Но язвил и колол при любой возможности. Закончилось все тем, что Лиаль вспылила, наговорила в ответ гадостей и сбежала, плюнув на всякие правила этикета.
Потом брат узнал, что у наместника в замке живут его любовницы. Это тоже были слухи, но ведь всем известно, что дыма без огня не бывает. Говорили, что он балует их, одевает, как благородных лаисс, и наложницы, забыв всякий стыд, командуют, словно каждая из них госпожа. Лиаль пришла в ужас. Мысль о побеге вернулась, и лишь забота об отце и брате не позволили девушке покинуть стены родного замка. Впрочем, ей и бежать-то было некуда. Судьба одинокой девушки на дороге слишком печальна, чтобы мечтать о ней. Благородной лаиссе пришлось смириться и в этот раз.
А зимой ласс Ренваль вновь навестил невесту. В этот раз он задержался на три дня, ставшие для Лиаль пыткой. Днем отец находил развлечения для гостя, а вечером оставил его с дочерью, давая возможность жениху и невесте поговорить. Говорить им было не о чем, и в тот вечер наместник просто следил взглядом за лаиссой, выматывая ей нервы и душу. И все же девушка выдержала вечер молчаливой пытки. Когда подошло время, она с достоинством пожелала добрых снов и хотела удалиться, но наместник остановил ее коротким вопросом.
- Поцелуй на ночь?
- Мы еще не женаты, - ответила Лиаль и снова попыталась сбежать.
Ласс Ренваль поднялся с кресла, лениво потянулся и так же лениво приблизился к девушке. Взяв Лию за плечи, мужчина притянул ее к себе.
- Скажите, дорогая невеста, что вы знаете о поцелуях? – с любопытством спросил мужчина.
Лаисса Магинбьорн нахмурилась. Она была напряжена, ожидая очередной издевки.
- Сколько мест для поцелуев вам известны, Лиаль? Назовите мне их.
- Такие разговоры не подобает вести с благородной девицей, - девушка попробовала отойти, но мужская ладонь легла ей на спину, не позволяя отодвинуться.
- Назовите мне места для поцелуев, Лиаль, и я сразу отпущу вас, - с легкой иронией ответил наместник.
- Щеки, лоб, - ворчливо произнесла лаисса.- Руки. Уста.
- Все? – в насмешливом изумлении приподнял брови Ландар Ренваль, и Лиа кивнула. – Как же скудны ваши познания, дорогая невеста. Мне придется заняться вашим образованием после свадьбы. Впрочем, мы можем избежать свадьбы… - он выдержал паузу, наблюдая, как загораются надеждой глаза лаиссы, и закончил, - если вы позволите мне заняться вашим образованием немедленно. Готовы провести ночь в моих покоях, Лиаль? Утром я расторгну помолвку.
- Нет! – в негодовании воскликнула благородная лаисса.
- Тем лучше, - удовлетворенно ответил ласс. – Вы так хороши и притягательны, что, боюсь, одной ночи мне все равно бы не хватило. Нечистый вас задери, Лиаль, - вдруг воскликнул мужчина, - как вы умудряетесь раздражать до крайности и продолжать кружить голову? – Лиа сделала новую попытку освободиться, но по-прежнему безуспешно. – Вы правы, пора уже заканчивать это прощание на ночь. Итак, поцелуи.
Наместник поднес к своим губам сначала одну руку лаиссы, после вторую, поцеловал по очереди обе щеки, коснулся губами лба, после положил ладонь ей на затылок и накрыл девичьи уста своими, но быстро отпустил и рассмеялся, глядя, как стремительно убегает Лиаль. На следующий день девушка сказалась больной, а на третий заболела на самом деле и, горя в лихорадке, благодарила Святых на помощь. Наместник заглянул к ней, приложил ладонь ко лбу и, коротко велев:
- Чтоб выходили, - покинул замок.
Последней каплей для Лиаль стал третий визит наместника. Тогда она решилась…
- Позвольте мне украсть у вас вашу супругу, дорогой зять, - голос брата вырвал лаиссу Ренваль из оцепенения.
- Вы хотите похитить мою жену? – приподняв брови, спросил наместник.
- Именно, ласс Ренваль, - склонил голову Ригнард.
