Бежала вперед, едва ли осознавая куда бегу, просто доверилась немного паникующей волчице. Темный лабиринт коридоров, полуразрушенные коридоры и полный мрак.
Неожиданный свет в конце туннеля ослепил так, что я встала, как вкопанная. Кое-как разлепив глаза, я поняла, что обессиленное тело перекинулось обратно в человека. Осмотрелась и еле встав, побежала к воротам. К выходу из этого ада. Послышался грохот, шум ломаемого дерева, ржание и громкий топот копыт. Раздались удары и вот, двери конюшни распахнулись и первым вылетел вздыбленный и взбешенный жеребец, он плавно повернул в сторону ворот.
За ним, словно признавая его лидерство, несся табун. Дикарь мощно и резво набирал скорость. Он делал рывки вперед и, казалось, словно он продирается сквозь пелену непонятной субстанции, словно туман окутывающий его. Я подобралась и приготовилась. Когда он проносился мимо меня, я ухватилась рукой за луку седла и чуть подпрыгнув, оказалась у него на спине. Может, как вернемся домой вольтижировкой заняться? Я пригнулась к шее коня, чтобы ветер не так бил по глазам и посмотрела вперед.
Табун во главе Дикаря несся напрямую к воротам, которые в данный момент были заперты. И тогда-то у меня возникла первая шальная мысль. Я отпустила поводья, отточенным движением достала лук и ту странную стрелу, натянула тетиву, прицелилась и отпустила. Стрела сорвалась с каким-то ультразвуком и со сверхскоростью. Послышался лязг, и ворота впереди начали открываться. Я снова подобралась и, когда Дикарь проносился через ворота, успела спрыгнуть с него, схватить совершенно целую и невредимую стрелу, и успеть запрыгнуть обратно.
Сил едва хватало на то, чтобы держаться в седле, после всех этих прыжков уже не было сил сидеть прямо и правильно, я обняла шею коня и почти провалилась в дремоту, когда позади нас раздался взрыв такой силы, что волны от бума, заставили присесть лошадей, а меня чуть со спины не сдуло… Оглянувшись назад, я увидела настоящий ад посреди пустыря… Отвернувшись от пламени, Дикарь снова повел нас подальше от этого проклятого места.
Так мы и неслись долгое время. Табун шел за нами пару часов, а затем стал разделяться и уходить по сторонам. Но не все ушли, видимо, некоторые решили остаться с нами. Я оглянулась и внимательно на них посмотрела. Пегий жеребец, темно-игреневая кобыла, вороной жеребец с белой гривой и хвостом и темно-соловая милая кобылка.
Я улыбнулась и повернулась обратно, Дикарь, почувствовав мое настроение, яростно заржал и еще ускорился, практически превращаясь в расплывчатую стрелу. Топот копыт сзади оповещал о том, что лошади отстают не намного. Если останутся с нами до самого прибытия, то они хорошо вольются в нашу компашку. Но додумать не успела.
Я таки, наконец-то, вырубилась…
Высокий темнокожий мужчина стоял на краю возвышения, откуда было хорошо видно долину и ад, развернувшийся там. Они не могли уйти отсюда уже пару часов, словно сердце не верило, что эта смелая волчица погибла в пламени, и ждали, когда она выдыхающая дым выпрыгнет из ада. Но она не появлялась. И мужчина с тяжелым сердцем понимал, что пора выдвигаться.
Послышался толи приглушенный писк, толи всхлип. К мужчине медленно подошел невысокий худощавый подросток, который едва ли дотягивал до пупка темнокожего великана.
— Не плачь, все могло обойтись, - мужчина приобняв мальчишку за плечи, прижал к себе и мягко продолжил, - она знала, на что идет. Послышался еще один всхлип и дрожащий голос произнес:
— Но ведь ты ее больше не чувствуешь! И мы, как только могли быстро забрались сюда, откуда все видно, чтобы смотреть за пустырем. И ее нет!
Мужчина тяжело вздохнул.
— Магия уже показала, что она не стабильна… а может Моника еще не настолько хороша… Впрочем, я верю, что она выбралась. И ты верь. Просто верь. – Мальчишка взял себя в руки и перестал всхлипывать, позади них, конь прядал ушами в сторону огненного буйства и при каждом новом взрыве делал шаг назад.
— Пора ехать, Дарий, скоро стемнеет, а ночью еще опаснее, чем днем. Пора. – Парень кивнул и, вытирая рукой снова набежавшие на глаза слезы, отошел. Он медленно пошел к терпеливо ждущему их жеребцу.
