Мы с Ярром устроились за угловым столиком, так что наше место было в тени, но оттуда прекрасно просматривался весь зал. Искусник заказал только «Ардагор» и сладкое для меня.
Без тонизирующего «Ардагора» я бы уже давно загнулась с таким ритмом жизни, да и сейчас с учетом полубессонной ночи, он был весьма кстати.
Ярр откинулся на спинку стула и внимательно разглядывал постепенно заполняющийся зал. Сегодня волосы волшебника опять были убраны в тугую косу, и тонкие косички были практически незаметны. Светлая кожа чуть искрилась в теплом свете, синие глаза зачаровывали царящей в них беззвездной ночью.
Мужчина не разговаривал, а я не пыталась вызвать его на диалог, полагая, что как только возникнет необходимость, Искусник сам пойдет на контакт.
Так что ввиду того, что была предоставлена себе, начала наблюдать за контингентом таверны.
Как и предполагалось, тут были и моряки, и «горные волки». Впрочем, эти группы не смешивались, и даже я бы сказала, что пребывали в неком противостоянии. Пока выраженном весьма слабо, но напряжение отчетливо витало в воздухе.
- Что ты об этом думаешь? – раздался негромкий голос Мидьяра.
- О чем ты? – повернулась к Хранителю.
- Место, люди, настроение и прогноз ближайших событий, - спокойно посмотрел мне в глаза Ярр.
- Место… - задумчиво прикусила губу. – Достаточно приличное. Контингент тоже весьма достойный. То есть заведение не для сброда. Не ошибусь, если скажу, что как моряки, так и «волки» тут наверняка из офицерского состава…
- Хорошо, - чуть прикрыл глаза Искусник. – Дальше.
- Присутствует напряжение… Наверняка сегодняшний вечер не обойдется без драки, - закончила, задумчиво скользя взглядом по помещению.
- Сегодня мы с тобой будем изучать методы воздействия на толпу, - тихо проговорил Хранитель. – Самые азы…
Тем временем между двумя «стаями волков» начался конфликт. Пока не вооруженный, да и вряд ли до этого дойдет, но колкости становились все более острыми, и скоро кого-нибудь заденут за «живое». И тогда раненный волк в долгу не останется.
Через несколько минут Мидьяр поднялся и медленно двинулся к небольшой сцене. Быстро переговорил с музыкантами и отошел к стенке.
- Ах ты, крыса сухопутная! – раздался яростный рев, и я резко обернулась на выпущенных из поля зрения моряков и военных.
- От крысы слышу! – раздался спокойный голос в ответ. – А мы волки. Притом, можно сказать, официально и даже задокументировано.
- Да иди ты со своей документацией! - взревел моряк.
Я оглядела зал. Кто-то с любопытством и предвкушением наблюдал за разворачивающимся действием. Некоторые сразу встали и направились к выходу, кто-то пытался вразумить моряков и побережников, но, судя по всему, это не особо получалось. Гул все больше нарастал, и все чаще слышались угрозы.
Поджала губы, неодобрительно покачала головой, повернулась к Ярру и увидела, что тот прикрыл глаза, но через неполную минуту кивнул самому себе и быстрым шагом направился к сцене. Там подхватил подготовленную гитару, сел на высокий стул и коснулся струн. По ушам ударил очень громкий пронзительный и крайне неприятный звук.
Как только стих диссонанс, музыкант медленно поднял голову. По тонким бледным губам скользнула еле заметная улыбка, в синих глазах уже не было золотых искр, коса волшебника змеей вилась по темной одежде, а медно-красные волосы в таком освещении приобрели оттенок свежей крови.
Впечатление обычно солнечный и теплый Мидьяр производил самое темное…
- Господа, вы позволите мне спеть? – тихим звоном упали в тишину слова барда.
- Пой, - тяжело опустился на стул один из «волков».
Пальцы Хранителя коснулись струн, которые отозвались мелодичным перебором, перешедшим в резкий бой. Когда Мидьяр запел, я даже вздрогнула на мгновение. Обычно бархатно-тягучий голос барда, стал резким и хрипловатым. Его можно было бы даже назвать не особо приятным. Впрочем, это, нельзя было петь иначе.