- Попробуйте, дорогой шурин, - рассмеялся Ландар.
Лиаль подала вдруг задрожавшую руку брату, и он, ободряюще сжав ладонь сестры, вывел девушку на середину залы, присоединяясь к танцующим.
- Ты готова? – спросил Ригн.
- Ох, братец, скорей бы, - прошептала девушка, и они последовали за танцующими парами.
Брат с сестрой прошли круг, ощущая пристальный взгляд наместника, затем его отвлекли, и Ригнард с Лиаль вздохнули с облегчением. Они продолжили танец, поравнялись с открытыми дверями, через которые без устали сновали слуги. Циркачи, подкупленные Ригнардом, закрыли их от ласса Ренваля. Лиаль увидела, как факир выдул струю пламени, закусила губу и, увлекаемая братом, бросилась прочь из пиршественной залы.
Ригн оглянулся, заметил своего стражника, и тот скользнул в узкий коридор, куда и поспешили брат с сестрой. Стражник, направленный в замок наместника еще два месяца назад, выведал все возможные пути для побега, и теперь вел своих господ по одному из них. Они спустились вниз, вышли через неприметную дверцу, миновали несколько строений и остановились возле не запряженной телеги.
- Переодевайтесь, госпожа, - шепнул стражник.
Мужчины отвернулись, а Лаиль спешно начала разоблачаться. Руки дрожали, мешая делать все быстро. Но вскоре ей удалось натянуть мужские штаны, камзол, после спрятала волосы под берет, и беглецы продолжили путь. Остановились они у конюшен. Ригн открыто потребовал привести коня ему и его слуге. Вскоре брат и сестра уже проезжали ворота, не закрывшиеся на ночь.
- Святые, мы это сделали, - возликовала лаисса, когда лошади сошли с подъемного моста и рысцой двинулись в сторону леса.
- Ригн, ты должен уехать со мной, - потребовала Лиаль. – Это страшный человек, он будет мстить.
- Я не могу, сестрица, ты же знаешь. Я единственный мужчина в нашем роду после отца, - ответил Ригнард. – Не бойся, ко мне сейчас присоединится мой оруженосец, и я буду до последнего стоять на том, что оставил тебя в зале, покинув замок с оруженосцем. Выезжали двое, нас и будет двое. Альгерд увезет тебя и спрячет. О нем никто не знает. Этот ласс без ума от тебя еще с детства, он душу отдаст, но не позволит даже волосу упасть с твоей головы. Я найду вас, как только появится первая возможность.
- Мне не спокойно, братец, - Лиаль обернулась, бросая опасливый взгляд на замок наместника. – Это наша самая отчаянная шалость.
- Он тебя не получит, - отчеканил Ригн.
Они доехали до леса, и ласс Магинбьорн придержал лошадь, прислушиваясь к тишине.
- Юнгвальд, - позвал он.
- Увози ее! – послышался в ответ отчаянный крик. – Засада!
Вскрик ласса Альгерда захлебнулся, но этого хватило, чтобы Ригн, ухватив повод лошади Лиаль, потянув его, чтобы развернуть лошадь в обратную сторону.
- Не вышло, дорогой шурин, я вас поймал, - послышался насмешливый голос наместника. Беглецам наперерез выехал небольшой отряд, возглавляемый лассом Ренвалем. – Но попытаться стоило, да, Ригнард?
Ригн положил ладонь на рукоять меча.
- Не надо, - прошептала Лиа. – Не трогайте их, - взмолилась она, глядя на своего супруга. – Клянусь, это была моя последняя глупость.
- Вы даже правильно назвали свой поступок, дорогая супруга, - усмехнулся Ландар Ренваль. – Стало быть, вы готовы стать покорной? Тогда скажите брату то, что я вам велел. Все равно ворот моего замка он больше не пересечет.
- И вы отпустите его? – с надеждой спросила лаисса. – И ласса Альгерда? Вы ведь всех отпустите, Ландар?!
Наместник подъехал ближе, дал знак, и из леска вытащили благородного ласса, оруженосца Ригнарда и еще несколько воинов.
- Вам дорог этот сопляк? – палец наместника указал на Юнгвальда Альгерда.
