- И это дает мне право закрыть супругу в замке, лишая соблазнов вас и мужчин, которые могли бы увидеть вас, ежели бы я таскал вас за собой, - подмигнул наместник. – Никто не задаст мне вопроса, отчего не видать лаиссы Ренваль, ответ очевиден. Король не выразит желания, чтобы супруга наместника была представлена ко двору, а ваш докучливый батюшка, не смеет приближаться ко мне, ведь я взял его дочь порченной. Но! – мужчина снова привлек к себе супругу, заглядывая ей в глаза. – Но мы оба знаем, что вы невинны. Ваша невинность – символ вашей верности. Пока она при вас, я могу доверять вам.
- Но вам же нужен наследник! – воскликнула Лиаль, никак не понимая доводов Ренваля.
- Вы мне его родите, когда я решу, что пришло время. Но исполнив свой долг перед вами, я вовсе запру вас, лишив барда, музыкантов и прочих слуг мужеского пола. Одной шлюхи в замке мне хватило. Второй не будет, - закончил он, зло сверкнув глазами. – Пока же наслаждайтесь видимостью свободы.
Наместник направился к дверям. Лиаль мгновение смотрела ему в спину, а затем бросилась следом.
- Так все дело в том, что ваша первая супруга изменила вам? – язвительность ей подавить не удалось. – Она была красива, и вы любили ее, да? Я вам напомнила вашу супругу? Ландар, ответьте! Я страдаю по вине той, что предала вас?
Мужчина остановился и обернулся к ней. Взгляд его стал холоден, даже враждебен.
- Вы представить себе не можете, насколько вы похожи на нее, - подтвердил мужчина догадку супруги. – И не только внешне. Разница лишь в том, что я был болен ею, оттого рана оказалась слишком глубока. Вас же я никогда и ни за что не подпущу к себе так близко. К тому же я учел все прежние ошибки, и теперь обезопасил себя.
- Вы мстите ей, а страдаю я, - Лиаль мотнула головой, не позволяя себе расплакаться. – Это нечестно!
- Нечестно издеваться над тем, кто имеет к вам склонность, Лиа. И все же вы стали мне дороги, как бы меня это не бесило. – Теперь наместник вновь казался невозмутимым. – Сегодня я отправляюсь в Фасгерд, меня ожидает Его Величество. Когда я вернусь, мы вновь все обсудим, возможно, мы сможем, наконец, подружиться. Впрочем, все зависит лишь от вас.
Мужчина порывисто привлек к себе лаиссу, поцеловал в лоб и покинул ее покои. Лиаль осталась стоять на месте, оглушенная признаниями ласса Ренваля. Но вот она отмерла, и обида заполнила все существо благородной лаиссы. Искупать чужие грехи она не желала, как не желала дружить с супругом. Он столько раз унизил ее, обидел, оскорбил! Убил на ее глазах мужчину, который просто хотел помочь Лиаль. Убил, не слушая ее мольбы. Изгнал брата, запретив ей отправлять ему весточку даже на словах. Опозорил перед всей провинцией, перед королем! Опозорил ее отца и брата лишь для того, чтобы отомстить девушке и удерживать в замке, пользуясь выдуманными обстоятельствами. А все это лишь потому, что его первая супруга изменила наместнику, и он не хочет, чтобы история повторилась. Должно быть, это и послужило причиной «случайного» падения женщины с крепостной стены. К тому же супруг дал ясно понять, что в ее, ЕЕ замке заправляет наложница, а сама Лиаль не имеет никаких прав, кроме одного – хранить верность своему супругу.
- Но это же все глупо и унизительно! – вскричала она, бросаясь к дверям. – Это же подло!
Однако никто криков лаиссы не услышал, потому что ласс Ренваль уже покинул ее половину. А вскоре он покинул и замок, о чем девушке сообщила ее служанка. Лиаль вытерла слезы и повернулась к женщине.
- Скажите воинам, я хочу прогуляться, - велела она.
Служанка поклонилась и исчезла. Лаиссе Ренваль помогли одеться, поглядывая на девушку с жалостью и сожалением. Некапризная и не вздорная госпожа, запертая своим супругом, вызывала сочувствие челяди. Ей старались угодить, как могли, и Лиа ценила это, неизменно бывая приветливой с прислугой.
