— Кто это мы? — Теренс теперь тоже хмурился.
— Те, кто мыслят слишком узко.
— Ну вот, назвала меня узколобым догматиком. Мило.
— Я тебя так не называла. Но что, по-твоему, нужно сделать? Уничтожить все арканографы, чтобы книги по старинке переписывали гусиным пером?
— Я тебе уже говорил, я не знаю, — Теренс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Но нельзя, чтобы магические трактаты попадали в руки людей такого типа, как Флитвуд. Это же не советы по садоводству, в конце концов.
— Людей какого типа? Флитвуд просто хотел найти лекарство от ночных кошмаров.
— Дурных людей, ты же сама сказала.
— Изначально он не был дурным человеком. Если бы отец, вместо того, чтобы заставлять его заниматься семейным делом, отправил его в университет…
— Университета тогда не было.
— Неважно. Он мог бы найти для него учителя. Он ведь сам не горшками торговал, и не мог не заметить, что у его сына есть магические способности.
— Ага, значит, по-твоему, Флитвуд — невинная жертва обстоятельств?
— Нет. У него был выбор, и он понес ответственность за свои поступки.
— Но погибших людей это не вернуло.
Тут, наконец-то, возникла пауза, и Алан поспешил задать вопрос:
— Вы говорите, его сожгли?
— Да, — Теренс вздохнул. — Колдуна всегда сжигают. Только так мы можем быть уверены, что после смерти он не поднимется.
Алан кивнул, уж про такие-то истории он был наслышан.
— На площади он кричал, что мы все слепцы и не видим того, что видит он, — Теренс снова нахмурился. — К тому моменту, как его разоблачили, он был уже совершенно уверен, что его кошмары не были просто кошмарами. Он думал, что во сне видит будущее. О том, что фоморы захватят наш мир.
— Э… а это может быть правдой? — Алан полагал, что это вряд ли так, но уточнить было не лишним.
— Для него это было правдой, он говорил об этом даже под пытками. Он считал, что против фоморов можно бороться только их собственной магией, поэтому часть людей надо в них превратить. Флитвуд предполагал, что фомор, который когда-то был человеком, будет послушным, наподобие укрощенного демона.
— Но он просто был сумасшедшим? На самом деле он не видел будущее?
— Будущего не существует, — сказала Гизела. — Видеть будущее невозможно.
От такого заявления Алан слегка оторопел.
— Не существует? А как же все эти прорицатели и их предсказания? Сиаллин Провидица пятьсот лет назад увидела, что на нас нападут демоны.
— Прорицатели видят не будущее, а только наиболее вероятное событие, которое может случиться. Когда-то люди считали, что будущее предопределено, но эльфы давным-давно знают, что это не так. Сиаллин Провидица как раз показала людям, что нет ничего неизбежного.
— Так значит, есть такая вероятность? Нас могут захватить фоморы?
Гизела пожала плечами.
— Вероятность есть, но вряд ли она велика. После показаний Флитвуда этот вопрос исследовали самые известные провидцы, но никто ничего подобного не увидел.
— И священники тоже, — добавил Теренс.
— И священники. Некоторые из них могут видеть возможное будущее, но у них другой подход, не научный. В общем, и провидцы и священники сошлись во мнении, что кошмары Флитвуда были просто кошмарами.
— А я и не знал, что провидцы занимаются наукой, — сказал Алан.
— Да, предсказание — это наука, — ответила Гизела. — И очень сложная. Мало увидеть возможные события, нужно еще уметь рассчитать их вероятность. Но чем ближе событие по времени, тем проще. Например, сейчас я с большой долей уверенности могу предсказать, что через двадцать минут мы с вами будем сидеть в библиотеке и разбирать архивы по делу Флитвуда.
— Мы идем в библиотеку? — спросил Теренс.
— Да, если прямо сейчас не случится чего-нибудь неожиданного.
В этот момент в приоткрытую дверь просунулась бородатая голова в металлическом шлеме.