- Мы дружим с детства, не более, - ответила Лиаль, понимая, к чему клонит Ренваль.
- Всего лишь друг? Друг, посмевший нарушить мой запрет и навещавший вас тайно? Друг, за которого вы пытались выйти замуж, чтобы не достаться мне? Друг, решивший украсть жену у мужа?! – голос наместника повысился, и теперь в нем ясно угадывался гнев.
- Всего лишь друг, - прошептала лаисса. – Прошу вас! Пусть это будет даром жениха невесте к свадьбе. Сделайте мне этот дар, Ландар!
Взгляд наместника, буравивший ласса Альгерда, переместился на супругу. Мужчина подъехал к ней вплотную, протянул руки, и лаисса позволила пересадить себя на коня наместника. Ласс Ренваль еще раз оглядел тех, кто участвовал в побеге.
- Мой дорогой шурин, вы больше никогда не приблизитесь к своей сестре, - наконец заговорил наместник. – Ворота моего замка будут всегда закрыты для вас. Вы можете забрать своего оруженосца и убирайтесь, Нечистый с вами. Что же касается ласса Альгерда, то он сам выбрал свою участь. То, что я могу простить брату своей жены, я не могу простить постороннему мужчине. Вы покусились на мою честь, ласс Альгерд, это непростительно, и я не прощаю.
Он дал знак, и нож ратника, державшего ласса, вспорол тому горло. Лиаль вскрикнула, закрывая лицо ладонями.
- Я ненавижу вас, ненавижу! – воскликнула она.
- Меня это вполне устраивает, - усмехнулся наместник.
Отряд направился в замок, оставляя за спиной убитого ласса, Ригнарда и воинов, провожавших Ренваля и его ратников хмурыми взглядами. Ворота за ними закрылись, отсекая путь из замка и в замок. Ландар Ренваль передал Лиаль в руки одного из стражей, спешился сам и взял жену за руку.
- Я уже попрощался со всеми, Лиаль, на возвращение в залу не рассчитывайте, - сухо произнес он. – Мы можем с вами перейти к самой приятной части всего этого действа. Первая ночь, дорогая супруга.
Лиаль вырвала ладонь из захвата, попыталась быть гордой, сделав несколько шагов самостоятельно, но вспомнила погибшего ласса Альгерда и расплакалась. Наместник поднял жену на руки и, не обращая внимания на ее вскрики и попытки вырваться, понес в замок.
- Впредь будете благоразумней, - холодно произнес Ландар, когда Лиа обмякла в его руках. – Прощением вам может служить лишь ваша молодость и горячность, однако я вас не прощаю. Вы не глупы и не могли не понимать последствий. Особенно после того, как по весне вас уже поймали перед Домом Святых. Хоть вы и скрыли имя того, кого собирались тогда назвать мужем, но мне было несложно его узнать. Как несложно узнать о готовящемся побеге. Люди имеют свойство болтать, особенно во хмелю, и ваш страж не исключение. Но я все-таки надеялся, что в вас возобладает здравый смысл. Вы теперь моя, и вам придется с этим смириться. Хотя… Мне плевать на ваше смирение и благоразумие. – Он кинул девушку на кровать. – Я ваш господин и повелитель, и только мне решать, как вы будете жить дальше. Добрых снов, дорогая супруга.
Сказав все это, наместник развернулся и направился к дверям. Лиаль порывисто села, осознавая, что он уходит. Совсем уходит! Но первая радость сменилась растерянностью.
- Но следы моего девства, - сорвалось с уст лаиссы.
Ренваль остановился и зло рассмеялся.
- Готовьтесь к позору, дорогая супруга, их не будет, - издевательски бросил он и вновь направился к двери.
- Но я скажу, что вы не исполнили долг мужа! – крикнула ему вслед девушка.
- О, не переживайте, я его исполню, когда сочту нужным. Сейчас же я намерен провести ночь в более жарких объятьях, чем объятья девственницы, - ответил мужчина, подходя к дверям. – Вы же не покинете своих покоев до тех пор, пока гости не уедут. А уедут они завтра, сочувствуя мне и сожалея, что в жены я взял гулящую дрянь!
- Святые, - выдохнула Лиаль и бросилась к дверям, но замок защелкнулся, и девушка оказалась в ловушке.
