Не выдержав поддалась желанию. Вода приятно приняла в свои объятья, и я вздохнула с облегчением. Как оказалось, зря обрадовалась раньше времени. Кто-то с силой дернул за ногу и утянул под воду, не успела и вскрикнуть. Страх едва кольнул сердце, как меня так же резко выбросило на берег. Чужой.
Судорожно делая глотки кислорода поднялась, сделала несколько шагов и только тогда заметила под деревом фигуру, укутанную в плащ. Судя по комплекции то был мужчина, и вскоре моя догадка подтвердилась, стоило ему заговорить.
– Так вот, какой ты мой потомок, – проговорил он низким и уставшим голосом.
А я не могла произнести и слова. Он обошел меня по кругу, оценивая, как породистую лошадь, похмыкал, взял мою ладонь. Хотела вырвать, но он резко прикрикнул, чтобы стояла тихо.
Пыталась заглянуть под капюшон, но там клубилась тьма.
– Кто вы? – шок прошел и смогла наконец задать вопрос.
Между тем незнакомец провел по ладони невесть откуда взявшимся ножом. Вскрикнула, а он макнув палец в выступившую кровь поднес его ко рту. Не видела, как он ее попробовал, так как рука скрылась во тьме капюшона. Капюшон шелохнулся, когда человек дернул головой и недовольно цыкнув, ворчливо изрек, словно выносил приговор:
– Слаба. Вода и то с трудом может подчиняться.
– Да кто вы такой?! Объяснитесь немедленно! Что за бред вы несете?! – потребовала я клокоча от поднявшегося гнева и страха.
Послышался ядовитый хмык и не определенное:
– Твоя бабка Элелия ждет освободительницу. Но, увы, ты не та что ей нужна. – Подошел ко мне и выудил за цепочку кусочек опала: камень засверкал разноцветными бликами на солнце. – Когда появится наследница передай ей то, что поведаю – я. Пусть соберет камень и слова, прольет кровь и освободит Элелию. Надеюсь на тот момент Элелия станет прежней. Хоть дух ее.
Последние слова незнакомец пробормотал отвернувшись от меня.
– Я ничего не поняла, но почему сами не освободите?
– Рано, – прозвучал резкий и сухой ответ.
– И запомни вот еще что, – резко повернувшись он приложил два пальца к моему лбу, и я услышала песню.»
Запер Камень Дорогу – на века, на века
И осколки разбросаны были
Потерялись следы – сквозь века, сквозь века
Их пути стали мифом, не былью.
Раз наследник пришел, я раскрою секрет:
Раздобыть тебе будет непросто
Три осколка Замка, что сквозь ткань сотен лет
Обрели свои новые звёзды.
Вот осколок один теперь власть сторожит
Его место – в великой короне
На челе королей он так долго прожил
Но не ведом сидящим на троне.
А осколок другой – там где вера была
Но года обратили всё в пепел
Он сокрыт где когда-то великий был храм
А сейчас – только травы и ветер.
А за третьим осколком путь лежит глубоко –
Он лишился касания света
Это дом лепрекона, чье слово хлипко
И при встрече ты помни об этом.
Это было последнее что я помнила. Очнулась уже на своем берегу. Подруг поблизости не наблюдалось, и я посчитала, что все привиделось. Но, как оказалось, дома я отсутствовала целые сутки. Все переволновались, хорошо еще не успели заявление написать о моем исчезновении. Что сказать, я не знала, а потом все это замялось и забылось и лишь мои записи напоминали о моем странном приключении.
Как любопытно. Вода могла подчиняться бабушке словно какому-то магу? А про Элелию я вообще впервые слышу. В моей семье о ней никто ничего не упоминал. Скорее всего близкие сами о ней не знают.
Перечитав песню несколько раз, полистала дневник дальше, но ничего особенного больше не было. Вернув вещи на место, кроме блокнотика – его решила забрать – закрыла сундук и спустилась вниз.
Головоломки прибавилось.
После бани, распаренная и довольная сидела за столом, и пила ароматный чай с малиновым вареньем и сметаной. Моя сторона столешницы была вся обляпана: варенье со сметаной так и норовило сбежать с хлеба. Но меня это мало заботило, в голове крутились совершенно другие вопросы.
