Оставляю именинницу в покое лишь утром. Она засыпает, как только я слажу с нее.
Ее сестра готовит на кухне завтрак. За столом собрались Коршун с Лехой и одна из девчонок.
- Как моя сестра? - интересуется Маша.
- Живая, - наливаю себе сок из холодильника.
- Нам вечером домой надо.
- Она об этом не говорила.
Я еще не решил, поедет ли ее сестренка домой. Подумываю утащить ее к себе и трахнуть на кровати Орловской. Становлюсь извращенцем.
Ближе к обеду выползаю на кухню, оставив Алину в спальне. Надо подкрепиться. Варю кофе.
На улице слышны голоса парней. Выхожу. Мои друзья разжигают мангал на небольшой терассе. С ними Лехина новая подружка. Значит, остальные девчонки тоже еще спят.
- Доброе, - кидаю парням, они отвечают тем же.
Все немного помятые после пьянки, но довольные. Рыжая сидит на траве, гладя годовалого щенка немецкой овчарки.
- Когда это ты завел собаку? - Леха подсаживается к рыжей, ему тоже хочется поиграть с пушистым.
- Они уже тут месяцев семь живут. Я их сам, считай, выкормил, - Коршун важно выпячивает грудь, поправляя выгоревшие за лето кудри на своей гордой голове, - прикиньте, из бутылочки, типа как детей.
- Их? - уточняю я.
- Ага, - кивает кудрявый. - Их двое. Мальчик и девочка, они породистые, чистокровные, их предки на войне взрывчатку вынюхивали, так что через годик подарю вам щенят.
Коршуун! Как ты докатился до этого? Нянчит щенят и радуется, словно ребенок. На его лице выражение вселенского счастья.
- А где второй? - Самойлов теперь рыщет взглядом по огромной территории генеральской дачи, тоже, видно, поиграться хочет.
Ну а что, у меня вот никогда собаки не было. Так что я и сам не против приобщиться с фауне.
- Он наказан, вчера сгрыз обивку в машине. Я их утром к ветеринару возил. Вот этот, - указывает на обласканного Лехой и его подружкой щенка, - вел себя достойно, а второй скулил, когда прививку делали, а потом, негодяй, погрыз сиденье, - Миха чешет затылок, задумываясь, - может, обиделся?
У нас что ли, спрашивает?
- Ну ладно, хоть не нассал, - ободряет его Олег. - Как их зовут то?
- Тут такое дело, пацаны, - губы Коршуна сжимаются, он опасливо отходит от нас с Олегом на несколько шагов... предчувствую, что сейчас что-то будет. - Я, короче, так тут скучал без вас, что решил, ну... типа... знаете...
- Да говори ты уже!
Поторапливаем его в унисон с Олегом.
- Короче, вот этот, - длинный палец лейтенанта Коршуна указывает на играющего, - Леха, а наказанный Олег.
- Что?
- Какого хера?
Выкрикивают пацаны, а я гогочу, расплескивая недопитый кофе, который все это время держал в руке. Наш друг прилетел к нам из космоса. Планета Земля не могла родить его.
- Ты ох.ел совсем, Коршун? - бесится Олег. - То есть я теперь пес?
- Нет, - Мишаня улыбается своей беззаботной улыбкой, - пес Леха, а ты собака.
Челюсть Самойлова падает почти до груди. Он просто хлопает глазами, ни в состоянии ничего из себя выдавить. Я пытаюсь успокоиться, но не могу. Давно так не ржал.
- Будешь моей сучкой, - ухахатывается Кобарь.
- Да пошли вы, уроды, - обижается Олежек, хватает кочергу и замахивается ей в сторону длинного.
Коршун делает выпад назад, показывая, что может уклониться от удара. Но Самойлов проходит мимо него, к мангалу, поправить поленья.
- Ну, дружище, - тянет сын генерала, - мне было скучно без вас. Я не знал, чем заняться. А тут вы появились. Я с вами болтал, делился впечатлениями. Все лучше, чем одному. Леха, кстати, уже все команды выучил. У Олега с этим проблемы, туповата.
Из Самойлова вырывается целая плеяда мата, но он все же не выдерживает, и загибается от смеха. Черт, я, действительно, скучал по нашей компании. Мне не хватало этого.
