- В связи с оскорблениями, - холодно сказал коронер, - у вас могут быть большие проблемы. Следуйте за мной.
Лиза посмотрела на Тричента. Тот только пожал плечами. Стараясь держаться поближе к аспиду, как к уже знакомой неприятности, она покорно последовала за коронером.
Полицейский участок располагался совсем рядом с символической стеной. Здесь – в тесных серых комнатах – пахло потом и безысходностью. На двери висела табличка «Переговорная», но по ощущениям комната мало отличалась от камеры. Здесь был стол, накрытый зачем-то клеенчатой скатертью в клетку, и шесть стульев. Лиза села, борясь с желанием сжаться в комок.
- С каких пор в Абиголе царит такая ксенофобия? Здесь змеев проживает больше, чем в Рюнцэ.
Аспид пожал плечами.
- Предыдущий мэр, боа средней сварливости, изрядно подмочил репутацию.
- И вы это знали, мэти Ашшршашвидшшен? – поинтересовалась Лиза. – А также то, что в вольном городе у нас будут проблемы?
- Я не подумал.
- Ну, вы не часто спускаетесь с небес на грешную землю, - ядовито согласилась Лиза. – Хотя, иногда мне кажется, это у вас чисто гадючье желание досадить кому-нибудь.
- О да, гадюка и горжусь этим, - фыркнул Тричент и отвернулся к окну.
- У нас серьезные проблемы? – не унималась Лиза.
- Понятия не имею, - пожал плечами аспид.
Ждать пришлось долго. За окном медленно темнело, густел прославленный в стихах абигольский туман. В комнату заходили всего один раз: молоденький полицейский принес графин с водой и стаканы. С каждым проведенным взаперти часом аспид становился все мрачнее, а цедимые им сквозь зубы ругательства все грубее. Наконец дверь распахнулась, и в переговорную вошли коронер и мужчина в помятом костюме неопределенного оттенка грязи и унылых усах, словно сошедший со страниц бульварного романа о полицейских. Лиза всегда так себе представляла Юмана из бездарных книжек Онории Лидьё, которыми зачитывались ее однокурсники. Не хватало только роковой красотки-аспидши Шешарры, напарницы и любовницы инспектора.
«Юман» вытащил из глубокого кармана блокнот и карандаш и постучал последним нервно, словно папиросу выбивал.
- Итак?
У него были светло-голубые, чистые, как ледниковая вода, глаза, и Лизе сразу же захотелось во всем признаться, рассказать обо всех своих поступках. Ей случалось быть такой дрянной девчонкой. Она была повинна в стольких плохих вещах.
Холодная рука зажала ей рот. В голосе Тричента прозвучала неприкрытая ярость, совершенно ледяная: о такую можно было обрезаться или обжечься.
- Я попросил бы не применять подобную магию против незащищенных людей.
В тот день она разбила банку с инжирным вареньем и сильно порезала руку. Крови было много. Дед перепугался и послал за мамой. У нее никогда больше не текла так сильно кровь. Но больнее всего от осознанья, что она сама виновата. Дед нашептал что-то над раной, она не болит больше, но бинт все равно противно-бурого цвета. Мама на кухне, печет утешительный яблочный пирог. Скоро папа придет и, если он не будет так сердит, как всю прошедшую неделю, то обязательно пожалеет.
Он входит без стука. От папы пахнет спиртом и керосином. Он кричит на дедушку, и дедушка обнимает ее и шепчет: «Все хорошо, Зиззи, все хорошо». А папа идет на кухню и кричит на маму. Потом кричит мама, громко, страшно. Пахнет подгорелым пирогом.
- Это я виновата, - пробормотала Лиза и осела на пол.
От взгляда водянистых глаз боа у Арвиджена разболелась голова. Магия боа пыталась пробиться, надавить, заставить признаться. За долгие годы Арвиджен насовершал достаточно подлостей и глупостей. Однако же, тот же возраст спас его: боа не хватило опыта.
- Прекратите спектакль, - посоветовал Арвиджен. – Произведет впечатление только на школьниц в Шарфеихе. Я старший следователь Королевского управления и, думаю, нам обоим не нужны проблемы.