Она тяжело осела на пол, закрыла лицо ладонями и горько расплакалась.
Со дня свадьбы шел уже третий месяц супружества ласса и лаиссы Ренваль. Странный это был брак. Ласс Ландар не спешил предъявлять свое право мужа, лаисса Лиаль не стремилась напоминать о нем. Супруги встречались так редко, что можно было сказать – живут они в разных замках. Даже трапезы у них проходили отдельно. Опочивальни находились в разных частях замка. На половину мужа Лиаль было запрещено заходить, впрочем, она туда и не желала заходить, даже из любопытства. Ландар на половину жены заходил, узнавал о ее надобностях, иногда прохаживался по девичьей фигурке заинтересованным взглядом, но на этом все и заканчивалось.
Наместник уезжал, приезжал, живал по неделям вне стен замка, о чем Лиаль узнавала от прислуги. Лаиссу супруг с собой никогда не звал. Покидать замок супруге разрешалось, но уходить не дальше леса и в обязательном сопровождении воинов. Девушка пользовалась этим дозволением и ежедневно прохаживалась от замка до леса, ненадолго задерживаясь там. Иногда она совершала конные прогулки, но все же чаще сидела в замке.
Для развлечения лаиссы Ренваль имелась библиотека, к ее услугам были музыканты и бард, часто сидевший по вечерам в покоях лаиссы и певший ей песни. Когда выпал снег и холод сковал землю, огонь в камине, треск дров и мягкий голос барда, лившийся под звуки мелодии перебираемых им струн, были особенно уютны. Лиаль сворачивалась на кушетке, прикрыв ноги теплым покрывалом, клала голову на руки и смотрела в окно, в которое ветер швырял снежинки, бившиеся об стекло. Бард сидел в кресле напротив и пел о любви, не сводя с госпожи горящих глаз.
То, что мужчина не равнодушен к ней, Лиаль знала, она уже давно научилась различать в мужских взглядах страсть, пусть сама с ней все еще была не знакома. Но певец не осмеливался заговаривать с благородной лаиссой о своем душевном томлении, а она не собиралась заговаривать о чаяниях барда. Впрочем, Лиаль не стала бы заговаривать ни о чьих чаяниях. Святые соединили ее судьбу с человеком, пренебрегавшим ею, и которого сама Лиа не желала бы видеть никогда, будь на то у нее возможность. Но сейчас он был ее мужем, и девушка собиралась быть ему верной, ибо так велит закон Святых Защитников.
С прислугой лаисса Ренваль ладила. Сложно было бы не ладить, когда она не занималась замком. Ей было запрещено высовывать нос со своей половины. Потому челяди приходилось лишь исполнять повеления госпожи: принести воды, подать яств, седлать лошадь. За остальным следил сам наместник… или кто-то еще, кого Лиаль никогда не видела. Но хозяйкой в доме мужа девушка не была. Скорей, пленница, о которой заботились, и заботились неплохо.
Лаисса Ренваль подошла к окну, положила ладонь на холодное стекло, тихо вздохнув. На улице опять шел снег. Взгляд Лиаль устремился за замковую стену. Там, в белой дали, стоял ее родной замок. За все это время Лиа не получала известий от брата. Об отце она не тосковала. Лаисса любила ласса Сигарда, но в этой любви было больше почитания, чем нежности. Брат же был дорог особенно. Он был словно половинка самой Лиаль. Когда они шли рядом, то всегда шли в ногу, одновременно делали вдох, и мысли у брата с сестрой почти всегда сходились. И вот теперь Ригн был далеко. Лаиссе некому было рассказать, что у нее на душе, некому пожаловаться и не с кем выплакать слезы. О шалостях Лиаль уже давно позабыла. Злить мужа, значит, напомнить ему о себе. А невольное высокомерие, приобретенное девушкой за те пару лет, что она стала появляться в свете, таяло на глазах. Пренебрежение и холодность мужа оказались лучшим снадобьем от заблуждений.
Вся ее красота не смогла сделать лаиссу счастливой. Она не принесла ей ни смеха, ни радостей, ни пылких признаний мужчины, живущего с ней под одной крышей, как когда-то мечталось маленькой Лие. Даже слова, однажды сказанные им о его желаниях, так и не воплотились в жизнь, чему, признаться, Лиа была только рада.