Стоп!
- Эй! - до меня доходит кое-что. - А по мне, значит, ты не скучал?
Ставлю кружку с кофе на деревянный стол, чтобы не разлить остатки.
- Слушай, братан, ты только не нервничай, ладно? - Мишаня снова делает виноватое лицо, выставляет ладони перед грудью, успокаивая меня. - Тут такое дело. Нам щенков в часть привезли, кинологам. Этих двоих я спиз..л. Третий в сумку не поместился. Я хотел тебя тоже вытащить, но там такой шум поднялся, что меня бы поймали. Так что тебя я стащить не успел. Но ты не думай, я про тебя не забыл, - он рыщет глазами по территории, и указывает пальцем куда-то вдаль, - вон ты бежишь.
Глаза всех устремляются по направлению длинного пальца. Упираюсь взглядом в жалкое взлохмаченное черно-белое чудо, представляющее собой котенка месяцев шести. Что? Это я? Затихарившийся под кустом, вот такой длинный, с выпирающими костями, свалявшейся шерстью и выпученными запуганными глазами? Что за черт?
Злобно смотрю на друга, который любовно вздыхает, рассматривая моего мехового тезку. Леха уже валяется на траве, конвульсируя смехом, напоминающим рыдания, лицо Самойлова подобно закату перед жарким днем, а кулак убивает скамейку, на которой он сидит.
- А что? - Мишаня разводит руками. - Он перебегал дорогу, я чуть не сбил его ночью. Решил, он вылитый ты. Ты не смотри, что он всклокоченный. Он тут всех строит. Леха с Олегом пытались его сожрать сначала, но Юран взбесился. Орал, шипел и нападал. Теперь щенки его боятся, не подходят лишний раз. Я пытаюсь всех подружить.
- То есть я кот? - уточняю.
- Да, у тебя, кстати, есть подружка, я ее тоже на улице подобрал, в коробке у мусорок. Тут где-то ходит, - Коршун обводит руками территорию.
- Не хочу даже знать, как ее зовут, - вздыхаю.
Беситься на этого парня нет смысла. Присоединяюсь к общему смеху.
- Ну ты хотя бы мужик, - разочарованно стонет Самойлов, - а у меня будут щенки от Кобаря.
Под новый взрыв хохота забиваю себе первого щенка и иду ловить черно-белого.
Тащу котейку в баню, где тщательно мою в тазе. Надо бы его откормить. Нехорошо, если мой тезка будет выглядеть как бездомный.
Ненавижу этого старого говнюка и его жену! Как в их семье могла вырасти моя мама? Дед ворчит. Всегда! А бабушка причитает. Всегда! Как они вообще сошлись? Или в молодости они были нормальными? Мечтаю поскорее подкопить деньжат и выбраться из их дома. Я бы давно это сделала. Я могла вообще не возвращаться сюда. Жила бы сейчас в Москве с парнем, который снится мне каждую ночь, засыпая под его сексуальный с хрипотцой голос. Но Джессика…
Как мама могла не сказать мне о ней? И почему мне не сказали о ней сразу после их смерти? Это не укладывается в моей голове. Мне пришлось выпытывать информацию из бабки. Оказалось, что мамина беременность проходила так тяжело, что она полгода была вынуждена соблюдать постельный режим. А через месяц после родов родители поехали в одну из лучших клиник Лос-Анджелеса. То есть они ехали не развлекаться на выходные, как сказали мне. Наверное, не хотели расстраивать тяжелым положением мамы и отвлекать от учебы. Безусловно, узнав, что мама прикована к кровати, я примчалась бы в Мид-Сиди незамедлительно. И все же, не посвятить меня в планы на второго ребенка? Как они могли?
Когда родители отправились в ЛА, Джес была оставлена с няней дома. Именно поэтому бабка с дедом примчались в Мид-Сити, как только им сообщили об аварии. А я, когда прилетала домой после похорон, не удосужилась поговорить со стариками, иначе они рассказали бы мне, что Джес находилась в больнице, истощенная от нехватки грудного молока. Теперь мамины родители опекуны малышки, и могут запретить мне видеться с ней, если пожелают. Так что я вынуждена жить в их доме и по их правилам, иначе меня просто выгонят.