- Но проблемы уже есть, мэтидэ*, - боа едва не облизывался, наслаждаясь беспомощностью и униженностью жертвы. Вот только Арвиджен продолжал считать себя охотником. – Мээс Ловергаль убита, вы так кстати обнаружили тело. И утверждаете, будто ведете расследование, хотя никаких должных документов мы так и не увидели. До выяснения ваших личностей вы останетесь здесь. Это ясно?
На этот раз боа выбрал самую слабу жертву и вперился своим неподвижным рыбьим взглядом в Лизу. Девушка побледнела, губы у нее стали синие, как у покойницы. Пробормотав «Это я виновата», девушка соскользнула на пол, но не потеряла сознание, а скорее впала в транс. Глаза ее были широко раскрыты.
- Хикхар! – выругался Арвиджен и бросился к Лизе. Кожа ее была холодной и скользкой, словно рыбья чешуя. Пульс бился неровно. – Лиза!
- Сержант проводит вас в камеры предварительного заключения, - довольным тоном сказал боа. – До полного выяснения личностей.
Арвиджен поднялся.
- Я чем-то досадил лично вам? Так воюйте со мной, не с ребенком.
- Я просто следую правилам. Чего и вам, мэтидэ, желаю, - улыбнулся боа.
- О, я тоже знаю правила, - Аривджен сощурился. – Моя любимая статья: «Произведение ареста возможно только при достаточном количестве улик». У вас нет причин не то, что арестовывать нас, даже задерживать. Хотя в качестве жеста доброй воли мы с моей ассистенткой обещаем не покидать Абиголу до конца расследования или особых распоряжений ее величества. А сейчас я забираю свою помощницу, и мы идём в гостиницу «Лавр и Падуб», где при желании нас легко можно будет найти. Доброй ночи.
Подхватив Лизу на руки, Арвиджен ногой распахнул дверь и вышел. Только ночной туман смог немного остудить его злость. Ночной туман, а еще долгая прогулка через город до гостиницы с бесчувственной девушкой на руках.
-------------------
* Мээс – обращение к замужней даме
* Мэтидэ – преувеличенно вежливое обращение к мужчине, старшему по возрасту или положению
Запах горелого пирога, чешуи и кожи. Запах смерти и разложения. Запах прошлого. Запах слёз. Кошмар неохотно отпустил Лизу. Осталось только чувство вины, сдавливающее горло. Сжавшись в комок, она разрыдалась в подушку почти беззвучно.
- В чем, интересно, ты виновата?
Лиза выдохнула в подушку. Прохладная рука взъерошила ей волосы.
- Уатамер?
- Я убила свою мать, - едва слышно ответила Лиза.
Кровать скрипнула и прогнулась под весом змея. Взяв Лизу за плечи, аспид заставил ее перевернуться на спину и щелкнул выключателем. Вспыхнул неестественно яркий свет. Лиза зажмурилась.
- Каким это образом?
Лиза медленно открыла глаза. Тричент низко склонился к ней и не отрываясь смотрел на заплаканное лицо.
- Я поранилась, - ровным голосом ответила Лиза. – Мама приехала домой рано. Ее не должно было быть дома в тот вечер.
- Не тот, так другой, - пожал плечами змей.
Лиза порывисто села и оказалась с ним нос к носу. Аспид вздрогнул и попытался отстраниться, но Лиза схватила его за воротник. Ее захлестывал гнев.
- Что ты вообще знаешь об этом, гадюка?!
- Как уже говорил, - кивнул аспид, - гадюка и горжусь этим.
Тонкие пальцы аккуратно смахнули слезинки с лизиных щек.
- Уатамер, это не твои мысли, это чары.
- На меня чары не действуют, - пробормотала Лиза.
- Ладно, я немного неверно выразился, - вздохнул аспид. – Это дар горе-инспектора. Он боа, достаточно старый и совершенно безмозглый. Не смог достать меня и потому взялся за тебя. Лиза, ты ни в чем не провинилась.
Лиза упрямо мотнула головой.
- Она мертва из-за меня. А я даже не помнила о том, как ее убили.
- Это не от чувства вины, а от шока, - аспида аккуратно, один за другим разжал ее пальцы, освободив начавший уже трещать воротник. – Лиза, тебе было пять.
- Это не имеет значения.
Аспид раздраженно фыркнул, стащил ее с постели и хорошенько встряхнул. Руки до боли стиснули ее плечи. Лиза ойкнула.
- Посмотри на меня, Уатамер!
