— Мы не относим ее к магии. Есть предположение, что она связана с исчезнувшей стихией, но достаточного подтверждения этому нет. Эмпатия позволяет чувствовать ауру и создавать незримую связь с предметами, людьми или даже духами. Чаще всего нужно соприкосновение, чтобы усилить чувство связи. Подобные вам помогают в поиске пропавших людей или вещей. Айлин, вы лишь оказались рядом и услышали про связь, а дар все сделал сам. Даже в моем ведомстве нет подобного специалиста, а к нам, как наверняка догадываетесь, попадают только лучшие люди империи.
— То есть эмпатия — это что-то типа обостренной интуиции? Или магический нюх на вещи и людей?
— Гораздо больше, госпожа Вайс. Однако, сразу оговорюсь, она только открылась, поэтому может давать сбой. Вам нужны знания, как управлять даром, но начальные результаты уже впечатляют, — я непонимающе перевела взгляд с Моррисона на перчатку. Тот пояснил: — Это артефакт, созданный определять наличие эмпатии и ее примерный уровень. И, к слову, вы так стремительно исчезли, что мы не успели закончить эксперимент.
Мне протянули сферу, которая до этого показала наличие магии у мужа. Странный шар, немного тёплый – наверное, не успел остыть после того, как его держал любимый. Волшебные искры погасли, сфера казалась обычной стекляшкой. Ничего не происходило.
Не было дыма, всполохов пламени – шар оставался совершенно прозрачным. Но в тот момент, когда я уже собиралась вернуть его, сфера странно загудела и медленно наполнилась искрами. Сначала они двигались вяло, а затем быстрее устремились от центра к стенкам, закружившись словно маленькое торнадо. Мне показалось, что их даже больше, чем у Ромы.
А потом они разом исчезли. Остался лишь фиолетовый воздушный вихрь. Он вспыхнул… и погас.
С немым вопросом в глазах – «Что это было?» – я повернулась к единственному, кто знал ответ и, похоже, решал судьбу новых жителей Килдерры (если я не ошиблась в названии государства).
— Интересно, — только и смог произнести Агюст, — первый раз в моей практике из другого мира попадают два мага, один из которых – еще и эмпат с высоким потенциалом. Дорогая, вы – носитель магии стихии воздуха, и по силе она не уступает дару вашего драгоценного супруга.
На этих словах муж снисходительно хмыкнул, а у меня в груди кольнула легкая обида. Моррисон взглянул на него исподлобья и продолжил прежним тоном:
— Однако в отличие от его магического дара, ваш… временно заблокирован. Мы называем это явление «спящий дар». Пока вы мало чем отличаетесь от людей, кого стихия обошла стороной. Когда он раскроется, тоже сказать невозможно.
В Космине у большинства людей с возрастом открывается одна из четырех стихий магии. Какое-то время назад существовало шесть, но одна несколько десятилетий практически не открывается, а последняя – предположительно исчезла вместе с ее обладателями после свержения эпохи тирании. Четыре силы — четыре стихии, огонь: традиционно считающийся основной боевой силой; воздух, создающий иллюзии, земля, создающая связь с природой и способная исцелять и редкая вода.
Почти исчезли — свет и тьма.
На этих словах я уже вообще мало что понимала. Все эти стихии, да и само наличие магии. Какой-то странный, но очень полезный дар… вызывали головокружение и звучали белым шумом. Рома был шокирован не меньше. Один вопрос не давал покоя: «Что с нами будет дальше?»
– Что ж, — господин Моррисон поднялся со своего места, — учитывая увиденное и ваши особые обстоятельства, хочу сделать предложение — пройти обучение и адаптацию в новом мире с перспективой войти в ряды сотрудников ведомства. Штатных или внештатных покажет время и то, как вы себя зарекомендуете.
Закончив, глава тайной канцелярии протянул руку, а я бросила взгляд на мужа, в котором, надеюсь, читалось: «Я не ослышалась?»
— Неужели так просто набираете сотрудников? Тайная служба и люди с улицы? — спросил Роман. — Извините, но я не верю.
Он был прав, так не бывает. Даже в другом мире. А вдруг нас под видом службы отдадут в руки местной инквизиции?