Потом брат узнал, что у наместника в замке живут его любовницы. Это тоже были слухи, но ведь всем известно, что дыма без огня не бывает. Говорили, что он балует их, одевает, как благородных лаисс, и наложницы, забыв всякий стыд, командуют, словно каждая из них госпожа. Лиаль пришла в ужас. Мысль о побеге вернулась, и лишь забота об отце и брате не позволили девушке покинуть стены родного замка. Впрочем, ей и бежать-то было некуда. Судьба одинокой девушки на дороге слишком печальна, чтобы мечтать о ней. Благородной лаиссе пришлось смириться и в этот раз.
А зимой ласс Ренваль вновь навестил невесту. В этот раз он задержался на три дня, ставшие для Лиаль пыткой. Днем отец находил развлечения для гостя, а вечером оставил его с дочерью, давая возможность жениху и невесте поговорить. Говорить им было не о чем, и в тот вечер наместник просто следил взглядом за лаиссой, выматывая ей нервы и душу. И все же девушка выдержала вечер молчаливой пытки. Когда подошло время, она с достоинством пожелала добрых снов и хотела удалиться, но наместник остановил ее коротким вопросом.
- Поцелуй на ночь?
- Мы еще не женаты, - ответила Лиаль и снова попыталась сбежать.
Ласс Ренваль поднялся с кресла, лениво потянулся и так же лениво приблизился к девушке. Взяв Лию за плечи, мужчина притянул ее к себе.
- Скажите, дорогая невеста, что вы знаете о поцелуях? – с любопытством спросил мужчина.
Лаисса Магинбьорн нахмурилась. Она была напряжена, ожидая очередной издевки.
- Сколько мест для поцелуев вам известны, Лиаль? Назовите мне их.
- Такие разговоры не подобает вести с благородной девицей, - девушка попробовала отойти, но мужская ладонь легла ей на спину, не позволяя отодвинуться.
- Назовите мне места для поцелуев, Лиаль, и я сразу отпущу вас, - с легкой иронией ответил наместник.
- Щеки, лоб, - ворчливо произнесла лаисса.- Руки. Уста.
- Все? – в насмешливом изумлении приподнял брови Ландар Ренваль, и Лиа кивнула. – Как же скудны ваши познания, дорогая невеста. Мне придется заняться вашим образованием после свадьбы. Впрочем, мы можем избежать свадьбы… - он выдержал паузу, наблюдая, как загораются надеждой глаза лаиссы, и закончил, - если вы позволите мне заняться вашим образованием немедленно. Готовы провести ночь в моих покоях, Лиаль? Утром я расторгну помолвку.
- Нет! – в негодовании воскликнула благородная лаисса.
- Тем лучше, - удовлетворенно ответил ласс. – Вы так хороши и притягательны, что, боюсь, одной ночи мне все равно бы не хватило. Нечистый вас задери, Лиаль, - вдруг воскликнул мужчина, - как вы умудряетесь раздражать до крайности и продолжать кружить голову? – Лиа сделала новую попытку освободиться, но по-прежнему безуспешно. – Вы правы, пора уже заканчивать это прощание на ночь. Итак, поцелуи.
Наместник поднес к своим губам сначала одну руку лаиссы, после вторую, поцеловал по очереди обе щеки, коснулся губами лба, после положил ладонь ей на затылок и накрыл девичьи уста своими, но быстро отпустил и рассмеялся, глядя, как стремительно убегает Лиаль. На следующий день девушка сказалась больной, а на третий заболела на самом деле и, горя в лихорадке, благодарила Святых на помощь. Наместник заглянул к ней, приложил ладонь ко лбу и, коротко велев:
- Чтоб выходили, - покинул замок.
Последней каплей для Лиаль стал третий визит наместника. Тогда она решилась…
- Позвольте мне украсть у вас вашу супругу, дорогой зять, - голос брата вырвал лаиссу Ренваль из оцепенения.
- Вы хотите похитить мою жену? – приподняв брови, спросил наместник.
- Именно, ласс Ренваль, - склонил голову Ригнард.
- Попробуйте, дорогой шурин, - рассмеялся Ландар.