— Ну вот, посмотрите какой прекрасный пример! — воскликнула Гизела. — Сержант… э…
— Гривз, миледи, — сказал человек в шлеме и зашел в комнату. За ним появилась хмурая женщина лет сорока в синем шерстяном платье.
— Сержант Гривз наглядно показывает нам, как работают вероятности, — продолжила Гизела.
— У вас какие-то новости, сержант? — спросил Теренс.
— Ага, — ответил Гривз и указал на женщину. — Это вот Дорис Бичем. Она говорит, у нее муж пропал со вчерашнего дня. Надо бы показать ей трупы.
Нестор Хейзмонт, Верховный маг Мирациновых Земель, даже в юности любил тепло. А теперь, когда ему уже исполнилось семьдесят два, тепло стало для него жизненной необходимостью. Поэтому с самого утра он приказал затопить камин в своем кабинете. Его посетителю Ирвину Уинбрейту наверняка было жарко. Но ничего, потерпит. Они оба сидели в креслах возле камина, Нестор чуть поближе, лорд Ирвин подальше.
— Вы не слишком-то продвинулись, — сказал Нестор. — По городу бродит неизвестный темный маг и убивает людей. А вы до сих пор не опознали жертв?
— Еще нет.
Если лорду Ирвину и было жарко, по его безмятежному виду этого никак нельзя было заметить. Формально он был подчиненным Верховного мага и даже соблюдал некоторую внешнюю почтительность, так что к нему никак нельзя было придраться. Но за этой почтительностью Нестору всегда мерещилась насмешка.
Когда умер Арлиндон, Нестор даже не пытался протолкнуть на пост главного инквизитора кого-нибудь из своих людей. Король всегда старался соблюдать баланс между Верховным магом и Верховным канцлером, поэтому Нестор ожидал, что на Малом совете будут обсуждать кандидатуру, предложенную канцлером. Но он обманулся в своих ожиданиях, никакого обсуждения вообще не было. Король просто сообщил им, что принцесса Кейра желает, чтобы лордом-инквизитором стал Ирвин Уинбрейт, племянник ее мужа. Ну и все. «Принцесса желает» — этого достаточно. Хотя, конечно, Нестор был неприятно удивлен. Последние годы Кейра в основном занималась тем, что пыталась помирить между собой многочисленное потомство короля, но назначение лорда Ирвина явно выходило за рамки сугубо семейных дел. Единственным утешением в тот день был вид кислой физиономии канцлера Гарольда Атерберри. Ему, также как и Нестору, было очевидно, что Уинбрейт наплюет на них обоих и будет продвигать свою собственную политику.
— Полгода назад, — сказал Нестор, — когда вы заняли пост лорда-инквизитора, у вас в подчинении оказалось три десятка опытных магов. Но вы их всех разогнали. И вместо них наняли этих молодых людей. Троих вместо тридцати.
— Их уже четверо, — ответил Уинбрейт. — Сегодня я нашел ищейку.
— Ищейку?
— Молодого парня с исключительным чутьем на магию.
Ну вот еще новости.
— А сам он маг? — осторожно спросил Нестор. Тема была опасная. Первое же разногласие, возникшее между ними, едва Уинбрейт приступил к работе. Он тогда заявил, что подчиненные маги ему не требуются, и был готов перейти к открытому конфликту. Нестору пришлось отступить. Связываться с Кейрой — себе дороже.
— Нет, — сказал Уинбрейт. — Обычный парень из деревни. Но он успешно прошел тест.
— Какой тест?
— Вы видите обманку у меня на шее?
— Вижу. Но не понимаю, зачем она вам.
И это было самой главной проблемой. Нестор никак не мог понять, чего же Уинбрейт добивается. Даже в мелочах он был загадкой. С виду — великолепный образчик благородного лорда. Лощеный, красивый, с безупречными манерами. И всегда роскошно одетый. Инквизиторы обычно одевались в черное, но лорд Ирвин часто появлялся в черно-зеленом бархате и непременно с золотыми украшениями. Зеленый и золотой — цвета дома Уинбрейтов. Сегодня у него на шее была золотая цепь с магическим амулетом. Точнее, с очень дорогой безделушкой, которая покажется амулетом человеку со средними способностями, но, конечно же, не Верховному магу.