Лиза, вздрогнув, подняла взгляд. Глаза у аспида были ярко-синие, такой насыщенный оттенок сложно было назвать голубым. В сочетании с темными волосами это производило странное, завораживающее впечатление. Лиза не могла ни моргнуть, ни отвернуться. Страх и отчаянье медленно стекали с нее. Лиза прерывисто вздохнула.
- Так-то лучше, - аспид выпустил ее плечи и, опустившись в кресло, потер лоб. – Ты напугала меня. Не делай так больше.
Лиза нервно хихикнула.
- Б-больше не буду.
- В любом случае, не твоя вина, - хмыкнул аспид. – Инспектор выбрал лёгкую жертву. Знать бы, чем я ему насолил… нет, не помню его.
- Так это был легендарный змеиный «дар»? – Лиза поежилась.
- И что здесь легендарного? – Тричент в свою очередь поморщился. – Некоторые умеют перекидывать людей в прошлое, проходить сквозь стены, левитировать предметы в конце концов. А этот тип всего лишь лезет тебе в голову, находит болевую точку и бьет по ней со всей дури. Грубо.
- А у вас какой дар? – спросила Лиза.
- Бесполезный, - отрезал аспид. – Ладно, у нас связаны руки. Алисия мертва, на место преступления нас не пустят, вести расследование мы также не можем, потому что загремим за решетку… Уехать мы тоже не можем… тупик.
- А поговорить в частном порядке? Вы ведь были знакомы с матерью Алисии Ловергаль, - предложила Лиза. – Пособолезнуем, как знакомцы. И ничего не будем расследовать.
- Делия и Аршан не захотят видеть меня, - покачал головой Тричент и с намеком посмотрел на Лизу.
- Я могу с ними поговорить, - вздохнула девушка. – Спрошу о книге, о том, с кем в последнее время мээс Ловергаль общалась.
- Меня сейчас не это беспокоит, - покачал головой аспид. – Я звонил Сашелю. Он страшно чем-то занят, но нашел время сказать, что о книгах и интересах Алисии никто посторонний не знал, свою коллекцию она не афишировала. В то же время в Абиголе, наверное, последняя крыса в курсе, чем Алисия занималась на Капище… Что-то слишком уж своевременно ее убили, за пару минут до нашего прихода.
- И вы считаете… - начала Лиза.
- Что тебе нужно лечь спать. А с утра мы позавтракаем, прогуляемся по городу, помозолим глаза местной полиции.
Лиза мотнула головой.
- Я не усну.
- Как миленькая, - аспид ткнул ее пальцем в лоб. – Или будешь иметь дело со мной. Живо в постель. Поговорим утром. Под одеяло, живо!
- Как скажете, мэти Ашшршашвидшшен, - вздохнула Лиза.
Аспид вышел. Лиза разделась, забралась под одеяло, погасила свет и, сложив руки на груди, стала смотреть в потолок. Засыпать было страшно. Где-то там в темноте прятались ее кошмары, запах горелого пирога и чувство вины.
Наверное, она все же заснула. Ничем иным нельзя объяснить, как она оказалась на заросшей цветами поляне. Под ногами были трава и мох, усыпанные звездочками белых цветов, а по кругу росли, плотно сплетаясь ветвями, кусты шиповника и розы-пионки. Тричент сидел на траве, откинувшись спиной на замшелый камень, и читал небольшую книгу.
Дожили, - мрачно подумала Лиза, - он мне уже снится!
- Славное местечко, правда?
Лиза обернулась через плечо на объятую огнем комнату, а потом, сделав пару шагов, присела рядом со змеем на траву.
- Да, здесь неплохо.
- Даскра, - аспид сорвал крошечную звездочку и растер между пальцами. Нежно запахло полузабытыми благовониями.
Они сидели молча: аспид, читающий книгу, и Лиза – обхватив свое колени. Мысли ее скользили по поверхности, ни на чем не задерживаясь. Словно волны по песку. Лизе хотелось задать множество вопросов этому – воображаемому – Триченту, тем более, что он бы ответил так, как она того желала. Но Лиза молчала, а змей перелистывал неспешно страницы.
Наконец она решилась.
- Аш…
- Пора просыпаться, - тихо сказал аспид.