Капитана в тот день называли на ты,
Шкипер с юнгой сравнялись в талантах,
Распрямляя хребты и срывая бинты,
Бесновались матросы на вантах.
Двери наших мозгов
Посрывало с петель.
В миражи берегов,
Покрывала земель.
Когда пел, Ярр всегда выкладывался по полной, погружался, жизнь проживал в своих песнях. Мне было страшно представить, сколько в нем людей, личностей, масок. Возможно, именно поэтому Грезы самый невероятный из всех Хранителей.
Вот и сейчас, когда Хранитель понял, что музыканты поймали «рисунок» мелодии, отставил гитару и теперь просто пел.
Я смотрела и не узнавала. Или я просто не видела?
И так резкое лицо стало еще более острым, синие глаза были прищурены, плечи опущены, кулаки сжаты, бледные губы Ярра кривились в горькой усмешке.
Только мне берегов
Не видать и земель,
С хода в девять узлов
Сел по горло на мель,
А y всех молодцов
Благородная цель,
И в конце-то концов,
Я ведь сам сел на мель!
И ушли корабли, мои братья, мой флот,
Кто чувствительней, брызги сглотнули.
Без меня продолжался великий поход,
На меня ж парусами махнули.
Как наяву перед глазами вставали картины, рожденные воображением с помощью Искусника. И теперь лицо овевал горячий ветер с ароматом южного моря, близкой земли, соли, запахом взопревших на обжигающем солнце водорослей, выброшенных на берег недавним прибоем.
Виделся брошенный корабль, некогда гордый своей силой и мощью. Кулак армады, уверенный, что его никогда не оставят, принявший команду и выкладывающийся до конца под руками капитана.
Но ругая погоду и случай, команда оставляет его.
Годы идут…
Гниет даже насквозь просоленное. Время не помнит о прошлых заслугах, забывает, что даже дерево имеет гордость и память…
Ветры свистят в щелях, треплют выцветшие, полуистлевшие паруса, которые уже никогда не наполнятся воздушными потоками и не сдернут корабль с места, не вытащат из беспощадной ловушки. Не выдержав жгучего солнца и штормов великого моря, сломались мачты. Во время отливов, от палуб до дна обнажаются все раны боевого корабля: дыры в обшивке от пушечных ядер, рубцы от тарана.
Но он спит… Убаюканный мерным шелестом волн, не видящий как восходит солнце над соленой водой, как искрятся его лучи в синей морской глубине, корабль грезил о новой жизни… О воскрешении…
Догоню я своих, догоню и прощу
Позабывшую помнить армаду.
И команду свою я обратно пущу,
Я ведь зла не держу на команду!
Только, кажется, нет
Больше места в строю!
- Плохо шутишь, корвет,
Потеснись, раскрою!
Как же так? Я ваш брат,
Я ушел от беды,
Полевее фрегат,
Всем нам хватит воды!
До чего ж вы дошли,
Значит, что мне - уйти?
Если был на мели –
Дальше нету пути?!
Разомкните ряды,
Все же мы - корабли!
Всем нам хватит воды,
Всем нам хватит воды!
«Владимир Высоцкий – Баллада о брошенном корабле»
Последнее, хриплое «Всем нам хватит воды», как в душу упало. Мидьяр, сгорбившись, сидел на стуле, невидяще глядя перед собой и в тишине прозвучал еле слышный выдох. А потом «волки» тихо разошлись в стороны.
Я уже хотела подойти к Хранителю как от побережников прозвучало:
- Пой, еще.
Хранитель резко поднял голову и видимо тот, кто привык отдавать приказы, и допустил слишком властные нотки в голосе, увидел там что-то такое, что поспешно добавил:
- Сейчас это нужно, бард. Ты ведь понимаешь…
- Хорошо, - согласно качнул головой музыкант.
Мидьяру подали гитару, он сам себе кивнул, тронул струны. Зазвучал резкий гитарный бой.
Я прикрыла глаза, позволяя невероятным картинам проноситься перед внутренним взором. Виделись дальние дороги и уставшие воины, высокие вершины, пылавшие голубым пламенем в солнечном свете и искрящееся серебром льда, и снега звездными ночами, где холодно так, что замирает даже самое горячее сердце.
