Вот Нордье бросает горсть земли; рыдает картинно Тереза Бэлл; «мужается» Саманта. Ее мать стоит, безучастная ко всему, а потом вдруг падает и начинает колотить землю.
Щелк!
- Вы ведь не будете это снимать?! – возмутилась ди Лукка.
- Что вы. Диана не простит, если я упущу хоть что-то.
Я развернулся и щелкнул ее лицо, словно высеченное из мрамора.
- И такую старуху как я, мсье Лоран!
- Поверьте, вы обворожительны.
Церемонии наконец закончились, и гости потянулись к выходу с кладбища. Слава богу, отмучились! Правда, впереди еще были поминки, и Диана наверняка собиралась и их превратить в шоу.
- Бедная девочка…
Я посмотрел следом за ди Луккой на Жюлиетт Нордье, бледную, продрогшую, но упрямо пытающуюся вернуть Бюшару пальто.
- Она как раз богатая девочка. Впрочем, никто не заслуживает поездку в одной машине с Бюшаром. Мадам.
Я закинул камеру на плечо и храбро ринулся в гущу гостей. Зачем? Мадмуазель Нордье мне не особенно нравилась, но сейчас она выглядела такой потерянной. Перед глазами стоял кадр: худенькая девочка на ступенях церкви. Возможно, она играла, как и все здесь присутствующие. Но в таком случае, она притворялась лучше прочих.
- Подвезти вас, мадмуазель Нордье?
Она походила на испуганную птицу; вскинула голову и посмотрела на нее. Глаза у нее были удивительные, большие и ясные, красивого серебристо-серого оттенка, и пришлось напоминать себе, что это профессионалка, она умеет быть очаровательной или беспомощной.
- Да, благодарю, - ее губы тронула слабая улыбка. – Мсье Бюшар, вам стоит позаботиться о мадам Клэнси. Саманта одна не справится.
«Любящий сынок» уже куда-то подевался. А, вон он, воркует с безутешной вдовой. Надеется увеличить свою долю?
- Идемте, мадмуазель, - я взял Нордье за холодный локоть. – Путь неблизкий.
Я улизнул прежде, чем Диана придумала мне какое-нибудь занятие. Нордье посмотрела на мой пикап с некоторой брезгливостью, но забралась внутрь и нахохлилась. Я завел мотор и включил печку, и конечно, тотчас же позвонила Диана.
- Франсуа! Как ты мог сбежать?!
- Я не сбежал. У меня двухместная машина, и я везу мадмуазель Нордье, она замерзла.
- Oh, deceitful bitch! She’s acqure you!
- Интересно, - меланхолично поинтересовалась Нордье, которая благодаря воплям Дианы прекрасно слышала наш разговор, - а кому-нибудь тут приходит в голову, что я understand English quite well?
Я убрал телефон и вырулил на шоссе. Хм, а может стоило предложить Диане прокатиться в кузове?
- Долго нам ехать? – спросила Нордье.
- По такой погоде? Минут сорок пять, если не превышать скорость, - я посмотрел на нее, сжавшуюся в комок. На щеках выступил лихорадочный румянец. Еще заболеет, парижская птичка… - Под сиденьем лежит плед.
Птичка проворно в него закуталась, так что виден был только кончик ее острого носика.
- На будущее, одевайтесь теплее. Здесь не Париж.
- В Париже зимой тоже холодно, - пробормотала она.
- И куда же улетают на зимовку райские птички?
Нордье посмотрела на меня хмуро, с подозрением, с чувством оскорбленной невинности.
- Бросьте. Джо мне о вас рассказывал, так что я в курсе, чем вы занимаетесь. Клянусь, никому ни слова!
- Райские птички предпочитают Ниццу, - пробормотала Нордье.
- Клев хороший?
Она отвернулась к окну, ничего не ответив. Чтобы не пришлось больше разговаривать, я включил музыку. «Everybody in this house is sleeping…» Воистину.
Жюли
Мы ехали молча, с включенным радио, и, что ж, вот тут у Лорана оказался хороший вкус. Впрочем, угодить мне было достаточно легко. «Amazon Love» сменилась «Written and writ», я сильнее нахохлилась и прикрыла глаза. Видела я его в тетре: один мой поклонник оказался страстным театролом, и мне также пришлось изображать энтузиазм, чтобы не потерять его. Я на удивление быстро втянулась, к тому же, мужчины в женских ролях были чертовски сексуальны. Бреннан и Чалиди неподражаемы, на мой вкус. В какой-то момент мне стало театра даже не хватать. Может, когда все закончится, съездить в Англию? Хотя я и здесь живу, как в английском детективе. Даже занесенное снегом поместье имеется, и только парочки дополнительных трупов не хватает. Не дай Бог, конечно.
