Дима протянул мне платок. Наконец, машина въехала в уже знакомый мне двор. Мы вышли из машины, и Дима обошел ее, разглядывая широкие царапины от когтей и вмятину. Он вопросительно взглянул на меня, а я сжалась, и закрыла глаза, чтобы только не видеть подтверждение того, что охотник вышел на мой след.
Дима обнял меня и повел в парадную, я не сопротивлялась, не было сил даже на то, чтобы сказать ему спасибо за спасение, уже второй раз. Мы поднялись на четвертый этаж, в этот раз не спеша. Ноги подкосились на втором этаже, и Дима подхватил меня на руки. Он поставил меня только для того, чтобы открыть дверь, хотел снова взять на руки, но я замотала головой, и сама шагнула в темное нутро квартиры, которая не казалась мне больше уютной крепостью.
- Ты уже вернулся, Митя? - раздался голос, и я рванула к двери.
- Ты же сказал... - прошептала я, когда руки моего спасителя, удержали за плечи.
- Она должна была уйти, - ответил он. - Я ее сейчас увезу, побудь одна немного.
Он снова закрыл меня в моей комнате, сам направился в глубь квартиры. Вскоре послышался дробный перестук каблучков, возмущенный женский голос и краткая фраза, брошенная мужским голосом, после которого Лиза замолчала, и входная дверь закрылась. Но тут же открылась, и Дима заглянул в комнату.
- Малышка, живо в ванную. Отогревайся, я скоро, - и ушел, закрыв входную дверь на ключ.
Вместо ванной я побрела на балкон и посмотрела вниз. Я видела, как Лиза и Дима жарко выясняют отношения. Потом она кинулась ему на шею, но мой спаситель отодвинул женщину, и практически запихал в машину. Я проследила, как машина выехала со двора, подняла глаза к небу и увидела планирующий лист. Он пролетел мимо меня, стремясь лечь на землю. И мне подумалось, что стоит всего лишь перелезть перила, оттолкнуться, и я тоже полечу, как этот лист. Я лягу на землю, и все будет кончено, навсегда... Развернулась и пошла в ванную, потому что умирать - это малодушие, а мама всегда говорила, что нужно быть бойцом. И я старалась им быть, как могла. Даже среди всего того ужаса, где мне довелось побывать, я все еще верю в лучшее, я все еще цепляюсь за жизнь и хочу вырваться из замкнутого круга.
Горячая вода весело лилась из крана, наполняя ванну. Я разделась и легла, ожидая, когда пора будет закрыть вентили. Мой взгляд упал на полочку с гелем и шампунем, там появились женские, совсем новые. Интересно, это Лиза успела поставить? Мы с Димой покупали мне только зубную щетку и мочалку. Впрочем, мне все равно. На самом деле, мне совершенно все равно. Потому что моя проблема гораздо серьезней, чем шампунь бывшей подруги моего знакомого...
…Я сижу на окне и гляжу на свое свадебное платье. Оно красивое, воздушное, белоснежное, но я надену его только через месяц. Тетя качает головой, внушая мне, что я слишком спешу и стоило бы сначала насладиться свободной жизнью. Но у меня ее ворчание вызывает только улыбку. Я люблю Сережу и хочу, чтобы этот месяц скорей прошел. Я представляю глаза моего любимого, когда я предстану перед ним в этом чудесном платье.
Звонит телефон, тетя, продолжая ворчать, берет трубку. Я слышу, как ее голос, сначала веселый, вдруг становится тише и тревожней. Но, я витаю в своем солнечном счастье и потому не прислушиваюсь. Тетя Лена появляется в дверях комнаты и смотрит на меня. Наконец, я понимаю, что она подавлена.
- Что случилось? - спрашиваю я и чувствую, что беда стоит за ее плечом.
- Мама, - тихо говорит она. - С Ирой беда, Эль. Нужна операция, дорогая.
Я смотрю на свадебное платье и вижу, как мое солнечное счастье разлетается на множество сверкающих осколков...
…Дверь в ванную осторожно открылась, и Дима заглянул внутрь. Я рывком вскочила, но не потому что застеснялась. Меня обожгло осознание, зачем мне были нужны большие деньги, почему я сунулась в тот чертов дом! Дима закрыл дверь.