- Ратники ждут вас, госпожа, - сообщил начальник замковой стражи.
- Иду, - кивнула лаисса, накидывая капюшон.
Она спустилась во двор, на мгновение остановилась и подняла голову, разглядывая ту часть замка, которую занимал ее супруг. В одном из окон Лиаль заметила женщину. Она тут же отпрянула, прячась от взгляда лаиссы Ренваль. Лиа поджала губы, натянула рукавицы и направилась в сторону ворот. Воины двинулись за ней.
Лаисса направилась к лесу, желая оказаться подальше от замка наместника. Она неспешно двигалась между деревьев, подставив рукавицу под падающие снежинки, а после с интересом рассматривала их. Морозный воздух приятно холодил разгоряченное лицо, разгоняя печали. Под ногами тихо поскрипывал снег, радуя лаиссу переливами бликов под лучами зимнего солнца.
Лиаль ненадолго задержалась под рябиной, разглядывая ее алеющие гроздья, прикрытые снежными шапочками, затем улыбнулась красногрудой птичке, усевшейся на ветку. После опустила глаза вниз и заметила ягодку рябины…
- Вастальд, кровь! – воскликнула девушка, застыв над тем, что приняла за ягодку. Затем огляделась. – И там кровь.
- След ведет туда, - указал ей старший ратник.
- Здесь недавно проскакала лошадь, - подал голос один из воинов.
- О, Святые, - Лиа прикрыла рукой рот, но зачем-то двинулась в указанную сторону.
- Госпожа, - позвал ее Вастальд.
Но лаисса Ренваль уже спешила вперед, с неожиданной надеждой подумав, что это может быть ее супруг. Однако быстро устыдилась собственных мыслей, Святые не позволяют желать смерти. Лиаль пробралась по глубокому снегу вглубь леса и остановилась, снова вскрикнув. Там лежал человек. Судя по плащу, это был благородный ласс. Большего девушка не видела, мужчина лежал, уткнувшись лицом в снег.
- Вастальд!
Она указала рукой, и ратник поспешил к раненому. Снег вокруг него окрасился красным, что говорило о большой потере крови. Недалеко стоял конь в богатой сбруе. Он фыркнул и громко заржал, словно пытался отогнать чужака от тела своего хозяина.
- Не обижу, - бросил жеребцу ратник.
Он перевернул ласса, оглядел и крикнул Лиаль:
- Госпожа, он еще жив.
- Мы должны помочь несчастному, - воскликнула лаисса. – Отнесите его в замок, пусть ласса осмотрит лекарь.
Ратники попытались возразить, уверяя, что господин будет недоволен, но Лиаль была непреклонна. Наконец, воины, соорудив носилки, переложили на них раненого и понесли в сторону замка. Девушка с легким страхом взглянула на лицо незнакомца, но пряди светло-каштановых, чуть рыжеватых волос, не позволили рассмотреть лицо мужчины, покрытое пепельной бледностью. Незнакомец был без сознания, что делало его похожим на убитого. Подумав об этом, Лиаль обняла себя за плечи и поспешила вперед, чтобы быстрей оказаться среди ненавистных, но все-таки уже знакомых стен замка наместника.
Раненого ласса воины отнесли на половину лаиссы, потому что в иную часть замка ей было запрещено заходить. Там разместили в небольшой комнате, где имелась кровать, и слуги засновали, спеша смыть кровь и переодеть несчастного. Лекарь подоспел, когда раненый уже лежал на кровати. Осмотрев и перевязав раны, мужчина вышел к Лиаль.
- Он будет жить, но пока ласса лучше не трогать, раны слишком тяжелы. – Затем смущенно улыбнулся. – На месте благородного ласса я бы вознес за вас молитву. Ежели бы не ваша помощь, он вскоре отдал бы Святым душу.
- К сожалению, ласс пока не может молиться, - улыбнулась в ответ Лиаль. – Буду молиться я, чтобы Святые скорей исцелили его.
