Глава 1.1.
Сегодняшняя охота – главная охота в его жизни. Поэтому кот старался двигаться бесшумно. Он вжался в траву, даже замедлил свое дыхание и каждый следующий шаг совершал синхронно с легким порывом ветерка, что пробегал по округе едва заметно. Внимательный охотник не отводил взгляда от своей цели и чувствовал, как становится все ближе к ней. Несколько секунд, капелька удачи – и он достигнет желаемого!
– Ты думаешь, тебя не видно? – вмешался в его сосредоточенное состояние надоедливый голос.
Надо сказать, что этот голос действительно изрядно надоел коту за последние минуты. И ведь никуда не девался, хотя он стойко его игнорировал!
Кот посмотрел на человека всеми тремя глазами. Моргнул ими поочередно и твердо вымолвил полным достоинства голосом:
– Не видно. Я двигаюсь беззвучно и медленно. Тени и я неразличимы.
– Ты размером со слона, – безжалостно припечатал человек.
Кот дернул усами, скосил три глаза вниз. Травинки еле достигали его когтей. Но это ничего не значит. Он же прижался к земле и поэтому точно смог скрыться среди разнотравья.
Потусторонний вновь сделал шаг вперед. И ему под лапы тут же прилетел удар. Неприятная, какая-то жгучая энергия изрядно напугала его.
Эшадан посмотрел, как кот забавно подпрыгнул на месте, оторвавшись от нее всеми четырьмя лапами, и вынужденно отступил назад.
Еще и зашипел. Шипел и сам кот, и его хвост. Хвост был змеей. Извивался сам по себе, но тоже оказался возмущен подлой атакой.
Все потусторонние представляли собой химер. Этот тоже не стал исключением.
– Нельзя? – уточнил кот, переступая лапами на месте.
– Нет, – безжалостно ответил человек.
– Даже кусочек нельзя?
– Даже полкусочка.
– Я хочу есть, – грустно вздохнул кот, а хвост-змея вроде как даже покивал в подтверждение этих слов.
– Я тоже хочу есть, – резко ответил ему Эшадан, которому изрядно это все надоело. Какой бестолковый и неугомонный потусторонний! – Но почему-то вот вожусь с тобой и пропускаю обед в «Старой гавани». А там наверняка сегодня телятина с томлеными овощами или жаркое из ягненка с устрицами, или оленина с кедровой кашей…
Молодой мужчина гулко сглотнул слюну и с беспокойством ощупал собственные бока.
Нет, ну в самом деле! Он тут похудеет, пока этот треклятый кот наконец поймет, что ничего не получит. Никакого толка в его охоте нет.
Может, убить?
Кот обиженно сопел и что-то бурчал своему хвосту. Хвост-змея недовольно сверкал глазами.
Эшадан задался вопросом, можно ли вообще «это» называть котом?
Действительно огромный, словно слон, с длинной шерстью цвета черненого серебра. С тремя глазами – третий посреди лба, – с хвостом-змеей, что тоже постоянно оборачивался вперед. К цели охоты.
Не самая странная форма для потустороннего. Как будто даже не слишком опасная. Обманчивое впечатление. Все потусторонние опасны.
– Я не хочу телятину, – сказал кот и мотнул большой головой в знак протеста. – Я хочу это…
Порождение всеми тремя глазами вглядывалось в дух магии – небольшую полупрозрачную сферу, окруженную легким сияющим ореолом.
Такая притягательная, такая вкусная, такая живая…
Потусторонний тоже ощущал себя живым. Но в недостаточной степени. Хотелось еще больше прикоснуться к жизни, наполниться ею, впустить в себя.
Поэтому очень хотелось съесть то, на что он смотрел. Ему даже казалось, что он чувствует этот вкус: сильный, мощный, способный добраться до самого нутра. Потусторонний очень хотел заполучить то, что вкуснее телятины.
И он сделал несколько шагов вперед.
– Не стоит, – предупредил Эшадан, не сдвинувшись ни на шаг.