- Извини, - донеслось до меня. - Я переживал.
- Мамочка, - шептала я, - что с моей мамочкой?
- Что? - не понял Дима.
Я выскочила из ванны, спешно вытерлась, замоталась в полотенце и побежала в комнату.
- Эля! - окрикнул меня Дима.
- Мамочка, мамочка, - повторяла я, спешно одеваясь.
Потом метнулась к двери, но там меня поймали и насильно отволокли обратно в комнату.
- Что случилось? - потребовал он ответа.
Я уставилась на него, осознавая, что я не знаю фамилии мамы, не знаю, где она должна жить, не знаю ни одного контакта, по которому я могу узнать о состоянии мамы. На рыдания не осталось сил, поэтому я просто тупо смотрела на моего спасителя, не зная, что ему сказать. Дима сел рядом и устало вздохнул. Затем взял меня за руку.
- Ты что-то вспомнила? - догадался он, и я кивнула.
- Только это мне ничем не поможет, - ответила я. - Мне так нужно вспомнить свою фамилию!
- Есть хочешь? - спросил Дима, и я поняла, что он хочет меня отвлечь. Я покачала головой: аппетита не было.
- Куда ты увез Лизу? - мне это было безразлично, но я тоже хотела себя отвлечь.
- К ее подруге, - ответил он. - Там поживет. Кто за тобой бежал? - сменил он тему разговора, и я вздрогнула, вспоминая дыхание за спиной. - Я увидел вас, когда он выскочил из машины и побежал за тобой. Большая темная машина, ты такую вчера испугалась.
- Как ты понял, где я буду? - спросила я.
- Я знаю этот город,- он пожал плечами. - Сообразил куда можешь побежать. А этот огромный зверь откуда взялся?
- Он найдет меня, - прошептала я. - Он найдет, а я так и не узнаю, что с моей мамочкой.
Дима встал и прошелся по комнате. Затем присел передо мной на корточки и снова взял за руки.
- Не найдет, - уверенно сказал он.
- Ты даже не представляешь, кто это, - выдохнула я и закрыла лицо руками.
«Я твой запах узнаю из миллиона. Тебе не скрыться от меня, Эля». Я посмотрела на Диму, и с ужасом поняла, что его ОН теперь тоже найдет.
Ночь не принесла забытья. До трех я мучилась переживаниями о маме, а с трех кошмарами. Мне снились волки, почти волки. Целая стая сидела перед большим домом, и их глаза, направленные на меня, стоящую у окна, светились желтоватым огнем. Когда я вскочила в третий раз, меня вновь обняли заботливые руки, и я с готовностью прижалась к Диме, который ложился спать в своей комнате, но, привлеченный моими криками, все-таки перебрался ко мне. И, если с вечера, я отказалась от его предложения лечь вместе, то сейчас ощущала его надежное тепло рядом с благодарностью...
…Город давно остался позади, асфальтированная трасса тоже. Большой темный автомобиль везет меня в неведомую глушь. Но мне не страшно, потому что я знаю, что все будет хорошо. Сережа собрал необходимую сумму маме на операцию, вложив туда свадебные деньги и кредит, он же и повез маму. Пришлось перенести свадьбу на год: не могу я веселиться, пока моей маме плохо. Сережа все понял и согласился.
Пока его нет, я переговорила с Нелли, работавшей в агентстве по найму прислуги, и мы состряпали мне резюме, которое она предъявляла тем клиентам, которые предлагали наибольший заработок. Сереже я ничего не говорила - он бы не разрешил, а мне очень хотелось внести свою лепту. Он теперь будет возвращать немаленький кредит, а я заработаю на свадьбу.
На удивление, работа нашлась очень быстро. Уже через два дня мне позвонила Нелли и сказала, что меня берут на работу горничной за очень и очень хорошие деньги. Единственное, место, где находилось место моей работы, оказалось в какой-то глухомани, этим и оправдывался богатый заработок. Я смотрела на сумму, а не на карту, и потому легко подписала договор о найме, еще не зная, что подписала не договор - приговор. Тогда тоже была осень.