— Почему он не убежал? Ты никак не ограничивал его свободу, — сказал Дарий, увидев, что коня ничего не сдерживает.
— Он монин и думаю, он знает, что должен делать. Не знаю. – Сдался оборотень, - когда я побежал на выручку, то совершенно забыл про коня. А когда вспомнил, то возвращаться было уже поздно. У Моники все друзья странные. Идем.
Он помог залезть на коня позади себя, тонкие руки охватили талию мужчины, и в последний раз посмотрев на пепелище, они двинулись в обратный путь.
Прошло уже около шести часов, а может и больше… Они сидели все это время в таверне, непонятно чего ожидая, запивая горе самым крепким вином и пытаясь согреть ту пустоту, что начинала проедать дыру в душе, когда ты теряешь кого-то из близких.
Оба сидели за самым дальним и темным столом, который только есть, сгорбившись и в тишине. Говорить не хотелось, да и особо не о чем. Тему о том, что произошло, не хотелось поднимать совершенно.
Филипп понимал, что он теряет время и, что выехать им придется ночью, что наверно, можно смело считать самоубийством. Но ждать рассвета тоже было бы ошибкой. Мужчина схватился руками за голову.
Как за такое короткое время, он успел умудриться, так вляпаться? Не то чтобы он жалел… но потеря только что приобретенного друга, да и ответственность за наследника волков и Персии, легла тяжелым грузом на плечи пантеры. И он не знал, сможет ли выдержать груз ответственности. А также долг довести коней до поместья Моники… И осознавание того, что по его следу спустят самых опасных хищников мира, вызывало дрожь по всему телу…
Мужчина просто не знал, что предпринять, как действовать… и самое главное как себя вести… Мальчишка не обвинял его в трусости, малодушии, но сам Филипп обвинял себя, что спасая мальчишку, бросил ее сгорать в том буйстве пламени, оставляя на такие муки, которые можно сравнить разве, что с адом.
Налив полный бокал вина, одним залпом осушил его, пытаясь как можно быстрее дойти до той кондиции, когда боль не так режет сердце, разум и душу.
— Не напивайся! – тихо сказал Дарий, мельком взглянув на него. Сам мальчишка уже изрядно нализался, но не чувствовал угрызений совести по этому поводу, от него никакого толку нет, его главная задача – крепко держаться в седле.
Пантера зыркнула на щенка, но промолчала. Фил знал, что Дарий прав и, что вообще хватит уже сопли жевать, пора брать себя в руки, седлать коней и скакать к волкам и в поместье.
Но одно дело думать и другое делать. Он был готов разнести этот стол одним ударом кулака, но пока еще сдерживал эту зарождающуюся ярость на мир и врагов.
— Ладно, - решился он, наконец, - иди, собирай вещи и неси их в конюшню, я пойду, поговорю с хозяином и еды нам с собой куплю. А ты еду для коней у конюха поспрашивай.
— Хорошо, - сказал парень и тихо встал из-за стола, направившись к лестнице на второй этаж.
Через полчаса они стояли уже готовые к отъезду, когда оба что-то почувствовали и обернулись к темному лесу. Их не отпускало чувство, что скоро что-то должно произойти. Филипп достал меч, Дарий кинжал.
Но через несколько минут до их ушей донесся звук копыт, и из леса вышла лошадь, а через минуту или две еще четыре. Лошади медленно двинулись в их сторону. Филипп сначала расслабился, поняв, что это обычные лошади, а не преследователи. Убрав оружие, он повернулся спиной к лесу, стал проверять седельные сумки.
Но заметив, что Дарий перестал дышать, снова обернулся к лошадям. Он выдохнул, а вдохнуть уже не смог. Перед ним стоял Дикарь, идущих за ним лошадей мужчина не узнал. Но когда гости подошли еще ближе и люди смогли разглядеть всадника сидяще-лежащего в седле на Дикаре, Филипп сделал шаг назад от удивления и едва не упал, но стоящий позади него Тайфун подставил плечо, не дав тем самым упасть.
— Слава духам! – прошептала пантера, а мальчишка, сунув кинжал пантере, побежал к Дикарю. – Осторожнее! Они могут быть опасны! – Дарий притормозил и осторожно подошел к гнедому жеребцу. Медленно и крайне осторожно он протянул руку, чтобы дотронуться до бесчувственной женщины в поисках пульса. А когда его пальцы коснулись бьющейся жилки, расслабленно выдохнул. – Жива, слава Богам! В отключке скорей всего из-за потрясений, боли и усталости.