Он снова лениво подумал о том, что лучше, наверное, убить…
Кот вновь взглянул на человека. Рассерженно, раздраженно. Кошачья морда исказилась, обрела страшные, гротескные черты. Хвост-змея распахнул пасть и угрожающе зашипел. От потустороннего волной плеснула сила: слабенькая рябь пробежала по пространству ауры. Эшадан даже внимания не обратил.
Пространство магической ауры, в котором они оба сейчас находились, не представляло из себя ничего занимательного.
Крохотный ручей, пробивающийся из-под земли и расходящийся тоненькими струйками между округлыми блестящими камнями. Немного сочной зелени вокруг да пропитанная влагой почва.
Кот находился по ту сторону ручейка, Эшадан – по эту. И именно за спиной человека мерцал дух магии того несчастного, в чью ауру потусторонний так вероломно влез.
Эшадан служил для порождения естественным препятствием. Непреодолимым.
Потусторонний не совсем понимал, кто перед ним. Чувствовал странное, необъяснимое нечто, заставляющее проявлять осторожность, сдерживать жажду. Потому что, казалось, за следующий шаг можно поплатиться…
Человек видел его сомнения. Для него потусторонний серьезной опасности не представлял. Точно не этот. Нечеткий образ, «дымчатые» границы тела, нерешительный, не озлобившийся. Не имевший сил распространить свою ауру и подавить чужую. И главное – неспособный перевоплотить себя в образ человека ни на секунду.
– Я… я хочу выбраться. Мне нужны силы, – признался кот.
«Переговоры» затянулись, ходили по кругу и были скучны до оскомины.
Да, определенно слабый экземпляр.
Эшадан изменил решение. До этого его рука покоилась на рукояти черного кинжала, теперь переместилась на эфес серебряного.
– Тебе нужно вернуться в магический поток, – сказал он потустороннему. – Так тебе станет легче.
Кот гневно зашипел и задрожал всем своим телом. Границы образа поплыли еще больше, так как он тратил драгоценную энергию, которой у него и так было не в избытке.
Человек извлек серебряный кинжал из поясных ножен.
– Я отделю тебя от ауры, куда ты так бесцеремонно залез, и верну тебе истинный облик.
– Но я ведь пришел сюда… – неуверенно пробормотал потусторонний, и его слова расползлись ленивым эхом по ручейку, по камням, по траве, а границы образа расплылись еще сильнее.
Он не мог понять, зачем он пришел сюда и куда устремится потом, он просто знал, что сейчас перед ним огонек жизни. Лакомый кусок для него. Он не представлял, что будет после того, как съест его, но чувствовал, что так приблизится к чему-то правильному.
Человеческому?
Да, он хотел бы стать человеком, стать похожим на тот образ, что сохранился в нем странным эхом, гласом и отпечатком. Воспроизвести его. Повторить. Обрести. Стать.
Вот человек напротив него, но смотреть на него невероятно трудно.
Эшадан сдвинулся со своего места, резко взмахнул серебряным кинжалом, и оружие вдруг разрезало всякую связь потустороннего с этим местом. Порождение тянулось к пространству тоненькими ниточками энергии, а один удар полностью отделил его от всего окружающего. Похожий удар недавно остановил его охоту.
Кот почувствовал опасную силу. Она заставила его отступить, пригнув голову.
Человек перепрыгнул ручеек и принялся надвигаться на него, но… в итоге прошел мимо.
– Пойдем, – бросил он потустороннему.
Кот неохотно двинулся следом за ним.
Потусторонний обернулся к тому, что так привлекало его. Даже на таком расстоянии он чувствовал странный запах духа магии всем своим существом. Запах такой важной для его существования энергии.
– Вкусно, – вздохнул кот. И хвост-змея тоже вздохнул.
– Да, – согласился Эшадан, – но я не могу позволить тебе это попробовать.
«Потому что нельзя жрать магический дух людей, кошачий ты переросток», – добавил молодой мужчина про себя.