Мерцал закат, как блеск клинка,
Свою добычу смерть искала.
Бой будет завтра, а пока
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалам.
Отставит разговоры.
Вперед и вверх, а там –
Ведь это наши горы,
Они помогут нам.
Они помогут нам!
«Владимир Высоцкий – Стрелки из «Эдельвейс»
И везде они. Молодые и старые, глупые и умные. Кто-то хотел сюда попасть, у кого-то не было вариантов. Некоторые не переживут сегодняшней ночи, глупо умрут провалившись в ближайшую трещину и найдут свой покой на дне ледяной расселины. А другие героически погибнут, ценой своей жизни купив безопасный отход остальной команде. И лишь немногие счастливчики вернутся домой и даже почти невредимые…
«Отставить разговоры, вперед и вверх, а там,
Ведь это наши горы они помогут нам!»
Мидьяр поднялся и в полной тишине прошел по залу, взял меня за руку и вывел на улицу. Гомон города и пряный морской воздух немного привели меня в чувство.
- Встряхнись, - не оборачиваясь, сказал Ярр.
- Хорошо, - тихо выдохнула в ответ.
Мы зашли в ближайшую подворотню, и Искусник создал портал, который перенес в мою гостиную в резиденции.
Я еще никогда не видела у Мидьяра такого каменного лица. Просто алебастровая маска. Бледный, ни единой эмоции, только глаза лихорадочно горят. Неужели «проживать» песни настолько сложно? Но зачем он так делает? Или... Мне нужно было показать принцип и надо было выложиться по полной? Ведь он, и правда, нашел слова. Он создал настроение.
Мидьяр повернулся, оглядел меня и сухо проговорил:
- То, что ты сейчас видела - это образец манипулирования толпой. Шаг первый: привлечь внимание. Шаг второй: сказать то, что они хотят услышать. Третье: сказать так, чтобы после этого они готовы были пойти за тобой хоть на край света. Когда я уходил, все было в третьей стадии. Осмысливай.
Хранитель пассом создал портал и ушел.
Потом я еще долго сидела в кресле, смотрела на пляшущие по стенам тени и блики и смаковала послевкусие. Возможно, я эгоистка и не имею сострадания к ближнему, но многое бы отдала за еще одно такое «погружение». Ярр… Ты чудо. И ты даришь сказку другим. Иногда веселую, иногда грустную и даже немного страшную, но сказку…
Дни все так же пролетали стремительно. Я училась, стажировалась то в одном, то в другом Департаменте, обзаводилась кругом знакомых. Мари большую часть времени заменяла меня и виделись мы с ней только во дворце и на выходных, когда «принцесса» официально посещала резиденцию Хранителей.
С Рыжем «неформальное общение» продвигалось c переменным успехом. То его не было неделю и больше, то появлялся почти каждый мой визит во дворец. Притом в апартаментах мы не сидели. Пламенеющий подтвердил свою специализацию телепортиста и куда только меня не таскал. Мы много говорили, и я ощущала себя младшей сестренкой, которую очень любят. Нежность была видна во всем. Его взгляде, в том, как он меня касался, разговаривал…
Сегодня мы были где-то на юге и впереди вечным огнем, как и тысячу лет назад, пылали белые скалы и песчаник у их подножия.
Темная южная ночь была душной. Прохладный ветер только немного остужал разгоряченную кожу. Звезды казались вышитым золотым узором на темном бархате неба.
Я же, не отрываясь, смотрела на пляшущее по камням и земле пламя. Оно то еле заметными язычками стелилось по песчанику, то взмывало вверх на десятки сантиметром, а в вышине даже на метры. Словно пытаясь достать до темного небесного свода и хоть немного осветить его.
- Как красиво, - зачарованно глядя на огонь, протянула я.
- Да, - эхом откликнулся Пламенеющий, стоящий за моей спиной. – Пылающая земля… Древняя, как сам мир. Священное место моего Клана.
- Спасибо, - почувствовав тепло его тела за плечом, чуть отклонилась назад. Рыж уловил мой минутный порыв, обнял за талию, прижимая к своей груди, и положил подбородок на макушку.