– Что это у тебя за тетрадочка? Мемуары пишешь?
Покосилась на синюю обложку, провела пальцем по рисункам.
– Это бабушки. – Стрельнула глазами на деда.
– Хм, никогда такую у нее не видел. Хотя, столько лет прошло, может, и не помню всего. Что там?
– Ну, кулинарные рецепты.
– Да? Помнится, у нее, вроде, другие тетради были для ее шедевров.
– Тут… секретные ингредиенты, – заговорщически прошептала я. Раз дедуля ее впервые видит, то и о содержимом не знает.
– О! Угостишь тайным шедевром от бабули?
– А то как же! – гордо пообещала деду. В кулинарии толк я знаю, особенно в выпечке. Позже что-нибудь испечь нужно и выдать за тайный рецепт.
После позднего обеда, переместилась на летнюю веранду и включила телевизор. Маркиз тут же проявив наглость улегся на моих коленях громко замурчав. Так и сидели: «маленький трактор» и я зависшая не в новостях, которые деда гонял с утра до ночи, а в информации из блокнота.
Песенка загадка-путеводитель звучала для меня темным лесом, но больше всего напрягало – кто такая Элелия? Мужик в капюшоне ничего моей бабушке не объяснил. От кого она получила камень, что он означает, что вообще нужно сделать и почему Элелия в заточении? Она преступница?
Голова гудела от переизбытка информации, но ответов дать мне никто не в силах. Погладила осколок камушка, сейчас его тепло лишь раздражало. Неужели мне придется что-то искать и идти освобождать преступницу Элелию? Только с какой стати? И вообще, я не желаю! Да я даже это представить себе не могу. Приду, допустим, в тюрьму к этой самой Элелии и что? Как освободить? Побег ей что ли устроить? Залог вносить за нее не смогу из-за странного товарооборота в сказочном мире, да и не знаю я ее. Раз сидит, значит заслужила. Пусть грехи отмывает… или отсиживает… В общем, раскаянье ей лишь поможет. Чистосердечное.
– Ну что, внучка, поможешь деду за скотиной сходить?
Встрепенувшись глянула на настенные часы. Ого! Я и не заметила, что день уже к концу подошел. Поднявшись на ноги – кот давно слинял на улицу – отключив телевизор пошла в табун за коровами. А, когда сгустились сумерки, меня ждало парное молоко и жареная картошка. Мммм, вкуснятина!
Выходные пролетели в хлопотах. Помогала деду по дому, кормила птиц, ходила в табун за скотиной, убирала грядки, собирала ягоду с яблоками. И ела от пуза, как говорится. Работа выматывала и превращала меня в голодного волка.
А вечерами, сидя за столом у телевизора, мы пили чай и много болтали. Деда всегда имел в запасе интересные истории из жизни. Всегда удивлялась откуда у него столько их? У меня в свои восемнадцать лет, лишь одно приключение состоялось, и то, в другом мире в который никто не поверит. Кроме мамы, да и она сомневается в правдивости моих слов.
А ночами, мне снился Аодх. И я раз за разом оказывалась в пентаграмме. Выглядел он уже не так болезненно, а его поцелуи отодвигали рассудок далеко запирая на тяжелые засовы. Мне все трудней и трудней было ему отказывать. Его губы обжигали, а объятия приносили приятные мурашки. Тело горело, и я желала близости, но каждый раз в последний момент меня с силой вырывало из сна. После такого долго приходила в себя, успокаивая возбужденное тело, восстанавливала дыхание. Гадский сид! Никак в покое не оставит. Скоро буду бояться заснуть.
На исходе последнего выходного дня, принялась собирать свои немногочисленные пожитки и прощаться с дедулей. Обещала навестить, как выпадет свободное время. Взяв домой немного гостинцев, отправилась на станцию.
– Как доберешься, позвони, чтоб старика успокоить.
– Конечно, – чмокнув морщинистую, чуть колючую щеку, вдохнула с детства знакомый запах и покинула дом.
