую. Золотое кольцо было меньше Серебряного – эти улицы были похожи лишь тем, что представляли собой закругленные восьмиугольники. Но эта, центральная, аллея выглядела намного веселее. Громада Белой вежи высилась по левую от беглеца руку, а по правую громоздились дворцы и служебные здания – Гостиный двор, Оружейная палата, Дворец трех государей и кладовая Ярилы. У Немила темнело в глазах от блеска позолоченных крыш и алмазов, сверкающих под ногами. Он заметил, что снова оказался на Молонье с ее чудищами, но на этот раз – выше по улице. От усадьбы Перуна к нему уже мчалась толпа гридей с воеводой Мстивоем и близнецами. Они прижали его к каменной веже и обступили со всех сторон.
- Какая наглость! Убегать от богов в их собственной крепости! – возмутилась Лада, настигая его. – Землянин, на этот раз ты доигрался.
- Раскрой свою тайну! Пусть все услышат, кого ты прячешь! – пропыхтел Немил.
- Лжец! Предатель! – взвизгнула богиня. – Мстивоюшка, вырви его ядовитое жало!
Воевода с готовностью подскочил к человеку и на миг задержался, чтобы получить одобрение Рода. Старый владыка подлетел вместе с толпой преследователей, распахнув рдяной мятль.
- Наше терпение лопнуло, - сказал он. – На небесах тебе больше не место.
Мирослав со Славомиром распластали Немила по каменной стенке вежи. Мстивой вынул нож и потянулся за его языком.
- Лиходей меня так же наказывал! – промычал человек, пряча язык за зубами.
- Он сравнил нас с врагом! Хватит терпеть оскорбления! – наседала Лада.
- Высунь язык, иначе с губами отрежу! – перчатка безжалостного воеводы хлестко ударила его по лицу, звякнув нашитыми металлическими чешуйками.
Немил окинул беспомощным взглядом площадь. Вокруг виднелись лишь враждебно настроенные небожители. Горящие взгляды гридей не сулили пощады. Ни Звениславы, ни Костромы, как назло, рядом не оказалось. Спасения не было.
В этот миг алмазная твердь под ногами дрогнула, как будто что-то ее сотрясло. Мелкая дрожь переросла в колебания, от которых богини и боги свалились с ног. Небосвод заходил ходуном сильнее, чем бывает при землетрясениях.
- Что случилось? – воскликнул Род, обводя взглядом собравшихся.
Но ответа никто не находил. Немилу почудилось, будто его опрокинули. Небеса накренились так сильно, что навьи и гриди покатились по площади, как по горке. От кудесника отцепились. Не удержавшись, он скатился следом. Его понесло по гладким алмазам. Ухватиться ему было не за что, и он полетел кувырком, ударяясь обо все, что попадалось на пути.
Промелькнули аллеи и зеленые изгороди. Высокие стены города казались надежной преградой, но твердь ухнула куда-то вниз, человека подбросило и перенесло через прясла, как будто он был невесомой соринкой.
Рядом в полной неразберихе сыпались боги и гриди. Рдяной мятль Рода мелькал рядом с черным кафтаном Хорса. Навьев разметало по сторонам и понесло к краю небесной тверди. Кудесник опомниться не успел, как его подхватило и бросило вниз, за край неба.