- Да, лучше бы ему покинуть замок до возвращения господина, - нахмурился лекарь. – Но, опасаюсь, что к тому времени он еще не будет готов сесть в седло.
Лаисса упрямо поджала губы. Супруг желал подружиться с ней, вот пусть и проявит человеколюбие.
Ночь уже опустилась на замок Ренваль. Небо украсила россыпь звезд, казавшаяся еще ярче, благодаря прозрачному морозному воздуху. Огонь уютно потрескивал в камине, наполняя покои ароматом смолы и горящего дерева. Лаисса Ренваль сидела в кресле, глядя на огонь и думая о незнакомце, так еще и не пришедшем в себя. Лиаль, прислушавшись к голосу разума, постаралась особо не проявлять любопытства о состоянии раненого ласса, велев докладывать, если будут перемены. Она удержалась от желания проведать его, памятуя о том, что говорил ей супруг. Менее всего ей хотелось навлечь его гнев, даже не на себя, а на незнакомца. Судьба ласса Альгерда была показательна, а память о ней еще свежа.
Лиаль закинула ногу на ногу, пользуясь тем, что ее никто не видит, позволив себе подобную вольность, сцепила под коленкой пальцы и вздохнула. Новое лицо в замке оживило ее, возродив интерес к тому, что происходит за суровыми каменными стенами. Воображение лаиссы Ренваль рисовало ей множество сцен, в которых мог пострадать ее незнакомец. Ратники осмотрели лесок и сказали, что, если и было нападение, то не здесь, и благородный ласс какое-то время скакал, истекая кровью. Каким чудом он не погиб от скачки, как остался жив, обессиленным упав с коня? Должно быть, Святые любили этого мужчину, раз он сейчас горел в огне лихорадки, стонал, но все еще жил.
Кто он? Откуда появился? Кто ранил его? И где преследователи? Лаисса поерзала в кресле. Столько вопросов кружилось в ее голове. Впору было бежать вниз, растолкать раненого и засыпать его ими. Но Лиаль, конечно же, осталась у себя в покоях. Она поднялась с кресла, прошлась по гостиной, обнимая себя за плечи и, наконец, не выдержала.
Девушка подошла к дверям, приоткрыла их, воровато огляделась и прокралась на цыпочках к лестнице. Затем свесилась вниз, прислушалась и нахмурилась, услышав голоса. Слов она не смогла разобрать, но явно шел спор. Лаисса Ренваль приосанилась и уже уверено направилась вниз, все более различая слова.
- Лекарь велел не трогать ласса.
- Господин будет недоволен. Мужчина в замке расстроит его.
- Госпожа велела сообщать, ежели что-то произойдет.
- Без твоей госпожи разберемся. Господин оставил меня присматривать за замком. Забирайте ласса.
- Я доложу госпоже.
- Что здесь происходит? – гневно вопросила Лиаль, разглядывая черноволосую женщину в платье из добротной ткани.
Лаисса Ренваль спустилась с последней ступеньки, уже не спуская испытующего взгляда с женщины. Та расправила плечи, но взгляд отвела в сторону. Глаза госпожи сузились, она поняла, кто стоит перед ней, и гнев всколыхнулся с новой силой.
- Это его наложница? – спросила Лиаль у служанки, та кивнула и опасливо отошла. Лаисса Ренваль вздернула подбородок, вновь окидывая высокомерным взглядом любовницу своего мужа. – Что ты здесь делаешь и как посмела нарушить запрет не показываться мне на глаза? – ледяным тоном спросила женщину госпожа.
Женщина отступила, но вновь расправила плечи и с вызовом взглянула на лаиссу.
- Этот мужчина не может остаться в замке господина, - произнесла она. – Господину это не понравится.
- И куда, по-твоему, должен исчезнуть раненый благородный ласс? – Лиаль наступала на женщину, прожигая ее взглядом.
- Его отвезут в деревню…
- Где он сгниет в каком-нибудь сарае, ежели не умрет еще в дороге? – лаисса Ренваль не отпускала взгляда наложницы.