Он отвел потустороннего подальше, чтобы дух магии оказался на расстоянии и не вызывал в потустороннем такую сильную жажду. После этого одним отточенным движением резанул по пространству недалеко от кота – выше уровня головы порождения образовалась ровная линия энергии. От нее вниз ссыпались тусклые искры, показавшиеся потустороннему странными, безжизненными.
– Пройди под границей, и твоя жажда исчезнет, – сказал Эшадан.
– Здесь нет жизни, – переступил на месте лапами кот, нервно дернув хвостом-змеей.
– Ее и не должно быть. Ты неживой. Ты лишь позаимствовал то, что не принадлежит тебе.
– И поэтому должен отдать?
– Да.
– А если не хочу?
Эшадан посчитал про себя до трех.
Нужно было убить. Так проще.
Очень хотелось пнуть потустороннего под хвост и заставить его сделать то, что следует.
– Я даю тебе шанс. Здесь шансов нет.
Кот осторожно ступил вперед. Ступил лишь одной лапой под ровную линию границы, с которой все продолжали падать искры. Образ лапы начал истончаться, растворяться и исчезать. Часть искр полетела обратно вверх…
– Не больно, – признался потусторонний. – Но, когда я бродил где-то… не знаю где… боль была…
– Ее не будет, – пообещал Эшадан, пряча серебряный кинжал. – Ты не заслуживаешь боли.
«Как и та, что прямо сейчас страдает от твоего присутствия в ее ауре. Шевелись, переросток».
– Без боли не страшно, – заявил кот.
– Да, – без эмоций ответил человек.
Потусторонний полностью прошел границу, и его образ истерся, искры полетели вверх, унося порождение в магический поток. Потусторонний распался на магию, воплощением которой и был, и искорку жизни, что случайно в себя впитал после смерти владельца.
Магия вернулась в «тонкий мир». Искра жизни взблеснула и растворилась.
Привычное зрелище.
К Эшадану словно бы из ниоткуда протянулась ниточка и нежно обернула его запястье, согрела едва уловимым теплом кожу и уколола искорками магической энергии.
Пространство ауры – ручеек, камни, земля – словно бы вздохнуло с громадным облечением и стало даже как-то ярче и веселее.
– Всеведущий! – громко выдохнул Эшадан и закатил глаза. – Можно подумать – какая трагедия! Почему я должен отыгрывать роль душевного лекаря для всяких трехглазых котов?! Но толку вот таких убивать? С них силы на три крупицы.
Убей он порождения, получил бы немногим больше, чем сейчас.
Сейчас сила, что обвила запястье, тем более не вызывала энтузиазма. Это несерьезно. Для него так уж точно.
Кинжалы неожиданно сами выскользнули из ножен, взлетели на уровень лица своего хозяина и начали активно подпрыгивать в воздухе. Повторяли его внутренние терзания и словно бы соглашались с ними.
– Вот именно! – кивнул Эшадан оружию, которое, конечно же, не обладало ни разумом, ни пониманием, но зато было напичкано магическими рунами до степени, позволяющей повторять человеческое поведение. – Хорошей драки бы, а не вот этого слюнтяйства. И кто мне возместит пропущенный обед?!
Сила, что обвила его запястье, перышком скользнула по коже, напоминая о себе.
Эшадан поднял руку, посмотрел на нее. Надменно скривился.
Затем он схватил черный кинжал (серебряный сам скользнул обратно в ножны), сосредоточился, представил нужное пространство, чтобы настроиться на выход, и ударил клинком прямо перед собой. После чего сделал шаг сквозь разрезанное пространство и… оказался в купальне.
Легкий, влажный пар, мраморная плитка с изящными золотым рисунком, едва уловимый аромат масел, несколько разделенных бассейнов и роскошных мраморных ванн. Зеленые, пышущие жизнью растения, притаившиеся в углах, кристально чистые зеркала, нетронутые горячим воздухом, скамьи, небольшие деревянные кресла.
Красота.
Множество прекрасных глаз тут же уставились на Эшадана.