- Не за что, - тихо фыркнул в волосы Рыж. – Тебе… можно. Да и нужно, наверное.
- Что за связь ты создал? – решилась, наконец, задать беспокоящий вопрос.
- Слишком сильную, – тихо ответил он. – Но дело не только в этом… Нам это нравится. Мы не хотим рвать и желаем быть рядом. Потому узы крепнут.
- Это хорошо?
- Это неплохо, - тихо рассмеялся он. – Но… у Пламенеющего есть обязательства и данное слово, а у Александры - долг и честь. Так что желания Али и Рыжа, к сожалению, в расчет не особо принимаются, - он тихо выдохнул и неожиданно горько произнес. - Почему же все летит под откос? Все должно было случиться совсем не так…
- О чем ты? – недоуменно вскинула брови, чуть развернулась и подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
- Ни о чем, моя маленькая принцесса, – улыбнулся мужчина и дернул за выбившуюся из хвоста прядь. Потом аккуратно заправил ее за ухо, попутно приласкав нежную кожу.
- Ты верткий рыжий змей, - поджала губы и снова обратила взор на горящие скалы.
- Ну, зачем же так сурово,- был мне ответом хрипловатый смешок над ухом. – Просто… Ее Высочеству это знать нельзя.
- Опять тайны Пламенеющего, – невольно улыбнулась я. – Рыж, у нас с тобой разговор двух ненормальных получается.
- Ага, - рассмеялся рыжий. – А вообще, не заморачивайся. Нам комфортно, а значит все так, как надо.
- Как ты провел эти годы? – я развернулась в кольце его рук и запрокинула голову, любуясь чеканным профилем, сверкающими медными волосами и глубокими зелеными глазами, в которых отражением пламени вспыхивали янтарные искры.
Рыж чуть прикусил губу и задумался.
- Знаешь… Это не особо приятный рассказ. И мне, если честно, не хочется говорить об этом, - Ев посмотрел мне в глаза. – Если общими словами, то работал и добивался целей.
- Чьих?
- А ты хитрая, - улыбнулся Пламенеющий. – Успешно совмещал, скажем так…
- Тебя ведь свои тогда потрепали, так?
- Накануне нашей встречи? – скорее утвердительно произнес он. – Да… Отец перестарался с воспитательной акцией.
- Отец? – округлила глаза я.
- Не собственноручно, что ты, - неприятно усмехнулся друг. – Но факт есть факт.
- Как невесело, - покачала головой я.
- Не думай, - коротко посоветовал Рыж.
- Не могу, - прижалась щекой к его форменному камзолу и покрепче обхватила Рыжа за талию.
- Аляяя, - насмешливо протянул мужчина. – Девочка, ты что, жалеть вздумала? Тогда я был старше, чем ты сейчас, на те самые восемь лет. Так что прибереги сочувствие для другого, более важного случая. Сейчас в нем не просто не нуждаются, а оно… почти оскорбляет. Я - маг, воин, наследник Алого Клана и едва ли не самый главный твой противник на политической арене. Тебе нельзя меня жалеть, - тут он склонился и прямо в ухо выдохнул. – Это опасно, малышка.
Я почувствовала, как по лицу скользнули мягкие, теплые пряди, ощутила дурманящий аромат его кожи, того неповторимого сочетания соленого морского ветра, пряных специй и нагретого жарким солнцем песка. Порывисто встряхнула головой и попыталась вырваться из крепких рук. Но ощутила на виске горячее дыхание Пламенеющего и резкая отповедь так и не сорвалась с моих губ.
Нерешительно, уже понимая, что наверняка поступаю неправильно, подняла взор и поймала взгляд зеленых глаз, пылающий непонятным огнем. Рыж был серьезен и каменно-неподвижен. Он все также держал меня за плечи и казался бы истуканом, если бы не быстро пульсирующая жилка на шее и трепещущий черный зрачок, который стремительно поглощал малахит радужки.
Мужчина тихо выдохнул и склонился ко мне. А я… Не отвернулась и не опустила голову, а просто по детски зажмурила глаза.