Вот так, войдя в возраст совершеннолетия штата, я все равно не могу пользоваться свободой передвижения. Я прикована к этому запыленному жарой, душному городку и потрепанному временем дому стариков, где жизнь, кажется, остановилась много лет назад.
Разве могу я оставить малышку тут, с этими отвратительными людьми? Мало того, что они продали все мое наследство, так еще и деньги себе присвоили, пока, по законам штата, я была несовершеннолетней. Теперь дед утверждает, что деньги с продажи дома, мебели и машины пошли на уплату кредита за этот же дом. А отложенных на колледж денег и в помине не было. Мол, мой отец был нищ, как церковная мышь. Я знаю, что это неправда, но доказать ничего не могу. Зато дед недавно прикупил себе новенькую Тайоту, на которой дает мне благородное позволение ездить на работу в кафе. А в их доме начинается ремонт.
Первое время старики практически не разговаривали со мной, но теперь мы понемногу находим общий язык. И то только потому, что я перестала спрашивать про деньги родителей и твердить о своей решимости забрать у них малышку, к которой они привязались, взяв под опекунство. На деньги я наплевала, но идею уехать с Джес обратно в Мид-Сити не оставила. Про колледж пришлось забыть. Даже если мне удастся получить стипендию, я не смогу содержать на нее себя и Джес. И мне не дадут над ней опеку, пока мое финансовое положение не станет устойчивым, и я не обзаведусь своим жильем.
Как прикажете мне обзавестись им? Кто даст кредит двадцатиоднолетней девушке? Кто поручится за нее? Никто!
Готовлю завтрак. Да-да! Готовлю завтрак! И не просто завтрак, а с предпочтениями горячо любимого семейства. Дедушке черный кофе без сахара, овсяную кашу на воде - у старика проблемы с желудком, и пару сэндвичей с ветчиной и двумя сортами сыра. Не хватает только моего плевка. Но пока он меня еще не так достал. Бабушке кофе с двумя ложками сахара и десятипроцентными сливками, других, по ее утверждению она не пьет. А по моему опыту, еще как пьет! Я ей в кофе даже простое молоко наливала - выпила и не подавилась. Никакой разницы! Омлет с зеленью и ветчиной. Ну, а малышке достается дедушкина кашка с маслом и сахаром.
Джес мне нравится, хоть я и не знаю, как бы управилась с ней сама. Девочка уже умеет ходить, но говорит странно. Возможно, путается в языках. Вопреки нежеланию стариков, я учу ее русским словам. Папа был русским, так что девочка имеет право знать язык своих предков. Однажды она назвала дедушку дедушкой на русском, так я в этот день чуть из дома не вылетела, а еще получила пощечину. Но потом устроила старикам скандал, пригрозив подать на них в суд за ограничение свободы и домашнее насилие, а так же высказала нежелание помогать им по дому, к чему они уже привыкли. Так старики поостереглись.
Возможно, мне удастся присмирить их нрав.
Еду с Джессикой в парк на утреннюю прогулку. Малышке уже исполнилось два годика, и она что-то бубнит на заднем сиденье. Бабушка едет с нами, ее нужно завести в массажный салон. Всю дорогу жалуется на боли в спине. Чего она от меня хочет? Мне наплевать на ее боли. А еще меня мучают подозрения, что ее массаж оплачивается из денег моих родителей.
- Помоги мне выйти, Кристина, - просит старушка.
- Ох, Рамона, - называя ее по имени, нарочито театрально закатываю глаза, чтобы она видела. - Ты прекрасно можешь выйти сама, я видела, как ты бегала вчера по дому с малышкой. Прекрати строить из себя немощную старушенцию.
- Надеюсь, Джессика вырастет более воспитанной, - ворчит Рамона и вытаскивает старый зад из машины.
Даже не надейся. Ты не увидишь, как вырастет моя сестра.
По дороге звонит мобильник. И от нашей с Юрой фотки, высветившейся на экране, на глаза наворачиваются слезы. Все могло бы быть так хорошо. Но вряд ли я буду нужна ему с Джес. Она только моя проблема. Скидываю звонок, вытирая слезу тыльной стороной руки.