Пошел снег, повалил как-то резко, внезапно, разом снизив видимость.
- Можем застрять, - предупредил Лоран.
О боже! Всю жизнь мечтала!
- Почему Джо рассказывал вам обо мне?
Лоран хмыкнул.
- Уверен, мадмуазель Нордье, сегодня вам наврут достаточно про вашего отца.
- А вы, стало быть, правду расскажете?
Лоран снова хмыкнул.
- Джо нравилось сажать в банку пауков и наблюдать, как они копошатся там. Его увлекал этот процесс. Уверен, составляя завещание, он изрядно повеселился. И ему нравилось… да, назовем это – эпатировать. Он говорил подобные вещи, чтобы насладиться реакцией собеседника.
- И что же, вашей он тоже насладился?
Мне неприятна была сама мысль, что Джо кому-то обо мне рассказывал. Тем более – мужчине. Меня легко можно неправильно понять. А я, честно говоря, не выношу две вещи: насилие и липкие, назойливые ухаживания. Одна мысль об авансах со стороны Лорана приводила меня в ужас.
- Вы не в моем вкусе, - отрезал он.
Ни-ничего себе!
- Что, вам никто этого раньше не говорил? – ухмыльнулся этот… этот лесоруб!
- Да нет. Я просто подумала, как это удачно совпало: вы не в моем.
- А между прочим, я вполне платежеспособен, - заявил этот хам.
- При чем тут деньги? Я просто на дух не переношу высоких мужчин. Ненавижу постоянно задирать голову. Утомляет.
Лоран расхохотался весьма раздражающим смехом. Это походило на рокот океанского прибоя, тревожно низкий. В океане есть что-то по-настоящему пугающее.
- Приехали, мадмуазель Нордье.
Я посмотрела на роскошный, сияющий огнями современный дом.
- Чем вообще занимается эта Диана?
- Агент. В основном, стоит над душой у подающих надежду художников, актеров и даже одного драматурга.
- И за это хорошо платят? Да, не тем я занимаюсь в жизни…
Лоран бесцеремонно вынул меня из машины, задержав руки на моей талии много дольше необходимого.
- Мадмуазель Нордье, будьте осмотрительнее с кузенами, или с Бюшаром. Стоит им узнать во вас лишние подробности, и вас с потрохами съедят.
- Без вас знаю!
Я отстранилась слишком резко, едва не поскользнувшись, и пошла к дому.
И сразу же угодила в гущу скандала.
Вопил – визгливо, по-бабьи, переходя с невнятного французского на немногим лучший английский, Бюшар. Смысл его речей разобрать было почти невозможно, но предметом праведного гнева точно была Розина ди Лукка. Она оставалась спокойной, совершенно невозмутимой, словно ее не могло потревожить ничто в этом бренном мире.
- Это потрясающе! – Саманта, все еще изображающая мою подругу, появилась рядом со стаканом виски. – Такой скандал на поминках!
- Что случилось? – спросила я, не особенно интересуясь ответом. Но Саманте так хотелось поделиться впечатлениями, что проще было с ней поговорить.
- Этьен затеял ревизию в финансах дяди и нашел какие-то недоимки в Фонде.
Это очень этично: считать чужие деньги на похоронах.
- Ди Лукка тут при чем?
- Ну как! Она ведь возглавляет Фонд! Это ужасно, - неискренно засокрушалась Саманта – Дядя ей так доверял.
- Ужасно… - пробормотала я.
Мне нужно напиться. В хлам. Так, чтобы мне все вокруг стало совершенно без-раз-лич-но. И запереться в туалете из соображений безопасности. Я подошла к столику с батареей бутылок. Выпить виски, как дорогая кузина? Или коньяку? А может водки?
- Вот вы где, Джули, моя дорогая!
Бюшар успел уже где-то накачаться, возможно, пока ругался с Розиной ди Лукка. А поскольку он был пьян, ручонки, похоже, распускались сами собой. Вот только я пока была слишком трезвой. Я попыталась улизнуть, но Бюшар схватил меня за руку, а потом облапил мою талию.
