- О-о, - расплылась в улыбке лаисса Эскильд. – Вы так добры к нам, ласс Ренваль. Ани стала совсем невестой. Еще немного, и благородные лассы не дадут ей прохода. В следующем году, наша дочь покинет родной замок. Мысль об этом навевает столько грусти, что мое материнское сердце молит Святых еще хоть немного отсрочить время прощания.
- Но где же она сама?
- Гуляет со своей нянюшкой, - ответил ласс Эскильд. – Погода стоит чудесная, мир наполнен ароматами возрождающейся жизни, и юная лаисса Эскильд стала подолгу пропадать за пределами родового замка.
Ландар тогда едва выдержал, чтобы не броситься на ее поиски, но смирил душевный порыв и скопившуюся тоску, заставив себе еще какое-то время вести беседу с благородным лассом и его супругой. Он уже изрядно утомился и подумывал, что теперь можно и покинуть замок, отправившись на поиски Ани, когда за дверями приемных покоев раздались звуки легких бегущих ножек, и к ним ворвалась юная лаисса Эскильд.
- Ах, матушка, батюшка, до чего чудесный нынче день! – воскликнула она и рассмеялась, заставив Ландара тяжело сглотнуть.
Он вдруг вновь почувствовал себя взволнованным мальчишкой в период своей первой любви, робким и восторженным юношей. Наместник не сводил восхищенных глаз с Анибэль. Она зажмурилась, прижала к груди руки, в которых была сжата охапка смилеварнов, и кружилась, продолжая счастливо смеяться.
- Ани, - строго одернул ее отец, и Ландар разозлился на него за то, что не дал и дальше любоваться этим чудным видением самой Весны. – У нас важный гость.
Анибэль остановилась, охнула и зарделась, став еще прелестней. Затем вдруг спрятала за спину свой букет смилеварнов и сдержано кивнула, но вновь охнула, тут же склоняясь в почтительном поклоне, как того требовал свод правил поведения. Ландару хотелось крикнуть: «Нет! Не кланяйся, лучше улыбнись так же радостно, как ты всегда это делала!». Но, конечно, он этого не сделал, ответив церемонным поклоном на приветствие юной лаиссы Эскильд.
- Простите меня, ласс Ренваль, - смущенно произнесла Ани, - я не знала, что вы почтили наш замок своим вниманием. Дозвольте мне привести себя в порядок.
- Это ни к чему, лаисса Анибэль, - улыбнулся ей Ландар. – Вы и так очаровательны.
- Мои волосы растрепались, а платье предназначено для прогулок, - возразила девушка, дождалась кивка наместника и исчезла за дверями, словно сон.
Увидеться с ней снова Ренвалю удалось лишь за вечерней трапезой. Ани была скована, казалось чужой и незнакомой, будто они вовсе не были друзьями, и будто Ландар не стал наперсником девушки в ее шалостях. Сейчас она вела себя так, как и подобало благородной лаиссе, замок которой посетил сам наместник. Даже встреча наедине, когда Ландар сумел поймать свою возлюбленную, ничего не изменила. Она была холодна и невероятно далека от него.
- Что происходит, Ани? – с тревогой спросил молодой наместник. – Почему ты так прохладна со мной?
- Игры и шалости закончились, ласс Ландар, - ответила она. – Я уже взрослая, а вы хозяин целой провинции. Нам не стоит продолжать наших игр.
Анибэль обошла его и исчезла за дверями своих покоев, оставив стоять оглушенным. Игры? Какие игры, к Нечистому?! Он столько сил положил на то, чтобы сблизиться с ней, а Ани говорит – довольно? Но почему? Да, она уже не дитя, и игры уходят в прошлое, но ведь взрослые отношения подразумевают не только поклоны и церемонии! Почему юная лаисса так резко перечеркнула любую возможность их дальнейшего общения?
Ландар покинул замок Эскильд в тот же вечер, передумав оставаться на ночь, чем сильно огорчил хозяев. Но перед тем, как окончательно скрыться из вида, наместник развернул лошадь и вернулся к лассу Эскильду.