Джес радостно бегает по дорожке за маленькой собачкой миссис Торенс. Я знаю почти всех, гуляющих утром в парке. Наблюдаю, как радуется ребенок, играя с собачкой. Ее коричневые волосы, заплетенные в две косы, разлетаются в стороны, а зелено-голубые глазки блестят, когда она заливается детским смехом. Интересно, какой она вырастет? Сейчас непонятно, на кого из родителей она будет похожа. Даже цвет ее глаз все еще меняется. Снова хочется реветь. Почему ей должна была достаться такая жизнь? Без родителей, с ворчливыми стариками в их старом доме, и с сестрой, которая и о себе то позаботиться не может. Мелькает мысль о том, чтобы все рассказать Юре. Вдруг он примет меня с ней? Может быть, я действительно нужна ему, даже не одна. Но я тут же отталкиваю ее. Теперь у нас разные жизни. Кроме того, он был так груб в последний наш телефонный разговор, что от его голоса по мне пробежали мурашки.
Завожу ребенка домой. Переодеваюсь в желтую форму официантки местного кафе "У Мисс Сарваро", заплетаю волосы в две косы, накручивая их вокруг головы, чуть подкрашиваю глаза и губы.
В кафе все как всегда. Посетителей много, все приветливы. Гари, местный парень, открывший недавно автомастерскую в нашем городке, снова приглашает вечером в кино. Пытается приобнять меня, но я снова отталкиваю его. Не могу чувствовать на себе чьи-то руки. Мое тело для Романова. И пусть я больше никогда не почувствую телесного наслаждения. Плевать. От чужих рук меня передергивает и тянет блевать.
Работаю две смены. Больше денег и меньше времени, проведенного со стариками. Вторая сторона этой медали - меньше времени, проведенного с Джес, но... что я могу поделать? Деньги сейчас очень нужны. Дед дает на продукты и содержание машины. Моих потребностей никто не учитывает. Почти всю зарплату я откладываю, а чаевые откладываю вообще все. Сегодня остаюсь на внеурочную работу. "У мисс Сарваро" детский день рождения. С Мисси, с которой я успела немного подружиться, веселим малышей песнями и загадками. Когда все разойдутся, нам надо будет остаться для уборки. Домой вернусь ближе к ночи. Хорошо - старики будут уже спать. Плохо - Джес тоже будет спать, и я снова не увижу ее.
- Кристина, - отец одного из малышей останавливает меня перед входом в кухню, его рука касается моей, и я резко одергиваю ее, но рабочая улыбка остается на моем лице, - у нас закончился яблочный сок.
- Хорошо, я сейчас принесу, мистер..? - не знаю, как его зовут.
- Просто Глен, пожалуйста, - улыбается мужчина.
- Хорошо, - киваю, - просто Глен, я сейчас принесу сок. Что-нибудь еще?
- И твой номер.
Я привыкла к останавливающимся на себе мужским взглядам, знаю, как выгляжу. Юра с компанией говорили, что я похожа на фарфоровую куклу, и это всегда льстило мне. Да и сейчас льстит. Вот только я никогда не сталкивалась с прямыми приставаниями со стороны мужчин. Сначала Кайл ограждал меня от излишнего внимания, а затем Юра. Я не умею, не знаю, как вести себя в таких ситуациях, которые с момента моего возвращения становятся постоянными в моей жизни. Не хочу хвастаться, но редкий день проходит без парня, желающего познакомиться. Это несмотря на то, что я забыла, когда ходила последний раз в салон или покупала себе новую одежду.
- Значит, только сок, - киваю и залетаю в кухню.
Надеюсь, "просто Глену" прищемило дверью нос.
- Мисси, можешь принести малышам яблочный сок?
Охлаждаю потные ладони в прохладной воде и кладу их на лицо, затем на декольте. Не хочу снова столкнуться с Гленом.
- Кто на этот раз? - Мисси смеется, поправляя золотистую култышку.
- Отец одного из мелких. Его зовут Глен. Он хочет яблочный сок и мой номер.
- Глен? Мистер Томпсон? Тина, - это имя приятно оседает в моем животе, мало кто называет меня так, но Мисси я заставила, - это же владелец нашего торгового центра! Почему бы тебе не сходить с ним куда-нибудь?