По лицу скользнуло теплое дыхание, и горячие губы коснулись щеки невесомым поцелуем.
Без тонизирующего «Ардагора» я бы уже давно загнулась с таким ритмом жизни, да и сейчас с учетом полубессонной ночи, он был весьма кстати.
Ярр откинулся на спинку стула и внимательно разглядывал постепенно заполняющийся зал. Сегодня волосы волшебника опять были убраны в тугую косу, и тонкие косички были практически незаметны. Светлая кожа чуть искрилась в теплом свете, синие глаза зачаровывали царящей в них беззвездной ночью.
Мужчина не разговаривал, а я не пыталась вызвать его на диалог, полагая, что как только возникнет необходимость, Искусник сам пойдет на контакт.
Так что ввиду того, что была предоставлена себе, начала наблюдать за контингентом таверны.
Как и предполагалось, тут были и моряки, и «горные волки». Впрочем, эти группы не смешивались, и даже я бы сказала, что пребывали в неком противостоянии. Пока выраженном весьма слабо, но напряжение отчетливо витало в воздухе.
- Что ты об этом думаешь? – раздался негромкий голос Мидьяра.
- О чем ты? – повернулась к Хранителю.
- Место, люди, настроение и прогноз ближайших событий, - спокойно посмотрел мне в глаза Ярр.
- Место… - задумчиво прикусила губу. – Достаточно приличное. Контингент тоже весьма достойный. То есть заведение не для сброда. Не ошибусь, если скажу, что как моряки, так и «волки» тут наверняка из офицерского состава…
- Хорошо, - чуть прикрыл глаза Искусник. – Дальше.
- Присутствует напряжение… Наверняка сегодняшний вечер не обойдется без драки, - закончила, задумчиво скользя взглядом по помещению.
- Сегодня мы с тобой будем изучать методы воздействия на толпу, - тихо проговорил Хранитель. – Самые азы…
Тем временем между двумя «стаями волков» начался конфликт. Пока не вооруженный, да и вряд ли до этого дойдет, но колкости становились все более острыми, и скоро кого-нибудь заденут за «живое». И тогда раненный волк в долгу не останется.
Через несколько минут Мидьяр поднялся и медленно двинулся к небольшой сцене. Быстро переговорил с музыкантами и отошел к стенке.
- Ах ты, крыса сухопутная! – раздался яростный рев, и я резко обернулась на выпущенных из поля зрения моряков и военных.
- От крысы слышу! – раздался спокойный голос в ответ. – А мы волки. Притом, можно сказать, официально и даже задокументировано.
- Да иди ты со своей документацией! - взревел моряк.
Я оглядела зал. Кто-то с любопытством и предвкушением наблюдал за разворачивающимся действием. Некоторые сразу встали и направились к выходу, кто-то пытался вразумить моряков и побережников, но, судя по всему, это не особо получалось. Гул все больше нарастал, и все чаще слышались угрозы.
Поджала губы, неодобрительно покачала головой, повернулась к Ярру и увидела, что тот прикрыл глаза, но через неполную минуту кивнул самому себе и быстрым шагом направился к сцене. Там подхватил подготовленную гитару, сел на высокий стул и коснулся струн. По ушам ударил очень громкий пронзительный и крайне неприятный звук.
Как только стих диссонанс, музыкант медленно поднял голову. По тонким бледным губам скользнула еле заметная улыбка, в синих глазах уже не было золотых искр, коса волшебника змеей вилась по темной одежде, а медно-красные волосы в таком освещении приобрели оттенок свежей крови.
Впечатление обычно солнечный и теплый Мидьяр производил самое темное…
- Господа, вы позволите мне спеть? – тихим звоном упали в тишину слова барда.
- Пой, - тяжело опустился на стул один из «волков».
Пальцы Хранителя коснулись струн, которые отозвались мелодичным перебором, перешедшим в резкий бой. Когда Мидьяр запел, я даже вздрогнула на мгновение. Обычно бархатно-тягучий голос барда, стал резким и хрипловатым. Его можно было бы даже назвать не особо приятным. Впрочем, это, нельзя было петь иначе.