— Хорошо, иди, займись кормом для коней, я так подозреваю, что эти лошади останутся с нами. А я пока всех осмотрю.
— Хорошо, - кивнул парень и стрелой умчался в конюшню, искать конюха.
Фил осторожно двинулся к лошадям, Тайфун и Непал двинулись за ним. Новые лошади спокойно стояли чуть в стороне, наблюдая за ними, но, не показывая ни испуга, ни опасения, ни агрессии.
— Стойте пока там, я потом и вас осмотрю. – Сам не понимая, зачем это сказал внимательно наблюдающим за ним лошадям, повернулся к Дикарю и Монике, - Я ее сейчас попробую снять, не дергайся, я осторожно.
Жеребец прижал уши и, изогнув шею, чуть опустил голову, мужчина не понял этот жест, но понадеялся, что конь его не съест.
— Ладно, я ее снимаю. – Он аккуратно освободил ноги от стремян, а потом, встав с левой стороны, запрокинул ее руку себе за шею и, держа ее руку на своем плече своей, он приобнял ее за талию и плавно потянул вниз. В конце получилось немного грубо, но девушка не очнулась и, взяв ее на руки, отнес поближе к свету, лошади двинулись за ним. Тайфун и Непал шли прямо за ним, нежно ее обнюхивая.
Опустив ее ногами на траву, он полуобернулся к Тайфуну и отвязал от седла плед, который тут же расстелил на траве. Бережно положив на него девушку, начал свой осмотр. Впрочем, он согласился с Дарием, тяжелых ран нет, просто шок и слабость. Ей нужен долгий и крепкий сон, горячая ванна и сытная еда.
Вернулся Дарий с поклажей.
— Теперь надо осмотреть новеньких, прикрепить к ним корм и отойдем отсюда на четыре часа или больше. В лесу, у реки переночуем.
Парень кивнул и, дождавшись, когда оборотень встанет, вместе с ним пошел к лошадям. Лошади были не обычны своими мастями и характерами, это молодые люди заметили сразу. Да и сложены лошади были отлично, хоть и различались по телосложению. К примеру, темно-игреневая кобыла была не очень высокой, где-то 160-170 см в холке, стройная, тонконогая, напоминающая араба. В то время, как вороной с белой гривой не был таким стройным, не знаю даже, как его описать. Крови араба было в нем слишком мало, а чья кровь доминировала я не смог разобрать в ночи. Пегий жеребец напоминал мустанга. Иногда довольно мощные и, казалось бы, несуразные дикие лошади, были довольно быстры и выносливы, а у этого еще и взгляд был, предупреждающий. И последняя лошадь, была какой-то теплой масти, соловая наверно, белая грива блестела при лунном свете, хотя белая грива здесь почти у всех, у пегого только не понятно; она излучала спокойствие и доброту. Высокая, не хрупкая кобыла.
— Здоровы, в крайнем случае, сейчас, в темноте ни каких серьезных ран я не увидел.
— Тогда поехали? – спросил Дарий, взглянув ему в глаза. И у мужчины перехватило дыхание. Во взгляде мальчугана было что-то близкое к восхищению.
— Да, конечно, - немного тише сказал Филипп, чем рассчитывал, - но надо как-то Монику расположить. Снова закидывать ее в седло глупо, грубо и опасно, - по крайней мере, двое из ее знакомых лошадей, вскинули головы с прижатыми ушами, - вести ее, перекинув через седло, как мешок, тоже не хорошо…
— Может сани? – предложил Дарий.
— А где мы их возьмем?
— Ну, нам нужны две крепкие и длинные палки, веревка и крепкий плед.
— Хм, - нахмурился оборотень, раздумывая, - я за палками, ты готовь остальное. И коней в кучку собери, только осторожно.
— Конечно, а ты следи, что у тебя перед носом и позади…хвоста! – И ослепительно улыбнувшись, побежал к Дикарю.
— Вот паршивец! – хмыкнул Фил и отправился в темноту леса, хотя совет был определенно к месту!
Он блуждал по лесу куда дольше, чем рассчитывал. Кто бы мог подумать, что найти в лесу всего лишь две длинные и крепкие палки, будет так сложно? То недостаточно толстые, то есть крепкие, то полусгнившие, то короткие, то треснутые… В общем, оборотень не выдержал и выдернул пару молодых деревьев, подходивших по описанию.