— Она мне нужна, чтобы отвлечь внимание вот от этого, — лорд Ирвин вытянул вперед левую руку.
На его безымянном пальце поблескивал изумруд в искусно выполненной золотой оправе. Неведомый мастер тщательно скопировал эльфийский стиль. Или не скопировал? Нестор присмотрелся внимательнее и увидел слабую пульсацию.
— Ах, вот оно что. Хорошая маскировка.
Уинбрейт слегка кивнул, принимая комплимент.
— А зачем вы отвлекаете внимание от перстня? Боитесь, что лесные эльфы станут вас преследовать? Так они все умерли.
— Просто не люблю, когда пялятся на мои руки.
Нестор усмехнулся, а потом сразу же вздохнул.
— Он хоть читать умеет? Этот ваш парень?
— Умеет.
— Вы проверили?
— Не было нужды. Этот парень занимался у сельского учителя по имени Энбальд Бринмор. Именно он дал ему письмо с рекомендациями.
— И часто вы читаете письма сельских учителей?
— Редко. Но этот учитель особенный.
Нестор помолчал, ожидая, не будет ли каких пояснений. Но Уинбрейт не счел нужным уточнить, чем же этот учитель отличается от остальных. Нестор мысленно пожал плечами и спросил:
— И этот юноша будет последним? Больше вы никого не собираетесь нанимать?
— Больше никого. Пока.
— Но почему? Всего пять человек. И ни одного мага, кроме вас.
И вот тут, наконец, лорд Ирвин удостоил его развернутым ответом:
— Для расследования такого рода преступлений не нужны маги. Нужны охотники на магов. И отделения Королевской Инквизиции должны быть в каждом крупном городе Мирациновых Земель. Не только в Эдергейме. Небольшие группы по три-пять человек, этого вполне достаточно. Инквизиторам не следует заниматься рутинной работой. Например, мы не будем ходить по окрестным улицам и выяснять, не пропал ли кто-то из жителей минувшей ночью. Это работа для городской стражи.
— Да, Сантемар уже приходил ко мне жаловаться, — Нестор отметил, что при упоминании начальника городской стражи Уинбрейт слегка прищурился. — Сказал, что Флойд Эверли болтает с местными кондитерами и жует пончики, в то время как его ребята бегают по всему городу и собирают информацию.
— А почему же он не пришел поговорить со мной?
— Он знает, что это бесполезно.
Лорд Ирвин улыбнулся. Улыбка у него была совсем как у его кузена Эвана Уинбрейта, любимого внука короля. Лишнее напоминание, что с королевской родней лучше не спорить.
— Я сказал ему, что безопасность в городе — это наше общее дело, — продолжил Нестор. — Поэтому стражники обязаны помогать инквизиторам.
— Благодарю вас, Верховный маг, — Уинбрейт склонил голову с видимым почтением, но тут же вскинул на Нестора насмешливые зеленые глаза.
— Еще чем-то я могу вам помочь? — вздохнул Нестор.
Он понимал, весь их предыдущий разговор был просто разминкой. Конечно, новость о теротропии была крайне важной и тревожащей, но лорд Ирвин не явился бы к нему лично только для того, чтобы ее сообщить. Послал бы кого-нибудь из своих людей, скорее всего, эту девушку, Гизелу. Но раз он пришел сам, значит ему что-то нужно.
— Мне срочно нужен почтовый ящик, — Уинбрейт не стал ходить вокруг да около.
Всего-то?
— В университете есть почтовый ящик.
— Он слишком далеко от нас, и, к тому же, вокруг него постоянно толкутся люди.
Нестор откинулся на спинку кресла. Он уже знал, что ему придется согласиться, но он будет дураком, если не выжмет из этой ситуации все возможное.