- Джули! Выпьем за вашего дорогого отца!
Господи! И это он еще не знает, чем я себе на жизнь зарабатываю! А узнает, что, сразу в трусы полезет?
Спасла меня та же ди Лукка: появилась, грозная, как дредноут, раздвинула гостей и практически буквально наехала на Бюшара.
- Here you are? Etien! Let’s finish our little talk!
Звучало зловеще. Я начала искать пути к отступлению, и тут меня схватили за руку.
- Что стоишь? Бежим!
Франсуа?
Он потащил меня за собой, а поскольку был на головы с лишним выше и гораздо сильнее, я не могла сопротивляться. Что же это мамочка родила тебя таким длинноногим?
Мы взбежали по лестнице на галерею, опоясывающую комнату, и я наконец смогла перевести дух.
- Какого черта?!
- Эй, мне пришлось уговаривать ди Лукку вмешаться!
- Спасибо… - пробормотала я, растирая запястье. Ну и хватка! Такими руками можно бревна крошить.
- Никто не заслуживает Этьена Бюшара! - с чувством произнес Лоран, протягивая бутылку. – Будешь?
Чудесно. Я поминаю отца пивом.
- Откуда фамильярность? Мы на брудершафт не пили.
- О, это легко исправить, - хмыкнул Лоран, сел на пол и вытянул длинные ноги. – Сядете, мадмуазель Нордье? Или не соизволите снизойти до нашего уровня?
- В интеллектуальном плане? Или в моральном?
- А что не так с моей моралью? – удивился Лоран. – Я только что спас девушку из лап злого волшебника.
Это уж точно. Я все-таки села, поджав под себя ноги, и сделала глоток пива. Надеюсь, снизу нас не видно. И, надеюсь, никто не станет искать меня и опять заставлять говорить Слова.
- Знаешь, как Джо хотел провести свои поминки? – Лоран вновь проигнорировал правила хорошего тона.
- Полагаю, в гробу.
Лоран вытащил запаянную колоду.
- Игра в карты. Старик просто обожал играть и, кстати, отчаянно жульничал.
Охотно верю.
- Это таро.
- Вот в него и сыграем.
Меня приглашают сыграть в карты, ночью, в день похорон отца на галерее чужого дома. Сюрреалистично.
- Нам нужен как минимум еще один игрок.
- Представь, что это Джо, - Лоран распаковал колоду и протянул мне. Со вздохом я вытянула карту.
Франсуа
Эта крошечная французская птичка обыграла меня дважды. Обыграла бы и в третий раз, но ее сморил сон. Вакханалия понемногу улеглась, и гости разошлись по комнатам. Дианы тоже, к счастью, видно не было. Не хотелось бы мне сейчас с нею связываться. Я поднял птичку на руки, она почти ничего не весила, аккуратно снес вниз и положил на диван. Укрыть ее было нечем, так что я просто расправил юбку и аккуратно отколол от волос шляпку. Спи, принцесса.
Часы показывали три часа ночи, слишком поздно, чтобы куда-нибудь ехать, тем более после двух бутылок пива.
- Я поменяла о вас свое мнение, - ди Лукка исхитрилась подкрасться ко мне со спины.
- Что вы говорите.
- Вы поддержали бедную девочку.
- Как я уже говорил, она теперь – богатая девочка.
- Если вы, конечно, не сделали это с какой-то целью… - ди Лукка неприятно усмехнулась.
- Например?
- А чего мужчинам нужно от женщины?
- Моя мать утверждает, что рагу из ягненка и салат с бруссом.
- Джо говорил, что вы язва, - хмыкнула ди Лукка.
- Рад стараться, мадам, - я выглянул в окно. Настоящая метель. Я люблю свой дом, люблю зиму, но сейчас хотел бы оказаться где-нибудь на средиземноморье. Куда там улетают на зимовку райские птички? Ницца? Ницца подойдет.
- Вот ты где, Франсуа!
Диана посмотрела на меня укоризненно. Она была слегка пьяна, но пока не настолько, по счастью, чтобы устраивать скандал публично. Зато она была настроена вешаться мне на шею. Я честно пытался увернуться, но это было почти невозможно.
- Фран, дорогой! Нам пора обсудить, как потратить наследство.