— Айлин, ваша подозрительность похвальна, — усмехнулся шеф. — Но мне казалось, что вы женщина с острым умом и сразу бы поняли: будь у меня желание отдать попаданцев… инквизиции, – он на мгновение задумался. – Хм, странное слово, но ничего подобного у нас точно нет. Повторю, будь у меня желание навредить, я бы не стал тратить время на беседу, а оставил бы там, где мы впервые встретились. Есть ли у меня интерес привлечь вас к службе? Разумеется. Только не личный, а государственный.
Я невольно вздрогнула. «Инквизиция» – это была моя мысль, которую он только что прочитал. Какими же способностями он обладает?
Мы согласились. А кто бы отказался? Тебя вытаскивают из тюрьмы и вдруг предлагают пройти обучение в элитном ведомстве и питание с бесплатным проживанием. Контроль? Да. Но и относительная свобода уже подарок. Мы встали и пожали друг другу руки в знак согласия.
— Прекрасно, что мы поняли друг друга, — довольно улыбаясь, произнес господин Моррисон. — Осталась формальность. Нужно указать ваш возраст и дату рождения для досье. Повторюсь, ваше происхождение не будет фигурировать в официальных документах. Этот секрет не покинет стен моего кабинета. Позже обсудим, что будете отвечать на вопросы о себе. Хорошо, что ваши имена вполне сойдут за местные. Разве что, имя… «Айлин-а», но это может подождать. Итак, дата рождения…
— Двенадцатое июня… — начала я, но меня мягко прервали.
— Не торопитесь, дорогая, — сказал наш новый начальник, доставая изящную шкатулку с гладкой панелью из неизвестного минерала.
«Местный аналог дактилоскопии», — нервно хихикнула я, положив левую ладонь на прохладную каменную панель. Фиолетовый луч медленно очертил контур ладони, когда круг замкнулся, руку попросили убрать. Мерцающий огонек сделал еще три прохода, после чего изображение сместилось влево, выделив четыре линии. Рядом высветилось:
Айлин Вайс. 12 июня 4875 г. р. от эры Расселения. Возраст: 18 полных лет. Пол: женский. Стихия магии: воздух. Статус: спящий дар. Дополнительная информация: эмпат.
— Тут ошибка! — я ткнула пальцем в строку с возрастом, решив пока не обращать внимание на исковерканное имя. — Мне двадцать четыре, а не восемнадцать. Ваша машинка сломана. — Я запнулась, представив как со стороны звучат мои слова, и поспешила исправиться: — Простите за грубость. Это на фоне стресса.
Моррисон покачал головой, участливо добавив:
— Дело не в волнении. У вас сегодня открылась эмпатия – в период адаптации перепады настроения совершенно нормальны.
Он взял прибор, скрупулезно вытер серой суконной тряпочкой, нажал кнопку сброса и приложил свою левую ладонь на панель. Дождался, пока синий луч закончит считывать информацию, и развернул экран ко мне:
— Что ж, давайте вместе проверим точность работы. Имя: Агюст ди Моррисон. Тридцатое декабря четыре тысячи семьсот девяносто четвертого года рождения от эры Расселения. Возраст: восемьдесят полных лет, — спокойно произнес он.
У меня округлились глаза. На вид мужчине напротив можно дать пятьдесят с большой натяжкой. Глава службы поймал мой недоуменный взгляд и рассмеялся, продолжив озвучивать данные:
— Пол мужской, надеюсь, хоть это заметно? Стихия магии: вода. Вы обратили внимание на свет ламп, когда зашли в кабинет? Оглянитесь. Это цвет моей стихии. Статус: седьмой уровень. Что скажете, Эллин-а? Сломан прибор или все-таки исправен?
Я лишь пожала плечами, решив промолчать. Шутки переноса – в одно мгновение взять и помолодеть на шесть лет без малейших усилий. Теперь понятно, почему Рома отстранился – будто видел впервые. Мечта любой женщины, разве не так? При этом мужу «досталось» всего три года – вместо двадцати семи он получил двадцать четыре. Почему разница оказалась вдвое больше в моем случае – вразумительного ответа не последовало. Полагаю, Моррисон впервые столкнулся с подобным.