Арвиджен поднялся с постели, аккуратно разжал пальцы Лизы, сжимающие край его рубашки, и выскользнул за дверь. Горничная в старомодном – «Лавр и падуб» держал марку – платье и переднике уже разносила завтра. Пахло свежесваренным фрианкаром и выпечкой. Пройдя мимо посмеивающейся сплетницы-горничной, аспид открыл дверь в свой номер. Вычурные часы над камином показывали восемь. Девушка-птица над циферблатом потягивалась и позевывала, прикрывая лицо крылом, а увидев постояльца, приняла соблазнительную позу. Арвиджена всегда раздражали подобные часы, но эти хоть молчали. У Бенедикта в комнате стояла на столе бронзовая красотка, которая пела пошлые песенки, неудачно шутила и комментировала все подряд.
Арвиджен повернул часы циферблатом к стене. Девушка-птица извернулась, стараясь на него смотреть, но аспид уже отошел к окну. Туман начал подниматься от земли, где всю ночь лежал плотной подушкой, и медленно рассеиваться. Было зябка, в Абиголе всегда было зябко. Где-то вдалеке перекрикивались болотные птицы. И что-то тревожное было в воздухе. Арвиджен одернул себя. Ничего тревожного на самом деле, это всего лишь воображение, это разум ищет оправдание случившемуся ночью, которую он самым глупым образом просидел у постели Лизы, разгоняя ее кошмары.
Он сделал это потому, что Лиза полезна.
Он сделал это потому, что Лиза каким-то образом стала его человеком. Тех, кто ему небезразличен, у Арвиджена всегда было немного, но за них он отчаянно держался. И хотя ему вполне хватало дяди, Орфа, брата, Вира, Беданьяра и посла Роанкаля, Лиза – опять это «Лиза»! – каким-то образом проскользнула в его мысли. Арвиджен раздраженно ударил по подлокотнику. Хватит. Что он Кристенье, что ему Кристенья, как сказал поэт.
Арвиджен выглянул в коридор.
- Доброе утро, - сказала стоящая под дверью Лиза. Выглядела она бледновато. – Я готова идти на встречу с Делией Ловергаль.
- Ты завтракала?
Лиза пожала плечами.
- Я не голодна, мэти Арвиджен.
О, он снова стал Арвидженом. Значит, Лиза напряжена и испугана настолько, что нет сил злиться. Что бы ей не снилось – а сны Арвиджен предпочел не подглядывать – это пугало и выматывало ее.
- Здесь неподалеку наверняка есть какая-нибудь кондитерская. Пошли, выпьем по чашечке фрианкара.
Лиза переступила с ноги на ногу.
- Мэти Арвиджен…
Что заставило ее чувствовать себя так неуютно? Аспид взял ее за руку.
- Пошли.
Подземелья Кастербриса у змеев ассоциировались со смертью и холодом. В боковых коридорах клубилась тьма. Рханкаф поежился и плотнее укутался в меховой плащ.
- Такой участи никому не пожелаешь.
- Ты три сотни лет провел, как принцесса Льдинка* в ледяном гробу, - заметил Сашель.
- Как кто, простите? – аспид дернул плечом. – Я сделал это добровольно.
- И он тоже. От скуки.
- Я не смогу его контролировать, - покачал головой Рханкаф.
- Ты любого можешь контролировать, - хмыкнул Сашель и похлопал аспида по плечу.
- Но не вас.
- Я ваш арьян, на меня не действуют ваши дары, - пожал плечами Сашель. – Терпи. Мы пришли.
На двери было четыре замка. Сашель ставил их лично, и то и дело проверял на прочность. Лирана стоило запирать понадежнее. Сашель вытащил связку ключей; они потемнели от времени, тронутые патиной, местами ржавые, тусклые. Поочередно открыв замки, Сашель приоткрыл дверь. Из темноты пахнуло холодом. Кожу закололи кристаллики льда. Рханкаф надвинул нижа капюшон и отступил на шаг.
- Зато Лиран не вырвется, - неуверенно улыбнулся Сашель. – Держи фонарь.
От фонаря исходило тепло, греющее озябшие руки. В воздухе клубился ледяной пар. Стены коридора, плавно спускающегося все ниже и ниже в скальную пароду плато Брисар, были покрыты седым инеем. С каждым шагом в эту пещеру ледяной ведьмы Сашель находил идею разбудить Лирана все менее привлекательной и уж конечно – менее разумной.