- Нам?!
Ее руки обвились вокруг моей шеи удавкой, и отодрать их было невозможно. Нет, плющ, никогда я не буду с тобою. Масла в огонь подливала ди Лукка, посмеиваясь. О да, мадам, и не передать, как же это смешно!
- Помочь? – «участливо» предложила так некстати проснувшаяся Нордье.
- Было бы неплохо, - пробормотал я.
Нордье встала с дивана и взяла Диану за плечо.
- Диана! Диана! Вы обещали мне комнату! Я устала!
Убедительности плаксивых, капризных ноток в ее голосе позавидовала бы и прима Комеди Франсез. Диана оставила меня в покое и обернулась.
- А-а, little bitch! Идемте, будет вам комната.
- Квиты, Лоран, - хмыкнула Птичка, подхватила туфли и пошла за Дианой.
Мне в сущности не было до нее никакого дела, мне она не нравилась. Но очень хотелось догнать ее и объяснить, что между мной и Дианой ничего нет. Права Диана, как не сложно это признать. Маленькая парижская птичка чем-то меня зацепила.
Черт.
Жюли
Я была умной девочкой, не пила ничего кроме пива, и проснулась наутро достаточно свежей. По крайней мере, ничего такого, что нельзя было бы исправить умыванием и макияжем. Я «подправила» лицо, заплела волосы в косу, чтобы они не мешались, и сдвинула в сторону кресло. На двери был засов, но в доме этой Дианы я себя чувствовала страшно неуютно.
Бодрствовал в этот ранний полдень один Франсуа: пил на кухне кофе, читая утреннюю газету. От вчерашней нечаянной элегантности не осталось и следа: видимо, он приоделся только ради Джо. Теперь пиджак был брошен на табурет, а рукава рубашки закатаны до локтей. И все же, этот парень интриговал меня. То он говорил на жутком местном французском, а то вдруг – на образцовом, который и в Париже-то сейчас не всегда встретишь. То играл со мной в таро, а то обнимался с этой выдрой – Дианой. Она, эта Диана, слишком шикарная женщина для этого неотесанного бревна.
Я, кстати, тоже.
- Доброе утро. Вы мне вчера проиграли два желания.
- И чего вы хотите? – с подозрением уточнил Лоран.
- Кофе.
- Это можно, - он подвинул ко мне кофейник. – Только что сварен.
- А больше никого? – я оглядела кухню, а через широкий арочный проем – гостиную, пустую и просто огромную в свете снежного дня. - Зачем Диане такая огромная комната? Роту солдат в ней разместить и маршировать заставить?
- А еще устроить вечеринку, поминки или истерику, - сказал Лоран, не отрываясь от газеты.
- А вы хорошо ее знаете… - прозвучало это, отчего-то, как вопрос, хотя едва ли меня должны волновать подобные вещи. Черт! Профессиональная привычка! Мне просто необходимы поклонники, а выбор между Лораном и Бюшаром очевиден. – Мне любопытно просто…
- Что общего у меня с Дианой? – фыркнул Лоран. – Сам гадаю. И тем не менее, мы были некоторое время помолвлены.
- Ага. Она вас бросила, а теперь, когда вы стали богаты, она вернулась.
- Нет. Это я ее бросил, - Лоран посмотрел на меня с иронией. – Что, по вашему, я не могу бросить такую женщину, как Диана?
- Что пишут? – сменила я тему.
- Понятия не имею. Я кроссворд разгадываю. Древнеегипетский бог солнца, четыре буквы, первая – «А».
- Атон. Или Амон. Или Атум.
Лоран хмыкнул.
Я пригубила кофе, кстати, отменный, и стала смотреть в окно. Шел снег. Зима. В Париже еще можно бегать в туфельках, а тут зима. Ничего, скоро вся эта странная история с «убийством» разрешится, и я смогу вернуться в Европу. Поеду в Грецию. Или, в самом деле, в Англию.
- А-А-А-А-А!
Я подскочила, уронила чашку и ошпарила руку кофе. Лоран схватил меня и потащил к умывальнику.
- Кричат!
- Вам не плевать? У вас ожег.
Болело довольно сильно, но холодная вода смягчила эту боль.
- Я принесу мазь, - Лоран властно усадил меня на диван в гостиной. – Посидите смирно.