Хозяин сам забрал меня практически из дома. Он был по каким-то своим делам в Питере и пожелал сразу за хватить новую горничную, не дожидаясь, когда она доберется до места самостоятельно. Мне позвонили из агентства, не Нелли - она в тот момент отсутствовала, - и сказали, что мне надо срочно собраться и быть готовой к отъезду. Тетя Лена сурово качала головой - ей не нравилась моя затея, но возражать не стала, потому что официально я уже работала на господ Лавровых и отказаться не могла, таково одно из условий договора. Я покидала вещи, которые посчитала необходимыми, подкрасилась и стала ждать. Меня охватило легкое волнение, но оно больше касалось того, как отреагирует Сережа, когда узнает. Но все же набрала его и рассказала, что устроилась на работу, что обещают очень хорошие деньги, и что я его очень сильно люблю. Куда и кем устроилась, я говорить не стала.
Не успела я закончить разговор с моим любимым, как на экране высвечивается незнакомый номер. Я сразу понимаю, что это за мной. Низкий, чуть вибрирующий, мужской голос велит мне выходить, и я, быстро поцеловав тетю в щеку, бегу на улицу. Он стоит, прислонившись к дверце своего огромного автомобиля, такой большой, такой основательный, и лениво поглядывает на детей, играющих на детской площадке. Ветер взъерошивает его черную шевелюру, играет полами длинного плаща. Я невольно любуюсь этим гигантом. Мужчину нельзя назвать красивым, но есть в нем что-то завораживающее. Он поворачивается в мою сторону, несколько мгновений рассматривает, скользя взглядом с головы до ног, потом отлепляется от дверцы автомобиля и идет мне на встречу. В его походке какая-то звериная грация, грация хищника, заметившего добычу.
Я чувствую смущение и опускаю глаза, несмело приближаясь к нему. Он протягивает руку, чтобы забрать мою сумку и замирает на пару секунд, глубоко вдыхает с каким-то непонятным наслаждением и в его темно-карих глазах, и я вижу - еще тогда вижу, но не придаю значения - зажигаются желтые огоньки. Мой хозяин быстро отворачивается, и я думаю, что мне показалось. Он подходит к машине, открывает заднюю дверцу и закидывает туда мою сумку. Потом выжидательно смотрит на меня, и я спешу вслед за сумкой. Мужчина чуть поддерживает меня, помогая залезть в автомобиль, снова глубоко вдыхает и резко закрывает дверь, как только я усаживаюсь на сиденье. Сам садится за руль, и мы трогаемся с места. Я помахала тете Лене, которая смотрит на меня из окна, и автомобиль покидает мой, уже ставший родным, двор. С тех пор я его больше не видела...
…Меня ласково погладили по щеке, и я с трудом разлепила глаза. Дима сидел на краю кровати и с улыбкой смотрел на меня. Я попыталась улыбнуться, но улыбка особо не получилась.
- А я тебе завтрак сделал, - сказал он, - в постель.
- Ты не на работе? - удивилась я.
- Я взял небольшой отпуск, - ответил он и взял с журнального столика поднос. - Устраивайся поудобней, - велел Дима, и я неожиданно растрогалась. - Ну, а теперь-то по какому поводу слезы? - усмехнулся он.
- Ты такой хороший, - всхлипнула я.
- Тс-с, - Дима поднес палец к губам, - это будет наш с тобой секрет, договорились?
Я кивнула и улыбнулась, спешно вытирая слезы. На подносе стояли две чашки с кофе, тарелочка с гренками и йогурты. Позавтракали мы вместе. Дима молчал, пока я ела, потом забрал поднос и ушел с ним на кухню. Оттуда уже он крикнул:
- Собирайся, малышка, мы с тобой уезжаем.
- Куда? - я зашла на кухню, где Дима мыл чашки.
- Заграницу не можем, у тебя ведь нет паспорта? - я отрицательно покачала головой. У меня и российского-то паспорта не было, не то, что заграничного. - Значит, помотаемся по России. Ты была на экскурсии по Золотому Кольцу? А хочешь, можем на Урал или в Сочи, или еще куда-нибудь.