Лиаль подала вдруг задрожавшую руку брату, и он, ободряюще сжав ладонь сестры, вывел девушку на середину залы, присоединяясь к танцующим.
- Ты готова? – спросил Ригн.
- Ох, братец, скорей бы, - прошептала девушка, и они последовали за танцующими парами.
Брат с сестрой прошли круг, ощущая пристальный взгляд наместника, затем его отвлекли, и Ригнард с Лиаль вздохнули с облегчением. Они продолжили танец, поравнялись с открытыми дверями, через которые без устали сновали слуги. Циркачи, подкупленные Ригнардом, закрыли их от ласса Ренваля. Лиаль увидела, как факир выдул струю пламени, закусила губу и, увлекаемая братом, бросилась прочь из пиршественной залы.
Ригн оглянулся, заметил своего стражника, и тот скользнул в узкий коридор, куда и поспешили брат с сестрой. Стражник, направленный в замок наместника еще два месяца назад, выведал все возможные пути для побега, и теперь вел своих господ по одному из них. Они спустились вниз, вышли через неприметную дверцу, миновали несколько строений и остановились возле не запряженной телеги.
- Переодевайтесь, госпожа, - шепнул стражник.
Мужчины отвернулись, а Лаиль спешно начала разоблачаться. Руки дрожали, мешая делать все быстро. Но вскоре ей удалось натянуть мужские штаны, камзол, после спрятала волосы под берет, и беглецы продолжили путь. Остановились они у конюшен. Ригн открыто потребовал привести коня ему и его слуге. Вскоре брат и сестра уже проезжали ворота, не закрывшиеся на ночь.
- Святые, мы это сделали, - возликовала лаисса, когда лошади сошли с подъемного моста и рысцой двинулись в сторону леса.
- Ригн, ты должен уехать со мной, - потребовала Лиаль. – Это страшный человек, он будет мстить.
- Я не могу, сестрица, ты же знаешь. Я единственный мужчина в нашем роду после отца, - ответил Ригнард. – Не бойся, ко мне сейчас присоединится мой оруженосец, и я буду до последнего стоять на том, что оставил тебя в зале, покинув замок с оруженосцем. Выезжали двое, нас и будет двое. Альгерд увезет тебя и спрячет. О нем никто не знает. Этот ласс без ума от тебя еще с детства, он душу отдаст, но не позволит даже волосу упасть с твоей головы. Я найду вас, как только появится первая возможность.
- Мне не спокойно, братец, - Лиаль обернулась, бросая опасливый взгляд на замок наместника. – Это наша самая отчаянная шалость.
- Он тебя не получит, - отчеканил Ригн.
Они доехали до леса, и ласс Магинбьорн придержал лошадь, прислушиваясь к тишине.
- Юнгвальд, - позвал он.
- Увози ее! – послышался в ответ отчаянный крик. – Засада!
Вскрик ласса Альгерда захлебнулся, но этого хватило, чтобы Ригн, ухватив повод лошади Лиаль, потянув его, чтобы развернуть лошадь в обратную сторону.
- Не вышло, дорогой шурин, я вас поймал, - послышался насмешливый голос наместника. Беглецам наперерез выехал небольшой отряд, возглавляемый лассом Ренвалем. – Но попытаться стоило, да, Ригнард?
Ригн положил ладонь на рукоять меча.
- Не надо, - прошептала Лиа. – Не трогайте их, - взмолилась она, глядя на своего супруга. – Клянусь, это была моя последняя глупость.
- Вы даже правильно назвали свой поступок, дорогая супруга, - усмехнулся Ландар Ренваль. – Стало быть, вы готовы стать покорной? Тогда скажите брату то, что я вам велел. Все равно ворот моего замка он больше не пересечет.
- И вы отпустите его? – с надеждой спросила лаисса. – И ласса Альгерда? Вы ведь всех отпустите, Ландар?!
Наместник подъехал ближе, дал знак, и из леска вытащили благородного ласса, оруженосца Ригнарда и еще несколько воинов.
- Вам дорог этот сопляк? – палец наместника указал на Юнгвальда Альгерда.
- Мы дружим с детства, не более, - ответила Лиаль, понимая, к чему клонит Ренваль.