- Мы могли бы поговорить наедине? – спросил Ренваль.
- Безусловно, высокородный ласс, - поклонился несколько удивленный мужчина.
Наместник спешился, и они отошли туда, где их никто не слышал, возвращаться в замок Ландар не хотел. Решив не откладывать далее важного для себя дела, он обратился к отцу Ани:
- Ласс Эскильд, вы считаете меня достойным мужем? Скажите откровенно, я не буду гневаться, - с неожиданной горячностью произнес Ландар. – Благороден ли я? Честен? Достоин ли имени своего рода?
- Да, господин, - ласс Эскильд уверенно кивнул, но в глазах его мелькнуло изумление.
- Ежели я благороден, честен и не опозорил имени своего рода, ни словом, ни делом, то хотели бы вы видеть меня своим зятем? – он нервничал, и чем дальше, тем больше.
Глаза Ландара лихорадочно сияли в свете факелов, лицо горело, словно у Ренваля началась горячка, но он не отводил взгляда, ожидая ответа.
- Это стало бы великой честью для всего нашего рода, - Ландару показалось, что отец Ани с облегчением выдохнул и улыбнулся. – Я ждал вашего предложения через год, но коли уж вы хотите знать мой ответ немедля… Да, я был бы счастлив иметь такого зятя.
- Быть по сему, - кивнул Ландар.
Затем вскочил обратно в седло, подстегнул лошадь и умчался прочь, спеша охладить пылающую кожу. Ренваль мчался впереди отряда, только почему-то не было ликования, не было счастливой улыбки и чувства сладостного предвкушения. Была лихорадка, растерянность и боль, едва заметная, тупая, но она не давала покоя, терзала и мучила. Ландару до безумия хотелось узнать, что случилось с его маленькой Ани. Отчего она стала вдруг такой далекой и недружелюбной, хоть он никак не задел и не обидел ее.
Ругая себя и стыдясь, наместник отправил своего человека последить за поместьем Эскильдов. А вскоре его закружили дела, и Ландару пришлось на некоторое время покинуть провинцию, спеша на призыв короля. Его Величество желал видеть младшего Ренваля, уже достигшего возраста мужчины, и старший брат повез младшего представлять ко двору, где тот и остался. Так повелось еще от Галена Бесстрашного – младшие отпрыски высоких родов служили Валимару, исполняя обязанности при дворе, или же отправляясь с посольствами в другие королевства…
- Господин, Алгид, - голос старшего ратника вывел наместника из задумчивости. – Господин, Алгид, - повторил воин. – Вы хотели остановиться здесь на ночлег.
- Да, хотел, - рассеянно ответил Ландар и повернул коня в сторону города.
Отряд въехал в городские ворота, проследовал до богатого постоялого двора, где останавливалась знать, и наместник впервые за эти дни сам подал руку своей супруге. Она, не глядя, шагнула мимо, даже не тронув протянутой руки. Ренваль чуть поморщился, но догнал и пристроился рядом.
- Что вам угодно, ласс Ренваль? – неприязненным тоном спросила Лиаль.
- Мне угодно, чтобы моя супруга была рядом со мной, - ответил наместник, завладевая рукой лаиссы и укладывая ее поверх своей.
- К великому прискорбию, ваша супруга никогда не сможет уже этого сделать, - Лиа отняла руку. – Она мертва уже много лет. Я же всего лишь одна из многих, кого вы бы с радостью променяли вместе с вашими любовницами, на ту, которой не стало.
Вскинув подбородок, девушка прошла вперед, но вдруг остановилась и вернулась к хмурому наместнику.
- Знаете, Ландар, - тихо произнесла она, - мне было легче, когда я считала, что вы мстите мне за мою неосторожную насмешку над вами. Я даже готова была стать вам женой и воспитывать ваших детей поле того, как вы опозорили меня на весь мир, раз уж нас соединили Святые. Но после всего, что вы сделали и сказали за время нашего ужасного супружества, я никогда не смирюсь с участью тени, на которой вы будете вымещать старые обиды и искать избавления от вашей боли. Горите в огне, дорогой супруг, он только ваш, а меня оставьте мне самой и позвольте дожить свой век, называясь вашей пленницей, но не женой. Не награждайте меня тем званием, что мне не принадлежит.