Ее сестра готовит на кухне завтрак. За столом собрались Коршун с Лехой и одна из девчонок.
- Как моя сестра? - интересуется Маша.
- Живая, - наливаю себе сок из холодильника.
- Нам вечером домой надо.
- Она об этом не говорила.
Я еще не решил, поедет ли ее сестренка домой. Подумываю утащить ее к себе и трахнуть на кровати Орловской. Становлюсь извращенцем.
Ближе к обеду выползаю на кухню, оставив Алину в спальне. Надо подкрепиться. Варю кофе.
На улице слышны голоса парней. Выхожу. Мои друзья разжигают мангал на небольшой терассе. С ними Лехина новая подружка. Значит, остальные девчонки тоже еще спят.
- Доброе, - кидаю парням, они отвечают тем же.
Все немного помятые после пьянки, но довольные. Рыжая сидит на траве, гладя годовалого щенка немецкой овчарки.
- Когда это ты завел собаку? - Леха подсаживается к рыжей, ему тоже хочется поиграть с пушистым.
- Они уже тут месяцев семь живут. Я их сам, считай, выкормил, - Коршун важно выпячивает грудь, поправляя выгоревшие за лето кудри на своей гордой голове, - прикиньте, из бутылочки, типа как детей.
- Их? - уточняю я.
- Ага, - кивает кудрявый. - Их двое. Мальчик и девочка, они породистые, чистокровные, их предки на войне взрывчатку вынюхивали, так что через годик подарю вам щенят.
Коршуун! Как ты докатился до этого? Нянчит щенят и радуется, словно ребенок. На его лице выражение вселенского счастья.
- А где второй? - Самойлов теперь рыщет взглядом по огромной территории генеральской дачи, тоже, видно, поиграться хочет.
Ну а что, у меня вот никогда собаки не было. Так что я и сам не против приобщиться с фауне.
- Он наказан, вчера сгрыз обивку в машине. Я их утром к ветеринару возил. Вот этот, - указывает на обласканного Лехой и его подружкой щенка, - вел себя достойно, а второй скулил, когда прививку делали, а потом, негодяй, погрыз сиденье, - Миха чешет затылок, задумываясь, - может, обиделся?
У нас что ли, спрашивает?
- Ну ладно, хоть не нассал, - ободряет его Олег. - Как их зовут то?
- Тут такое дело, пацаны, - губы Коршуна сжимаются, он опасливо отходит от нас с Олегом на несколько шагов... предчувствую, что сейчас что-то будет. - Я, короче, так тут скучал без вас, что решил, ну... типа... знаете...
- Да говори ты уже!
Поторапливаем его в унисон с Олегом.
- Короче, вот этот, - длинный палец лейтенанта Коршуна указывает на играющего, - Леха, а наказанный Олег.
- Что?
- Какого хера?
Выкрикивают пацаны, а я гогочу, расплескивая недопитый кофе, который все это время держал в руке. Наш друг прилетел к нам из космоса. Планета Земля не могла родить его.
- Ты ох.ел совсем, Коршун? - бесится Олег. - То есть я теперь пес?
- Нет, - Мишаня улыбается своей беззаботной улыбкой, - пес Леха, а ты собака.
Челюсть Самойлова падает почти до груди. Он просто хлопает глазами, ни в состоянии ничего из себя выдавить. Я пытаюсь успокоиться, но не могу. Давно так не ржал.
- Будешь моей сучкой, - ухахатывается Кобарь.
- Да пошли вы, уроды, - обижается Олежек, хватает кочергу и замахивается ей в сторону длинного.
Коршун делает выпад назад, показывая, что может уклониться от удара. Но Самойлов проходит мимо него, к мангалу, поправить поленья.
- Ну, дружище, - тянет сын генерала, - мне было скучно без вас. Я не знал, чем заняться. А тут вы появились. Я с вами болтал, делился впечатлениями. Все лучше, чем одному. Леха, кстати, уже все команды выучил. У Олега с этим проблемы, туповата.
Из Самойлова вырывается целая плеяда мата, но он все же не выдерживает, и загибается от смеха. Черт, я, действительно, скучал по нашей компании. Мне не хватало этого.