- Но кто-то кричал…
- Саманта, судя по голосу. А она, поверьте моему опыту, крикунья та еще.
Не сомневаюсь.
Щелк!
- Вы ведь не будете это снимать?! – возмутилась ди Лукка.
- Что вы. Диана не простит, если я упущу хоть что-то.
Я развернулся и щелкнул ее лицо, словно высеченное из мрамора.
- И такую старуху как я, мсье Лоран!
- Поверьте, вы обворожительны.
Церемонии наконец закончились, и гости потянулись к выходу с кладбища. Слава богу, отмучились! Правда, впереди еще были поминки, и Диана наверняка собиралась и их превратить в шоу.
- Бедная девочка…
Я посмотрел следом за ди Луккой на Жюлиетт Нордье, бледную, продрогшую, но упрямо пытающуюся вернуть Бюшару пальто.
- Она как раз богатая девочка. Впрочем, никто не заслуживает поездку в одной машине с Бюшаром. Мадам.
Я закинул камеру на плечо и храбро ринулся в гущу гостей. Зачем? Мадмуазель Нордье мне не особенно нравилась, но сейчас она выглядела такой потерянной. Перед глазами стоял кадр: худенькая девочка на ступенях церкви. Возможно, она играла, как и все здесь присутствующие. Но в таком случае, она притворялась лучше прочих.
- Подвезти вас, мадмуазель Нордье?
Она походила на испуганную птицу; вскинула голову и посмотрела на нее. Глаза у нее были удивительные, большие и ясные, красивого серебристо-серого оттенка, и пришлось напоминать себе, что это профессионалка, она умеет быть очаровательной или беспомощной.
- Да, благодарю, - ее губы тронула слабая улыбка. – Мсье Бюшар, вам стоит позаботиться о мадам Клэнси. Саманта одна не справится.
«Любящий сынок» уже куда-то подевался. А, вон он, воркует с безутешной вдовой. Надеется увеличить свою долю?
- Идемте, мадмуазель, - я взял Нордье за холодный локоть. – Путь неблизкий.
Я улизнул прежде, чем Диана придумала мне какое-нибудь занятие. Нордье посмотрела на мой пикап с некоторой брезгливостью, но забралась внутрь и нахохлилась. Я завел мотор и включил печку, и конечно, тотчас же позвонила Диана.
- Франсуа! Как ты мог сбежать?!
- Я не сбежал. У меня двухместная машина, и я везу мадмуазель Нордье, она замерзла.
- Oh, deceitful bitch! She’s acqure you!
- Интересно, - меланхолично поинтересовалась Нордье, которая благодаря воплям Дианы прекрасно слышала наш разговор, - а кому-нибудь тут приходит в голову, что я understand English quite well?
Я убрал телефон и вырулил на шоссе. Хм, а может стоило предложить Диане прокатиться в кузове?
- Долго нам ехать? – спросила Нордье.
- По такой погоде? Минут сорок пять, если не превышать скорость, - я посмотрел на нее, сжавшуюся в комок. На щеках выступил лихорадочный румянец. Еще заболеет, парижская птичка… - Под сиденьем лежит плед.
Птичка проворно в него закуталась, так что виден был только кончик ее острого носика.
- На будущее, одевайтесь теплее. Здесь не Париж.
- В Париже зимой тоже холодно, - пробормотала она.
- И куда же улетают на зимовку райские птички?
Нордье посмотрела на меня хмуро, с подозрением, с чувством оскорбленной невинности.
- Бросьте. Джо мне о вас рассказывал, так что я в курсе, чем вы занимаетесь. Клянусь, никому ни слова!
- Райские птички предпочитают Ниццу, - пробормотала Нордье.
- Клев хороший?
Она отвернулась к окну, ничего не ответив. Чтобы не пришлось больше разговаривать, я включил музыку. «Everybody in this house is sleeping…» Воистину.
Жюли
Мы ехали молча, с включенным радио, и, что ж, вот тут у Лорана оказался хороший вкус. Впрочем, угодить мне было достаточно легко. «Amazon Love» сменилась «Written and writ», я сильнее нахохлилась и прикрыла глаза. Видела я его в тетре: один мой поклонник оказался страстным театролом, и мне также пришлось изображать энтузиазм, чтобы не потерять его. Я на удивление быстро втянулась, к тому же, мужчины в женских ролях были чертовски сексуальны. Бреннан и Чалиди неподражаемы, на мой вкус. В какой-то момент мне стало театра даже не хватать. Может, когда все закончится, съездить в Англию? Хотя я и здесь живу, как в английском детективе. Даже занесенное снегом поместье имеется, и только парочки дополнительных трупов не хватает. Не дай Бог, конечно.