- Господин не одобрит, - упрямо повторила та. – И уж коли господин посчитал меня достойной присматривать в его отсутствие за замком, то…
- Господин велел тебе не показываться мне на глаза, но этот приказ ты не спешишь выполнить! – Лиаль подступила к женщине вплотную. – Я спрашиваю еще раз, как смела наложница явиться пред очи благородной лаиссы?
Женщина не выдержала и отшатнулась.
- Я не являлась пред ваши очи, это вы спустились вниз, - воскликнула она и вновь была вынуждена отступить, прижимаясь спиной к стене.
- Ты смеешь указывать мне, где я должна находиться?! – гневно воскликнула Лиаль, не оставляя женщине свободного пространства. – Ты всего лишь наложница, которая сегодня греет постель ласса, а завтра чистит навоз в свинарнике, и ты осмеливаешься указывать мне – благородной лаиссе и супруге высокородного ласса, где ей должно находиться, когда будущая свинарка заходит на ее половину. Так?!
- Нет! – выкрикнула наложница, вырываясь из капкана Лиаль. Она отбежала в сторону и крикнула стражникам. – Забирайте ласса! Я говорю от имени господина!
Стражники неуверенно посмотрели на лаиссу и двинулись в сторону комнаты, где лежал раненый.
- Стоять! – голос Лиаль прозвучал неожиданно громко и властно. – Прочь, псы! Вы зашли на половину вашей госпожи посреди ночи! Как смели вы нарушить мой покой?!
Стражи остановились, окончательно растерявшись. Но тут вновь ожила наложница. Она шагнула вперед и с достоинством произнесла:
- Ласс покинет пределы замка Ренваль. Мужчина не может остаться на половине супруги ласса Ренваля. Я хранитель чести господина…
Издевательский хохот Лиаль заставил наложницу замолчать. Девушка оборвала саму себя и воскликнула:
- Коли честь господина хранит шлюха, то мне заботится уже не о чем. Прочь, сволота! - Ледяным тоном закончила лаисса, оборачиваясь к своей страже. – Уберите ее, и более на мою половину не пускайте.
Наложница вспыхнула, огляделась, отыскивая поддержку в глазах остальной прислуги, но воины, пришедшие с ней, уже направились к двери, а стража благородной лаиссы недвусмысленно подступила к женщине.
- Господин будет недоволен! – выкрикнула она. – Я заботилась и о вас!
- Убирайся! – рявкнула лаисса и, дождавшись, когда двери за незваными гостями закроются, передернула плечами. – Какова наглость.
После развернулась и посмотрела на дверь, за которой лежал раненый незнакомец. Немного поколебавшись, Лиаль направилась в сторону комнаты.
- Только посмотрю, не потревожил ли несчастного крик, - скорей, для себя, чем для прислуги, пробормотала лаисса.
Уже у двери, она обернулась, встретилась со взглядом служанки, но нахмурилась, ругая себя за неуверенность, и вошла, оставив дверь открытой, чтобы никому не взбрело в голову сказать, что лаисса Ренваль уединилась с посторонним мужчиной. Лиа приблизилась к узкому ложу, на котором метался раненый. Его волосы, казались сейчас почти черными из-за сумрака и пота, в изобилии покрывавшего лицо и тело мужчины. Он бредил, но слов Лиаль не удалось разобрать.
Девушка взяла тряпку, смочила ее в тазу с холодной водой и осторожно промокнула лицо и шею раненого. Неожиданно рука его взметнулась, перехватывая запястье лаиссы, глаза, затянутые поволокой горячки, открылись и взглянули на Лиаль.
- Посланник Святых, - произнес он и вновь провалился в забытье.
Мужские пальцы соскользнули, отпуская руку лаиссы Ренваль, и она поспешила отойти. Кликнув служанку, девушка велела ей присматривать за незнакомцем. Девушка уже было собралась выйти, но обернулась и увидела, как служанка откидывает покрывало, обнажая торс мужчины. Лиаль хотела отвернуться, испытывая смущение и стыд, но блеск медальона привлек ее. Девушка вновь приблизилась и склонилась ниже, осторожно взяв в руки золотой кругляшок, висевший на втором шнурке, на первом, как и положено находился оберег.