Лиза посмотрела на Тричента. Тот только пожал плечами. Стараясь держаться поближе к аспиду, как к уже знакомой неприятности, она покорно последовала за коронером.
Полицейский участок располагался совсем рядом с символической стеной. Здесь – в тесных серых комнатах – пахло потом и безысходностью. На двери висела табличка «Переговорная», но по ощущениям комната мало отличалась от камеры. Здесь был стол, накрытый зачем-то клеенчатой скатертью в клетку, и шесть стульев. Лиза села, борясь с желанием сжаться в комок.
- С каких пор в Абиголе царит такая ксенофобия? Здесь змеев проживает больше, чем в Рюнцэ.
Аспид пожал плечами.
- Предыдущий мэр, боа средней сварливости, изрядно подмочил репутацию.
- И вы это знали, мэти Ашшршашвидшшен? – поинтересовалась Лиза. – А также то, что в вольном городе у нас будут проблемы?
- Я не подумал.
- Ну, вы не часто спускаетесь с небес на грешную землю, - ядовито согласилась Лиза. – Хотя, иногда мне кажется, это у вас чисто гадючье желание досадить кому-нибудь.
- О да, гадюка и горжусь этим, - фыркнул Тричент и отвернулся к окну.
- У нас серьезные проблемы? – не унималась Лиза.
- Понятия не имею, - пожал плечами аспид.
Ждать пришлось долго. За окном медленно темнело, густел прославленный в стихах абигольский туман. В комнату заходили всего один раз: молоденький полицейский принес графин с водой и стаканы. С каждым проведенным взаперти часом аспид становился все мрачнее, а цедимые им сквозь зубы ругательства все грубее. Наконец дверь распахнулась, и в переговорную вошли коронер и мужчина в помятом костюме неопределенного оттенка грязи и унылых усах, словно сошедший со страниц бульварного романа о полицейских. Лиза всегда так себе представляла Юмана из бездарных книжек Онории Лидьё, которыми зачитывались ее однокурсники. Не хватало только роковой красотки-аспидши Шешарры, напарницы и любовницы инспектора.
«Юман» вытащил из глубокого кармана блокнот и карандаш и постучал последним нервно, словно папиросу выбивал.
- Итак?
У него были светло-голубые, чистые, как ледниковая вода, глаза, и Лизе сразу же захотелось во всем признаться, рассказать обо всех своих поступках. Ей случалось быть такой дрянной девчонкой. Она была повинна в стольких плохих вещах.
Холодная рука зажала ей рот. В голосе Тричента прозвучала неприкрытая ярость, совершенно ледяная: о такую можно было обрезаться или обжечься.
- Я попросил бы не применять подобную магию против незащищенных людей.
В тот день она разбила банку с инжирным вареньем и сильно порезала руку. Крови было много. Дед перепугался и послал за мамой. У нее никогда больше не текла так сильно кровь. Но больнее всего от осознанья, что она сама виновата. Дед нашептал что-то над раной, она не болит больше, но бинт все равно противно-бурого цвета. Мама на кухне, печет утешительный яблочный пирог. Скоро папа придет и, если он не будет так сердит, как всю прошедшую неделю, то обязательно пожалеет.
Он входит без стука. От папы пахнет спиртом и керосином. Он кричит на дедушку, и дедушка обнимает ее и шепчет: «Все хорошо, Зиззи, все хорошо». А папа идет на кухню и кричит на маму. Потом кричит мама, громко, страшно. Пахнет подгорелым пирогом.
- Это я виновата, - пробормотала Лиза и осела на пол.
От взгляда водянистых глаз боа у Арвиджена разболелась голова. Магия боа пыталась пробиться, надавить, заставить признаться. За долгие годы Арвиджен насовершал достаточно подлостей и глупостей. Однако же, тот же возраст спас его: боа не хватило опыта.
- Прекратите спектакль, - посоветовал Арвиджен. – Произведет впечатление только на школьниц в Шарфеихе. Я старший следователь Королевского управления и, думаю, нам обоим не нужны проблемы.
- Но проблемы уже есть, мэтидэ*, - боа едва не облизывался, наслаждаясь беспомощностью и униженностью жертвы. Вот только Арвиджен продолжал считать себя охотником. – Мээс Ловергаль убита, вы так кстати обнаружили тело. И утверждаете, будто ведете расследование, хотя никаких должных документов мы так и не увидели. До выяснения ваших личностей вы останетесь здесь. Это ясно?