- Всего лишь друг? Друг, посмевший нарушить мой запрет и навещавший вас тайно? Друг, за которого вы пытались выйти замуж, чтобы не достаться мне? Друг, решивший украсть жену у мужа?! – голос наместника повысился, и теперь в нем ясно угадывался гнев.
- Всего лишь друг, - прошептала лаисса. – Прошу вас! Пусть это будет даром жениха невесте к свадьбе. Сделайте мне этот дар, Ландар!
Взгляд наместника, буравивший ласса Альгерда, переместился на супругу. Мужчина подъехал к ней вплотную, протянул руки, и лаисса позволила пересадить себя на коня наместника. Ласс Ренваль еще раз оглядел тех, кто участвовал в побеге.
- Мой дорогой шурин, вы больше никогда не приблизитесь к своей сестре, - наконец заговорил наместник. – Ворота моего замка будут всегда закрыты для вас. Вы можете забрать своего оруженосца и убирайтесь, Нечистый с вами. Что же касается ласса Альгерда, то он сам выбрал свою участь. То, что я могу простить брату своей жены, я не могу простить постороннему мужчине. Вы покусились на мою честь, ласс Альгерд, это непростительно, и я не прощаю.
Он дал знак, и нож ратника, державшего ласса, вспорол тому горло. Лиаль вскрикнула, закрывая лицо ладонями.
- Я ненавижу вас, ненавижу! – воскликнула она.
- Меня это вполне устраивает, - усмехнулся наместник.
Отряд направился в замок, оставляя за спиной убитого ласса, Ригнарда и воинов, провожавших Ренваля и его ратников хмурыми взглядами. Ворота за ними закрылись, отсекая путь из замка и в замок. Ландар Ренваль передал Лиаль в руки одного из стражей, спешился сам и взял жену за руку.
- Я уже попрощался со всеми, Лиаль, на возвращение в залу не рассчитывайте, - сухо произнес он. – Мы можем с вами перейти к самой приятной части всего этого действа. Первая ночь, дорогая супруга.
Лиаль вырвала ладонь из захвата, попыталась быть гордой, сделав несколько шагов самостоятельно, но вспомнила погибшего ласса Альгерда и расплакалась. Наместник поднял жену на руки и, не обращая внимания на ее вскрики и попытки вырваться, понес в замок.
- Впредь будете благоразумней, - холодно произнес Ландар, когда Лиа обмякла в его руках. – Прощением вам может служить лишь ваша молодость и горячность, однако я вас не прощаю. Вы не глупы и не могли не понимать последствий. Особенно после того, как по весне вас уже поймали перед Домом Святых. Хоть вы и скрыли имя того, кого собирались тогда назвать мужем, но мне было несложно его узнать. Как несложно узнать о готовящемся побеге. Люди имеют свойство болтать, особенно во хмелю, и ваш страж не исключение. Но я все-таки надеялся, что в вас возобладает здравый смысл. Вы теперь моя, и вам придется с этим смириться. Хотя… Мне плевать на ваше смирение и благоразумие. – Он кинул девушку на кровать. – Я ваш господин и повелитель, и только мне решать, как вы будете жить дальше. Добрых снов, дорогая супруга.
Сказав все это, наместник развернулся и направился к дверям. Лиаль порывисто села, осознавая, что он уходит. Совсем уходит! Но первая радость сменилась растерянностью.
- Но следы моего девства, - сорвалось с уст лаиссы.
Ренваль остановился и зло рассмеялся.
- Готовьтесь к позору, дорогая супруга, их не будет, - издевательски бросил он и вновь направился к двери.
- Но я скажу, что вы не исполнили долг мужа! – крикнула ему вслед девушка.
- О, не переживайте, я его исполню, когда сочту нужным. Сейчас же я намерен провести ночь в более жарких объятьях, чем объятья девственницы, - ответил мужчина, подходя к дверям. – Вы же не покинете своих покоев до тех пор, пока гости не уедут. А уедут они завтра, сочувствуя мне и сожалея, что в жены я взял гулящую дрянь!
- Святые, - выдохнула Лиаль и бросилась к дверям, но замок защелкнулся, и девушка оказалась в ловушке.
Она тяжело осела на пол, закрыла лицо ладонями и горько расплакалась.