Почтовые ящики стали новым, самым потрясающим изобретением последних лет — из тех, что обещали полностью изменить жизнь людей (которая и без того менялась в сумасшедшем темпе). Автором этого изобретения был Джонатан Пласкетт, один из двух ныне живущих гениев. Он специализировался на телепортации, которая уже давно считалась теоретически возможной, но только Пласкетту удалось добиться первых практических результатов. Он разработал устойчивую и надежную технологию перемещения небольших неживых предметов на неограниченное расстояние. Неживых — это ключевое условие для успешного перемещения. В последнее время Пласкетт экспериментировал с телепортацией насекомых, но пока безрезультатно. Причем проблемы возникали только если насекомые были живыми. Дохлые жуки или какая-нибудь другая мертвая органика, например, засохшие цветы, телепортировались идеально.
Но даже с такими ограничениями Пласкетт сразу сообразил, как он сможет сказочно разбогатеть. Его мать была из купеческого сословия, и, видимо, от нее он унаследовал торговую хватку. Впрочем, не стоило его за это осуждать, на дальнейшие исследования ему требовались огромные средства. Мгновенная доставка писем — вот на чем сосредоточил Пласкетт свои основные усилия.
Отправителю требовалось только опустить письмо — или другой мелкий предмет — в специальный лоток, в другой лоток положить медную монетку и указать адрес почтового ящика и имя получателя. В тот же миг письмо оказывалось у адресата, а монетка — в личном ящике Пласкетта. Почтовая сеть растет быстро, грамотных людей становится все больше, и медный ручеек Пласкетта в скором времени должен превратиться в полноводную золотую реку. И это только за доставку писем. Сама установка ящика стоит очень дорого.
— Вы представляете себе смету? — спросил Нестор.
— Представляю. Я готов оплатить работу Пласкетта из собственных средств.
Ого. Вот это интересно.
— Но необходимые магические эссенции я рассчитываю получить из университетских резервуаров.
— Даже если вы оплатите работу, тратить эссенции на отдельный ящик — слишком дорого.
— Вы недавно установили такой же в собственном доме, причем полностью за счет университета.
Ах ты наглец!
— Я — Верховный маг, милорд.
— А я — Верховный инквизитор. Вы знаете, чем доверху забит университетский ящик? Доносами. Ежедневно целые мешки доносов Гизела таскает в мою башню. По-моему, это не самое подходящее занятие для хрупкой женщины.
А чем еще можно занять эту бездарную девчонку? — с раздражением подумал Нестор. Он был уверен, что это являлось одним из условий Кейры. Когда-то давно он сам обратился к принцессе со своей идеей о создании университета, и она обещала ему поддержку, но при условии, чтобы женщины могли обучаться в будущем университете наравне с мужчинами. Наверняка она также потребовала от Уинбрейта взять на службу хотя бы одну женщину. Среди магов Арлиндона женщин не было. Но вряд ли она имела в виду именно Гизелу. Вряд ли она вообще подозревала о ее существовании. Отец Гизелы, младший отпрыск какого-то малозначительного бривийского дома, не имел никаких связей ни при королевском дворе, ни в Глайморе.
Сам Нестор не имел ничего против того, чтобы женщины занимались магией. Его собственная мать была выдающейся волшебницей, так что возражения с его стороны выглядели бы странно. Но магия все же требует природных способностей, которыми Гизела Саммер не обладает. Также как она не обладает хорошими манерами и представлением об иерархии. Нестор вспомнил, как в последний раз Уинбрейт присылал ее с каким-то поручением. Она дерзко смотрела Верховному магу прямо в глаза и объясняла очевидные вещи как слабоумному. Впрочем, она ведь и не учится в университете. Она там работает.
— Полагаю, именно Гизела читает всю эту корреспонденцию? — осведомился Нестор.
— Просматривает. И отправляет основную массу прямиком в камин.
— Хм. А вдруг там будет что-то важное?
— Важное? Что-то о том, как теща-змея колдует? Вы говорили, мне нужны тридцать магов. Но мне нужны тридцать обычных человек, способных читать и выдержать все это. И способных выудить из этого потока случаи, которые действительно требуют внимания.