На этот раз боа выбрал самую слабу жертву и вперился своим неподвижным рыбьим взглядом в Лизу. Девушка побледнела, губы у нее стали синие, как у покойницы. Пробормотав «Это я виновата», девушка соскользнула на пол, но не потеряла сознание, а скорее впала в транс. Глаза ее были широко раскрыты.
- Хикхар! – выругался Арвиджен и бросился к Лизе. Кожа ее была холодной и скользкой, словно рыбья чешуя. Пульс бился неровно. – Лиза!
- Сержант проводит вас в камеры предварительного заключения, - довольным тоном сказал боа. – До полного выяснения личностей.
Арвиджен поднялся.
- Я чем-то досадил лично вам? Так воюйте со мной, не с ребенком.
- Я просто следую правилам. Чего и вам, мэтидэ, желаю, - улыбнулся боа.
- О, я тоже знаю правила, - Аривджен сощурился. – Моя любимая статья: «Произведение ареста возможно только при достаточном количестве улик». У вас нет причин не то, что арестовывать нас, даже задерживать. Хотя в качестве жеста доброй воли мы с моей ассистенткой обещаем не покидать Абиголу до конца расследования или особых распоряжений ее величества. А сейчас я забираю свою помощницу, и мы идём в гостиницу «Лавр и Падуб», где при желании нас легко можно будет найти. Доброй ночи.
Подхватив Лизу на руки, Арвиджен ногой распахнул дверь и вышел. Только ночной туман смог немного остудить его злость. Ночной туман, а еще долгая прогулка через город до гостиницы с бесчувственной девушкой на руках.
-------------------
* Мээс – обращение к замужней даме
* Мэтидэ – преувеличенно вежливое обращение к мужчине, старшему по возрасту или положению
Глава одиннадцатая
Запах горелого пирога, чешуи и кожи. Запах смерти и разложения. Запах прошлого. Запах слёз. Кошмар неохотно отпустил Лизу. Осталось только чувство вины, сдавливающее горло. Сжавшись в комок, она разрыдалась в подушку почти беззвучно.
- В чем, интересно, ты виновата?
Лиза выдохнула в подушку. Прохладная рука взъерошила ей волосы.
- Уатамер?
- Я убила свою мать, - едва слышно ответила Лиза.
Кровать скрипнула и прогнулась под весом змея. Взяв Лизу за плечи, аспид заставил ее перевернуться на спину и щелкнул выключателем. Вспыхнул неестественно яркий свет. Лиза зажмурилась.
- Каким это образом?
Лиза медленно открыла глаза. Тричент низко склонился к ней и не отрываясь смотрел на заплаканное лицо.
- Я поранилась, - ровным голосом ответила Лиза. – Мама приехала домой рано. Ее не должно было быть дома в тот вечер.
- Не тот, так другой, - пожал плечами змей.
Лиза порывисто села и оказалась с ним нос к носу. Аспид вздрогнул и попытался отстраниться, но Лиза схватила его за воротник. Ее захлестывал гнев.
- Что ты вообще знаешь об этом, гадюка?!
- Как уже говорил, - кивнул аспид, - гадюка и горжусь этим.
Тонкие пальцы аккуратно смахнули слезинки с лизиных щек.
- Уатамер, это не твои мысли, это чары.
- На меня чары не действуют, - пробормотала Лиза.
- Ладно, я немного неверно выразился, - вздохнул аспид. – Это дар горе-инспектора. Он боа, достаточно старый и совершенно безмозглый. Не смог достать меня и потому взялся за тебя. Лиза, ты ни в чем не провинилась.
Лиза упрямо мотнула головой.
- Она мертва из-за меня. А я даже не помнила о том, как ее убили.
- Это не от чувства вины, а от шока, - аспида аккуратно, один за другим разжал ее пальцы, освободив начавший уже трещать воротник. – Лиза, тебе было пять.
- Это не имеет значения.
Аспид раздраженно фыркнул, стащил ее с постели и хорошенько встряхнул. Руки до боли стиснули ее плечи. Лиза ойкнула.
- Посмотри на меня, Уатамер!