Я пожала плечами, и он тихо засмеялся.
- Значит, выбор за мной. Не возражаешь? - я снова покачала головой. - Ну и отлично. Тогда собирайся скорей.
- Почему ты столько возишься со мной? - спросила я. Вера в человеческую доброту и бескорыстие меня покинула, кажется, тысячу лет назад, в том самом большом доме.
- Сам не знаю, - теперь он пожал плечами. - О тебе хочется заботиться.
«Ты мой хрупкий цветочек, Эля, я буду беречь тебя, заботиться о тебе. Никто не посмеет обидеть тебя», - говорил ОН, а я сжималась в комок и вздрагивала от каждого его прикосновения, потому что боялась его до ночных кошмаров, до криков, срывающих горло. Я подняла глаза на Диму, он ставил чашки на сушилку. Дима - не ОН, напомнила я себе, в его глазах нет угрозы, в его руках нет страшной силы, и я почему-то доверяю ему. Я развернулась и ушла умываться. Дима собирал наши вещи. Когда я вышла из ванной, мне оставили только новые джинсы со свитером, новую куртку, которую мы не покупали, и новые сапожки. Удивленно посмотрела на Диму, но он лишь отмахнулся:
- Одевайся, малышка, нас ждет дорога, - и улыбнулся своей светлой обезоруживающей улыбкой.
Куртка пахла свежей не ношенной кожей, как и сапожки. Одев все это, я подумала, что эти запахи должны перебить мой, и сразу стало как-то спокойней. Дима подхватил две большие спортивные сумки, подмигнул мне, и мы быстро спустились вниз. Я, было, направилась к его машине, но с удивлением обнаружила на ее месте совсем другую - с тонированными, практически черными, стеклами сзади. Дима открыл заднюю дверцу, указав мне на нее взглядом, и я послушно забралась на заднее сиденье, оказавшись в тонированном сумраке. Мой друг и спаситель закинул сумки в багажник, и сел за руль.
- Ну, что? - спросил он. - Появились идеи насчет маршрута?
- Нет, - я помотала головой, чувствуя какое-то радостное возбуждение.
- Тогда едем, куда глаза глядят, - решил Дима, и в его голосе искрилось веселье.
- Мы сбегаем? - наконец, поняла я, когда машина плавно тронулась и нырнула в соседний двор.
- Мы путешествуем, - со значением ответил он.
- Никогда не путешествовала, - улыбнулась я.
- Значит, пора начинать! - воскликнул Дима и включил магнитолу, наполнившую машину громкой забойной музыкой.
Я зажала уши и засмеялась, поймала взгляд Димы в зеркале заднего вида, его глаза лучились улыбкой...
… Автомобиль лавирует в потоке, замирая в небольших пробках на светофорах, потом снова срывается с места, чтобы замереть по очередной команде трехглазого дирижера. Мой хозяин посматривает на меня через зеркало заднего вида, я пытаюсь не встречаться с ним взглядом, все время отворачиваясь в окно, но глаза предательски так и косят на его затылок.
- Меня зовут Эдуард Андреевич Лавров, - говорит мужчина, взглянув на меня в очередной раз, и я снова чувствую сильное смущение. - А вы, насколько я помню, Свиридова Эльвира Константиновна, - я молча кивнула. - У вас красивое имя. Вы не против, если я буду называть вас по имени?
- Нет, - улыбаюсь я. - Зовите меня Элей.
- Мне нравится, - возле глаз, в отражении зеркала, появляются легкие морщинки, и я понимаю, что он улыбается. - Вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству или же просто по имени. Эдуард. Договорились?
- Да, Эдуард Андреевич, - послушно повторяю я.
Мужчина кивает и замолкает, но его темно-карие глаза продолжают наблюдать за мной. Мне становится совсем неловко, и я немного сдвигаюсь, чтобы ему меня не было видно.
- Пересядьте, пожалуйста туда, где вы только что сидели, - снова заговаривает со мной мой хозяин.
- Почему? - спрашиваю я.
- Сядьте, пожалуйста, туда, где вы только что сидели, - в его голосе появляется жесткая металлическая нотка. Я вздрагиваю от неожиданности и возвращаюсь на прежнее место. - Спасибо, - голос снова становится мягким. - Иначе вы мне загораживали обзор сзади, - легко врет Эдуард.