Глава 3
Со дня свадьбы шел уже третий месяц супружества ласса и лаиссы Ренваль. Странный это был брак. Ласс Ландар не спешил предъявлять свое право мужа, лаисса Лиаль не стремилась напоминать о нем. Супруги встречались так редко, что можно было сказать – живут они в разных замках. Даже трапезы у них проходили отдельно. Опочивальни находились в разных частях замка. На половину мужа Лиаль было запрещено заходить, впрочем, она туда и не желала заходить, даже из любопытства. Ландар на половину жены заходил, узнавал о ее надобностях, иногда прохаживался по девичьей фигурке заинтересованным взглядом, но на этом все и заканчивалось.
Наместник уезжал, приезжал, живал по неделям вне стен замка, о чем Лиаль узнавала от прислуги. Лаиссу супруг с собой никогда не звал. Покидать замок супруге разрешалось, но уходить не дальше леса и в обязательном сопровождении воинов. Девушка пользовалась этим дозволением и ежедневно прохаживалась от замка до леса, ненадолго задерживаясь там. Иногда она совершала конные прогулки, но все же чаще сидела в замке.
Для развлечения лаиссы Ренваль имелась библиотека, к ее услугам были музыканты и бард, часто сидевший по вечерам в покоях лаиссы и певший ей песни. Когда выпал снег и холод сковал землю, огонь в камине, треск дров и мягкий голос барда, лившийся под звуки мелодии перебираемых им струн, были особенно уютны. Лиаль сворачивалась на кушетке, прикрыв ноги теплым покрывалом, клала голову на руки и смотрела в окно, в которое ветер швырял снежинки, бившиеся об стекло. Бард сидел в кресле напротив и пел о любви, не сводя с госпожи горящих глаз.
То, что мужчина не равнодушен к ней, Лиаль знала, она уже давно научилась различать в мужских взглядах страсть, пусть сама с ней все еще была не знакома. Но певец не осмеливался заговаривать с благородной лаиссой о своем душевном томлении, а она не собиралась заговаривать о чаяниях барда. Впрочем, Лиаль не стала бы заговаривать ни о чьих чаяниях. Святые соединили ее судьбу с человеком, пренебрегавшим ею, и которого сама Лиа не желала бы видеть никогда, будь на то у нее возможность. Но сейчас он был ее мужем, и девушка собиралась быть ему верной, ибо так велит закон Святых Защитников.
С прислугой лаисса Ренваль ладила. Сложно было бы не ладить, когда она не занималась замком. Ей было запрещено высовывать нос со своей половины. Потому челяди приходилось лишь исполнять повеления госпожи: принести воды, подать яств, седлать лошадь. За остальным следил сам наместник… или кто-то еще, кого Лиаль никогда не видела. Но хозяйкой в доме мужа девушка не была. Скорей, пленница, о которой заботились, и заботились неплохо.
Лаисса Ренваль подошла к окну, положила ладонь на холодное стекло, тихо вздохнув. На улице опять шел снег. Взгляд Лиаль устремился за замковую стену. Там, в белой дали, стоял ее родной замок. За все это время Лиа не получала известий от брата. Об отце она не тосковала. Лаисса любила ласса Сигарда, но в этой любви было больше почитания, чем нежности. Брат же был дорог особенно. Он был словно половинка самой Лиаль. Когда они шли рядом, то всегда шли в ногу, одновременно делали вдох, и мысли у брата с сестрой почти всегда сходились. И вот теперь Ригн был далеко. Лаиссе некому было рассказать, что у нее на душе, некому пожаловаться и не с кем выплакать слезы. О шалостях Лиаль уже давно позабыла. Злить мужа, значит, напомнить ему о себе. А невольное высокомерие, приобретенное девушкой за те пару лет, что она стала появляться в свете, таяло на глазах. Пренебрежение и холодность мужа оказались лучшим снадобьем от заблуждений.
Вся ее красота не смогла сделать лаиссу счастливой. Она не принесла ей ни смеха, ни радостей, ни пылких признаний мужчины, живущего с ней под одной крышей, как когда-то мечталось маленькой Лие. Даже слова, однажды сказанные им о его желаниях, так и не воплотились в жизнь, чему, признаться, Лиа была только рада.