По дороге уже набирала маму сообщая, что скоро буду дома.
Сумерки неумолимо сгущались, а во мне нарастала тревога. Вот, дотянула допоздна. Хотела с дедой подольше побыть, да помочь с коровами, а теперь страшно через лес по темноте идти. Фонарик на телефоне слабо помогает – тусклый. Несколько раз замирала и оглядывалась, мне казалось, что за мной следят, а один раз услышала легкое стрекотание напоминающие взмах стрекозиных крыльев прямо как у… фей.
Да и туман откуда-то взялся. Наполз внезапно густым покрывалом, скрыл тропинку и ближайшие кусты с деревьями. Затормозила припомнив неприятности, сопутствующие туману в Межмирье. Стало страшно. Крепче сжав ручку сумки с вкусностями, заспешила на станцию. Тропинка не виляет, если пойду прямо, то через пять минут окажусь в нужном месте. Звуки шагов поглощал белый туман, хватался за штанины джинс, а я все больше ударялась в панику. Уже прошло десять минут, а просвета как не было, так и нет! Хотя должен был уже быть мостик, перекинутый через ручеек.
Сбоку послышалось шумное дыхание. Повернувшись, едва не присела от страха. Из тумана проступал силуэт всадника на странном животном больше похожим на коня-оленя. Животное храпело, мотало рогатой головой, било раздвоенным копытом в землю вырывая дерн. И я попятилась, когда заметила второго незнакомца на точно таком же животном.
Развернувшись, бросилась бежать. За спиной послышался трубный клич странного существа, и земля под ногами содрогнулась. Спина покрылась испариной. Кто такие, чего хотят? То, что они пришли из Ши, сомнений не оставалось. Я уже ничему не удивлюсь, но не могла понять мотивов по которым они за мной решили поохотиться. Одна догадка пролетела и пропала, когда антрацитовый бок коне-оленя мелькнул с боку. Стук копыт отражался в груди, а я петляла между деревьев.
– Ну куда же ты птичка! Вернись в клетку.
Ох, ты ж ё! Сколько меда в голосе! Главное кариес не подхватить. Но, вот его слова… Охотники Аодхом посланные?
Взвизгнув, вильнула в сторону от резко вынырнувшего из тумана всадника прямо передо мной. Бок животного обдал теплом. Споткнувшись об откуда-то взявшийся корень, нырнула в туман. Падала так, чтобы не разбить банки и задерживая дыхание. Казалось, туман снизу как вода и в нем можно захлебнуться.
– Брось ношу, легче будет бежать! – послышался звонкий насмешливый голос.
Ага, счаз! Это гостинцы от дедушки. Добром не разбрасываются. Мне потом ему банки возвращать, а они стоят о-го-го! Поднялась, сердито сдула прядь с глаз. Всадники, укутанные в темно-малиновые плащи сканировали меня взглядами – чуяла каждой клеткой – и ждали дальнейших моих действий. Угрозу от них не ощущала, а потому смело предложила:
– У меня тут варенье и сметана с плюшками. Еще теплыми. Все домашнее. Я вам вкусняшки, вы забываете обо мне. Идет? – пока говорила, достала банку с клубничным вареньем – любимым между прочим! – из сумки и повертела в руках, показывая, что не обманула.
Рогатые кони, понукаемые хозяевами, приблизились ближе, и я разглядела темный огонек в бархатных, словно пламя, глазах. Один из всадников чуть свесился и серебряные волосы скользнули из-под капюшона.
– Этого очень мало, маленькая птичка, – мягкий голос обволок со всех сторон.
– Дары свои, мужу предложи, – резко откликнулся второй.
Кажется, я ему не нравлюсь.
– Почему Аодх сам за мной не пришел?
Тот, что имел на меня зуб, что-то пробормотал на неизвестном языке.
– Он ждет тебя за туманом. Сил нет перейти Черту, – ответил сереброволосый.
Я закусила губу.
– Что ты ей объясняешь, Рисс? Люди – эгоистичные существа. Думают только о себе. Чужие жизни для них ничего не значат, пекутся лишь о своей шкуре.
– Шер, – мягко осадил сереброволосый своего напарника.