Затем вновь развернулась и поспешила в гостеприимно распахнутые двери, где новых постояльцев ждало тепло очага, сытная трапеза, горячая вода и пастель. Ландар Ренваль некоторое время смотрел вслед благородной лаиссе. Ее слова вдруг обожгли его, и в ушах прозвучал иной голос: «Я никогда не буду твоей. И пусть я для всех твоя супруга, но мое сердце тебе не получить. Пользуйся телом».
Наместник шумно выдохнул и поспешил за лаиссой Ренваль. Он глядел вслед той, что уже поднималась по лестнице, не дожидаясь его, своего мужа и господина, словно приехала одна в этот город, и искра протеста вдруг возродила пламя гнева. Да что может понимать эта маленькая глупая девчонка?! Что может она знать о том, что творится у него в душе? Как смеет обвинять его та, что никогда не знала боли потери?!
Но догонять супругу Ренваль не стал. Он отдал необходимые распоряжения и поселился в комнате напротив. «Ласс Магинбьорн, я подумываю о женитьбе на вашей дочери, имейте это в виду». «Это великая честь для нашего рода, господин, моя дочь будет в восторге». Что Ландар чувствовал, когда известил отца Лиаль о своем намерении, даже не намерении, а прихоти, как он считал в то мгновение. Что он чувствовал?! Зачем он пристал к этой девочке, если подумывал о женитьбе только лишь ради наследника? Ведь за все годы своего вдовства можно было взять любую. Сколько юных и не очень юных лаисс пожирали его взглядами, лелея мечту о том, что смогут стать лаиссой Ренваль? Зачем вцепился в ту, наверное, единственную женщину во всем Несте, которая данной участи не желала?
Вцепился и изводил, пока сам не запутался в собственной паутине, разбудив давно уснувший вулкан воспоминаний. Почему?! Так нравится биться лбом в одни и те же ворота?
- О, нет! – мужской смех прозвучал издевательски. – Все иначе, теперь все иначе, и я сам вырыл эту яму и воткнул в нее колья, прикрыв покровом самообмана.
Наместнику вдруг открылось, что нет никакой схожести между его женами. Ни внешней, ни внутренней. Ани только раз пыталась уговорить его отказаться от своих намерений, но после шла в Дом Святых, как овца на заклание. Она была покорной, к Нечистому, она была, действительно, покорной! Как бы не был обманчив ее живой нрав, как бы гордо она не задирала нос, но первая лаисса Ренваль не была и на толику столь же смелой и отчаянной, как Лиаль, посмевшая вступить с ним в противоборство.
Вот почему он хотел изменить лаиссу Магинбьорн. Вот почему Ренваль ломал страстную и порывистую Лиаль, готовую на отчаянные поступки, способную постоять за себя, даже зная, что проиграет. Ландар вбил себе в голову, что она напоминает ему Ани, но Лиа не была ею и на малую толику, и мужчина пытался обточить ее по образу и подобию своей первой супруги. Ему была нужна Анибэль, которая оказалась по-настоящему смелой лишь однажды, когда полетела со стены спиной вниз. А ведь высокородный ласс не причинил ей и десятой доли того, через что уже успела пройти Лиаль Магинбьорн.
- Святые, - выдохнул наместник, глядя в огонь.
Он вспомнил обе свои первые ночи. С Ани Ландар был нежен и трепетен, стараясь причинить, как можно, меньше боли. Все то время, что они прожили рядом, Ренваль старался заслужить ее любовь, выполняя любой каприз, он готов был даже на коленях стоять, только бы в ее глазах появилась благосклонность. Подарки, развлечения, поездки, представление ко двору, после которого Анибэль немного оживилась, окунувшись в настоящую роскошь. И все это рухнуло в одно мгновение, когда…
- Хватит! – воскликнул мужчина, ожесточенно ударив кулаком по стене. – Хватит.