Капитана в тот день называли на ты,
Шкипер с юнгой сравнялись в талантах,
Распрямляя хребты и срывая бинты,
Бесновались матросы на вантах.
Двери наших мозгов
Посрывало с петель.
В миражи берегов,
Покрывала земель.
Когда пел, Ярр всегда выкладывался по полной, погружался, жизнь проживал в своих песнях. Мне было страшно представить, сколько в нем людей, личностей, масок. Возможно, именно поэтому Грезы самый невероятный из всех Хранителей.
Вот и сейчас, когда Хранитель понял, что музыканты поймали «рисунок» мелодии, отставил гитару и теперь просто пел.
Я смотрела и не узнавала. Или я просто не видела?
И так резкое лицо стало еще более острым, синие глаза были прищурены, плечи опущены, кулаки сжаты, бледные губы Ярра кривились в горькой усмешке.
Только мне берегов
Не видать и земель,
С хода в девять узлов
Сел по горло на мель,
А y всех молодцов
Благородная цель,
И в конце-то концов,
Я ведь сам сел на мель!
И ушли корабли, мои братья, мой флот,
Кто чувствительней, брызги сглотнули.
Без меня продолжался великий поход,
На меня ж парусами махнули.
Как наяву перед глазами вставали картины, рожденные воображением с помощью Искусника. И теперь лицо овевал горячий ветер с ароматом южного моря, близкой земли, соли, запахом взопревших на обжигающем солнце водорослей, выброшенных на берег недавним прибоем.
Виделся брошенный корабль, некогда гордый своей силой и мощью. Кулак армады, уверенный, что его никогда не оставят, принявший команду и выкладывающийся до конца под руками капитана.
Но ругая погоду и случай, команда оставляет его.
Годы идут…
Гниет даже насквозь просоленное. Время не помнит о прошлых заслугах, забывает, что даже дерево имеет гордость и память…
Ветры свистят в щелях, треплют выцветшие, полуистлевшие паруса, которые уже никогда не наполнятся воздушными потоками и не сдернут корабль с места, не вытащат из беспощадной ловушки. Не выдержав жгучего солнца и штормов великого моря, сломались мачты. Во время отливов, от палуб до дна обнажаются все раны боевого корабля: дыры в обшивке от пушечных ядер, рубцы от тарана.
Но он спит… Убаюканный мерным шелестом волн, не видящий как восходит солнце над соленой водой, как искрятся его лучи в синей морской глубине, корабль грезил о новой жизни… О воскрешении…
Догоню я своих, догоню и прощу
Позабывшую помнить армаду.
И команду свою я обратно пущу,
Я ведь зла не держу на команду!
Только, кажется, нет
Больше места в строю!
- Плохо шутишь, корвет,
Потеснись, раскрою!
Как же так? Я ваш брат,
Я ушел от беды,
Полевее фрегат,
Всем нам хватит воды!
До чего ж вы дошли,
Значит, что мне - уйти?
Если был на мели –
Дальше нету пути?!
Разомкните ряды,
Все же мы - корабли!
Всем нам хватит воды,
Всем нам хватит воды!
«Владимир Высоцкий – Баллада о брошенном корабле»
Последнее, хриплое «Всем нам хватит воды», как в душу упало. Мидьяр, сгорбившись, сидел на стуле, невидяще глядя перед собой и в тишине прозвучал еле слышный выдох. А потом «волки» тихо разошлись в стороны.
Я уже хотела подойти к Хранителю как от побережников прозвучало:
- Пой, еще.
Хранитель резко поднял голову и видимо тот, кто привык отдавать приказы, и допустил слишком властные нотки в голосе, увидел там что-то такое, что поспешно добавил:
- Сейчас это нужно, бард. Ты ведь понимаешь…
- Хорошо, - согласно качнул головой музыкант.
Мидьяру подали гитару, он сам себе кивнул, тронул струны. Зазвучал резкий гитарный бой.
Я прикрыла глаза, позволяя невероятным картинам проноситься перед внутренним взором. Виделись дальние дороги и уставшие воины, высокие вершины, пылавшие голубым пламенем в солнечном свете и искрящееся серебром льда, и снега звездными ночами, где холодно так, что замирает даже самое горячее сердце.