Лиаль с интересом рассмотрела чеканного орла, распростершего крылья, задумалась, но так и не смогла вспомнить ничего подобного в геральдике Валимара. Что могла обозначать птица на медальоне благородного ласса, девушка так и не поняла. Она осторожно выпустила из рук золотой кругляш, но задумалась, что на него может польститься кто-нибудь из слуг, и велела:
- Но вам же нужен наследник! – воскликнула Лиаль, никак не понимая доводов Ренваля.
- Вы мне его родите, когда я решу, что пришло время. Но исполнив свой долг перед вами, я вовсе запру вас, лишив барда, музыкантов и прочих слуг мужеского пола. Одной шлюхи в замке мне хватило. Второй не будет, - закончил он, зло сверкнув глазами. – Пока же наслаждайтесь видимостью свободы.
Наместник направился к дверям. Лиаль мгновение смотрела ему в спину, а затем бросилась следом.
- Так все дело в том, что ваша первая супруга изменила вам? – язвительность ей подавить не удалось. – Она была красива, и вы любили ее, да? Я вам напомнила вашу супругу? Ландар, ответьте! Я страдаю по вине той, что предала вас?
Мужчина остановился и обернулся к ней. Взгляд его стал холоден, даже враждебен.
- Вы представить себе не можете, насколько вы похожи на нее, - подтвердил мужчина догадку супруги. – И не только внешне. Разница лишь в том, что я был болен ею, оттого рана оказалась слишком глубока. Вас же я никогда и ни за что не подпущу к себе так близко. К тому же я учел все прежние ошибки, и теперь обезопасил себя.
- Вы мстите ей, а страдаю я, - Лиаль мотнула головой, не позволяя себе расплакаться. – Это нечестно!
- Нечестно издеваться над тем, кто имеет к вам склонность, Лиа. И все же вы стали мне дороги, как бы меня это не бесило. – Теперь наместник вновь казался невозмутимым. – Сегодня я отправляюсь в Фасгерд, меня ожидает Его Величество. Когда я вернусь, мы вновь все обсудим, возможно, мы сможем, наконец, подружиться. Впрочем, все зависит лишь от вас.
Мужчина порывисто привлек к себе лаиссу, поцеловал в лоб и покинул ее покои. Лиаль осталась стоять на месте, оглушенная признаниями ласса Ренваля. Но вот она отмерла, и обида заполнила все существо благородной лаиссы. Искупать чужие грехи она не желала, как не желала дружить с супругом. Он столько раз унизил ее, обидел, оскорбил! Убил на ее глазах мужчину, который просто хотел помочь Лиаль. Убил, не слушая ее мольбы. Изгнал брата, запретив ей отправлять ему весточку даже на словах. Опозорил перед всей провинцией, перед королем! Опозорил ее отца и брата лишь для того, чтобы отомстить девушке и удерживать в замке, пользуясь выдуманными обстоятельствами. А все это лишь потому, что его первая супруга изменила наместнику, и он не хочет, чтобы история повторилась. Должно быть, это и послужило причиной «случайного» падения женщины с крепостной стены. К тому же супруг дал ясно понять, что в ее, ЕЕ замке заправляет наложница, а сама Лиаль не имеет никаких прав, кроме одного – хранить верность своему супругу.
- Но это же все глупо и унизительно! – вскричала она, бросаясь к дверям. – Это же подло!
Однако никто криков лаиссы не услышал, потому что ласс Ренваль уже покинул ее половину. А вскоре он покинул и замок, о чем девушке сообщила ее служанка. Лиаль вытерла слезы и повернулась к женщине.
- Скажите воинам, я хочу прогуляться, - велела она.
Служанка поклонилась и исчезла. Лаиссе Ренваль помогли одеться, поглядывая на девушку с жалостью и сожалением. Некапризная и не вздорная госпожа, запертая своим супругом, вызывала сочувствие челяди. Ей старались угодить, как могли, и Лиа ценила это, неизменно бывая приветливой с прислугой.
- Ратники ждут вас, госпожа, - сообщил начальник замковой стражи.
- Иду, - кивнула лаисса, накидывая капюшон.