После росписи в ведомости, нам велели ждать дальнейших распоряжений. Сквозь приоткрытую дверь до меня донеслось, как Моррисон отдает приказ подготовить дом к заезду.
Тот же закрытый экипаж подвез нас к особняку, слишком роскошному для бывших бродяг из тюрьмы. Дом окружал сад, который едва удалось разглядеть в темноте. После пережитого хотелось лечь и уснуть.
Дом явно долгое время оставался нежилым, но к нашему приезду его привели в порядок: мебель расчехлили, повсюду царила идеальная чистота. Провожатые показали нам просторную гостиную, столовую, кухню и несколько подсобных помещений с инвентарем на первом этаже. На втором же обнаружились главная спальня, пара гостевых комнат, рабочий кабинет и даже библиотека со стеллажами книг. В широком длинном коридоре, к которому полукругом с двух сторон подводила лестница с резными перилами, постелили мягкий ковер с коротким ворсом, полностью поглощающий шаги. Элегантная роскошь старины казалась настолько необычной, что я, даже несмотря на усталость, невольно касалась всего, до чего могла дотянуться: прохладного шелка на стенах, теплого лака перил, тяжелый бархат штор.
Спальня оказалась не в моем вкусе: чересчур темная, с массивной мебелью. Главное, тут была кровать: огромная, с тонким почти невесомым балдахином и ворохом больших и маленьких подушек. Шум воды из ванной подсказал, что муж опередил меня. Он вскоре вернулся в спальню, а с его светлых волос капала вода на ковер.
— Тут что, есть ванная? — оживилась я, предвкушая смыть грязь тюрьмы.
— Да! Представь, тут водопровод, – промурлыкал Роман, касаясь губами моей шеи. – С горячей водой и всем необходимым. Идешь, кис?
— Спрашиваешь! Надеюсь, там осталась горячая вода, кто знает, как её нагревают.
Из бронзового высокого душа полилась уже успевшая остыть, но все же теплая вода. Взгляд скользнул по столику с белой мраморной столешницей, где были разложены мыло с запахом настоящей лаванды, флаконы с маслами и цветочной водой.
Теплые струи расслабили, смывая день. Наскоро нанеся ароматные масла и завернувшись в льняное полотенце с вышивкой в тон, я вернулась в спальню. Рома задул свечу, и комната погрузилась в сладостный сумрак. Я уснула, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки. Первая ночь в Литриме пролетела незаметно.
— То есть эмпатия — это что-то типа обостренной интуиции? Или магический нюх на вещи и людей?
— Гораздо больше, госпожа Вайс. Однако, сразу оговорюсь, она только открылась, поэтому может давать сбой. Вам нужны знания, как управлять даром, но начальные результаты уже впечатляют, — я непонимающе перевела взгляд с Моррисона на перчатку. Тот пояснил: — Это артефакт, созданный определять наличие эмпатии и ее примерный уровень. И, к слову, вы так стремительно исчезли, что мы не успели закончить эксперимент.
Мне протянули сферу, которая до этого показала наличие магии у мужа. Странный шар, немного тёплый – наверное, не успел остыть после того, как его держал любимый. Волшебные искры погасли, сфера казалась обычной стекляшкой. Ничего не происходило.
Не было дыма, всполохов пламени – шар оставался совершенно прозрачным. Но в тот момент, когда я уже собиралась вернуть его, сфера странно загудела и медленно наполнилась искрами. Сначала они двигались вяло, а затем быстрее устремились от центра к стенкам, закружившись словно маленькое торнадо. Мне показалось, что их даже больше, чем у Ромы.
А потом они разом исчезли. Остался лишь фиолетовый воздушный вихрь. Он вспыхнул… и погас.
С немым вопросом в глазах – «Что это было?» – я повернулась к единственному, кто знал ответ и, похоже, решал судьбу новых жителей Килдерры (если я не ошиблась в названии государства).
— Интересно, — только и смог произнести Агюст, — первый раз в моей практике из другого мира попадают два мага, один из которых – еще и эмпат с высоким потенциалом. Дорогая, вы – носитель магии стихии воздуха, и по силе она не уступает дару вашего драгоценного супруга.