Лиза, вздрогнув, подняла взгляд. Глаза у аспида были ярко-синие, такой насыщенный оттенок сложно было назвать голубым. В сочетании с темными волосами это производило странное, завораживающее впечатление. Лиза не могла ни моргнуть, ни отвернуться. Страх и отчаянье медленно стекали с нее. Лиза прерывисто вздохнула.
- Так-то лучше, - аспид выпустил ее плечи и, опустившись в кресло, потер лоб. – Ты напугала меня. Не делай так больше.
Лиза нервно хихикнула.
- Б-больше не буду.
- В любом случае, не твоя вина, - хмыкнул аспид. – Инспектор выбрал лёгкую жертву. Знать бы, чем я ему насолил… нет, не помню его.
- Так это был легендарный змеиный «дар»? – Лиза поежилась.
- И что здесь легендарного? – Тричент в свою очередь поморщился. – Некоторые умеют перекидывать людей в прошлое, проходить сквозь стены, левитировать предметы в конце концов. А этот тип всего лишь лезет тебе в голову, находит болевую точку и бьет по ней со всей дури. Грубо.
- А у вас какой дар? – спросила Лиза.
- Бесполезный, - отрезал аспид. – Ладно, у нас связаны руки. Алисия мертва, на место преступления нас не пустят, вести расследование мы также не можем, потому что загремим за решетку… Уехать мы тоже не можем… тупик.
- А поговорить в частном порядке? Вы ведь были знакомы с матерью Алисии Ловергаль, - предложила Лиза. – Пособолезнуем, как знакомцы. И ничего не будем расследовать.
- Делия и Аршан не захотят видеть меня, - покачал головой Тричент и с намеком посмотрел на Лизу.
- Я могу с ними поговорить, - вздохнула девушка. – Спрошу о книге, о том, с кем в последнее время мээс Ловергаль общалась.
- Меня сейчас не это беспокоит, - покачал головой аспид. – Я звонил Сашелю. Он страшно чем-то занят, но нашел время сказать, что о книгах и интересах Алисии никто посторонний не знал, свою коллекцию она не афишировала. В то же время в Абиголе, наверное, последняя крыса в курсе, чем Алисия занималась на Капище… Что-то слишком уж своевременно ее убили, за пару минут до нашего прихода.
- И вы считаете… - начала Лиза.
- Что тебе нужно лечь спать. А с утра мы позавтракаем, прогуляемся по городу, помозолим глаза местной полиции.
Лиза мотнула головой.
- Я не усну.
- Как миленькая, - аспид ткнул ее пальцем в лоб. – Или будешь иметь дело со мной. Живо в постель. Поговорим утром. Под одеяло, живо!
- Как скажете, мэти Ашшршашвидшшен, - вздохнула Лиза.
Аспид вышел. Лиза разделась, забралась под одеяло, погасила свет и, сложив руки на груди, стала смотреть в потолок. Засыпать было страшно. Где-то там в темноте прятались ее кошмары, запах горелого пирога и чувство вины.
Наверное, она все же заснула. Ничем иным нельзя объяснить, как она оказалась на заросшей цветами поляне. Под ногами были трава и мох, усыпанные звездочками белых цветов, а по кругу росли, плотно сплетаясь ветвями, кусты шиповника и розы-пионки. Тричент сидел на траве, откинувшись спиной на замшелый камень, и читал небольшую книгу.
Дожили, - мрачно подумала Лиза, - он мне уже снится!
- Славное местечко, правда?
Лиза обернулась через плечо на объятую огнем комнату, а потом, сделав пару шагов, присела рядом со змеем на траву.
- Да, здесь неплохо.
- Даскра, - аспид сорвал крошечную звездочку и растер между пальцами. Нежно запахло полузабытыми благовониями.
Они сидели молча: аспид, читающий книгу, и Лиза – обхватив свое колени. Мысли ее скользили по поверхности, ни на чем не задерживаясь. Словно волны по песку. Лизе хотелось задать множество вопросов этому – воображаемому – Триченту, тем более, что он бы ответил так, как она того желала. Но Лиза молчала, а змей перелистывал неспешно страницы.
Наконец она решилась.
- Аш…
- Пора просыпаться, - тихо сказал аспид.