Она спустилась во двор, на мгновение остановилась и подняла голову, разглядывая ту часть замка, которую занимал ее супруг. В одном из окон Лиаль заметила женщину. Она тут же отпрянула, прячась от взгляда лаиссы Ренваль. Лиа поджала губы, натянула рукавицы и направилась в сторону ворот. Воины двинулись за ней.
Лаисса направилась к лесу, желая оказаться подальше от замка наместника. Она неспешно двигалась между деревьев, подставив рукавицу под падающие снежинки, а после с интересом рассматривала их. Морозный воздух приятно холодил разгоряченное лицо, разгоняя печали. Под ногами тихо поскрипывал снег, радуя лаиссу переливами бликов под лучами зимнего солнца.
Лиаль ненадолго задержалась под рябиной, разглядывая ее алеющие гроздья, прикрытые снежными шапочками, затем улыбнулась красногрудой птичке, усевшейся на ветку. После опустила глаза вниз и заметила ягодку рябины…
- Вастальд, кровь! – воскликнула девушка, застыв над тем, что приняла за ягодку. Затем огляделась. – И там кровь.
- След ведет туда, - указал ей старший ратник.
- Здесь недавно проскакала лошадь, - подал голос один из воинов.
- О, Святые, - Лиа прикрыла рукой рот, но зачем-то двинулась в указанную сторону.
- Госпожа, - позвал ее Вастальд.
Но лаисса Ренваль уже спешила вперед, с неожиданной надеждой подумав, что это может быть ее супруг. Однако быстро устыдилась собственных мыслей, Святые не позволяют желать смерти. Лиаль пробралась по глубокому снегу вглубь леса и остановилась, снова вскрикнув. Там лежал человек. Судя по плащу, это был благородный ласс. Большего девушка не видела, мужчина лежал, уткнувшись лицом в снег.
- Вастальд!
Она указала рукой, и ратник поспешил к раненому. Снег вокруг него окрасился красным, что говорило о большой потере крови. Недалеко стоял конь в богатой сбруе. Он фыркнул и громко заржал, словно пытался отогнать чужака от тела своего хозяина.
- Не обижу, - бросил жеребцу ратник.
Он перевернул ласса, оглядел и крикнул Лиаль:
- Госпожа, он еще жив.
- Мы должны помочь несчастному, - воскликнула лаисса. – Отнесите его в замок, пусть ласса осмотрит лекарь.
Ратники попытались возразить, уверяя, что господин будет недоволен, но Лиаль была непреклонна. Наконец, воины, соорудив носилки, переложили на них раненого и понесли в сторону замка. Девушка с легким страхом взглянула на лицо незнакомца, но пряди светло-каштановых, чуть рыжеватых волос, не позволили рассмотреть лицо мужчины, покрытое пепельной бледностью. Незнакомец был без сознания, что делало его похожим на убитого. Подумав об этом, Лиаль обняла себя за плечи и поспешила вперед, чтобы быстрей оказаться среди ненавистных, но все-таки уже знакомых стен замка наместника.
Раненого ласса воины отнесли на половину лаиссы, потому что в иную часть замка ей было запрещено заходить. Там разместили в небольшой комнате, где имелась кровать, и слуги засновали, спеша смыть кровь и переодеть несчастного. Лекарь подоспел, когда раненый уже лежал на кровати. Осмотрев и перевязав раны, мужчина вышел к Лиаль.
- Он будет жить, но пока ласса лучше не трогать, раны слишком тяжелы. – Затем смущенно улыбнулся. – На месте благородного ласса я бы вознес за вас молитву. Ежели бы не ваша помощь, он вскоре отдал бы Святым душу.
- К сожалению, ласс пока не может молиться, - улыбнулась в ответ Лиаль. – Буду молиться я, чтобы Святые скорей исцелили его.
- Да, лучше бы ему покинуть замок до возвращения господина, - нахмурился лекарь. – Но, опасаюсь, что к тому времени он еще не будет готов сесть в седло.
Лаисса упрямо поджала губы. Супруг желал подружиться с ней, вот пусть и проявит человеколюбие.