Дима обнял меня и повел в парадную, я не сопротивлялась, не было сил даже на то, чтобы сказать ему спасибо за спасение, уже второй раз. Мы поднялись на четвертый этаж, в этот раз не спеша. Ноги подкосились на втором этаже, и Дима подхватил меня на руки. Он поставил меня только для того, чтобы открыть дверь, хотел снова взять на руки, но я замотала головой, и сама шагнула в темное нутро квартиры, которая не казалась мне больше уютной крепостью.
- Ты уже вернулся, Митя? - раздался голос, и я рванула к двери.
- Ты же сказал... - прошептала я, когда руки моего спасителя, удержали за плечи.
- Она должна была уйти, - ответил он. - Я ее сейчас увезу, побудь одна немного.
Он снова закрыл меня в моей комнате, сам направился в глубь квартиры. Вскоре послышался дробный перестук каблучков, возмущенный женский голос и краткая фраза, брошенная мужским голосом, после которого Лиза замолчала, и входная дверь закрылась. Но тут же открылась, и Дима заглянул в комнату.
- Малышка, живо в ванную. Отогревайся, я скоро, - и ушел, закрыв входную дверь на ключ.
Вместо ванной я побрела на балкон и посмотрела вниз. Я видела, как Лиза и Дима жарко выясняют отношения. Потом она кинулась ему на шею, но мой спаситель отодвинул женщину, и практически запихал в машину. Я проследила, как машина выехала со двора, подняла глаза к небу и увидела планирующий лист. Он пролетел мимо меня, стремясь лечь на землю. И мне подумалось, что стоит всего лишь перелезть перила, оттолкнуться, и я тоже полечу, как этот лист. Я лягу на землю, и все будет кончено, навсегда... Развернулась и пошла в ванную, потому что умирать - это малодушие, а мама всегда говорила, что нужно быть бойцом. И я старалась им быть, как могла. Даже среди всего того ужаса, где мне довелось побывать, я все еще верю в лучшее, я все еще цепляюсь за жизнь и хочу вырваться из замкнутого круга.
Горячая вода весело лилась из крана, наполняя ванну. Я разделась и легла, ожидая, когда пора будет закрыть вентили. Мой взгляд упал на полочку с гелем и шампунем, там появились женские, совсем новые. Интересно, это Лиза успела поставить? Мы с Димой покупали мне только зубную щетку и мочалку. Впрочем, мне все равно. На самом деле, мне совершенно все равно. Потому что моя проблема гораздо серьезней, чем шампунь бывшей подруги моего знакомого...
…Я сижу на окне и гляжу на свое свадебное платье. Оно красивое, воздушное, белоснежное, но я надену его только через месяц. Тетя качает головой, внушая мне, что я слишком спешу и стоило бы сначала насладиться свободной жизнью. Но у меня ее ворчание вызывает только улыбку. Я люблю Сережу и хочу, чтобы этот месяц скорей прошел. Я представляю глаза моего любимого, когда я предстану перед ним в этом чудесном платье.
Звонит телефон, тетя, продолжая ворчать, берет трубку. Я слышу, как ее голос, сначала веселый, вдруг становится тише и тревожней. Но, я витаю в своем солнечном счастье и потому не прислушиваюсь. Тетя Лена появляется в дверях комнаты и смотрит на меня. Наконец, я понимаю, что она подавлена.
- Что случилось? - спрашиваю я и чувствую, что беда стоит за ее плечом.
- Мама, - тихо говорит она. - С Ирой беда, Эль. Нужна операция, дорогая.
Я смотрю на свадебное платье и вижу, как мое солнечное счастье разлетается на множество сверкающих осколков...
…Дверь в ванную осторожно открылась, и Дима заглянул внутрь. Я рывком вскочила, но не потому что застеснялась. Меня обожгло осознание, зачем мне были нужны большие деньги, почему я сунулась в тот чертов дом! Дима закрыл дверь.
- Извини, - донеслось до меня. - Я переживал.
- Мамочка, - шептала я, - что с моей мамочкой?