— Те, кто мыслят слишком узко.
— Ну вот, назвала меня узколобым догматиком. Мило.
— Я тебя так не называла. Но что, по-твоему, нужно сделать? Уничтожить все арканографы, чтобы книги по старинке переписывали гусиным пером?
— Я тебе уже говорил, я не знаю, — Теренс откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Но нельзя, чтобы магические трактаты попадали в руки людей такого типа, как Флитвуд. Это же не советы по садоводству, в конце концов.
— Людей какого типа? Флитвуд просто хотел найти лекарство от ночных кошмаров.
— Дурных людей, ты же сама сказала.
— Изначально он не был дурным человеком. Если бы отец, вместо того, чтобы заставлять его заниматься семейным делом, отправил его в университет…
— Университета тогда не было.
— Неважно. Он мог бы найти для него учителя. Он ведь сам не горшками торговал, и не мог не заметить, что у его сына есть магические способности.
— Ага, значит, по-твоему, Флитвуд — невинная жертва обстоятельств?
— Нет. У него был выбор, и он понес ответственность за свои поступки.
— Но погибших людей это не вернуло.
Тут, наконец-то, возникла пауза, и Алан поспешил задать вопрос:
— Вы говорите, его сожгли?
— Да, — Теренс вздохнул. — Колдуна всегда сжигают. Только так мы можем быть уверены, что после смерти он не поднимется.
Алан кивнул, уж про такие-то истории он был наслышан.
— На площади он кричал, что мы все слепцы и не видим того, что видит он, — Теренс снова нахмурился. — К тому моменту, как его разоблачили, он был уже совершенно уверен, что его кошмары не были просто кошмарами. Он думал, что во сне видит будущее. О том, что фоморы захватят наш мир.
— Э… а это может быть правдой? — Алан полагал, что это вряд ли так, но уточнить было не лишним.
— Для него это было правдой, он говорил об этом даже под пытками. Он считал, что против фоморов можно бороться только их собственной магией, поэтому часть людей надо в них превратить. Флитвуд предполагал, что фомор, который когда-то был человеком, будет послушным, наподобие укрощенного демона.
— Но он просто был сумасшедшим? На самом деле он не видел будущее?
— Будущего не существует, — сказала Гизела. — Видеть будущее невозможно.
От такого заявления Алан слегка оторопел.
— Не существует? А как же все эти прорицатели и их предсказания? Сиаллин Провидица пятьсот лет назад увидела, что на нас нападут демоны.
— Прорицатели видят не будущее, а только наиболее вероятное событие, которое может случиться. Когда-то люди считали, что будущее предопределено, но эльфы давным-давно знают, что это не так. Сиаллин Провидица как раз показала людям, что нет ничего неизбежного.
— Так значит, есть такая вероятность? Нас могут захватить фоморы?
Гизела пожала плечами.
— Вероятность есть, но вряд ли она велика. После показаний Флитвуда этот вопрос исследовали самые известные провидцы, но никто ничего подобного не увидел.
— И священники тоже, — добавил Теренс.
— И священники. Некоторые из них могут видеть возможное будущее, но у них другой подход, не научный. В общем, и провидцы и священники сошлись во мнении, что кошмары Флитвуда были просто кошмарами.
— А я и не знал, что провидцы занимаются наукой, — сказал Алан.
— Да, предсказание — это наука, — ответила Гизела. — И очень сложная. Мало увидеть возможные события, нужно еще уметь рассчитать их вероятность. Но чем ближе событие по времени, тем проще. Например, сейчас я с большой долей уверенности могу предсказать, что через двадцать минут мы с вами будем сидеть в библиотеке и разбирать архивы по делу Флитвуда.
— Мы идем в библиотеку? — спросил Теренс.
— Да, если прямо сейчас не случится чего-нибудь неожиданного.
В этот момент в приоткрытую дверь просунулась бородатая голова в металлическом шлеме.
— Ну вот, посмотрите какой прекрасный пример! — воскликнула Гизела. — Сержант… э…
— Гривз, миледи, — сказал человек в шлеме и зашел в комнату. За ним появилась хмурая женщина лет сорока в синем шерстяном платье.