Женская купальня.
Очень здорово. Прекрасно просто. Именно так, как НЕ надо.
Черный кинжал сам спрятался в ножны, словно бы от греха подальше.
Эшадан спрятаться не мог.
– Доброго дня, несравненные, – самым элегантным образом поклонился молодой мужчина, кляня на чем свет стоит обратные порталы.
Два из пяти срабатывают неправильно. Дурная статистика, с которой ничего нельзя сделать.
Почему его в женскую купальню занесло, а не в какую-нибудь пустую комнату?!
Секунду длилась звенящая тишина.
– Ох, как приятно, когда посещает такой красивый мужчина, – пропела одна из нимф, легко поднимаясь из воды.
Уверенная в своей неотразимости – неотразимость была подлинная, настоящая, глаз не отвести! – она ничуть не стеснялась наготы.
Эшадан непременно отвел бы глаза, постаравшись соблюсти хоть какие-то нормы, но отводить их оказалось некуда.
Еще несколько нимф приближались к нему с разных сторон, словно беря в кольцо.
Капельки воды стекали по совершенным телам, заставляя мужской взгляд оценить все прелести и достоинства и…
– Эм, несравненные… – попытался остановить неизбежное Эшадан, думая, как ловчее проскочить к выходу. Благо, этот выход он видел.
– Господин де-гра, раз вы к нам заглянули, значит, чего-то хотите? – пропела та самая первая и смелая, что шагнула навстречу к нему. Она уже была рядом, так близко, что неожиданный гость ощущал аромат умащенного маслами тела. Нимфа тянулась рукой к его руке. – Мы исполним все, чего желаете. Если не знаете, чего именно желаете, мы просто попробуем все по очереди.
Ее соратницы-подруги согласно закивали, украшая себя манящими улыбками.
– Да я бы с удовольствием, но работа…
– А мы уж решили, что работа завершена, раз вы так решительно появились перед нами, – хохотнули девушки.
– Ну да, почти… Но все-таки… надо все сделать до конца.
– До конца – это правильно. Окончание – это всегда важный момент, главное с ним справиться, – с лукавыми улыбками пропели нимфы.
– Я справлюсь. Я опытный. Барышни, простите, я вас покину.
Эшадан вывернулся из нежных рук и быстро направился к выходу. Вслед ему несся нежный переливчатый смех, полный веселья.
Право слово, а чего еще ожидать от публичного дома? Скромницы тут явно не водятся, а если и водятся, то, значит, им платят даже больше. Уметь разыграть невинность в таких стенах – это талант.
Он прошел длинными коридорами, по пути отвечая лишь вежливой улыбкой всем попадающимся на пути «сотрудницам», мгновенно отмечавшим служебную форму де-гра и проявляющим недвусмысленный азарт в сторону воина. И наконец добрался до нужной комнаты, чья дверь оставалась распахнутой.
Внутри на огромной кровати в окружении поистине роскошной обстановки сидела, поджав под себя ноги, красивая девушка. Вокруг нее вились слабые магические потоки, она все еще удерживала свою ауру распахнутой, как он ей и приказал.
– Вы можете скрыть ауру, – произнес Эшадан, оценив, что не видит в магических потоках ничего опасного. От силы потустороннего ничего не осталось.
Девушка распахнула прекрасные глаза, наконец почувствовав освобождение от ужасного гнета инородной силы.
Она осмотрела себя, ауру, прислушалась к ощущениям и расцвела очаровательной улыбкой.
– Господин, спасибо! – с самой искренней признательностью произнесла она, выбираясь с невообразимой кровати. – Это было так страшно! Я подумала, что потусторонний меня убьет!
Эшадан не стал разъяснять, что до этого точно было далеко. Такое слабое порождение могло разве что ранить. Впрочем, тоже мало приятного.
– Вам больше нечего опасаться, порождение полностью уничтожено.
– Благодарю, вы мой герой! – произнесла спасенная, обвила тонкими руками шею мужчины и тут же крепко его поцеловала.