Мерцал закат, как блеск клинка,
Свою добычу смерть искала.
Бой будет завтра, а пока
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалам.
Отставит разговоры.
Вперед и вверх, а там –
Ведь это наши горы,
Они помогут нам.
Они помогут нам!
«Владимир Высоцкий – Стрелки из «Эдельвейс»
И везде они. Молодые и старые, глупые и умные. Кто-то хотел сюда попасть, у кого-то не было вариантов. Некоторые не переживут сегодняшней ночи, глупо умрут провалившись в ближайшую трещину и найдут свой покой на дне ледяной расселины. А другие героически погибнут, ценой своей жизни купив безопасный отход остальной команде. И лишь немногие счастливчики вернутся домой и даже почти невредимые…
«Отставить разговоры, вперед и вверх, а там,
Ведь это наши горы они помогут нам!»
Мидьяр поднялся и в полной тишине прошел по залу, взял меня за руку и вывел на улицу. Гомон города и пряный морской воздух немного привели меня в чувство.
- Встряхнись, - не оборачиваясь, сказал Ярр.
- Хорошо, - тихо выдохнула в ответ.
Мы зашли в ближайшую подворотню, и Искусник создал портал, который перенес в мою гостиную в резиденции.
Я еще никогда не видела у Мидьяра такого каменного лица. Просто алебастровая маска. Бледный, ни единой эмоции, только глаза лихорадочно горят. Неужели «проживать» песни настолько сложно? Но зачем он так делает? Или... Мне нужно было показать принцип и надо было выложиться по полной? Ведь он, и правда, нашел слова. Он создал настроение.
Мидьяр повернулся, оглядел меня и сухо проговорил:
- То, что ты сейчас видела - это образец манипулирования толпой. Шаг первый: привлечь внимание. Шаг второй: сказать то, что они хотят услышать. Третье: сказать так, чтобы после этого они готовы были пойти за тобой хоть на край света. Когда я уходил, все было в третьей стадии. Осмысливай.
Хранитель пассом создал портал и ушел.
Потом я еще долго сидела в кресле, смотрела на пляшущие по стенам тени и блики и смаковала послевкусие. Возможно, я эгоистка и не имею сострадания к ближнему, но многое бы отдала за еще одно такое «погружение». Ярр… Ты чудо. И ты даришь сказку другим. Иногда веселую, иногда грустную и даже немного страшную, но сказку…
Дни все так же пролетали стремительно. Я училась, стажировалась то в одном, то в другом Департаменте, обзаводилась кругом знакомых. Мари большую часть времени заменяла меня и виделись мы с ней только во дворце и на выходных, когда «принцесса» официально посещала резиденцию Хранителей.
С Рыжем «неформальное общение» продвигалось c переменным успехом. То его не было неделю и больше, то появлялся почти каждый мой визит во дворец. Притом в апартаментах мы не сидели. Пламенеющий подтвердил свою специализацию телепортиста и куда только меня не таскал. Мы много говорили, и я ощущала себя младшей сестренкой, которую очень любят. Нежность была видна во всем. Его взгляде, в том, как он меня касался, разговаривал…
Сегодня мы были где-то на юге и впереди вечным огнем, как и тысячу лет назад, пылали белые скалы и песчаник у их подножия.
Темная южная ночь была душной. Прохладный ветер только немного остужал разгоряченную кожу. Звезды казались вышитым золотым узором на темном бархате неба.
Я же, не отрываясь, смотрела на пляшущее по камням и земле пламя. Оно то еле заметными язычками стелилось по песчанику, то взмывало вверх на десятки сантиметром, а в вышине даже на метры. Словно пытаясь достать до темного небесного свода и хоть немного осветить его.
- Как красиво, - зачарованно глядя на огонь, протянула я.
- Да, - эхом откликнулся Пламенеющий, стоящий за моей спиной. – Пылающая земля… Древняя, как сам мир. Священное место моего Клана.
- Спасибо, - почувствовав тепло его тела за плечом, чуть отклонилась назад. Рыж уловил мой минутный порыв, обнял за талию, прижимая к своей груди, и положил подбородок на макушку.