Стоп!
- Эй! - до меня доходит кое-что. - А по мне, значит, ты не скучал?
Ставлю кружку с кофе на деревянный стол, чтобы не разлить остатки.
- Слушай, братан, ты только не нервничай, ладно? - Мишаня снова делает виноватое лицо, выставляет ладони перед грудью, успокаивая меня. - Тут такое дело. Нам щенков в часть привезли, кинологам. Этих двоих я спиз..л. Третий в сумку не поместился. Я хотел тебя тоже вытащить, но там такой шум поднялся, что меня бы поймали. Так что тебя я стащить не успел. Но ты не думай, я про тебя не забыл, - он рыщет глазами по территории, и указывает пальцем куда-то вдаль, - вон ты бежишь.
Глаза всех устремляются по направлению длинного пальца. Упираюсь взглядом в жалкое взлохмаченное черно-белое чудо, представляющее собой котенка месяцев шести. Что? Это я? Затихарившийся под кустом, вот такой длинный, с выпирающими костями, свалявшейся шерстью и выпученными запуганными глазами? Что за черт?
Злобно смотрю на друга, который любовно вздыхает, рассматривая моего мехового тезку. Леха уже валяется на траве, конвульсируя смехом, напоминающим рыдания, лицо Самойлова подобно закату перед жарким днем, а кулак убивает скамейку, на которой он сидит.
- А что? - Мишаня разводит руками. - Он перебегал дорогу, я чуть не сбил его ночью. Решил, он вылитый ты. Ты не смотри, что он всклокоченный. Он тут всех строит. Леха с Олегом пытались его сожрать сначала, но Юран взбесился. Орал, шипел и нападал. Теперь щенки его боятся, не подходят лишний раз. Я пытаюсь всех подружить.
- То есть я кот? - уточняю.
- Да, у тебя, кстати, есть подружка, я ее тоже на улице подобрал, в коробке у мусорок. Тут где-то ходит, - Коршун обводит руками территорию.
- Не хочу даже знать, как ее зовут, - вздыхаю.
Беситься на этого парня нет смысла. Присоединяюсь к общему смеху.
- Ну ты хотя бы мужик, - разочарованно стонет Самойлов, - а у меня будут щенки от Кобаря.
Под новый взрыв хохота забиваю себе первого щенка и иду ловить черно-белого.
Тащу котейку в баню, где тщательно мою в тазе. Надо бы его откормить. Нехорошо, если мой тезка будет выглядеть как бездомный.
***
Ненавижу этого старого говнюка и его жену! Как в их семье могла вырасти моя мама? Дед ворчит. Всегда! А бабушка причитает. Всегда! Как они вообще сошлись? Или в молодости они были нормальными? Мечтаю поскорее подкопить деньжат и выбраться из их дома. Я бы давно это сделала. Я могла вообще не возвращаться сюда. Жила бы сейчас в Москве с парнем, который снится мне каждую ночь, засыпая под его сексуальный с хрипотцой голос. Но Джессика…
Как мама могла не сказать мне о ней? И почему мне не сказали о ней сразу после их смерти? Это не укладывается в моей голове. Мне пришлось выпытывать информацию из бабки. Оказалось, что мамина беременность проходила так тяжело, что она полгода была вынуждена соблюдать постельный режим. А через месяц после родов родители поехали в одну из лучших клиник Лос-Анджелеса. То есть они ехали не развлекаться на выходные, как сказали мне. Наверное, не хотели расстраивать тяжелым положением мамы и отвлекать от учебы. Безусловно, узнав, что мама прикована к кровати, я примчалась бы в Мид-Сиди незамедлительно. И все же, не посвятить меня в планы на второго ребенка? Как они могли?
Когда родители отправились в ЛА, Джес была оставлена с няней дома. Именно поэтому бабка с дедом примчались в Мид-Сити, как только им сообщили об аварии. А я, когда прилетала домой после похорон, не удосужилась поговорить со стариками, иначе они рассказали бы мне, что Джес находилась в больнице, истощенная от нехватки грудного молока. Теперь мамины родители опекуны малышки, и могут запретить мне видеться с ней, если пожелают. Так что я вынуждена жить в их доме и по их правилам, иначе меня просто выгонят.