– Не все. – Стало обидно. Можно подумать эльфы милашки.
Сама же задумалась над словами ненавистника человечества. Если припомнить сны и посчитать, что все – то было реальностью, то Аодх и правда неважно выглядит. Болезненно. Неужели все что говорил о запечатлении – правда? Я ведь до конца не желала в это верить. Выходит, он умирает по моей вине?
Раскаянье подкралось и ухватило за шею. Стало страшно. Не за себя, за сида ставшего моим мужем.
Засунув банку обратно в сумку, сжав кулаки, вздернула подбородок.
– Раз уж поймали, ведите к своему хозяину.
– Он нам не совсем хозяин, – возразил Рисс. Я его могла различить лишь по разметавшимся волосам.
– Без разницы. Ведите к нему.
Соскользнув с животного, Рисс подхватил меня и закинул на спину оленя-коня. Судорожно вцепилась в свою поклажу, когда оказавшийся за моей спиной сереброволосый, тонко свистнул и животное сорвалось в быстрый бег.
Туман рассеялся через несколько минут, и редкие деревья сменились большими мшистыми стволами. Воздух наполнился сладостью крупных цветов. В лунном свете мягкими, раненными мазками, окрасившими траву и кусты, ныряли светлячки освещая путь мчавшимся сквозь чащобу всадникам.
Ехали молча, лишь фырканье оленей-лошадей и мягкий стук копыт раздавался в ночи. И когда, я хотела было поинтересоваться сколько же нам еще ехать и куда, как среди деревьев мелькнул огонек и животные нас вынесли на небольшую полянку. Посередине весело трещал костер, возле него, под большими поваленными стволами деревьев, обросших мхом и заросшие ползущим растением с крупными листьями, было обустроено спальное место. Рядом с одним из поваленных стволов, сидел Аодх откинув голову на шершавый ствол и закрыв глаза. Но он их мгновенно открыл. Золотой взгляд впился в меня острой иглой – они у него цвет меняют? – сам же сид подобрался словно хищник, стоило нам выйти из-за деревьев. Захотелось обратно в туман, скрыться от этого эльфа, затеряться и раствориться лишь бы не чувствовать нависшую опасность, исходящую от него.
Состояние сида с последней встречи заметно улучшилось. Кожа не отливала серостью. Принц выглядел практически здоровым, если бы не его лихорадочно блестящий взгляд. Жаль, что сейчас я не сплю.
– Лучше бы дал ее убить, меньше было бы проблем тебе, – проворчал Шер, соскакивая со своего транспорта на землю.
На слова подручного Аодх не обратил никакого внимания, он продолжал прожигать меня взглядом. Я чуть ли не в самом деле почуяла как кровь, стала печь под кожей, захотелось почесаться или вообще, в воду прыгнуть.
– Держи свою птичку-жену, – проворковал второй охотник снимая меня со спины все продолжавшей сжимать в руках сумку с гостинцами.
– Вам лучше оставить нас… Желательно на всю ночь, – голос Аодха звучал напряженно и низко вызывая холодные мурашки.
– Что? Ну мы же… Вот она – благодарность! – воскликнул Рисс, фыркая не хуже рогатого зверя. – Сутки напролет мечешься между мирами, а в ответ кусок льда за шиворот. Хоть бы чай дал попить.
– Попьете в другом месте.
– Идем, брат, – Шер успевший подхватить сумку с земли, подтолкнул Рисса в плечо. – Я заварю нам чай.
– Да это я так, к слову, – пробормотал недовольно сереброволосый.
– Да-да.
Стоило охотникам скрыться, как Аодх пружинисто шагнул в мою сторону. Вздрогнув, сделала шаг назад и вытянула руки с сумкой.
– А я т-тут гостинцев привезла. Вкусных. – Надеялась, что банки станут хоть каким-то препятствием над скорой расправой.
– Мы их обязательно попробуем. Позже.
Одна рука мужчины легла на мою талию, вторая на затылок, пресекая все способы сопротивления. И впился в мои губы болезненным поцелуем.