- Не за что, - тихо фыркнул в волосы Рыж. – Тебе… можно. Да и нужно, наверное.
- Что за связь ты создал? – решилась, наконец, задать беспокоящий вопрос.
- Слишком сильную, – тихо ответил он. – Но дело не только в этом… Нам это нравится. Мы не хотим рвать и желаем быть рядом. Потому узы крепнут.
- Это хорошо?
- Это неплохо, - тихо рассмеялся он. – Но… у Пламенеющего есть обязательства и данное слово, а у Александры - долг и честь. Так что желания Али и Рыжа, к сожалению, в расчет не особо принимаются, - он тихо выдохнул и неожиданно горько произнес. - Почему же все летит под откос? Все должно было случиться совсем не так…
- О чем ты? – недоуменно вскинула брови, чуть развернулась и подняла голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
- Ни о чем, моя маленькая принцесса, – улыбнулся мужчина и дернул за выбившуюся из хвоста прядь. Потом аккуратно заправил ее за ухо, попутно приласкав нежную кожу.
- Ты верткий рыжий змей, - поджала губы и снова обратила взор на горящие скалы.
- Ну, зачем же так сурово,- был мне ответом хрипловатый смешок над ухом. – Просто… Ее Высочеству это знать нельзя.
- Опять тайны Пламенеющего, – невольно улыбнулась я. – Рыж, у нас с тобой разговор двух ненормальных получается.
- Ага, - рассмеялся рыжий. – А вообще, не заморачивайся. Нам комфортно, а значит все так, как надо.
- Как ты провел эти годы? – я развернулась в кольце его рук и запрокинула голову, любуясь чеканным профилем, сверкающими медными волосами и глубокими зелеными глазами, в которых отражением пламени вспыхивали янтарные искры.
Рыж чуть прикусил губу и задумался.
- Знаешь… Это не особо приятный рассказ. И мне, если честно, не хочется говорить об этом, - Ев посмотрел мне в глаза. – Если общими словами, то работал и добивался целей.
- Чьих?
- А ты хитрая, - улыбнулся Пламенеющий. – Успешно совмещал, скажем так…
- Тебя ведь свои тогда потрепали, так?
- Накануне нашей встречи? – скорее утвердительно произнес он. – Да… Отец перестарался с воспитательной акцией.
- Отец? – округлила глаза я.
- Не собственноручно, что ты, - неприятно усмехнулся друг. – Но факт есть факт.
- Как невесело, - покачала головой я.
- Не думай, - коротко посоветовал Рыж.
- Не могу, - прижалась щекой к его форменному камзолу и покрепче обхватила Рыжа за талию.
- Аляяя, - насмешливо протянул мужчина. – Девочка, ты что, жалеть вздумала? Тогда я был старше, чем ты сейчас, на те самые восемь лет. Так что прибереги сочувствие для другого, более важного случая. Сейчас в нем не просто не нуждаются, а оно… почти оскорбляет. Я - маг, воин, наследник Алого Клана и едва ли не самый главный твой противник на политической арене. Тебе нельзя меня жалеть, - тут он склонился и прямо в ухо выдохнул. – Это опасно, малышка.
Я почувствовала, как по лицу скользнули мягкие, теплые пряди, ощутила дурманящий аромат его кожи, того неповторимого сочетания соленого морского ветра, пряных специй и нагретого жарким солнцем песка. Порывисто встряхнула головой и попыталась вырваться из крепких рук. Но ощутила на виске горячее дыхание Пламенеющего и резкая отповедь так и не сорвалась с моих губ.
Нерешительно, уже понимая, что наверняка поступаю неправильно, подняла взор и поймала взгляд зеленых глаз, пылающий непонятным огнем. Рыж был серьезен и каменно-неподвижен. Он все также держал меня за плечи и казался бы истуканом, если бы не быстро пульсирующая жилка на шее и трепещущий черный зрачок, который стремительно поглощал малахит радужки.
Мужчина тихо выдохнул и склонился ко мне. А я… Не отвернулась и не опустила голову, а просто по детски зажмурила глаза.
По лицу скользнуло теплое дыхание, и горячие губы коснулись щеки невесомым поцелуем.