Пошел снег, повалил как-то резко, внезапно, разом снизив видимость.
- Можем застрять, - предупредил Лоран.
О боже! Всю жизнь мечтала!
- Почему Джо рассказывал вам обо мне?
Лоран хмыкнул.
- Уверен, мадмуазель Нордье, сегодня вам наврут достаточно про вашего отца.
- А вы, стало быть, правду расскажете?
Лоран снова хмыкнул.
- Джо нравилось сажать в банку пауков и наблюдать, как они копошатся там. Его увлекал этот процесс. Уверен, составляя завещание, он изрядно повеселился. И ему нравилось… да, назовем это – эпатировать. Он говорил подобные вещи, чтобы насладиться реакцией собеседника.
- И что же, вашей он тоже насладился?
Мне неприятна была сама мысль, что Джо кому-то обо мне рассказывал. Тем более – мужчине. Меня легко можно неправильно понять. А я, честно говоря, не выношу две вещи: насилие и липкие, назойливые ухаживания. Одна мысль об авансах со стороны Лорана приводила меня в ужас.
- Вы не в моем вкусе, - отрезал он.
Ни-ничего себе!
- Что, вам никто этого раньше не говорил? – ухмыльнулся этот… этот лесоруб!
- Да нет. Я просто подумала, как это удачно совпало: вы не в моем.
- А между прочим, я вполне платежеспособен, - заявил этот хам.
- При чем тут деньги? Я просто на дух не переношу высоких мужчин. Ненавижу постоянно задирать голову. Утомляет.
Лоран расхохотался весьма раздражающим смехом. Это походило на рокот океанского прибоя, тревожно низкий. В океане есть что-то по-настоящему пугающее.
- Приехали, мадмуазель Нордье.
Я посмотрела на роскошный, сияющий огнями современный дом.
- Чем вообще занимается эта Диана?
- Агент. В основном, стоит над душой у подающих надежду художников, актеров и даже одного драматурга.
- И за это хорошо платят? Да, не тем я занимаюсь в жизни…
Лоран бесцеремонно вынул меня из машины, задержав руки на моей талии много дольше необходимого.
- Мадмуазель Нордье, будьте осмотрительнее с кузенами, или с Бюшаром. Стоит им узнать во вас лишние подробности, и вас с потрохами съедят.
- Без вас знаю!
Я отстранилась слишком резко, едва не поскользнувшись, и пошла к дому.
И сразу же угодила в гущу скандала.
Вопил – визгливо, по-бабьи, переходя с невнятного французского на немногим лучший английский, Бюшар. Смысл его речей разобрать было почти невозможно, но предметом праведного гнева точно была Розина ди Лукка. Она оставалась спокойной, совершенно невозмутимой, словно ее не могло потревожить ничто в этом бренном мире.
- Это потрясающе! – Саманта, все еще изображающая мою подругу, появилась рядом со стаканом виски. – Такой скандал на поминках!
- Что случилось? – спросила я, не особенно интересуясь ответом. Но Саманте так хотелось поделиться впечатлениями, что проще было с ней поговорить.
- Этьен затеял ревизию в финансах дяди и нашел какие-то недоимки в Фонде.
Это очень этично: считать чужие деньги на похоронах.
- Ди Лукка тут при чем?
- Ну как! Она ведь возглавляет Фонд! Это ужасно, - неискренно засокрушалась Саманта – Дядя ей так доверял.
- Ужасно… - пробормотала я.
Мне нужно напиться. В хлам. Так, чтобы мне все вокруг стало совершенно без-раз-лич-но. И запереться в туалете из соображений безопасности. Я подошла к столику с батареей бутылок. Выпить виски, как дорогая кузина? Или коньяку? А может водки?
- Вот вы где, Джули, моя дорогая!
Бюшар успел уже где-то накачаться, возможно, пока ругался с Розиной ди Лукка. А поскольку он был пьян, ручонки, похоже, распускались сами собой. Вот только я пока была слишком трезвой. Я попыталась улизнуть, но Бюшар схватил меня за руку, а потом облапил мою талию.