— Сержант Гривз наглядно показывает нам, как работают вероятности, — продолжила Гизела.
— У вас какие-то новости, сержант? — спросил Теренс.
— Ага, — ответил Гривз и указал на женщину. — Это вот Дорис Бичем. Она говорит, у нее муж пропал со вчерашнего дня. Надо бы показать ей трупы.
Глава 5. Эдергейм, Резиденция Верховного мага
Нестор Хейзмонт, Верховный маг Мирациновых Земель, даже в юности любил тепло. А теперь, когда ему уже исполнилось семьдесят два, тепло стало для него жизненной необходимостью. Поэтому с самого утра он приказал затопить камин в своем кабинете. Его посетителю Ирвину Уинбрейту наверняка было жарко. Но ничего, потерпит. Они оба сидели в креслах возле камина, Нестор чуть поближе, лорд Ирвин подальше.
— Вы не слишком-то продвинулись, — сказал Нестор. — По городу бродит неизвестный темный маг и убивает людей. А вы до сих пор не опознали жертв?
— Еще нет.
Если лорду Ирвину и было жарко, по его безмятежному виду этого никак нельзя было заметить. Формально он был подчиненным Верховного мага и даже соблюдал некоторую внешнюю почтительность, так что к нему никак нельзя было придраться. Но за этой почтительностью Нестору всегда мерещилась насмешка.
Когда умер Арлиндон, Нестор даже не пытался протолкнуть на пост главного инквизитора кого-нибудь из своих людей. Король всегда старался соблюдать баланс между Верховным магом и Верховным канцлером, поэтому Нестор ожидал, что на Малом совете будут обсуждать кандидатуру, предложенную канцлером. Но он обманулся в своих ожиданиях, никакого обсуждения вообще не было. Король просто сообщил им, что принцесса Кейра желает, чтобы лордом-инквизитором стал Ирвин Уинбрейт, племянник ее мужа. Ну и все. «Принцесса желает» — этого достаточно. Хотя, конечно, Нестор был неприятно удивлен. Последние годы Кейра в основном занималась тем, что пыталась помирить между собой многочисленное потомство короля, но назначение лорда Ирвина явно выходило за рамки сугубо семейных дел. Единственным утешением в тот день был вид кислой физиономии канцлера Гарольда Атерберри. Ему, также как и Нестору, было очевидно, что Уинбрейт наплюет на них обоих и будет продвигать свою собственную политику.
— Полгода назад, — сказал Нестор, — когда вы заняли пост лорда-инквизитора, у вас в подчинении оказалось три десятка опытных магов. Но вы их всех разогнали. И вместо них наняли этих молодых людей. Троих вместо тридцати.
— Их уже четверо, — ответил Уинбрейт. — Сегодня я нашел ищейку.
— Ищейку?
— Молодого парня с исключительным чутьем на магию.
Ну вот еще новости.
— А сам он маг? — осторожно спросил Нестор. Тема была опасная. Первое же разногласие, возникшее между ними, едва Уинбрейт приступил к работе. Он тогда заявил, что подчиненные маги ему не требуются, и был готов перейти к открытому конфликту. Нестору пришлось отступить. Связываться с Кейрой — себе дороже.
— Нет, — сказал Уинбрейт. — Обычный парень из деревни. Но он успешно прошел тест.
— Какой тест?
— Вы видите обманку у меня на шее?
— Вижу. Но не понимаю, зачем она вам.
И это было самой главной проблемой. Нестор никак не мог понять, чего же Уинбрейт добивается. Даже в мелочах он был загадкой. С виду — великолепный образчик благородного лорда. Лощеный, красивый, с безупречными манерами. И всегда роскошно одетый. Инквизиторы обычно одевались в черное, но лорд Ирвин часто появлялся в черно-зеленом бархате и непременно с золотыми украшениями. Зеленый и золотой — цвета дома Уинбрейтов. Сегодня у него на шее была золотая цепь с магическим амулетом. Точнее, с очень дорогой безделушкой, которая покажется амулетом человеку со средними способностями, но, конечно же, не Верховному магу.