На этих словах муж снисходительно хмыкнул, а у меня в груди кольнула легкая обида. Моррисон взглянул на него исподлобья и продолжил прежним тоном:
— Однако в отличие от его магического дара, ваш… временно заблокирован. Мы называем это явление «спящий дар». Пока вы мало чем отличаетесь от людей, кого стихия обошла стороной. Когда он раскроется, тоже сказать невозможно.
В Космине у большинства людей с возрастом открывается одна из четырех стихий магии. Какое-то время назад существовало шесть, но одна несколько десятилетий практически не открывается, а последняя – предположительно исчезла вместе с ее обладателями после свержения эпохи тирании. Четыре силы — четыре стихии, огонь: традиционно считающийся основной боевой силой; воздух, создающий иллюзии, земля, создающая связь с природой и способная исцелять и редкая вода.
Почти исчезли — свет и тьма.
На этих словах я уже вообще мало что понимала. Все эти стихии, да и само наличие магии. Какой-то странный, но очень полезный дар… вызывали головокружение и звучали белым шумом. Рома был шокирован не меньше. Один вопрос не давал покоя: «Что с нами будет дальше?»
– Что ж, — господин Моррисон поднялся со своего места, — учитывая увиденное и ваши особые обстоятельства, хочу сделать предложение — пройти обучение и адаптацию в новом мире с перспективой войти в ряды сотрудников ведомства. Штатных или внештатных покажет время и то, как вы себя зарекомендуете.
Закончив, глава тайной канцелярии протянул руку, а я бросила взгляд на мужа, в котором, надеюсь, читалось: «Я не ослышалась?»
— Неужели так просто набираете сотрудников? Тайная служба и люди с улицы? — спросил Роман. — Извините, но я не верю.
Он был прав, так не бывает. Даже в другом мире. А вдруг нас под видом службы отдадут в руки местной инквизиции?
— Айлин, ваша подозрительность похвальна, — усмехнулся шеф. — Но мне казалось, что вы женщина с острым умом и сразу бы поняли: будь у меня желание отдать попаданцев… инквизиции, – он на мгновение задумался. – Хм, странное слово, но ничего подобного у нас точно нет. Повторю, будь у меня желание навредить, я бы не стал тратить время на беседу, а оставил бы там, где мы впервые встретились. Есть ли у меня интерес привлечь вас к службе? Разумеется. Только не личный, а государственный.
Я невольно вздрогнула. «Инквизиция» – это была моя мысль, которую он только что прочитал. Какими же способностями он обладает?
Мы согласились. А кто бы отказался? Тебя вытаскивают из тюрьмы и вдруг предлагают пройти обучение в элитном ведомстве и питание с бесплатным проживанием. Контроль? Да. Но и относительная свобода уже подарок. Мы встали и пожали друг другу руки в знак согласия.
— Прекрасно, что мы поняли друг друга, — довольно улыбаясь, произнес господин Моррисон. — Осталась формальность. Нужно указать ваш возраст и дату рождения для досье. Повторюсь, ваше происхождение не будет фигурировать в официальных документах. Этот секрет не покинет стен моего кабинета. Позже обсудим, что будете отвечать на вопросы о себе. Хорошо, что ваши имена вполне сойдут за местные. Разве что, имя… «Айлин-а», но это может подождать. Итак, дата рождения…
— Двенадцатое июня… — начала я, но меня мягко прервали.
— Не торопитесь, дорогая, — сказал наш новый начальник, доставая изящную шкатулку с гладкой панелью из неизвестного минерала.
«Местный аналог дактилоскопии», — нервно хихикнула я, положив левую ладонь на прохладную каменную панель. Фиолетовый луч медленно очертил контур ладони, когда круг замкнулся, руку попросили убрать. Мерцающий огонек сделал еще три прохода, после чего изображение сместилось влево, выделив четыре линии. Рядом высветилось:
Айлин Вайс. 12 июня 4875 г. р. от эры Расселения. Возраст: 18 полных лет. Пол: женский. Стихия магии: воздух. Статус: спящий дар. Дополнительная информация: эмпат.
— Тут ошибка! — я ткнула пальцем в строку с возрастом, решив пока не обращать внимание на исковерканное имя. — Мне двадцать четыре, а не восемнадцать. Ваша машинка сломана. — Я запнулась, представив как со стороны звучат мои слова, и поспешила исправиться: — Простите за грубость. Это на фоне стресса.