Вот так, войдя в возраст совершеннолетия штата, я все равно не могу пользоваться свободой передвижения. Я прикована к этому запыленному жарой, душному городку и потрепанному временем дому стариков, где жизнь, кажется, остановилась много лет назад.
Разве могу я оставить малышку тут, с этими отвратительными людьми? Мало того, что они продали все мое наследство, так еще и деньги себе присвоили, пока, по законам штата, я была несовершеннолетней. Теперь дед утверждает, что деньги с продажи дома, мебели и машины пошли на уплату кредита за этот же дом. А отложенных на колледж денег и в помине не было. Мол, мой отец был нищ, как церковная мышь. Я знаю, что это неправда, но доказать ничего не могу. Зато дед недавно прикупил себе новенькую Тайоту, на которой дает мне благородное позволение ездить на работу в кафе. А в их доме начинается ремонт.
Первое время старики практически не разговаривали со мной, но теперь мы понемногу находим общий язык. И то только потому, что я перестала спрашивать про деньги родителей и твердить о своей решимости забрать у них малышку, к которой они привязались, взяв под опекунство. На деньги я наплевала, но идею уехать с Джес обратно в Мид-Сити не оставила. Про колледж пришлось забыть. Даже если мне удастся получить стипендию, я не смогу содержать на нее себя и Джес. И мне не дадут над ней опеку, пока мое финансовое положение не станет устойчивым, и я не обзаведусь своим жильем.
Как прикажете мне обзавестись им? Кто даст кредит двадцатиоднолетней девушке? Кто поручится за нее? Никто!
Готовлю завтрак. Да-да! Готовлю завтрак! И не просто завтрак, а с предпочтениями горячо любимого семейства. Дедушке черный кофе без сахара, овсяную кашу на воде - у старика проблемы с желудком, и пару сэндвичей с ветчиной и двумя сортами сыра. Не хватает только моего плевка. Но пока он меня еще не так достал. Бабушке кофе с двумя ложками сахара и десятипроцентными сливками, других, по ее утверждению она не пьет. А по моему опыту, еще как пьет! Я ей в кофе даже простое молоко наливала - выпила и не подавилась. Никакой разницы! Омлет с зеленью и ветчиной. Ну, а малышке достается дедушкина кашка с маслом и сахаром.
Джес мне нравится, хоть я и не знаю, как бы управилась с ней сама. Девочка уже умеет ходить, но говорит странно. Возможно, путается в языках. Вопреки нежеланию стариков, я учу ее русским словам. Папа был русским, так что девочка имеет право знать язык своих предков. Однажды она назвала дедушку дедушкой на русском, так я в этот день чуть из дома не вылетела, а еще получила пощечину. Но потом устроила старикам скандал, пригрозив подать на них в суд за ограничение свободы и домашнее насилие, а так же высказала нежелание помогать им по дому, к чему они уже привыкли. Так старики поостереглись.
Возможно, мне удастся присмирить их нрав.
Еду с Джессикой в парк на утреннюю прогулку. Малышке уже исполнилось два годика, и она что-то бубнит на заднем сиденье. Бабушка едет с нами, ее нужно завести в массажный салон. Всю дорогу жалуется на боли в спине. Чего она от меня хочет? Мне наплевать на ее боли. А еще меня мучают подозрения, что ее массаж оплачивается из денег моих родителей.
- Помоги мне выйти, Кристина, - просит старушка.
- Ох, Рамона, - называя ее по имени, нарочито театрально закатываю глаза, чтобы она видела. - Ты прекрасно можешь выйти сама, я видела, как ты бегала вчера по дому с малышкой. Прекрати строить из себя немощную старушенцию.
- Надеюсь, Джессика вырастет более воспитанной, - ворчит Рамона и вытаскивает старый зад из машины.
Даже не надейся. Ты не увидишь, как вырастет моя сестра.
По дороге звонит мобильник. И от нашей с Юрой фотки, высветившейся на экране, на глаза наворачиваются слезы. Все могло бы быть так хорошо. Но вряд ли я буду нужна ему с Джес. Она только моя проблема. Скидываю звонок, вытирая слезу тыльной стороной руки.