— Она мне нужна, чтобы отвлечь внимание вот от этого, — лорд Ирвин вытянул вперед левую руку.
На его безымянном пальце поблескивал изумруд в искусно выполненной золотой оправе. Неведомый мастер тщательно скопировал эльфийский стиль. Или не скопировал? Нестор присмотрелся внимательнее и увидел слабую пульсацию.
— Ах, вот оно что. Хорошая маскировка.
Уинбрейт слегка кивнул, принимая комплимент.
— А зачем вы отвлекаете внимание от перстня? Боитесь, что лесные эльфы станут вас преследовать? Так они все умерли.
— Просто не люблю, когда пялятся на мои руки.
Нестор усмехнулся, а потом сразу же вздохнул.
— Он хоть читать умеет? Этот ваш парень?
— Умеет.
— Вы проверили?
— Не было нужды. Этот парень занимался у сельского учителя по имени Энбальд Бринмор. Именно он дал ему письмо с рекомендациями.
— И часто вы читаете письма сельских учителей?
— Редко. Но этот учитель особенный.
Нестор помолчал, ожидая, не будет ли каких пояснений. Но Уинбрейт не счел нужным уточнить, чем же этот учитель отличается от остальных. Нестор мысленно пожал плечами и спросил:
— И этот юноша будет последним? Больше вы никого не собираетесь нанимать?
— Больше никого. Пока.
— Но почему? Всего пять человек. И ни одного мага, кроме вас.
И вот тут, наконец, лорд Ирвин удостоил его развернутым ответом:
— Для расследования такого рода преступлений не нужны маги. Нужны охотники на магов. И отделения Королевской Инквизиции должны быть в каждом крупном городе Мирациновых Земель. Не только в Эдергейме. Небольшие группы по три-пять человек, этого вполне достаточно. Инквизиторам не следует заниматься рутинной работой. Например, мы не будем ходить по окрестным улицам и выяснять, не пропал ли кто-то из жителей минувшей ночью. Это работа для городской стражи.
— Да, Сантемар уже приходил ко мне жаловаться, — Нестор отметил, что при упоминании начальника городской стражи Уинбрейт слегка прищурился. — Сказал, что Флойд Эверли болтает с местными кондитерами и жует пончики, в то время как его ребята бегают по всему городу и собирают информацию.
— А почему же он не пришел поговорить со мной?
— Он знает, что это бесполезно.
Лорд Ирвин улыбнулся. Улыбка у него была совсем как у его кузена Эвана Уинбрейта, любимого внука короля. Лишнее напоминание, что с королевской родней лучше не спорить.
— Я сказал ему, что безопасность в городе — это наше общее дело, — продолжил Нестор. — Поэтому стражники обязаны помогать инквизиторам.
— Благодарю вас, Верховный маг, — Уинбрейт склонил голову с видимым почтением, но тут же вскинул на Нестора насмешливые зеленые глаза.
— Еще чем-то я могу вам помочь? — вздохнул Нестор.
Он понимал, весь их предыдущий разговор был просто разминкой. Конечно, новость о теротропии была крайне важной и тревожащей, но лорд Ирвин не явился бы к нему лично только для того, чтобы ее сообщить. Послал бы кого-нибудь из своих людей, скорее всего, эту девушку, Гизелу. Но раз он пришел сам, значит ему что-то нужно.
— Мне срочно нужен почтовый ящик, — Уинбрейт не стал ходить вокруг да около.
Всего-то?
— В университете есть почтовый ящик.
— Он слишком далеко от нас, и, к тому же, вокруг него постоянно толкутся люди.
Нестор откинулся на спинку кресла. Он уже знал, что ему придется согласиться, но он будет дураком, если не выжмет из этой ситуации все возможное.