Губы Аодха были то мягкими, то погружали в пучину страсти, то показывали насколько он зол. И то, что я вернулась нисколько не смягчило его раздражения, забывать мой побег он явно не собирался. По крайней мере так скоро.
Судорожно делая глотки кислорода поднялась, сделала несколько шагов и только тогда заметила под деревом фигуру, укутанную в плащ. Судя по комплекции то был мужчина, и вскоре моя догадка подтвердилась, стоило ему заговорить.
– Так вот, какой ты мой потомок, – проговорил он низким и уставшим голосом.
А я не могла произнести и слова. Он обошел меня по кругу, оценивая, как породистую лошадь, похмыкал, взял мою ладонь. Хотела вырвать, но он резко прикрикнул, чтобы стояла тихо.
Пыталась заглянуть под капюшон, но там клубилась тьма.
– Кто вы? – шок прошел и смогла наконец задать вопрос.
Между тем незнакомец провел по ладони невесть откуда взявшимся ножом. Вскрикнула, а он макнув палец в выступившую кровь поднес его ко рту. Не видела, как он ее попробовал, так как рука скрылась во тьме капюшона. Капюшон шелохнулся, когда человек дернул головой и недовольно цыкнув, ворчливо изрек, словно выносил приговор:
– Слаба. Вода и то с трудом может подчиняться.
– Да кто вы такой?! Объяснитесь немедленно! Что за бред вы несете?! – потребовала я клокоча от поднявшегося гнева и страха.
Послышался ядовитый хмык и не определенное:
– Твоя бабка Элелия ждет освободительницу. Но, увы, ты не та что ей нужна. – Подошел ко мне и выудил за цепочку кусочек опала: камень засверкал разноцветными бликами на солнце. – Когда появится наследница передай ей то, что поведаю – я. Пусть соберет камень и слова, прольет кровь и освободит Элелию. Надеюсь на тот момент Элелия станет прежней. Хоть дух ее.
Последние слова незнакомец пробормотал отвернувшись от меня.
– Я ничего не поняла, но почему сами не освободите?
– Рано, – прозвучал резкий и сухой ответ.
– И запомни вот еще что, – резко повернувшись он приложил два пальца к моему лбу, и я услышала песню.»
Запер Камень Дорогу – на века, на века
И осколки разбросаны были
Потерялись следы – сквозь века, сквозь века
Их пути стали мифом, не былью.
Раз наследник пришел, я раскрою секрет:
Раздобыть тебе будет непросто
Три осколка Замка, что сквозь ткань сотен лет
Обрели свои новые звёзды.
Вот осколок один теперь власть сторожит
Его место – в великой короне
На челе королей он так долго прожил
Но не ведом сидящим на троне.
А осколок другой – там где вера была
Но года обратили всё в пепел
Он сокрыт где когда-то великий был храм
А сейчас – только травы и ветер.
А за третьим осколком путь лежит глубоко –
Он лишился касания света
Это дом лепрекона, чье слово хлипко
И при встрече ты помни об этом.
Это было последнее что я помнила. Очнулась уже на своем берегу. Подруг поблизости не наблюдалось, и я посчитала, что все привиделось. Но, как оказалось, дома я отсутствовала целые сутки. Все переволновались, хорошо еще не успели заявление написать о моем исчезновении. Что сказать, я не знала, а потом все это замялось и забылось и лишь мои записи напоминали о моем странном приключении.
Как любопытно. Вода могла подчиняться бабушке словно какому-то магу? А про Элелию я вообще впервые слышу. В моей семье о ней никто ничего не упоминал. Скорее всего близкие сами о ней не знают.
Перечитав песню несколько раз, полистала дневник дальше, но ничего особенного больше не было. Вернув вещи на место, кроме блокнотика – его решила забрать – закрыла сундук и спустилась вниз.
Головоломки прибавилось.
Глава 14 (прода от 01.10.2020, 15:31)
После бани, распаренная и довольная сидела за столом, и пила ароматный чай с малиновым вареньем и сметаной. Моя сторона столешницы была вся обляпана: варенье со сметаной так и норовило сбежать с хлеба. Но меня это мало заботило, в голове крутились совершенно другие вопросы.