Арвиджен поднялся с постели, аккуратно разжал пальцы Лизы, сжимающие край его рубашки, и выскользнул за дверь. Горничная в старомодном – «Лавр и падуб» держал марку – платье и переднике уже разносила завтра. Пахло свежесваренным фрианкаром и выпечкой. Пройдя мимо посмеивающейся сплетницы-горничной, аспид открыл дверь в свой номер. Вычурные часы над камином показывали восемь. Девушка-птица над циферблатом потягивалась и позевывала, прикрывая лицо крылом, а увидев постояльца, приняла соблазнительную позу. Арвиджена всегда раздражали подобные часы, но эти хоть молчали. У Бенедикта в комнате стояла на столе бронзовая красотка, которая пела пошлые песенки, неудачно шутила и комментировала все подряд.
Арвиджен повернул часы циферблатом к стене. Девушка-птица извернулась, стараясь на него смотреть, но аспид уже отошел к окну. Туман начал подниматься от земли, где всю ночь лежал плотной подушкой, и медленно рассеиваться. Было зябка, в Абиголе всегда было зябко. Где-то вдалеке перекрикивались болотные птицы. И что-то тревожное было в воздухе. Арвиджен одернул себя. Ничего тревожного на самом деле, это всего лишь воображение, это разум ищет оправдание случившемуся ночью, которую он самым глупым образом просидел у постели Лизы, разгоняя ее кошмары.
Он сделал это потому, что Лиза полезна.
Он сделал это потому, что Лиза каким-то образом стала его человеком. Тех, кто ему небезразличен, у Арвиджена всегда было немного, но за них он отчаянно держался. И хотя ему вполне хватало дяди, Орфа, брата, Вира, Беданьяра и посла Роанкаля, Лиза – опять это «Лиза»! – каким-то образом проскользнула в его мысли. Арвиджен раздраженно ударил по подлокотнику. Хватит. Что он Кристенье, что ему Кристенья, как сказал поэт.
Арвиджен выглянул в коридор.
- Доброе утро, - сказала стоящая под дверью Лиза. Выглядела она бледновато. – Я готова идти на встречу с Делией Ловергаль.
- Ты завтракала?
Лиза пожала плечами.
- Я не голодна, мэти Арвиджен.
О, он снова стал Арвидженом. Значит, Лиза напряжена и испугана настолько, что нет сил злиться. Что бы ей не снилось – а сны Арвиджен предпочел не подглядывать – это пугало и выматывало ее.
- Здесь неподалеку наверняка есть какая-нибудь кондитерская. Пошли, выпьем по чашечке фрианкара.
Лиза переступила с ноги на ногу.
- Мэти Арвиджен…
Что заставило ее чувствовать себя так неуютно? Аспид взял ее за руку.
- Пошли.
Подземелья Кастербриса у змеев ассоциировались со смертью и холодом. В боковых коридорах клубилась тьма. Рханкаф поежился и плотнее укутался в меховой плащ.
- Такой участи никому не пожелаешь.
- Ты три сотни лет провел, как принцесса Льдинка* в ледяном гробу, - заметил Сашель.
- Как кто, простите? – аспид дернул плечом. – Я сделал это добровольно.
- И он тоже. От скуки.
- Я не смогу его контролировать, - покачал головой Рханкаф.
- Ты любого можешь контролировать, - хмыкнул Сашель и похлопал аспида по плечу.
- Но не вас.
- Я ваш арьян, на меня не действуют ваши дары, - пожал плечами Сашель. – Терпи. Мы пришли.
На двери было четыре замка. Сашель ставил их лично, и то и дело проверял на прочность. Лирана стоило запирать понадежнее. Сашель вытащил связку ключей; они потемнели от времени, тронутые патиной, местами ржавые, тусклые. Поочередно открыв замки, Сашель приоткрыл дверь. Из темноты пахнуло холодом. Кожу закололи кристаллики льда. Рханкаф надвинул нижа капюшон и отступил на шаг.
- Зато Лиран не вырвется, - неуверенно улыбнулся Сашель. – Держи фонарь.
От фонаря исходило тепло, греющее озябшие руки. В воздухе клубился ледяной пар. Стены коридора, плавно спускающегося все ниже и ниже в скальную пароду плато Брисар, были покрыты седым инеем. С каждым шагом в эту пещеру ледяной ведьмы Сашель находил идею разбудить Лирана все менее привлекательной и уж конечно – менее разумной.