- Джули! Выпьем за вашего дорогого отца!
Господи! И это он еще не знает, чем я себе на жизнь зарабатываю! А узнает, что, сразу в трусы полезет?
Спасла меня та же ди Лукка: появилась, грозная, как дредноут, раздвинула гостей и практически буквально наехала на Бюшара.
- Here you are? Etien! Let’s finish our little talk!
Звучало зловеще. Я начала искать пути к отступлению, и тут меня схватили за руку.
- Что стоишь? Бежим!
Франсуа?
Он потащил меня за собой, а поскольку был на головы с лишним выше и гораздо сильнее, я не могла сопротивляться. Что же это мамочка родила тебя таким длинноногим?
Мы взбежали по лестнице на галерею, опоясывающую комнату, и я наконец смогла перевести дух.
- Какого черта?!
- Эй, мне пришлось уговаривать ди Лукку вмешаться!
- Спасибо… - пробормотала я, растирая запястье. Ну и хватка! Такими руками можно бревна крошить.
- Никто не заслуживает Этьена Бюшара! - с чувством произнес Лоран, протягивая бутылку. – Будешь?
Чудесно. Я поминаю отца пивом.
- Откуда фамильярность? Мы на брудершафт не пили.
- О, это легко исправить, - хмыкнул Лоран, сел на пол и вытянул длинные ноги. – Сядете, мадмуазель Нордье? Или не соизволите снизойти до нашего уровня?
- В интеллектуальном плане? Или в моральном?
- А что не так с моей моралью? – удивился Лоран. – Я только что спас девушку из лап злого волшебника.
Это уж точно. Я все-таки села, поджав под себя ноги, и сделала глоток пива. Надеюсь, снизу нас не видно. И, надеюсь, никто не станет искать меня и опять заставлять говорить Слова.
- Знаешь, как Джо хотел провести свои поминки? – Лоран вновь проигнорировал правила хорошего тона.
- Полагаю, в гробу.
Лоран вытащил запаянную колоду.
- Игра в карты. Старик просто обожал играть и, кстати, отчаянно жульничал.
Охотно верю.
- Это таро.
- Вот в него и сыграем.
Меня приглашают сыграть в карты, ночью, в день похорон отца на галерее чужого дома. Сюрреалистично.
- Нам нужен как минимум еще один игрок.
- Представь, что это Джо, - Лоран распаковал колоду и протянул мне. Со вздохом я вытянула карту.
Франсуа
Эта крошечная французская птичка обыграла меня дважды. Обыграла бы и в третий раз, но ее сморил сон. Вакханалия понемногу улеглась, и гости разошлись по комнатам. Дианы тоже, к счастью, видно не было. Не хотелось бы мне сейчас с нею связываться. Я поднял птичку на руки, она почти ничего не весила, аккуратно снес вниз и положил на диван. Укрыть ее было нечем, так что я просто расправил юбку и аккуратно отколол от волос шляпку. Спи, принцесса.
Часы показывали три часа ночи, слишком поздно, чтобы куда-нибудь ехать, тем более после двух бутылок пива.
- Я поменяла о вас свое мнение, - ди Лукка исхитрилась подкрасться ко мне со спины.
- Что вы говорите.
- Вы поддержали бедную девочку.
- Как я уже говорил, она теперь – богатая девочка.
- Если вы, конечно, не сделали это с какой-то целью… - ди Лукка неприятно усмехнулась.
- Например?
- А чего мужчинам нужно от женщины?
- Моя мать утверждает, что рагу из ягненка и салат с бруссом.
- Джо говорил, что вы язва, - хмыкнула ди Лукка.
- Рад стараться, мадам, - я выглянул в окно. Настоящая метель. Я люблю свой дом, люблю зиму, но сейчас хотел бы оказаться где-нибудь на средиземноморье. Куда там улетают на зимовку райские птички? Ницца? Ницца подойдет.
- Вот ты где, Франсуа!
Диана посмотрела на меня укоризненно. Она была слегка пьяна, но пока не настолько, по счастью, чтобы устраивать скандал публично. Зато она была настроена вешаться мне на шею. Я честно пытался увернуться, но это было почти невозможно.
- Фран, дорогой! Нам пора обсудить, как потратить наследство.
- Нам?!