Прислуга, еще заполнявшая покои постояльца, испуганно переглянулась. Наместник схватил свой меховой плащ и стремительно покинул покои, а после и постоялый двор, велев не ходить за ним. Ландару хотелось подумать, ему хотелось проветрить голову и собрать себя воедино. Эти метания утомили его даже больше, чем его юную супругу.
Морозный воздух немного охладил пыл, и Ренваль вернулся мыслями к обеим своим женам, невольно вновь сравнивая их. Их единственной схожестью была красота. Черты лица разные, нрав разный, привычки разные. Они оказались ничем, совсем ничем не похожи, так с чего же ему привиделся призрак единственной возлюбленной, когда он взглянул на Лиаль Магинбьорн. Турнир, смех… Все. И все!
А следом наместнику открылось то, что он столько времени не позволял себе заметить. К Нечистому, он не женщин перепутал, он запутался в себе. Потерялся в паутине собственноручно созданных догм и правил, уничтожив того Ландара Ренваля, каким был прежде. И первой, и второй супругой он увлекся с первого взгляда. Но если с Анибэль Эскильд Ландар готов был к своим чувствам, то к моменту встречи с Лиаль Магинбьорн ласс Ренваль уже потерял юношескую восторженность, закрылся в броне цинизма, оброс годами и опытом.
- И поглупел, - усмехнулся наместник.
Вместо того чтобы признать очевидное, он, взрослый и совсем неглупый мужчина, затеял какие-то нелепые игры. Устранил соперников, заигрывал, уверяя себя, что все это лишь до тех пор, пока не надоест, придумал эти одевания в наряды одного цвета, навязывал свои желания, вынуждая дерзкую бунтарку пойти наперекор. Сам же заслужил ее насмешку, а после отомстил… Кому больше?
- Себе, идиот, себе, - и вновь издевательский смешок сорвался с уст наместника. – Мог иметь жену, а получил врага в собственном доме. Глупость какая!
Но не может же быть все потеряно! В конце концов, Лиаль его жена, и она в его власти. Нужно только окончательно разобраться с прошлым, понять то, что гнетет его, что не отпускает, а потом налаживать настоящее и будущее. Хвала Святым, до последнего времени никто не мог назвать Ландара Ренваля дураком, трусом и подлецом… кроме его собственной жены.
Да, к Нечистому! Зачем ждать? Зачем тянуть и искать выход из лабиринта, если он уже заметил его? Зачем вновь плутать в переходах воспоминаний, когда нужно просто признаться себе и ей, что Ландар Ренваль не такое уж и чудовище, а она не тень, потом что… К Нечистому, да! Он неравнодушен к ней с того мгновения, когда увидел благородную лаиссу, и всерьез увлечен с того дня, когда пощечина обожгла его щеку. И ведь это столько раз прорывалось, но Ландар, как упрямый баран не желал задуматься и позволить себе отказаться от своих прежних взглядов. Наместник резко развернулся и поспешил обратно. Свет давно угасшей надежды вновь затеплился в одинокой и стылой душе.
На постоялом дворе лаисса Ренваль уже успела полежать в купели, имевшейся здесь в отличие от множества других постоялых дворов, где купель заменяли таз, ведро и ковш. Переодевшись в чистую одежду, девушка села за дневную трапезу, уже стоявшую на столе. Свою служанку она отпустила в общую трапезную, там же сейчас находился и Лиот, постоянный спутник своей госпожи.
Воспользовавшись своим одиночеством, Лиаль достала медальон Гаэрда Дальвейга, положила его на раскрытую ладонь и несколько мгновений вглядывалась в изображение орла, улыбаясь своим мыслям. Перед внутренним взором лаиссы стояло благородное открытое лицо, и Лиа с особым тщанием вспоминала каждую его черточку. Вспомнила маленькую родинку чуть ниже левого уголка мужских уст, вспомнила приветливую улыбку, от которой на щеках благородного ласса появлялись задорные ямочки. Вспомнила его глаза, так часто и так долго задерживавшие на ней свой взор и то, что чудилось ей в глубине цвета весенней зелени.
Сжав медальон в ладони, Лиаль прижала его к груди и закрыла глаза, прошептав одними губами:
- Гаэрд, - после веки лаиссы дрогнули, и она тяжело вздохнула. – Ах, кабы мне еще хоть раз увидеть вас.
- Но где же она сама?
- Гуляет со своей нянюшкой, - ответил ласс Эскильд. – Погода стоит чудесная, мир наполнен ароматами возрождающейся жизни, и юная лаисса Эскильд стала подолгу пропадать за пределами родового замка.
Ландар тогда едва выдержал, чтобы не броситься на ее поиски, но смирил душевный порыв и скопившуюся тоску, заставив себе еще какое-то время вести беседу с благородным лассом и его супругой. Он уже изрядно утомился и подумывал, что теперь можно и покинуть замок, отправившись на поиски Ани, когда за дверями приемных покоев раздались звуки легких бегущих ножек, и к ним ворвалась юная лаисса Эскильд.
- Ах, матушка, батюшка, до чего чудесный нынче день! – воскликнула она и рассмеялась, заставив Ландара тяжело сглотнуть.
Он вдруг вновь почувствовал себя взволнованным мальчишкой в период своей первой любви, робким и восторженным юношей. Наместник не сводил восхищенных глаз с Анибэль. Она зажмурилась, прижала к груди руки, в которых была сжата охапка смилеварнов, и кружилась, продолжая счастливо смеяться.
- Ани, - строго одернул ее отец, и Ландар разозлился на него за то, что не дал и дальше любоваться этим чудным видением самой Весны. – У нас важный гость.
Анибэль остановилась, охнула и зарделась, став еще прелестней. Затем вдруг спрятала за спину свой букет смилеварнов и сдержано кивнула, но вновь охнула, тут же склоняясь в почтительном поклоне, как того требовал свод правил поведения. Ландару хотелось крикнуть: «Нет! Не кланяйся, лучше улыбнись так же радостно, как ты всегда это делала!». Но, конечно, он этого не сделал, ответив церемонным поклоном на приветствие юной лаиссы Эскильд.
- Простите меня, ласс Ренваль, - смущенно произнесла Ани, - я не знала, что вы почтили наш замок своим вниманием. Дозвольте мне привести себя в порядок.
- Это ни к чему, лаисса Анибэль, - улыбнулся ей Ландар. – Вы и так очаровательны.
- Мои волосы растрепались, а платье предназначено для прогулок, - возразила девушка, дождалась кивка наместника и исчезла за дверями, словно сон.
Увидеться с ней снова Ренвалю удалось лишь за вечерней трапезой. Ани была скована, казалось чужой и незнакомой, будто они вовсе не были друзьями, и будто Ландар не стал наперсником девушки в ее шалостях. Сейчас она вела себя так, как и подобало благородной лаиссе, замок которой посетил сам наместник. Даже встреча наедине, когда Ландар сумел поймать свою возлюбленную, ничего не изменила. Она была холодна и невероятно далека от него.
- Что происходит, Ани? – с тревогой спросил молодой наместник. – Почему ты так прохладна со мной?
- Игры и шалости закончились, ласс Ландар, - ответила она. – Я уже взрослая, а вы хозяин целой провинции. Нам не стоит продолжать наших игр.
Анибэль обошла его и исчезла за дверями своих покоев, оставив стоять оглушенным. Игры? Какие игры, к Нечистому?! Он столько сил положил на то, чтобы сблизиться с ней, а Ани говорит – довольно? Но почему? Да, она уже не дитя, и игры уходят в прошлое, но ведь взрослые отношения подразумевают не только поклоны и церемонии! Почему юная лаисса так резко перечеркнула любую возможность их дальнейшего общения?
Ландар покинул замок Эскильд в тот же вечер, передумав оставаться на ночь, чем сильно огорчил хозяев. Но перед тем, как окончательно скрыться из вида, наместник развернул лошадь и вернулся к лассу Эскильду.
- Мы могли бы поговорить наедине? – спросил Ренваль.
- Безусловно, высокородный ласс, - поклонился несколько удивленный мужчина.
Наместник спешился, и они отошли туда, где их никто не слышал, возвращаться в замок Ландар не хотел. Решив не откладывать далее важного для себя дела, он обратился к отцу Ани:
- Ласс Эскильд, вы считаете меня достойным мужем? Скажите откровенно, я не буду гневаться, - с неожиданной горячностью произнес Ландар. – Благороден ли я? Честен? Достоин ли имени своего рода?
- Да, господин, - ласс Эскильд уверенно кивнул, но в глазах его мелькнуло изумление.
- Ежели я благороден, честен и не опозорил имени своего рода, ни словом, ни делом, то хотели бы вы видеть меня своим зятем? – он нервничал, и чем дальше, тем больше.
Глаза Ландара лихорадочно сияли в свете факелов, лицо горело, словно у Ренваля началась горячка, но он не отводил взгляда, ожидая ответа.
- Это стало бы великой честью для всего нашего рода, - Ландару показалось, что отец Ани с облегчением выдохнул и улыбнулся. – Я ждал вашего предложения через год, но коли уж вы хотите знать мой ответ немедля… Да, я был бы счастлив иметь такого зятя.
- Быть по сему, - кивнул Ландар.
Затем вскочил обратно в седло, подстегнул лошадь и умчался прочь, спеша охладить пылающую кожу. Ренваль мчался впереди отряда, только почему-то не было ликования, не было счастливой улыбки и чувства сладостного предвкушения. Была лихорадка, растерянность и боль, едва заметная, тупая, но она не давала покоя, терзала и мучила. Ландару до безумия хотелось узнать, что случилось с его маленькой Ани. Отчего она стала вдруг такой далекой и недружелюбной, хоть он никак не задел и не обидел ее.
Ругая себя и стыдясь, наместник отправил своего человека последить за поместьем Эскильдов. А вскоре его закружили дела, и Ландару пришлось на некоторое время покинуть провинцию, спеша на призыв короля. Его Величество желал видеть младшего Ренваля, уже достигшего возраста мужчины, и старший брат повез младшего представлять ко двору, где тот и остался. Так повелось еще от Галена Бесстрашного – младшие отпрыски высоких родов служили Валимару, исполняя обязанности при дворе, или же отправляясь с посольствами в другие королевства…
- Господин, Алгид, - голос старшего ратника вывел наместника из задумчивости. – Господин, Алгид, - повторил воин. – Вы хотели остановиться здесь на ночлег.
- Да, хотел, - рассеянно ответил Ландар и повернул коня в сторону города.
Отряд въехал в городские ворота, проследовал до богатого постоялого двора, где останавливалась знать, и наместник впервые за эти дни сам подал руку своей супруге. Она, не глядя, шагнула мимо, даже не тронув протянутой руки. Ренваль чуть поморщился, но догнал и пристроился рядом.
- Что вам угодно, ласс Ренваль? – неприязненным тоном спросила Лиаль.
- Мне угодно, чтобы моя супруга была рядом со мной, - ответил наместник, завладевая рукой лаиссы и укладывая ее поверх своей.
- К великому прискорбию, ваша супруга никогда не сможет уже этого сделать, - Лиа отняла руку. – Она мертва уже много лет. Я же всего лишь одна из многих, кого вы бы с радостью променяли вместе с вашими любовницами, на ту, которой не стало.
Вскинув подбородок, девушка прошла вперед, но вдруг остановилась и вернулась к хмурому наместнику.
- Знаете, Ландар, - тихо произнесла она, - мне было легче, когда я считала, что вы мстите мне за мою неосторожную насмешку над вами. Я даже готова была стать вам женой и воспитывать ваших детей поле того, как вы опозорили меня на весь мир, раз уж нас соединили Святые. Но после всего, что вы сделали и сказали за время нашего ужасного супружества, я никогда не смирюсь с участью тени, на которой вы будете вымещать старые обиды и искать избавления от вашей боли. Горите в огне, дорогой супруг, он только ваш, а меня оставьте мне самой и позвольте дожить свой век, называясь вашей пленницей, но не женой. Не награждайте меня тем званием, что мне не принадлежит.
Затем вновь развернулась и поспешила в гостеприимно распахнутые двери, где новых постояльцев ждало тепло очага, сытная трапеза, горячая вода и пастель. Ландар Ренваль некоторое время смотрел вслед благородной лаиссе. Ее слова вдруг обожгли его, и в ушах прозвучал иной голос: «Я никогда не буду твоей. И пусть я для всех твоя супруга, но мое сердце тебе не получить. Пользуйся телом».
Наместник шумно выдохнул и поспешил за лаиссой Ренваль. Он глядел вслед той, что уже поднималась по лестнице, не дожидаясь его, своего мужа и господина, словно приехала одна в этот город, и искра протеста вдруг возродила пламя гнева. Да что может понимать эта маленькая глупая девчонка?! Что может она знать о том, что творится у него в душе? Как смеет обвинять его та, что никогда не знала боли потери?!
Но догонять супругу Ренваль не стал. Он отдал необходимые распоряжения и поселился в комнате напротив. «Ласс Магинбьорн, я подумываю о женитьбе на вашей дочери, имейте это в виду». «Это великая честь для нашего рода, господин, моя дочь будет в восторге». Что Ландар чувствовал, когда известил отца Лиаль о своем намерении, даже не намерении, а прихоти, как он считал в то мгновение. Что он чувствовал?! Зачем он пристал к этой девочке, если подумывал о женитьбе только лишь ради наследника? Ведь за все годы своего вдовства можно было взять любую. Сколько юных и не очень юных лаисс пожирали его взглядами, лелея мечту о том, что смогут стать лаиссой Ренваль? Зачем вцепился в ту, наверное, единственную женщину во всем Несте, которая данной участи не желала?
Вцепился и изводил, пока сам не запутался в собственной паутине, разбудив давно уснувший вулкан воспоминаний. Почему?! Так нравится биться лбом в одни и те же ворота?
- О, нет! – мужской смех прозвучал издевательски. – Все иначе, теперь все иначе, и я сам вырыл эту яму и воткнул в нее колья, прикрыв покровом самообмана.
Наместнику вдруг открылось, что нет никакой схожести между его женами. Ни внешней, ни внутренней. Ани только раз пыталась уговорить его отказаться от своих намерений, но после шла в Дом Святых, как овца на заклание. Она была покорной, к Нечистому, она была, действительно, покорной! Как бы не был обманчив ее живой нрав, как бы гордо она не задирала нос, но первая лаисса Ренваль не была и на толику столь же смелой и отчаянной, как Лиаль, посмевшая вступить с ним в противоборство.
Вот почему он хотел изменить лаиссу Магинбьорн. Вот почему Ренваль ломал страстную и порывистую Лиаль, готовую на отчаянные поступки, способную постоять за себя, даже зная, что проиграет. Ландар вбил себе в голову, что она напоминает ему Ани, но Лиа не была ею и на малую толику, и мужчина пытался обточить ее по образу и подобию своей первой супруги. Ему была нужна Анибэль, которая оказалась по-настоящему смелой лишь однажды, когда полетела со стены спиной вниз. А ведь высокородный ласс не причинил ей и десятой доли того, через что уже успела пройти Лиаль Магинбьорн.
- Святые, - выдохнул наместник, глядя в огонь.
Он вспомнил обе свои первые ночи. С Ани Ландар был нежен и трепетен, стараясь причинить, как можно, меньше боли. Все то время, что они прожили рядом, Ренваль старался заслужить ее любовь, выполняя любой каприз, он готов был даже на коленях стоять, только бы в ее глазах появилась благосклонность. Подарки, развлечения, поездки, представление ко двору, после которого Анибэль немного оживилась, окунувшись в настоящую роскошь. И все это рухнуло в одно мгновение, когда…
- Хватит! – воскликнул мужчина, ожесточенно ударив кулаком по стене. – Хватит.
Прислуга, еще заполнявшая покои постояльца, испуганно переглянулась. Наместник схватил свой меховой плащ и стремительно покинул покои, а после и постоялый двор, велев не ходить за ним. Ландару хотелось подумать, ему хотелось проветрить голову и собрать себя воедино. Эти метания утомили его даже больше, чем его юную супругу.
Морозный воздух немного охладил пыл, и Ренваль вернулся мыслями к обеим своим женам, невольно вновь сравнивая их. Их единственной схожестью была красота. Черты лица разные, нрав разный, привычки разные. Они оказались ничем, совсем ничем не похожи, так с чего же ему привиделся призрак единственной возлюбленной, когда он взглянул на Лиаль Магинбьорн. Турнир, смех… Все. И все!
А следом наместнику открылось то, что он столько времени не позволял себе заметить. К Нечистому, он не женщин перепутал, он запутался в себе. Потерялся в паутине собственноручно созданных догм и правил, уничтожив того Ландара Ренваля, каким был прежде. И первой, и второй супругой он увлекся с первого взгляда. Но если с Анибэль Эскильд Ландар готов был к своим чувствам, то к моменту встречи с Лиаль Магинбьорн ласс Ренваль уже потерял юношескую восторженность, закрылся в броне цинизма, оброс годами и опытом.
- И поглупел, - усмехнулся наместник.
Вместо того чтобы признать очевидное, он, взрослый и совсем неглупый мужчина, затеял какие-то нелепые игры. Устранил соперников, заигрывал, уверяя себя, что все это лишь до тех пор, пока не надоест, придумал эти одевания в наряды одного цвета, навязывал свои желания, вынуждая дерзкую бунтарку пойти наперекор. Сам же заслужил ее насмешку, а после отомстил… Кому больше?
- Себе, идиот, себе, - и вновь издевательский смешок сорвался с уст наместника. – Мог иметь жену, а получил врага в собственном доме. Глупость какая!
Но не может же быть все потеряно! В конце концов, Лиаль его жена, и она в его власти. Нужно только окончательно разобраться с прошлым, понять то, что гнетет его, что не отпускает, а потом налаживать настоящее и будущее. Хвала Святым, до последнего времени никто не мог назвать Ландара Ренваля дураком, трусом и подлецом… кроме его собственной жены.
Да, к Нечистому! Зачем ждать? Зачем тянуть и искать выход из лабиринта, если он уже заметил его? Зачем вновь плутать в переходах воспоминаний, когда нужно просто признаться себе и ей, что Ландар Ренваль не такое уж и чудовище, а она не тень, потом что… К Нечистому, да! Он неравнодушен к ней с того мгновения, когда увидел благородную лаиссу, и всерьез увлечен с того дня, когда пощечина обожгла его щеку. И ведь это столько раз прорывалось, но Ландар, как упрямый баран не желал задуматься и позволить себе отказаться от своих прежних взглядов. Наместник резко развернулся и поспешил обратно. Свет давно угасшей надежды вновь затеплился в одинокой и стылой душе.
На постоялом дворе лаисса Ренваль уже успела полежать в купели, имевшейся здесь в отличие от множества других постоялых дворов, где купель заменяли таз, ведро и ковш. Переодевшись в чистую одежду, девушка села за дневную трапезу, уже стоявшую на столе. Свою служанку она отпустила в общую трапезную, там же сейчас находился и Лиот, постоянный спутник своей госпожи.
Воспользовавшись своим одиночеством, Лиаль достала медальон Гаэрда Дальвейга, положила его на раскрытую ладонь и несколько мгновений вглядывалась в изображение орла, улыбаясь своим мыслям. Перед внутренним взором лаиссы стояло благородное открытое лицо, и Лиа с особым тщанием вспоминала каждую его черточку. Вспомнила маленькую родинку чуть ниже левого уголка мужских уст, вспомнила приветливую улыбку, от которой на щеках благородного ласса появлялись задорные ямочки. Вспомнила его глаза, так часто и так долго задерживавшие на ней свой взор и то, что чудилось ей в глубине цвета весенней зелени.
Сжав медальон в ладони, Лиаль прижала его к груди и закрыла глаза, прошептав одними губами:
- Гаэрд, - после веки лаиссы дрогнули, и она тяжело вздохнула. – Ах, кабы мне еще хоть раз увидеть вас.