Глава 4
Ночь уже опустилась на замок Ренваль. Небо украсила россыпь звезд, казавшаяся еще ярче, благодаря прозрачному морозному воздуху. Огонь уютно потрескивал в камине, наполняя покои ароматом смолы и горящего дерева. Лаисса Ренваль сидела в кресле, глядя на огонь и думая о незнакомце, так еще и не пришедшем в себя. Лиаль, прислушавшись к голосу разума, постаралась особо не проявлять любопытства о состоянии раненого ласса, велев докладывать, если будут перемены. Она удержалась от желания проведать его, памятуя о том, что говорил ей супруг. Менее всего ей хотелось навлечь его гнев, даже не на себя, а на незнакомца. Судьба ласса Альгерда была показательна, а память о ней еще свежа.
Лиаль закинула ногу на ногу, пользуясь тем, что ее никто не видит, позволив себе подобную вольность, сцепила под коленкой пальцы и вздохнула. Новое лицо в замке оживило ее, возродив интерес к тому, что происходит за суровыми каменными стенами. Воображение лаиссы Ренваль рисовало ей множество сцен, в которых мог пострадать ее незнакомец. Ратники осмотрели лесок и сказали, что, если и было нападение, то не здесь, и благородный ласс какое-то время скакал, истекая кровью. Каким чудом он не погиб от скачки, как остался жив, обессиленным упав с коня? Должно быть, Святые любили этого мужчину, раз он сейчас горел в огне лихорадки, стонал, но все еще жил.
Кто он? Откуда появился? Кто ранил его? И где преследователи? Лаисса поерзала в кресле. Столько вопросов кружилось в ее голове. Впору было бежать вниз, растолкать раненого и засыпать его ими. Но Лиаль, конечно же, осталась у себя в покоях. Она поднялась с кресла, прошлась по гостиной, обнимая себя за плечи и, наконец, не выдержала.
Девушка подошла к дверям, приоткрыла их, воровато огляделась и прокралась на цыпочках к лестнице. Затем свесилась вниз, прислушалась и нахмурилась, услышав голоса. Слов она не смогла разобрать, но явно шел спор. Лаисса Ренваль приосанилась и уже уверено направилась вниз, все более различая слова.
- Лекарь велел не трогать ласса.
- Господин будет недоволен. Мужчина в замке расстроит его.
- Госпожа велела сообщать, ежели что-то произойдет.
- Без твоей госпожи разберемся. Господин оставил меня присматривать за замком. Забирайте ласса.
- Я доложу госпоже.
- Что здесь происходит? – гневно вопросила Лиаль, разглядывая черноволосую женщину в платье из добротной ткани.
Лаисса Ренваль спустилась с последней ступеньки, уже не спуская испытующего взгляда с женщины. Та расправила плечи, но взгляд отвела в сторону. Глаза госпожи сузились, она поняла, кто стоит перед ней, и гнев всколыхнулся с новой силой.
- Это его наложница? – спросила Лиаль у служанки, та кивнула и опасливо отошла. Лаисса Ренваль вздернула подбородок, вновь окидывая высокомерным взглядом любовницу своего мужа. – Что ты здесь делаешь и как посмела нарушить запрет не показываться мне на глаза? – ледяным тоном спросила женщину госпожа.
Женщина отступила, но вновь расправила плечи и с вызовом взглянула на лаиссу.
- Этот мужчина не может остаться в замке господина, - произнесла она. – Господину это не понравится.
- И куда, по-твоему, должен исчезнуть раненый благородный ласс? – Лиаль наступала на женщину, прожигая ее взглядом.
- Его отвезут в деревню…
- Где он сгниет в каком-нибудь сарае, ежели не умрет еще в дороге? – лаисса Ренваль не отпускала взгляда наложницы.
- Господин не одобрит, - упрямо повторила та. – И уж коли господин посчитал меня достойной присматривать в его отсутствие за замком, то…
- Господин велел тебе не показываться мне на глаза, но этот приказ ты не спешишь выполнить! – Лиаль подступила к женщине вплотную. – Я спрашиваю еще раз, как смела наложница явиться пред очи благородной лаиссы?
Женщина не выдержала и отшатнулась.