– Что это у тебя за тетрадочка? Мемуары пишешь?
Покосилась на синюю обложку, провела пальцем по рисункам.
– Это бабушки. – Стрельнула глазами на деда.
– Хм, никогда такую у нее не видел. Хотя, столько лет прошло, может, и не помню всего. Что там?
– Ну, кулинарные рецепты.
– Да? Помнится, у нее, вроде, другие тетради были для ее шедевров.
– Тут… секретные ингредиенты, – заговорщически прошептала я. Раз дедуля ее впервые видит, то и о содержимом не знает.
– О! Угостишь тайным шедевром от бабули?
– А то как же! – гордо пообещала деду. В кулинарии толк я знаю, особенно в выпечке. Позже что-нибудь испечь нужно и выдать за тайный рецепт.
После позднего обеда, переместилась на летнюю веранду и включила телевизор. Маркиз тут же проявив наглость улегся на моих коленях громко замурчав. Так и сидели: «маленький трактор» и я зависшая не в новостях, которые деда гонял с утра до ночи, а в информации из блокнота.
Песенка загадка-путеводитель звучала для меня темным лесом, но больше всего напрягало – кто такая Элелия? Мужик в капюшоне ничего моей бабушке не объяснил. От кого она получила камень, что он означает, что вообще нужно сделать и почему Элелия в заточении? Она преступница?
Голова гудела от переизбытка информации, но ответов дать мне никто не в силах. Погладила осколок камушка, сейчас его тепло лишь раздражало. Неужели мне придется что-то искать и идти освобождать преступницу Элелию? Только с какой стати? И вообще, я не желаю! Да я даже это представить себе не могу. Приду, допустим, в тюрьму к этой самой Элелии и что? Как освободить? Побег ей что ли устроить? Залог вносить за нее не смогу из-за странного товарооборота в сказочном мире, да и не знаю я ее. Раз сидит, значит заслужила. Пусть грехи отмывает… или отсиживает… В общем, раскаянье ей лишь поможет. Чистосердечное.
– Ну что, внучка, поможешь деду за скотиной сходить?
Встрепенувшись глянула на настенные часы. Ого! Я и не заметила, что день уже к концу подошел. Поднявшись на ноги – кот давно слинял на улицу – отключив телевизор пошла в табун за коровами. А, когда сгустились сумерки, меня ждало парное молоко и жареная картошка. Мммм, вкуснятина!
***
Выходные пролетели в хлопотах. Помогала деду по дому, кормила птиц, ходила в табун за скотиной, убирала грядки, собирала ягоду с яблоками. И ела от пуза, как говорится. Работа выматывала и превращала меня в голодного волка.
А вечерами, сидя за столом у телевизора, мы пили чай и много болтали. Деда всегда имел в запасе интересные истории из жизни. Всегда удивлялась откуда у него столько их? У меня в свои восемнадцать лет, лишь одно приключение состоялось, и то, в другом мире в который никто не поверит. Кроме мамы, да и она сомневается в правдивости моих слов.
А ночами, мне снился Аодх. И я раз за разом оказывалась в пентаграмме. Выглядел он уже не так болезненно, а его поцелуи отодвигали рассудок далеко запирая на тяжелые засовы. Мне все трудней и трудней было ему отказывать. Его губы обжигали, а объятия приносили приятные мурашки. Тело горело, и я желала близости, но каждый раз в последний момент меня с силой вырывало из сна. После такого долго приходила в себя, успокаивая возбужденное тело, восстанавливала дыхание. Гадский сид! Никак в покое не оставит. Скоро буду бояться заснуть.
На исходе последнего выходного дня, принялась собирать свои немногочисленные пожитки и прощаться с дедулей. Обещала навестить, как выпадет свободное время. Взяв домой немного гостинцев, отправилась на станцию.
– Как доберешься, позвони, чтоб старика успокоить.
– Конечно, – чмокнув морщинистую, чуть колючую щеку, вдохнула с детства знакомый запах и покинула дом.
По дороге уже набирала маму сообщая, что скоро буду дома.