Джес радостно бегает по дорожке за маленькой собачкой миссис Торенс. Я знаю почти всех, гуляющих утром в парке. Наблюдаю, как радуется ребенок, играя с собачкой. Ее коричневые волосы, заплетенные в две косы, разлетаются в стороны, а зелено-голубые глазки блестят, когда она заливается детским смехом. Интересно, какой она вырастет? Сейчас непонятно, на кого из родителей она будет похожа. Даже цвет ее глаз все еще меняется. Снова хочется реветь. Почему ей должна была достаться такая жизнь? Без родителей, с ворчливыми стариками в их старом доме, и с сестрой, которая и о себе то позаботиться не может. Мелькает мысль о том, чтобы все рассказать Юре. Вдруг он примет меня с ней? Может быть, я действительно нужна ему, даже не одна. Но я тут же отталкиваю ее. Теперь у нас разные жизни. Кроме того, он был так груб в последний наш телефонный разговор, что от его голоса по мне пробежали мурашки.
Завожу ребенка домой. Переодеваюсь в желтую форму официантки местного кафе "У Мисс Сарваро", заплетаю волосы в две косы, накручивая их вокруг головы, чуть подкрашиваю глаза и губы.
В кафе все как всегда. Посетителей много, все приветливы. Гари, местный парень, открывший недавно автомастерскую в нашем городке, снова приглашает вечером в кино. Пытается приобнять меня, но я снова отталкиваю его. Не могу чувствовать на себе чьи-то руки. Мое тело для Романова. И пусть я больше никогда не почувствую телесного наслаждения. Плевать. От чужих рук меня передергивает и тянет блевать.
Работаю две смены. Больше денег и меньше времени, проведенного со стариками. Вторая сторона этой медали - меньше времени, проведенного с Джес, но... что я могу поделать? Деньги сейчас очень нужны. Дед дает на продукты и содержание машины. Моих потребностей никто не учитывает. Почти всю зарплату я откладываю, а чаевые откладываю вообще все. Сегодня остаюсь на внеурочную работу. "У мисс Сарваро" детский день рождения. С Мисси, с которой я успела немного подружиться, веселим малышей песнями и загадками. Когда все разойдутся, нам надо будет остаться для уборки. Домой вернусь ближе к ночи. Хорошо - старики будут уже спать. Плохо - Джес тоже будет спать, и я снова не увижу ее.
- Кристина, - отец одного из малышей останавливает меня перед входом в кухню, его рука касается моей, и я резко одергиваю ее, но рабочая улыбка остается на моем лице, - у нас закончился яблочный сок.
- Хорошо, я сейчас принесу, мистер..? - не знаю, как его зовут.
- Просто Глен, пожалуйста, - улыбается мужчина.
- Хорошо, - киваю, - просто Глен, я сейчас принесу сок. Что-нибудь еще?
- И твой номер.
Я привыкла к останавливающимся на себе мужским взглядам, знаю, как выгляжу. Юра с компанией говорили, что я похожа на фарфоровую куклу, и это всегда льстило мне. Да и сейчас льстит. Вот только я никогда не сталкивалась с прямыми приставаниями со стороны мужчин. Сначала Кайл ограждал меня от излишнего внимания, а затем Юра. Я не умею, не знаю, как вести себя в таких ситуациях, которые с момента моего возвращения становятся постоянными в моей жизни. Не хочу хвастаться, но редкий день проходит без парня, желающего познакомиться. Это несмотря на то, что я забыла, когда ходила последний раз в салон или покупала себе новую одежду.
- Значит, только сок, - киваю и залетаю в кухню.
Надеюсь, "просто Глену" прищемило дверью нос.
- Мисси, можешь принести малышам яблочный сок?
Охлаждаю потные ладони в прохладной воде и кладу их на лицо, затем на декольте. Не хочу снова столкнуться с Гленом.
- Кто на этот раз? - Мисси смеется, поправляя золотистую култышку.
- Отец одного из мелких. Его зовут Глен. Он хочет яблочный сок и мой номер.
- Глен? Мистер Томпсон? Тина, - это имя приятно оседает в моем животе, мало кто называет меня так, но Мисси я заставила, - это же владелец нашего торгового центра! Почему бы тебе не сходить с ним куда-нибудь?