- Что? - не понял Дима.
Я выскочила из ванны, спешно вытерлась, замоталась в полотенце и побежала в комнату.
- Эля! - окрикнул меня Дима.
- Мамочка, мамочка, - повторяла я, спешно одеваясь.
Потом метнулась к двери, но там меня поймали и насильно отволокли обратно в комнату.
- Что случилось? - потребовал он ответа.
Я уставилась на него, осознавая, что я не знаю фамилии мамы, не знаю, где она должна жить, не знаю ни одного контакта, по которому я могу узнать о состоянии мамы. На рыдания не осталось сил, поэтому я просто тупо смотрела на моего спасителя, не зная, что ему сказать. Дима сел рядом и устало вздохнул. Затем взял меня за руку.
- Ты что-то вспомнила? - догадался он, и я кивнула.
- Только это мне ничем не поможет, - ответила я. - Мне так нужно вспомнить свою фамилию!
- Есть хочешь? - спросил Дима, и я поняла, что он хочет меня отвлечь. Я покачала головой: аппетита не было.
- Куда ты увез Лизу? - мне это было безразлично, но я тоже хотела себя отвлечь.
- К ее подруге, - ответил он. - Там поживет. Кто за тобой бежал? - сменил он тему разговора, и я вздрогнула, вспоминая дыхание за спиной. - Я увидел вас, когда он выскочил из машины и побежал за тобой. Большая темная машина, ты такую вчера испугалась.
- Как ты понял, где я буду? - спросила я.
- Я знаю этот город,- он пожал плечами. - Сообразил куда можешь побежать. А этот огромный зверь откуда взялся?
- Он найдет меня, - прошептала я. - Он найдет, а я так и не узнаю, что с моей мамочкой.
Дима встал и прошелся по комнате. Затем присел передо мной на корточки и снова взял за руки.
- Не найдет, - уверенно сказал он.
- Ты даже не представляешь, кто это, - выдохнула я и закрыла лицо руками.
«Я твой запах узнаю из миллиона. Тебе не скрыться от меня, Эля». Я посмотрела на Диму, и с ужасом поняла, что его ОН теперь тоже найдет.
Глава 6
Ночь не принесла забытья. До трех я мучилась переживаниями о маме, а с трех кошмарами. Мне снились волки, почти волки. Целая стая сидела перед большим домом, и их глаза, направленные на меня, стоящую у окна, светились желтоватым огнем. Когда я вскочила в третий раз, меня вновь обняли заботливые руки, и я с готовностью прижалась к Диме, который ложился спать в своей комнате, но, привлеченный моими криками, все-таки перебрался ко мне. И, если с вечера, я отказалась от его предложения лечь вместе, то сейчас ощущала его надежное тепло рядом с благодарностью...
…Город давно остался позади, асфальтированная трасса тоже. Большой темный автомобиль везет меня в неведомую глушь. Но мне не страшно, потому что я знаю, что все будет хорошо. Сережа собрал необходимую сумму маме на операцию, вложив туда свадебные деньги и кредит, он же и повез маму. Пришлось перенести свадьбу на год: не могу я веселиться, пока моей маме плохо. Сережа все понял и согласился.
Пока его нет, я переговорила с Нелли, работавшей в агентстве по найму прислуги, и мы состряпали мне резюме, которое она предъявляла тем клиентам, которые предлагали наибольший заработок. Сереже я ничего не говорила - он бы не разрешил, а мне очень хотелось внести свою лепту. Он теперь будет возвращать немаленький кредит, а я заработаю на свадьбу.
На удивление, работа нашлась очень быстро. Уже через два дня мне позвонила Нелли и сказала, что меня берут на работу горничной за очень и очень хорошие деньги. Единственное, место, где находилось место моей работы, оказалось в какой-то глухомани, этим и оправдывался богатый заработок. Я смотрела на сумму, а не на карту, и потому легко подписала договор о найме, еще не зная, что подписала не договор - приговор. Тогда тоже была осень.