Почтовые ящики стали новым, самым потрясающим изобретением последних лет — из тех, что обещали полностью изменить жизнь людей (которая и без того менялась в сумасшедшем темпе). Автором этого изобретения был Джонатан Пласкетт, один из двух ныне живущих гениев. Он специализировался на телепортации, которая уже давно считалась теоретически возможной, но только Пласкетту удалось добиться первых практических результатов. Он разработал устойчивую и надежную технологию перемещения небольших неживых предметов на неограниченное расстояние. Неживых — это ключевое условие для успешного перемещения. В последнее время Пласкетт экспериментировал с телепортацией насекомых, но пока безрезультатно. Причем проблемы возникали только если насекомые были живыми. Дохлые жуки или какая-нибудь другая мертвая органика, например, засохшие цветы, телепортировались идеально.
Но даже с такими ограничениями Пласкетт сразу сообразил, как он сможет сказочно разбогатеть. Его мать была из купеческого сословия, и, видимо, от нее он унаследовал торговую хватку. Впрочем, не стоило его за это осуждать, на дальнейшие исследования ему требовались огромные средства. Мгновенная доставка писем — вот на чем сосредоточил Пласкетт свои основные усилия.
Отправителю требовалось только опустить письмо — или другой мелкий предмет — в специальный лоток, в другой лоток положить медную монетку и указать адрес почтового ящика и имя получателя. В тот же миг письмо оказывалось у адресата, а монетка — в личном ящике Пласкетта. Почтовая сеть растет быстро, грамотных людей становится все больше, и медный ручеек Пласкетта в скором времени должен превратиться в полноводную золотую реку. И это только за доставку писем. Сама установка ящика стоит очень дорого.
— Вы представляете себе смету? — спросил Нестор.
— Представляю. Я готов оплатить работу Пласкетта из собственных средств.
Ого. Вот это интересно.
— Но необходимые магические эссенции я рассчитываю получить из университетских резервуаров.
— Даже если вы оплатите работу, тратить эссенции на отдельный ящик — слишком дорого.
— Вы недавно установили такой же в собственном доме, причем полностью за счет университета.
Ах ты наглец!
— Я — Верховный маг, милорд.
— А я — Верховный инквизитор. Вы знаете, чем доверху забит университетский ящик? Доносами. Ежедневно целые мешки доносов Гизела таскает в мою башню. По-моему, это не самое подходящее занятие для хрупкой женщины.
А чем еще можно занять эту бездарную девчонку? — с раздражением подумал Нестор. Он был уверен, что это являлось одним из условий Кейры. Когда-то давно он сам обратился к принцессе со своей идеей о создании университета, и она обещала ему поддержку, но при условии, чтобы женщины могли обучаться в будущем университете наравне с мужчинами. Наверняка она также потребовала от Уинбрейта взять на службу хотя бы одну женщину. Среди магов Арлиндона женщин не было. Но вряд ли она имела в виду именно Гизелу. Вряд ли она вообще подозревала о ее существовании. Отец Гизелы, младший отпрыск какого-то малозначительного бривийского дома, не имел никаких связей ни при королевском дворе, ни в Глайморе.
Сам Нестор не имел ничего против того, чтобы женщины занимались магией. Его собственная мать была выдающейся волшебницей, так что возражения с его стороны выглядели бы странно. Но магия все же требует природных способностей, которыми Гизела Саммер не обладает. Также как она не обладает хорошими манерами и представлением об иерархии. Нестор вспомнил, как в последний раз Уинбрейт присылал ее с каким-то поручением. Она дерзко смотрела Верховному магу прямо в глаза и объясняла очевидные вещи как слабоумному. Впрочем, она ведь и не учится в университете. Она там работает.
— Полагаю, именно Гизела читает всю эту корреспонденцию? — осведомился Нестор.
— Просматривает. И отправляет основную массу прямиком в камин.
— Хм. А вдруг там будет что-то важное?
— Важное? Что-то о том, как теща-змея колдует? Вы говорили, мне нужны тридцать магов. Но мне нужны тридцать обычных человек, способных читать и выдержать все это. И способных выудить из этого потока случаи, которые действительно требуют внимания.