Моррисон покачал головой, участливо добавив:
— Дело не в волнении. У вас сегодня открылась эмпатия – в период адаптации перепады настроения совершенно нормальны.
Он взял прибор, скрупулезно вытер серой суконной тряпочкой, нажал кнопку сброса и приложил свою левую ладонь на панель. Дождался, пока синий луч закончит считывать информацию, и развернул экран ко мне:
— Что ж, давайте вместе проверим точность работы. Имя: Агюст ди Моррисон. Тридцатое декабря четыре тысячи семьсот девяносто четвертого года рождения от эры Расселения. Возраст: восемьдесят полных лет, — спокойно произнес он.
У меня округлились глаза. На вид мужчине напротив можно дать пятьдесят с большой натяжкой. Глава службы поймал мой недоуменный взгляд и рассмеялся, продолжив озвучивать данные:
— Пол мужской, надеюсь, хоть это заметно? Стихия магии: вода. Вы обратили внимание на свет ламп, когда зашли в кабинет? Оглянитесь. Это цвет моей стихии. Статус: седьмой уровень. Что скажете, Эллин-а? Сломан прибор или все-таки исправен?
Я лишь пожала плечами, решив промолчать. Шутки переноса – в одно мгновение взять и помолодеть на шесть лет без малейших усилий. Теперь понятно, почему Рома отстранился – будто видел впервые. Мечта любой женщины, разве не так? При этом мужу «досталось» всего три года – вместо двадцати семи он получил двадцать четыре. Почему разница оказалась вдвое больше в моем случае – вразумительного ответа не последовало. Полагаю, Моррисон впервые столкнулся с подобным.
После росписи в ведомости, нам велели ждать дальнейших распоряжений. Сквозь приоткрытую дверь до меня донеслось, как Моррисон отдает приказ подготовить дом к заезду.
Тот же закрытый экипаж подвез нас к особняку, слишком роскошному для бывших бродяг из тюрьмы. Дом окружал сад, который едва удалось разглядеть в темноте. После пережитого хотелось лечь и уснуть.
Дом явно долгое время оставался нежилым, но к нашему приезду его привели в порядок: мебель расчехлили, повсюду царила идеальная чистота. Провожатые показали нам просторную гостиную, столовую, кухню и несколько подсобных помещений с инвентарем на первом этаже. На втором же обнаружились главная спальня, пара гостевых комнат, рабочий кабинет и даже библиотека со стеллажами книг. В широком длинном коридоре, к которому полукругом с двух сторон подводила лестница с резными перилами, постелили мягкий ковер с коротким ворсом, полностью поглощающий шаги. Элегантная роскошь старины казалась настолько необычной, что я, даже несмотря на усталость, невольно касалась всего, до чего могла дотянуться: прохладного шелка на стенах, теплого лака перил, тяжелый бархат штор.
Спальня оказалась не в моем вкусе: чересчур темная, с массивной мебелью. Главное, тут была кровать: огромная, с тонким почти невесомым балдахином и ворохом больших и маленьких подушек. Шум воды из ванной подсказал, что муж опередил меня. Он вскоре вернулся в спальню, а с его светлых волос капала вода на ковер.
— Тут что, есть ванная? — оживилась я, предвкушая смыть грязь тюрьмы.
— Да! Представь, тут водопровод, – промурлыкал Роман, касаясь губами моей шеи. – С горячей водой и всем необходимым. Идешь, кис?
— Спрашиваешь! Надеюсь, там осталась горячая вода, кто знает, как её нагревают.
Из бронзового высокого душа полилась уже успевшая остыть, но все же теплая вода. Взгляд скользнул по столику с белой мраморной столешницей, где были разложены мыло с запахом настоящей лаванды, флаконы с маслами и цветочной водой.
Теплые струи расслабили, смывая день. Наскоро нанеся ароматные масла и завернувшись в льняное полотенце с вышивкой в тон, я вернулась в спальню. Рома задул свечу, и комната погрузилась в сладостный сумрак. Я уснула, кажется, раньше, чем голова коснулась подушки. Первая ночь в Литриме пролетела незаметно.