Хозяин сам забрал меня практически из дома. Он был по каким-то своим делам в Питере и пожелал сразу за хватить новую горничную, не дожидаясь, когда она доберется до места самостоятельно. Мне позвонили из агентства, не Нелли - она в тот момент отсутствовала, - и сказали, что мне надо срочно собраться и быть готовой к отъезду. Тетя Лена сурово качала головой - ей не нравилась моя затея, но возражать не стала, потому что официально я уже работала на господ Лавровых и отказаться не могла, таково одно из условий договора. Я покидала вещи, которые посчитала необходимыми, подкрасилась и стала ждать. Меня охватило легкое волнение, но оно больше касалось того, как отреагирует Сережа, когда узнает. Но все же набрала его и рассказала, что устроилась на работу, что обещают очень хорошие деньги, и что я его очень сильно люблю. Куда и кем устроилась, я говорить не стала.
Не успела я закончить разговор с моим любимым, как на экране высвечивается незнакомый номер. Я сразу понимаю, что это за мной. Низкий, чуть вибрирующий, мужской голос велит мне выходить, и я, быстро поцеловав тетю в щеку, бегу на улицу. Он стоит, прислонившись к дверце своего огромного автомобиля, такой большой, такой основательный, и лениво поглядывает на детей, играющих на детской площадке. Ветер взъерошивает его черную шевелюру, играет полами длинного плаща. Я невольно любуюсь этим гигантом. Мужчину нельзя назвать красивым, но есть в нем что-то завораживающее. Он поворачивается в мою сторону, несколько мгновений рассматривает, скользя взглядом с головы до ног, потом отлепляется от дверцы автомобиля и идет мне на встречу. В его походке какая-то звериная грация, грация хищника, заметившего добычу.
Я чувствую смущение и опускаю глаза, несмело приближаясь к нему. Он протягивает руку, чтобы забрать мою сумку и замирает на пару секунд, глубоко вдыхает с каким-то непонятным наслаждением и в его темно-карих глазах, и я вижу - еще тогда вижу, но не придаю значения - зажигаются желтые огоньки. Мой хозяин быстро отворачивается, и я думаю, что мне показалось. Он подходит к машине, открывает заднюю дверцу и закидывает туда мою сумку. Потом выжидательно смотрит на меня, и я спешу вслед за сумкой. Мужчина чуть поддерживает меня, помогая залезть в автомобиль, снова глубоко вдыхает и резко закрывает дверь, как только я усаживаюсь на сиденье. Сам садится за руль, и мы трогаемся с места. Я помахала тете Лене, которая смотрит на меня из окна, и автомобиль покидает мой, уже ставший родным, двор. С тех пор я его больше не видела...
…Меня ласково погладили по щеке, и я с трудом разлепила глаза. Дима сидел на краю кровати и с улыбкой смотрел на меня. Я попыталась улыбнуться, но улыбка особо не получилась.
- А я тебе завтрак сделал, - сказал он, - в постель.
- Ты не на работе? - удивилась я.
- Я взял небольшой отпуск, - ответил он и взял с журнального столика поднос. - Устраивайся поудобней, - велел Дима, и я неожиданно растрогалась. - Ну, а теперь-то по какому поводу слезы? - усмехнулся он.
- Ты такой хороший, - всхлипнула я.
- Тс-с, - Дима поднес палец к губам, - это будет наш с тобой секрет, договорились?
Я кивнула и улыбнулась, спешно вытирая слезы. На подносе стояли две чашки с кофе, тарелочка с гренками и йогурты. Позавтракали мы вместе. Дима молчал, пока я ела, потом забрал поднос и ушел с ним на кухню. Оттуда уже он крикнул:
- Собирайся, малышка, мы с тобой уезжаем.
- Куда? - я зашла на кухню, где Дима мыл чашки.
- Заграницу не можем, у тебя ведь нет паспорта? - я отрицательно покачала головой. У меня и российского-то паспорта не было, не то, что заграничного. - Значит, помотаемся по России. Ты была на экскурсии по Золотому Кольцу? А хочешь, можем на Урал или в Сочи, или еще куда-нибудь.
Я пожала плечами, и он тихо засмеялся.
- Значит, выбор за мной. Не возражаешь? - я снова покачала головой. - Ну и отлично. Тогда собирайся скорей.