Сумерки неумолимо сгущались, а во мне нарастала тревога. Вот, дотянула допоздна. Хотела с дедой подольше побыть, да помочь с коровами, а теперь страшно через лес по темноте идти. Фонарик на телефоне слабо помогает – тусклый. Несколько раз замирала и оглядывалась, мне казалось, что за мной следят, а один раз услышала легкое стрекотание напоминающие взмах стрекозиных крыльев прямо как у… фей.
Да и туман откуда-то взялся. Наполз внезапно густым покрывалом, скрыл тропинку и ближайшие кусты с деревьями. Затормозила припомнив неприятности, сопутствующие туману в Межмирье. Стало страшно. Крепче сжав ручку сумки с вкусностями, заспешила на станцию. Тропинка не виляет, если пойду прямо, то через пять минут окажусь в нужном месте. Звуки шагов поглощал белый туман, хватался за штанины джинс, а я все больше ударялась в панику. Уже прошло десять минут, а просвета как не было, так и нет! Хотя должен был уже быть мостик, перекинутый через ручеек.
Сбоку послышалось шумное дыхание. Повернувшись, едва не присела от страха. Из тумана проступал силуэт всадника на странном животном больше похожим на коня-оленя. Животное храпело, мотало рогатой головой, било раздвоенным копытом в землю вырывая дерн. И я попятилась, когда заметила второго незнакомца на точно таком же животном.
Развернувшись, бросилась бежать. За спиной послышался трубный клич странного существа, и земля под ногами содрогнулась. Спина покрылась испариной. Кто такие, чего хотят? То, что они пришли из Ши, сомнений не оставалось. Я уже ничему не удивлюсь, но не могла понять мотивов по которым они за мной решили поохотиться. Одна догадка пролетела и пропала, когда антрацитовый бок коне-оленя мелькнул с боку. Стук копыт отражался в груди, а я петляла между деревьев.
– Ну куда же ты птичка! Вернись в клетку.
Ох, ты ж ё! Сколько меда в голосе! Главное кариес не подхватить. Но, вот его слова… Охотники Аодхом посланные?
Взвизгнув, вильнула в сторону от резко вынырнувшего из тумана всадника прямо передо мной. Бок животного обдал теплом. Споткнувшись об откуда-то взявшийся корень, нырнула в туман. Падала так, чтобы не разбить банки и задерживая дыхание. Казалось, туман снизу как вода и в нем можно захлебнуться.
– Брось ношу, легче будет бежать! – послышался звонкий насмешливый голос.
Ага, счаз! Это гостинцы от дедушки. Добром не разбрасываются. Мне потом ему банки возвращать, а они стоят о-го-го! Поднялась, сердито сдула прядь с глаз. Всадники, укутанные в темно-малиновые плащи сканировали меня взглядами – чуяла каждой клеткой – и ждали дальнейших моих действий. Угрозу от них не ощущала, а потому смело предложила:
– У меня тут варенье и сметана с плюшками. Еще теплыми. Все домашнее. Я вам вкусняшки, вы забываете обо мне. Идет? – пока говорила, достала банку с клубничным вареньем – любимым между прочим! – из сумки и повертела в руках, показывая, что не обманула.
Рогатые кони, понукаемые хозяевами, приблизились ближе, и я разглядела темный огонек в бархатных, словно пламя, глазах. Один из всадников чуть свесился и серебряные волосы скользнули из-под капюшона.
– Этого очень мало, маленькая птичка, – мягкий голос обволок со всех сторон.
– Дары свои, мужу предложи, – резко откликнулся второй.
Кажется, я ему не нравлюсь.
– Почему Аодх сам за мной не пришел?
Тот, что имел на меня зуб, что-то пробормотал на неизвестном языке.
– Он ждет тебя за туманом. Сил нет перейти Черту, – ответил сереброволосый.
Я закусила губу.
– Что ты ей объясняешь, Рисс? Люди – эгоистичные существа. Думают только о себе. Чужие жизни для них ничего не значат, пекутся лишь о своей шкуре.
– Шер, – мягко осадил сереброволосый своего напарника.
– Не все. – Стало обидно. Можно подумать эльфы милашки.