Ее руки обвились вокруг моей шеи удавкой, и отодрать их было невозможно. Нет, плющ, никогда я не буду с тобою. Масла в огонь подливала ди Лукка, посмеиваясь. О да, мадам, и не передать, как же это смешно!
- Помочь? – «участливо» предложила так некстати проснувшаяся Нордье.
- Было бы неплохо, - пробормотал я.
Нордье встала с дивана и взяла Диану за плечо.
- Диана! Диана! Вы обещали мне комнату! Я устала!
Убедительности плаксивых, капризных ноток в ее голосе позавидовала бы и прима Комеди Франсез. Диана оставила меня в покое и обернулась.
- А-а, little bitch! Идемте, будет вам комната.
- Квиты, Лоран, - хмыкнула Птичка, подхватила туфли и пошла за Дианой.
Мне в сущности не было до нее никакого дела, мне она не нравилась. Но очень хотелось догнать ее и объяснить, что между мной и Дианой ничего нет. Права Диана, как не сложно это признать. Маленькая парижская птичка чем-то меня зацепила.
Черт.
Жюли
Я была умной девочкой, не пила ничего кроме пива, и проснулась наутро достаточно свежей. По крайней мере, ничего такого, что нельзя было бы исправить умыванием и макияжем. Я «подправила» лицо, заплела волосы в косу, чтобы они не мешались, и сдвинула в сторону кресло. На двери был засов, но в доме этой Дианы я себя чувствовала страшно неуютно.
Бодрствовал в этот ранний полдень один Франсуа: пил на кухне кофе, читая утреннюю газету. От вчерашней нечаянной элегантности не осталось и следа: видимо, он приоделся только ради Джо. Теперь пиджак был брошен на табурет, а рукава рубашки закатаны до локтей. И все же, этот парень интриговал меня. То он говорил на жутком местном французском, а то вдруг – на образцовом, который и в Париже-то сейчас не всегда встретишь. То играл со мной в таро, а то обнимался с этой выдрой – Дианой. Она, эта Диана, слишком шикарная женщина для этого неотесанного бревна.
Я, кстати, тоже.
- Доброе утро. Вы мне вчера проиграли два желания.
- И чего вы хотите? – с подозрением уточнил Лоран.
- Кофе.
- Это можно, - он подвинул ко мне кофейник. – Только что сварен.
- А больше никого? – я оглядела кухню, а через широкий арочный проем – гостиную, пустую и просто огромную в свете снежного дня. - Зачем Диане такая огромная комната? Роту солдат в ней разместить и маршировать заставить?
- А еще устроить вечеринку, поминки или истерику, - сказал Лоран, не отрываясь от газеты.
- А вы хорошо ее знаете… - прозвучало это, отчего-то, как вопрос, хотя едва ли меня должны волновать подобные вещи. Черт! Профессиональная привычка! Мне просто необходимы поклонники, а выбор между Лораном и Бюшаром очевиден. – Мне любопытно просто…
- Что общего у меня с Дианой? – фыркнул Лоран. – Сам гадаю. И тем не менее, мы были некоторое время помолвлены.
- Ага. Она вас бросила, а теперь, когда вы стали богаты, она вернулась.
- Нет. Это я ее бросил, - Лоран посмотрел на меня с иронией. – Что, по вашему, я не могу бросить такую женщину, как Диана?
- Что пишут? – сменила я тему.
- Понятия не имею. Я кроссворд разгадываю. Древнеегипетский бог солнца, четыре буквы, первая – «А».
- Атон. Или Амон. Или Атум.
Лоран хмыкнул.
Я пригубила кофе, кстати, отменный, и стала смотреть в окно. Шел снег. Зима. В Париже еще можно бегать в туфельках, а тут зима. Ничего, скоро вся эта странная история с «убийством» разрешится, и я смогу вернуться в Европу. Поеду в Грецию. Или, в самом деле, в Англию.
- А-А-А-А-А!
Я подскочила, уронила чашку и ошпарила руку кофе. Лоран схватил меня и потащил к умывальнику.
- Кричат!
- Вам не плевать? У вас ожег.
Болело довольно сильно, но холодная вода смягчила эту боль.
- Я принесу мазь, - Лоран властно усадил меня на диван в гостиной. – Посидите смирно.
- Но кто-то кричал…
- Саманта, судя по голосу. А она, поверьте моему опыту, крикунья та еще.
Не сомневаюсь.