- Почему ты столько возишься со мной? - спросила я. Вера в человеческую доброту и бескорыстие меня покинула, кажется, тысячу лет назад, в том самом большом доме.
- Сам не знаю, - теперь он пожал плечами. - О тебе хочется заботиться.
«Ты мой хрупкий цветочек, Эля, я буду беречь тебя, заботиться о тебе. Никто не посмеет обидеть тебя», - говорил ОН, а я сжималась в комок и вздрагивала от каждого его прикосновения, потому что боялась его до ночных кошмаров, до криков, срывающих горло. Я подняла глаза на Диму, он ставил чашки на сушилку. Дима - не ОН, напомнила я себе, в его глазах нет угрозы, в его руках нет страшной силы, и я почему-то доверяю ему. Я развернулась и ушла умываться. Дима собирал наши вещи. Когда я вышла из ванной, мне оставили только новые джинсы со свитером, новую куртку, которую мы не покупали, и новые сапожки. Удивленно посмотрела на Диму, но он лишь отмахнулся:
- Одевайся, малышка, нас ждет дорога, - и улыбнулся своей светлой обезоруживающей улыбкой.
Куртка пахла свежей не ношенной кожей, как и сапожки. Одев все это, я подумала, что эти запахи должны перебить мой, и сразу стало как-то спокойней. Дима подхватил две большие спортивные сумки, подмигнул мне, и мы быстро спустились вниз. Я, было, направилась к его машине, но с удивлением обнаружила на ее месте совсем другую - с тонированными, практически черными, стеклами сзади. Дима открыл заднюю дверцу, указав мне на нее взглядом, и я послушно забралась на заднее сиденье, оказавшись в тонированном сумраке. Мой друг и спаситель закинул сумки в багажник, и сел за руль.
- Ну, что? - спросил он. - Появились идеи насчет маршрута?
- Нет, - я помотала головой, чувствуя какое-то радостное возбуждение.
- Тогда едем, куда глаза глядят, - решил Дима, и в его голосе искрилось веселье.
- Мы сбегаем? - наконец, поняла я, когда машина плавно тронулась и нырнула в соседний двор.
- Мы путешествуем, - со значением ответил он.
- Никогда не путешествовала, - улыбнулась я.
- Значит, пора начинать! - воскликнул Дима и включил магнитолу, наполнившую машину громкой забойной музыкой.
Я зажала уши и засмеялась, поймала взгляд Димы в зеркале заднего вида, его глаза лучились улыбкой...
… Автомобиль лавирует в потоке, замирая в небольших пробках на светофорах, потом снова срывается с места, чтобы замереть по очередной команде трехглазого дирижера. Мой хозяин посматривает на меня через зеркало заднего вида, я пытаюсь не встречаться с ним взглядом, все время отворачиваясь в окно, но глаза предательски так и косят на его затылок.
- Меня зовут Эдуард Андреевич Лавров, - говорит мужчина, взглянув на меня в очередной раз, и я снова чувствую сильное смущение. - А вы, насколько я помню, Свиридова Эльвира Константиновна, - я молча кивнула. - У вас красивое имя. Вы не против, если я буду называть вас по имени?
- Нет, - улыбаюсь я. - Зовите меня Элей.
- Мне нравится, - возле глаз, в отражении зеркала, появляются легкие морщинки, и я понимаю, что он улыбается. - Вы можете обращаться ко мне по имени-отчеству или же просто по имени. Эдуард. Договорились?
- Да, Эдуард Андреевич, - послушно повторяю я.
Мужчина кивает и замолкает, но его темно-карие глаза продолжают наблюдать за мной. Мне становится совсем неловко, и я немного сдвигаюсь, чтобы ему меня не было видно.
- Пересядьте, пожалуйста туда, где вы только что сидели, - снова заговаривает со мной мой хозяин.
- Почему? - спрашиваю я.
- Сядьте, пожалуйста, туда, где вы только что сидели, - в его голосе появляется жесткая металлическая нотка. Я вздрагиваю от неожиданности и возвращаюсь на прежнее место. - Спасибо, - голос снова становится мягким. - Иначе вы мне загораживали обзор сзади, - легко врет Эдуард.