- Я не являлась пред ваши очи, это вы спустились вниз, - воскликнула она и вновь была вынуждена отступить, прижимаясь спиной к стене.
- Ты смеешь указывать мне, где я должна находиться?! – гневно воскликнула Лиаль, не оставляя женщине свободного пространства. – Ты всего лишь наложница, которая сегодня греет постель ласса, а завтра чистит навоз в свинарнике, и ты осмеливаешься указывать мне – благородной лаиссе и супруге высокородного ласса, где ей должно находиться, когда будущая свинарка заходит на ее половину. Так?!
- Нет! – выкрикнула наложница, вырываясь из капкана Лиаль. Она отбежала в сторону и крикнула стражникам. – Забирайте ласса! Я говорю от имени господина!
Стражники неуверенно посмотрели на лаиссу и двинулись в сторону комнаты, где лежал раненый.
- Стоять! – голос Лиаль прозвучал неожиданно громко и властно. – Прочь, псы! Вы зашли на половину вашей госпожи посреди ночи! Как смели вы нарушить мой покой?!
Стражи остановились, окончательно растерявшись. Но тут вновь ожила наложница. Она шагнула вперед и с достоинством произнесла:
- Ласс покинет пределы замка Ренваль. Мужчина не может остаться на половине супруги ласса Ренваля. Я хранитель чести господина…
Издевательский хохот Лиаль заставил наложницу замолчать. Девушка оборвала саму себя и воскликнула:
- Коли честь господина хранит шлюха, то мне заботится уже не о чем. Прочь, сволота! - Ледяным тоном закончила лаисса, оборачиваясь к своей страже. – Уберите ее, и более на мою половину не пускайте.
Наложница вспыхнула, огляделась, отыскивая поддержку в глазах остальной прислуги, но воины, пришедшие с ней, уже направились к двери, а стража благородной лаиссы недвусмысленно подступила к женщине.
- Господин будет недоволен! – выкрикнула она. – Я заботилась и о вас!
- Убирайся! – рявкнула лаисса и, дождавшись, когда двери за незваными гостями закроются, передернула плечами. – Какова наглость.
После развернулась и посмотрела на дверь, за которой лежал раненый незнакомец. Немного поколебавшись, Лиаль направилась в сторону комнаты.
- Только посмотрю, не потревожил ли несчастного крик, - скорей, для себя, чем для прислуги, пробормотала лаисса.
Уже у двери, она обернулась, встретилась со взглядом служанки, но нахмурилась, ругая себя за неуверенность, и вошла, оставив дверь открытой, чтобы никому не взбрело в голову сказать, что лаисса Ренваль уединилась с посторонним мужчиной. Лиа приблизилась к узкому ложу, на котором метался раненый. Его волосы, казались сейчас почти черными из-за сумрака и пота, в изобилии покрывавшего лицо и тело мужчины. Он бредил, но слов Лиаль не удалось разобрать.
Девушка взяла тряпку, смочила ее в тазу с холодной водой и осторожно промокнула лицо и шею раненого. Неожиданно рука его взметнулась, перехватывая запястье лаиссы, глаза, затянутые поволокой горячки, открылись и взглянули на Лиаль.
- Посланник Святых, - произнес он и вновь провалился в забытье.
Мужские пальцы соскользнули, отпуская руку лаиссы Ренваль, и она поспешила отойти. Кликнув служанку, девушка велела ей присматривать за незнакомцем. Девушка уже было собралась выйти, но обернулась и увидела, как служанка откидывает покрывало, обнажая торс мужчины. Лиаль хотела отвернуться, испытывая смущение и стыд, но блеск медальона привлек ее. Девушка вновь приблизилась и склонилась ниже, осторожно взяв в руки золотой кругляшок, висевший на втором шнурке, на первом, как и положено находился оберег.
Лиаль с интересом рассмотрела чеканного орла, распростершего крылья, задумалась, но так и не смогла вспомнить ничего подобного в геральдике Валимара. Что могла обозначать птица на медальоне благородного ласса, девушка так и не поняла. Она осторожно выпустила из рук золотой кругляш, но задумалась, что на него может польститься кто-нибудь из слуг, и велела:
