Изображенную на третьем квадрате звезду, он рисовал ритуальной кистью собственной кровью. Дал высохнуть, а после изобразил ее в воздухе ритуальным ножом, зарядив и заклинанием. Потом соединил три рисунка иглой и красной ниткой, подержав сшитые талисманы в дыму ладана.
- И помни, - заметил он напоследок: - что самая опасная атака та, о которой меньше всего подозреваешь. Так что будь все время начеку.
С этими словами разрисованные им бумажки, были торжественно переданы Ли Мин, которая не менее торжественно, стараясь глупо не улыбаться, приняла. А на рассвете Ли Мин провожала своих старичков, пройдя с ними до Яблоневых ворот, дальше идти они ей запретили.
- Не забывай давать рисовый отвар выздоравливающим, - строго напомнил на прощание лекарь. - Риса в избытке нам прислали из Поместья...
- …и держи ледяную соль все время при себе, - помахал на прощание рукой, оглянувшийся маг.
Стоило им покинуть деревню, как Ли Мин напрочь «забила» на все их наставления. За эти дни старики столько вбили в ее бедную голову, что она просто должна была «разгрузить» ее от переизбытка бесполезных сведений.
Пока Фэй Я с Лю Бином лазали по горам в поисках отвратительного гриба с сомнительным свойством, их ученица крутилась как волчок. Если бы не помощь Чи Нань, вряд ли она справилась со всем в одиночку, да и женщины, что оставались на ногах, подключились к выхаживанию больных. А, между тем, в деревне действительно начали происходить странные вещи, на которые Ли Мин поначалу не обратила внимания. Некогда было.
Началось с того, что старуха Ши потеряла свинью и пожаловалась на это, почему-то, Ли Мин. Может потому, что старейшина Зимних Листопадов уже как неделю умер от мора. Девушка кое-как успокоила ее, твердо пообещав найти сбежавшую животинку, хотя понятия не имела где искать заблудившуюся свинью. Но раз пообещала, надо найти.
- Вот куда мог сбежать этот пятачок? - вздохнув, окончила жаловаться Ли Мин, когда кузнец поинтересовался у нее, проходившей мимо, куда это она направляется.
- Обычно свиньи не уходят далеко от загона, - покачал головой рассудительный кузнец. - Кто-то из наших утащил должно быть к себе, с начала мора чужаков здесь не видели.
- Так что же все дворы осматривать? - приуныла Ли Мин. Делать ей нечего как ходить с обыском по дворам в поисках свиньи.
- Никто не будет прятать ворованное в своем дворе. Искать надо в опустевших жилищах, - резонно заметил кузнец. - Давай-ка схожу с тобой, вернее будет.
Еще бы Ли Мин отказалась от помощи такого основательного человека, каким был кузнец. Его компания ее заметно приободрила. И вот ходили оба по дворам как суровые энкэвдэшники Народного Китая в поисках вредителей государственной собственности. Кузнец то и дело косился на непримиримо жесткое выражение лица ученицы лекаря. Опять чудит девчонка. К вечеру осмотрели все опустевшие дома и не только. В поисках свиньи старухи Ши за ними увязались еще двое мужичков, которых Ли Мин не очень хорошо знала, зато их знал кузнец. Так вот, один из них напомнил, что за хижиной пропавшего старика Ло, стоит опустевшая сарайка и можно посмотреть еще и там.
Все порядком устали, хотелось есть и вытянуть, наконец, гудевшие ноги, но поплелись туда для очистки совести, что б старуха Ши потом не попрекала их в нерадивости. Сарайка, а точнее обветшавшее покосившееся строение, находилось на отшибе от жилища пропавшего Ло. Заросшая тропинка, что вела к ней, начиналась с совершенно неприметного в тростниках поворота. Тихое, безлюдное место. Возле дощатой, перекошенной двери были воткнуты какие-то обгоревшие палки, что при ближайшем рассмотрении оказались прогоревшими факелами. Уже интересно. И тут два мужичка, шедшие впереди Ли Мин, попятились прямо на нее, она едва успела увернуться и посмотрела на то, от чего они шарахнулись.
Крыльцо с провалившимся порогом оказалось исписано какой-то коричневой дрянью, непонятными знаками написали прям целую поэму. И эти каракули не были иероглифами. Ох, что-то не нравилось Ли Мин в последнее время заходить в заброшенные дома и хижины, вроде Песчаной. Она уже предчувствовала, что ничего хорошего не ждет ее за хлипкой перекошенной дверью сарайки.
Из-за угла на непрошеных гостей выбежала приблудная шавка, которую один из мужчин отогнал, запустив в нее камнем.
А Ли Мин с кузнецом обошли хижину единственное окно которой оказалось занавешено изнутри плотной чёрной тканью. Еще интереснее… Только стало как-то не до шуток, когда оба услышали, что внутри что-то поскуливало.
- Может свинья бабушки Ши? – робко предположила ученица лекаря.
- Ага, - кивнул лобастой головой настороженный кузнец, - и потому занавесили окна черными тряпками, чтоб никто не увидел покражу.
- Надо, наверное, войти? – с сомнением посмотрела на него Ли Мин, предоставляя принимать решение ему, разве Фэй Я не велел ей слушаться старших. Может кузнец сейчас, скажет, что пусть старуха Ши сама забирает свою свинку.
- Надо, - твердо заявил кузнец голосом народного комиссара верного долгу родине.
Но когда переступили порог, оторопели, застыв на месте, хотя сзади нетерпеливо толкались и напирали два мужичка, умиравших от любопытства. Внутреннее пространство сарайки, снизу до потолка было исписано уже знакомыми коричневыми каракулями, ясно уже, что засохшей кровью. С потолка на нитках свисали птичьи кости и не только птичьи. Очень много костей, несколько сотен точно. Посереди комнаты стоял стол с двумя чёрными кувшинами. А в темном углу кто-то хрипло дышал... Проходить туда вовсе не хотелось. Опять Ли Мин столкнулась с каким-то отвратительным ритуалом и неизвестно закончен он или еще нет.
По видимому, спутники Ли Мин тоже испытывали стойкое нежелание проходить дальше, потому что один из мужичков, которого, кажется, звали Ван Тэ, набив руку швырянием камней в собаку, метко бросил камень в один из кувшинов на столе, обёрнутых чёрной тканью, что и на окне. Кувшин разбился, и через ткань по столу вязко растеклась чёрная лужа какой-то мерзости. В нос ударил жуткий запах тухлятины и, топтавшиеся на пороге, мигом вывалились за дверь
- Это же кровь! – давясь, воскликнул второй мужичок, едва откашлявшись. – Уже порядком протухшая…
"Ничего себе... пироженки!" - давилась тошнотой Ли Мин.
- Во втором кувшине, наверное, тоже не кока-кола... - придушенно пробормотала она, перестав отплевываться.
Выходило, что на землях клана каждая заброшенная халупа используется для колдовских ритуалов? Что-то в последнее время везет ей на такие дивные места. Как ни заброшенный дом, так обязательно вляпаешься в черное колдовство, прямо беда.
Когда слегка притерпелись к вони, пошли всё-таки посмотреть, кто там хрипит. Вооружившись палками для верности, зашли, зажав носы, и сорвали тряпку со входа в закуток. То, что они увидели, добило окончательно. В углу под потолком была подвешена свинья старухи Ши, изрезанная вся так, что шкура на ней была просто превращена в лапшу, глаз не было, пол под ней залит кровью, а верёвка, на которой она висела, выходила прямо из её пасти.
- Так это... она скулила? - жалобно просипела Ли Мин, едва удерживаясь от обморока.
- Она, - мрачно подтвердил кузнец, сжав зубы.
- А... почему... сейчас... не... не издает ни звука? - едва слышно промямлил побледневший второй мужичок, которого звали Чуанем, тогда как сомлевший Ван Тэ, зажав рот, выбежал из хижины прочь и свалился у крыльца в глубокий обморок.
- Думаю, потому что уже выбилась из сил, - обстоятельно объяснил кузнец и со знанием дела добавил: - Подобное паскудство встречается только в чёрной магии, точно вам говорю.
Чуань, изо всех сил стискивая нос, закивал головой. Ли Мин не участвовала в обсуждении, по той причине, что ее откровенно мутило.
Не сговариваясь, все четверо вывалившись из хижины, внезапно осознав, что на улице уже стемнело. Но вместо того, что бы бегом бежать от треклятой сарайки, кузнец вдруг достал кресало, выдрал пук сухой травы и деловито принялся его разжигать. А тут еще пришедший в себя, все еще бледный Ван Тэ, вдруг заявил, что кровь в кувшинах была не свиной.
- Тогда чьей? - выкрикнул Чуань, которого заметно трясло от запоздалого страха и омерзения. В его возгласе слышались визгливые нотки подступавшей истерики. Поскольку ни к кому явственно он не обращался, то кузнец просто пожал крепкими плечами, а Ли Мин зло отозвалась:
- Ну не комаров же на целый кувшин набили...
Когда, закончив причитать и ужасаться, два мужичка и Ли Мин принялись помогать кузнецу, поняв его замысел, дело пошло быстрее. Недолго думая, натаскали к стенам халупы сухой травы и веток, подожгли ее со всех четырех сторон, а после наблюдая за вспыхнувшим огнем и клубившимся над ним фиолетовым дымом, ждали пока проклятая сарайка не сгорит полностью. И с чувством выполненного долга, вернулись в деревню, хотя Ли Мин не оставляло стойкое предчувствие, что этим дело не закончиться.
Что за дурацкая привычка у Сумеречного клана начинать и не заканчивать ритуалы? Растяпы! Теперь жди неприятностей.
Соврав старой Ши, что свиньи они так и не нашли, все четверо, подавленные, разошлись по домам.
К ужину, - риса с маринованной редькой, что заботливо оставила ей вдова Е, - Ли Мин не притронулась и сразу улеглась спать к огорчению вдовы, желавшей порасспросить ее о том, как проходили поиски свиньи старухи Ши, да и просто поболтать.
Следующий день в Зимних Листопадах ознаменовался событием: на вечерней заре у Яблоневых ворот вдруг появился бродячий даосский монах.
Его приход стал для деревенских нежданным благословением, люди вздохнули с облегчением: Небо не отвернулось от них, и деревенские радушно встретили святого паломника. И только Ли Мин отнеслась к пришлому настороженно, мигом припомнив все наставления Фэй Я. Что ее насторожило, она не смогла бы толком объяснить, ведь пропустил же его карантинный заслон, стоящий у деревни? Нищий монах с коростами на лысой голове, вызывал не столько опасливую гадливость, сколько жалость и простодушный деревенский люд дрогнул, когда святоша с мутным взглядом и скользкой улыбочкой, просяще заглядывая им в глаза, умолял приютить его на ночь. Только для этого, нужно его было ввести через Яблоневые ворота, чуть ли не под руки. Видишь ли, не по чину нищему бродяжке без свиты и почестей входить в деревню. Это раздражающе глупое требование просто выбесило Ли Мин, к тому же при малейшем движении бродячего монаха, от его вылинявшего балахона доносился омерзительно знакомый запах затхлой крови.
- Сжальтесь над уставшим скитальцем, добрые люди, - не переставая канючил он.
- Так чего ж... проходи, благочестивый. Для моей лачуги будет честью принять святого учителя, уж для тебя всяко найдется угол в ней, - сунулась к нему с частыми поклонами сердобольная старуха Ши. - Пойдемте со мной, почтенный. Мне старой не зазорно провести вас под руку, указав дорогу.
- Погодите, - остановила Ли Мин ее великодушный порыв гостеприимства и обратилась к монаху. - Прочитайте-ка молитву от мора за всех нас, страждущих, прежде чем войти в деревню.
Но вместо того, чтобы забормотать знакомые строки молитвенного правила, выполняя просьбу, которая ничего ему не стоила, монах вдруг гаденько захихикал, словно предложили ему нечто непристойное. Искоса с нехорошим прищуром глянул он на Ли Мин.
- Демон Черной Луны, - прошипел монах с ненавистью, смерив ее уничтожающим взглядом.
- Ага, - подтвердила Ли Мин наглея на глазах. - И да... я несу возмездие во имя Луны! - добавила она бодрым голосом анимэшной Сейлор Мун, едва не приняв ее позу: ноги расставлены, рука у лба, отдавая честь двумя раздвинутыми в знаке виктории пальцами. Но сдержалась, боясь, что деревенские не поймут ее ребячества и наябедничают Лю Бину.
А монах, которого от упоминания молитвы передернуло так, будто получил мощный заряд тока, начал рывками удаляться, хотя не делал ни малейшего движения и стоял неподвижно, словно его переносила невидимая сила. Люди смотрели на происходящее, открыв рты. А когда на их глазах монах превратился в шелудивую шавку и деревенские взялись за камни, мигом скрылся в голубой дали.
- Убедитесь, что у каждого при себе амулеты Фэй Я, - напомнила Ли Мин, повернувшись к деревенским, выводя людей из ступора. Побросав камни, все принялись судорожно шарить в своих одеждах в поисках изготовленных магом талисманов, испуганно пятясь за Яблоневые ворота.
А ночью когда стояла тишина, которая звенела в ушах, понадобилось Ли Мин сходить до нужника. Срочно!
Отхожее место, как полагалось, находилось в самом конце участка, и по пути к выгребной яме, само собой, не имелось ни одного источника света, кроме удивительно близкой луны. Хотя, вечером Ли Мин ничего не пила, да и есть особо не хотелось из-за вида приблудившегося облезлого то ли монаха, то ли собаки и отбившего охоту выходить ночью незабываемом ритуала со свиньей, природа все же брала свое.
Дом, в котором на этот раз ночевала Ли Мин, принадлежал семье безвременно умершей Фан Юэ. Решению переночевать там, Ли Мин была обязана суматошной, неугомонной вдове Е, с ее неуемной болтовней. Нет, Ли Мин вовсе была не против выслушивать женские тайны как и советы, но не тогда, когда клонило в сон и это при том, что не известно когда ночью придется вскакивать и нестись к больному. Дом Фан Юэ с нескольких сторон был окружен покосившимся забором. Но с одной стороны, забор повалился прямо на соседний участок, и единственное, что разделяло этот участок и двор Фан Юэ - густые заросли былья вперемешку с кустами.
Вот в том неприятном месте и находились выгребная яма с нужником.
Открыв входную дверь, Ли Мин, собравшись с духом, бросилась наружу как в холодную воду. И только оказавшись у выгребной ямы, смогла перевести дух. Нутром она чувствовала, что что-то не так, но, сколько ни прислушивалась, ничто не нарушало жуткую ночную тишину. Торопливо вздрагивая и оглядываясь, сделала свои дела, и уже торопилась к дому, когда в кустах послышался еле различимый шорох, и сразу же оглушительный треск веток и чье-то тяжёлое дыхание. Само собой Ли Мин, и так пребывавшая в диком напряжении, припустила к дому во весь дух, слыша за собой топот и сиплое азартное повизгивание. Но когда, влетев в дом, захлопнула входную дверь, навалившись на нее всем телом, шум прекратился, и вновь повисла угнетающая, обманчивая тишина.
Девушка попыталась успокоиться, но знала, что тот, кто гнался за ней, не ушел, что подтвердил еле различимый шум за дверью и Ли Мин чуть со страха не умерла, уловив в ночной тишине тихое поскребывание. Было невыносимо страшно, в голове мутилось от паники, в глазах стоял туман. Поскребывание прекратилось, его сменило неразборчивое бормотание и гаденькое хихиканье того, кто сейчас находился за хлипкой деревянной дверью.
По-видимому, Ли Мин впала в шоковое состояние, потому что сжала в руке тряпичный амулет Фэй Я, как он очутился в руке она не помнила. Что на нее нашло после, она не смогла бы объяснить, но выкрикнув: «Убирайся к черту, замурзанный страшилка!», пробралась к разложенной на полу постели и вырубилась, лишь коснулась головой валика, заменявшего подушку, не смотря на то, что в дверь по прежнему продолжали скрестись. Видимо организм, истощённый пережитыми страхами, просто отключился.
- И помни, - заметил он напоследок: - что самая опасная атака та, о которой меньше всего подозреваешь. Так что будь все время начеку.
С этими словами разрисованные им бумажки, были торжественно переданы Ли Мин, которая не менее торжественно, стараясь глупо не улыбаться, приняла. А на рассвете Ли Мин провожала своих старичков, пройдя с ними до Яблоневых ворот, дальше идти они ей запретили.
- Не забывай давать рисовый отвар выздоравливающим, - строго напомнил на прощание лекарь. - Риса в избытке нам прислали из Поместья...
- …и держи ледяную соль все время при себе, - помахал на прощание рукой, оглянувшийся маг.
Стоило им покинуть деревню, как Ли Мин напрочь «забила» на все их наставления. За эти дни старики столько вбили в ее бедную голову, что она просто должна была «разгрузить» ее от переизбытка бесполезных сведений.
Пока Фэй Я с Лю Бином лазали по горам в поисках отвратительного гриба с сомнительным свойством, их ученица крутилась как волчок. Если бы не помощь Чи Нань, вряд ли она справилась со всем в одиночку, да и женщины, что оставались на ногах, подключились к выхаживанию больных. А, между тем, в деревне действительно начали происходить странные вещи, на которые Ли Мин поначалу не обратила внимания. Некогда было.
Началось с того, что старуха Ши потеряла свинью и пожаловалась на это, почему-то, Ли Мин. Может потому, что старейшина Зимних Листопадов уже как неделю умер от мора. Девушка кое-как успокоила ее, твердо пообещав найти сбежавшую животинку, хотя понятия не имела где искать заблудившуюся свинью. Но раз пообещала, надо найти.
- Вот куда мог сбежать этот пятачок? - вздохнув, окончила жаловаться Ли Мин, когда кузнец поинтересовался у нее, проходившей мимо, куда это она направляется.
- Обычно свиньи не уходят далеко от загона, - покачал головой рассудительный кузнец. - Кто-то из наших утащил должно быть к себе, с начала мора чужаков здесь не видели.
- Так что же все дворы осматривать? - приуныла Ли Мин. Делать ей нечего как ходить с обыском по дворам в поисках свиньи.
- Никто не будет прятать ворованное в своем дворе. Искать надо в опустевших жилищах, - резонно заметил кузнец. - Давай-ка схожу с тобой, вернее будет.
Еще бы Ли Мин отказалась от помощи такого основательного человека, каким был кузнец. Его компания ее заметно приободрила. И вот ходили оба по дворам как суровые энкэвдэшники Народного Китая в поисках вредителей государственной собственности. Кузнец то и дело косился на непримиримо жесткое выражение лица ученицы лекаря. Опять чудит девчонка. К вечеру осмотрели все опустевшие дома и не только. В поисках свиньи старухи Ши за ними увязались еще двое мужичков, которых Ли Мин не очень хорошо знала, зато их знал кузнец. Так вот, один из них напомнил, что за хижиной пропавшего старика Ло, стоит опустевшая сарайка и можно посмотреть еще и там.
Все порядком устали, хотелось есть и вытянуть, наконец, гудевшие ноги, но поплелись туда для очистки совести, что б старуха Ши потом не попрекала их в нерадивости. Сарайка, а точнее обветшавшее покосившееся строение, находилось на отшибе от жилища пропавшего Ло. Заросшая тропинка, что вела к ней, начиналась с совершенно неприметного в тростниках поворота. Тихое, безлюдное место. Возле дощатой, перекошенной двери были воткнуты какие-то обгоревшие палки, что при ближайшем рассмотрении оказались прогоревшими факелами. Уже интересно. И тут два мужичка, шедшие впереди Ли Мин, попятились прямо на нее, она едва успела увернуться и посмотрела на то, от чего они шарахнулись.
Крыльцо с провалившимся порогом оказалось исписано какой-то коричневой дрянью, непонятными знаками написали прям целую поэму. И эти каракули не были иероглифами. Ох, что-то не нравилось Ли Мин в последнее время заходить в заброшенные дома и хижины, вроде Песчаной. Она уже предчувствовала, что ничего хорошего не ждет ее за хлипкой перекошенной дверью сарайки.
Из-за угла на непрошеных гостей выбежала приблудная шавка, которую один из мужчин отогнал, запустив в нее камнем.
А Ли Мин с кузнецом обошли хижину единственное окно которой оказалось занавешено изнутри плотной чёрной тканью. Еще интереснее… Только стало как-то не до шуток, когда оба услышали, что внутри что-то поскуливало.
- Может свинья бабушки Ши? – робко предположила ученица лекаря.
- Ага, - кивнул лобастой головой настороженный кузнец, - и потому занавесили окна черными тряпками, чтоб никто не увидел покражу.
- Надо, наверное, войти? – с сомнением посмотрела на него Ли Мин, предоставляя принимать решение ему, разве Фэй Я не велел ей слушаться старших. Может кузнец сейчас, скажет, что пусть старуха Ши сама забирает свою свинку.
- Надо, - твердо заявил кузнец голосом народного комиссара верного долгу родине.
Но когда переступили порог, оторопели, застыв на месте, хотя сзади нетерпеливо толкались и напирали два мужичка, умиравших от любопытства. Внутреннее пространство сарайки, снизу до потолка было исписано уже знакомыми коричневыми каракулями, ясно уже, что засохшей кровью. С потолка на нитках свисали птичьи кости и не только птичьи. Очень много костей, несколько сотен точно. Посереди комнаты стоял стол с двумя чёрными кувшинами. А в темном углу кто-то хрипло дышал... Проходить туда вовсе не хотелось. Опять Ли Мин столкнулась с каким-то отвратительным ритуалом и неизвестно закончен он или еще нет.
По видимому, спутники Ли Мин тоже испытывали стойкое нежелание проходить дальше, потому что один из мужичков, которого, кажется, звали Ван Тэ, набив руку швырянием камней в собаку, метко бросил камень в один из кувшинов на столе, обёрнутых чёрной тканью, что и на окне. Кувшин разбился, и через ткань по столу вязко растеклась чёрная лужа какой-то мерзости. В нос ударил жуткий запах тухлятины и, топтавшиеся на пороге, мигом вывалились за дверь
- Это же кровь! – давясь, воскликнул второй мужичок, едва откашлявшись. – Уже порядком протухшая…
"Ничего себе... пироженки!" - давилась тошнотой Ли Мин.
- Во втором кувшине, наверное, тоже не кока-кола... - придушенно пробормотала она, перестав отплевываться.
Выходило, что на землях клана каждая заброшенная халупа используется для колдовских ритуалов? Что-то в последнее время везет ей на такие дивные места. Как ни заброшенный дом, так обязательно вляпаешься в черное колдовство, прямо беда.
Когда слегка притерпелись к вони, пошли всё-таки посмотреть, кто там хрипит. Вооружившись палками для верности, зашли, зажав носы, и сорвали тряпку со входа в закуток. То, что они увидели, добило окончательно. В углу под потолком была подвешена свинья старухи Ши, изрезанная вся так, что шкура на ней была просто превращена в лапшу, глаз не было, пол под ней залит кровью, а верёвка, на которой она висела, выходила прямо из её пасти.
- Так это... она скулила? - жалобно просипела Ли Мин, едва удерживаясь от обморока.
- Она, - мрачно подтвердил кузнец, сжав зубы.
- А... почему... сейчас... не... не издает ни звука? - едва слышно промямлил побледневший второй мужичок, которого звали Чуанем, тогда как сомлевший Ван Тэ, зажав рот, выбежал из хижины прочь и свалился у крыльца в глубокий обморок.
- Думаю, потому что уже выбилась из сил, - обстоятельно объяснил кузнец и со знанием дела добавил: - Подобное паскудство встречается только в чёрной магии, точно вам говорю.
Чуань, изо всех сил стискивая нос, закивал головой. Ли Мин не участвовала в обсуждении, по той причине, что ее откровенно мутило.
Не сговариваясь, все четверо вывалившись из хижины, внезапно осознав, что на улице уже стемнело. Но вместо того, что бы бегом бежать от треклятой сарайки, кузнец вдруг достал кресало, выдрал пук сухой травы и деловито принялся его разжигать. А тут еще пришедший в себя, все еще бледный Ван Тэ, вдруг заявил, что кровь в кувшинах была не свиной.
- Тогда чьей? - выкрикнул Чуань, которого заметно трясло от запоздалого страха и омерзения. В его возгласе слышались визгливые нотки подступавшей истерики. Поскольку ни к кому явственно он не обращался, то кузнец просто пожал крепкими плечами, а Ли Мин зло отозвалась:
- Ну не комаров же на целый кувшин набили...
Когда, закончив причитать и ужасаться, два мужичка и Ли Мин принялись помогать кузнецу, поняв его замысел, дело пошло быстрее. Недолго думая, натаскали к стенам халупы сухой травы и веток, подожгли ее со всех четырех сторон, а после наблюдая за вспыхнувшим огнем и клубившимся над ним фиолетовым дымом, ждали пока проклятая сарайка не сгорит полностью. И с чувством выполненного долга, вернулись в деревню, хотя Ли Мин не оставляло стойкое предчувствие, что этим дело не закончиться.
Что за дурацкая привычка у Сумеречного клана начинать и не заканчивать ритуалы? Растяпы! Теперь жди неприятностей.
Соврав старой Ши, что свиньи они так и не нашли, все четверо, подавленные, разошлись по домам.
К ужину, - риса с маринованной редькой, что заботливо оставила ей вдова Е, - Ли Мин не притронулась и сразу улеглась спать к огорчению вдовы, желавшей порасспросить ее о том, как проходили поиски свиньи старухи Ши, да и просто поболтать.
Следующий день в Зимних Листопадах ознаменовался событием: на вечерней заре у Яблоневых ворот вдруг появился бродячий даосский монах.
Его приход стал для деревенских нежданным благословением, люди вздохнули с облегчением: Небо не отвернулось от них, и деревенские радушно встретили святого паломника. И только Ли Мин отнеслась к пришлому настороженно, мигом припомнив все наставления Фэй Я. Что ее насторожило, она не смогла бы толком объяснить, ведь пропустил же его карантинный заслон, стоящий у деревни? Нищий монах с коростами на лысой голове, вызывал не столько опасливую гадливость, сколько жалость и простодушный деревенский люд дрогнул, когда святоша с мутным взглядом и скользкой улыбочкой, просяще заглядывая им в глаза, умолял приютить его на ночь. Только для этого, нужно его было ввести через Яблоневые ворота, чуть ли не под руки. Видишь ли, не по чину нищему бродяжке без свиты и почестей входить в деревню. Это раздражающе глупое требование просто выбесило Ли Мин, к тому же при малейшем движении бродячего монаха, от его вылинявшего балахона доносился омерзительно знакомый запах затхлой крови.
- Сжальтесь над уставшим скитальцем, добрые люди, - не переставая канючил он.
- Так чего ж... проходи, благочестивый. Для моей лачуги будет честью принять святого учителя, уж для тебя всяко найдется угол в ней, - сунулась к нему с частыми поклонами сердобольная старуха Ши. - Пойдемте со мной, почтенный. Мне старой не зазорно провести вас под руку, указав дорогу.
- Погодите, - остановила Ли Мин ее великодушный порыв гостеприимства и обратилась к монаху. - Прочитайте-ка молитву от мора за всех нас, страждущих, прежде чем войти в деревню.
Но вместо того, чтобы забормотать знакомые строки молитвенного правила, выполняя просьбу, которая ничего ему не стоила, монах вдруг гаденько захихикал, словно предложили ему нечто непристойное. Искоса с нехорошим прищуром глянул он на Ли Мин.
- Демон Черной Луны, - прошипел монах с ненавистью, смерив ее уничтожающим взглядом.
- Ага, - подтвердила Ли Мин наглея на глазах. - И да... я несу возмездие во имя Луны! - добавила она бодрым голосом анимэшной Сейлор Мун, едва не приняв ее позу: ноги расставлены, рука у лба, отдавая честь двумя раздвинутыми в знаке виктории пальцами. Но сдержалась, боясь, что деревенские не поймут ее ребячества и наябедничают Лю Бину.
А монах, которого от упоминания молитвы передернуло так, будто получил мощный заряд тока, начал рывками удаляться, хотя не делал ни малейшего движения и стоял неподвижно, словно его переносила невидимая сила. Люди смотрели на происходящее, открыв рты. А когда на их глазах монах превратился в шелудивую шавку и деревенские взялись за камни, мигом скрылся в голубой дали.
- Убедитесь, что у каждого при себе амулеты Фэй Я, - напомнила Ли Мин, повернувшись к деревенским, выводя людей из ступора. Побросав камни, все принялись судорожно шарить в своих одеждах в поисках изготовленных магом талисманов, испуганно пятясь за Яблоневые ворота.
А ночью когда стояла тишина, которая звенела в ушах, понадобилось Ли Мин сходить до нужника. Срочно!
Отхожее место, как полагалось, находилось в самом конце участка, и по пути к выгребной яме, само собой, не имелось ни одного источника света, кроме удивительно близкой луны. Хотя, вечером Ли Мин ничего не пила, да и есть особо не хотелось из-за вида приблудившегося облезлого то ли монаха, то ли собаки и отбившего охоту выходить ночью незабываемом ритуала со свиньей, природа все же брала свое.
Дом, в котором на этот раз ночевала Ли Мин, принадлежал семье безвременно умершей Фан Юэ. Решению переночевать там, Ли Мин была обязана суматошной, неугомонной вдове Е, с ее неуемной болтовней. Нет, Ли Мин вовсе была не против выслушивать женские тайны как и советы, но не тогда, когда клонило в сон и это при том, что не известно когда ночью придется вскакивать и нестись к больному. Дом Фан Юэ с нескольких сторон был окружен покосившимся забором. Но с одной стороны, забор повалился прямо на соседний участок, и единственное, что разделяло этот участок и двор Фан Юэ - густые заросли былья вперемешку с кустами.
Вот в том неприятном месте и находились выгребная яма с нужником.
Открыв входную дверь, Ли Мин, собравшись с духом, бросилась наружу как в холодную воду. И только оказавшись у выгребной ямы, смогла перевести дух. Нутром она чувствовала, что что-то не так, но, сколько ни прислушивалась, ничто не нарушало жуткую ночную тишину. Торопливо вздрагивая и оглядываясь, сделала свои дела, и уже торопилась к дому, когда в кустах послышался еле различимый шорох, и сразу же оглушительный треск веток и чье-то тяжёлое дыхание. Само собой Ли Мин, и так пребывавшая в диком напряжении, припустила к дому во весь дух, слыша за собой топот и сиплое азартное повизгивание. Но когда, влетев в дом, захлопнула входную дверь, навалившись на нее всем телом, шум прекратился, и вновь повисла угнетающая, обманчивая тишина.
Девушка попыталась успокоиться, но знала, что тот, кто гнался за ней, не ушел, что подтвердил еле различимый шум за дверью и Ли Мин чуть со страха не умерла, уловив в ночной тишине тихое поскребывание. Было невыносимо страшно, в голове мутилось от паники, в глазах стоял туман. Поскребывание прекратилось, его сменило неразборчивое бормотание и гаденькое хихиканье того, кто сейчас находился за хлипкой деревянной дверью.
По-видимому, Ли Мин впала в шоковое состояние, потому что сжала в руке тряпичный амулет Фэй Я, как он очутился в руке она не помнила. Что на нее нашло после, она не смогла бы объяснить, но выкрикнув: «Убирайся к черту, замурзанный страшилка!», пробралась к разложенной на полу постели и вырубилась, лишь коснулась головой валика, заменявшего подушку, не смотря на то, что в дверь по прежнему продолжали скрестись. Видимо организм, истощённый пережитыми страхами, просто отключился.