Сама же задумалась над словами ненавистника человечества. Если припомнить сны и посчитать, что все – то было реальностью, то Аодх и правда неважно выглядит. Болезненно. Неужели все что говорил о запечатлении – правда? Я ведь до конца не желала в это верить. Выходит, он умирает по моей вине?
Раскаянье подкралось и ухватило за шею. Стало страшно. Не за себя, за сида ставшего моим мужем.
Засунув банку обратно в сумку, сжав кулаки, вздернула подбородок.
– Раз уж поймали, ведите к своему хозяину.
– Он нам не совсем хозяин, – возразил Рисс. Я его могла различить лишь по разметавшимся волосам.
– Без разницы. Ведите к нему.
Соскользнув с животного, Рисс подхватил меня и закинул на спину оленя-коня. Судорожно вцепилась в свою поклажу, когда оказавшийся за моей спиной сереброволосый, тонко свистнул и животное сорвалось в быстрый бег.
Туман рассеялся через несколько минут, и редкие деревья сменились большими мшистыми стволами. Воздух наполнился сладостью крупных цветов. В лунном свете мягкими, раненными мазками, окрасившими траву и кусты, ныряли светлячки освещая путь мчавшимся сквозь чащобу всадникам.
Ехали молча, лишь фырканье оленей-лошадей и мягкий стук копыт раздавался в ночи. И когда, я хотела было поинтересоваться сколько же нам еще ехать и куда, как среди деревьев мелькнул огонек и животные нас вынесли на небольшую полянку. Посередине весело трещал костер, возле него, под большими поваленными стволами деревьев, обросших мхом и заросшие ползущим растением с крупными листьями, было обустроено спальное место. Рядом с одним из поваленных стволов, сидел Аодх откинув голову на шершавый ствол и закрыв глаза. Но он их мгновенно открыл. Золотой взгляд впился в меня острой иглой – они у него цвет меняют? – сам же сид подобрался словно хищник, стоило нам выйти из-за деревьев. Захотелось обратно в туман, скрыться от этого эльфа, затеряться и раствориться лишь бы не чувствовать нависшую опасность, исходящую от него.
Состояние сида с последней встречи заметно улучшилось. Кожа не отливала серостью. Принц выглядел практически здоровым, если бы не его лихорадочно блестящий взгляд. Жаль, что сейчас я не сплю.
– Лучше бы дал ее убить, меньше было бы проблем тебе, – проворчал Шер, соскакивая со своего транспорта на землю.
На слова подручного Аодх не обратил никакого внимания, он продолжал прожигать меня взглядом. Я чуть ли не в самом деле почуяла как кровь, стала печь под кожей, захотелось почесаться или вообще, в воду прыгнуть.
– Держи свою птичку-жену, – проворковал второй охотник снимая меня со спины все продолжавшей сжимать в руках сумку с гостинцами.
– Вам лучше оставить нас… Желательно на всю ночь, – голос Аодха звучал напряженно и низко вызывая холодные мурашки.
– Что? Ну мы же… Вот она – благодарность! – воскликнул Рисс, фыркая не хуже рогатого зверя. – Сутки напролет мечешься между мирами, а в ответ кусок льда за шиворот. Хоть бы чай дал попить.
– Попьете в другом месте.
– Идем, брат, – Шер успевший подхватить сумку с земли, подтолкнул Рисса в плечо. – Я заварю нам чай.
– Да это я так, к слову, – пробормотал недовольно сереброволосый.
– Да-да.
Стоило охотникам скрыться, как Аодх пружинисто шагнул в мою сторону. Вздрогнув, сделала шаг назад и вытянула руки с сумкой.
– А я т-тут гостинцев привезла. Вкусных. – Надеялась, что банки станут хоть каким-то препятствием над скорой расправой.
– Мы их обязательно попробуем. Позже.
Одна рука мужчины легла на мою талию, вторая на затылок, пресекая все способы сопротивления. И впился в мои губы болезненным поцелуем.
Губы Аодха были то мягкими, то погружали в пучину страсти, то показывали насколько он зол. И то, что я вернулась нисколько не смягчило его раздражения, забывать мой побег он явно не собирался. По крайней мере так скоро.