Потом дело не сразу пошло со связыванием этих досок и пледа. В общем, кое-как сделав носилки, привязали их к терпеливо ждущему Дикарю. Монику укладывали на них так бережно и осторожно, как это только было возможно.
Они шли медленно, было слишком темно и носилки могли не выдержать грубого отношения, лошади шли за Дикарем. Они продирались через лес до самого рассвета, когда лучи утреннего солнышка стали ласкать спины, они устроили лагерь у ручья.
Быстро собрав дрова, парнишка разжег костер, а Фил отвязав носилки от коня, пристроил ее у огня и получше укрыл еще одним пледом. Она так и не очнулась. Но он надеялся, что уже очень скоро она проснется и начнет язвить и командовать.
— Просыпайся скорей, бешеная волчица! Без тебя тоскливо! – Проведя рукой по ее спутанным волосам, мужчина встал и пошел заниматься лошадьми. Они все выглядели неважно, долгий переход стоил им последних сил.
Когда костер был разожжен и котелок с водой для будущего супа был повешен над костром, они вдвоем стали расчищать и кормить коней. Они решили, что пробудут здесь до тех пор, пока не очнется Моника и, не отдохнут кони. Еды хватало на всех, так что с принятым решением они немного успокоились. Набрав воды из реки, Фил повесил мешок на ветку дерева, а вниз поставил миску, куда будет стекать очищенная вода. Волчице понадобится не только сытная еда, но и вода. Сварив суп, мужчины легли отдохнуть.
Лошадей они так и не привязали ни к чему и не стреножили, кони стояли вокруг них. Сначала ходили, пощипывали траву, подходили к ручью пить, а после тоже отдыхали. От лагеря они даже шаг не делали.
Моника очнулась на закате, когда кроваво-желтые лучи заливали наш лагерь. Она схватилась за голову, когда села и, чтобы немного уменьшить боль прижала голову к согнутым коленям. Я сидел в метре от нее, Дарий был у ручья, умывался после сна.
— Моника.. – тихо позвал. Она резко подняла голову, убрав руки.
— О! – смогла она сказать прежде, чем снова склонила голову к согнутым коленям.
Я встал, чтобы налить ей очищенной воды. Присел около нее, мягко сказав:
— Держи, выпей.
Она, не гладя взяла стакан, выпила, отдала мне его обратно и снова склонила голову.
— Ты как? Супа хочешь? Что сделать?
— Голова болит жутко, тело до сих пор ломает от боли. Ванну бы горячую…
— Извини, из таверны мы тебя вывезли на всякий случай, всю ночь шли.
Моника кивнула, словно пыталась меня поддержать.
— Нам надо сначала к волкам, потом в поместье. А может сразу в поместье…Как думаешь?
Филипп снова сжался. Возможно, от его решения может кто-нибудь пострадать.
— Ну, смотри, суток полтора или двое мы будем добираться до черных волков, это если без задержек и в хорошем темпе. И наверно, еще двое до твоего поместья, если я правильно помню его расположение. Плюс, то время, которое волки будут добираться до тебя. Они ж его будут в Персию переправлять?
Моника пожала плечами.
— Если честно, без понятия. Для меня самое главное было найти и спасти, - она мне еще раз благодарно кивнула. Я кивнул в ответ, принимая благодарность.
Неожиданный свет в конце туннеля ослепил так, что я встала, как вкопанная. Кое-как разлепив глаза, я поняла, что обессиленное тело перекинулось обратно в человека. Осмотрелась и еле встав, побежала к воротам. К выходу из этого ада. Послышался грохот, шум ломаемого дерева, ржание и громкий топот копыт. Раздались удары и вот, двери конюшни распахнулись и первым вылетел вздыбленный и взбешенный жеребец, он плавно повернул в сторону ворот.
За ним, словно признавая его лидерство, несся табун. Дикарь мощно и резво набирал скорость. Он делал рывки вперед и, казалось, словно он продирается сквозь пелену непонятной субстанции, словно туман окутывающий его. Я подобралась и приготовилась. Когда он проносился мимо меня, я ухватилась рукой за луку седла и чуть подпрыгнув, оказалась у него на спине. Может, как вернемся домой вольтижировкой заняться? Я пригнулась к шее коня, чтобы ветер не так бил по глазам и посмотрела вперед.
Табун во главе Дикаря несся напрямую к воротам, которые в данный момент были заперты. И тогда-то у меня возникла первая шальная мысль. Я отпустила поводья, отточенным движением достала лук и ту странную стрелу, натянула тетиву, прицелилась и отпустила. Стрела сорвалась с каким-то ультразвуком и со сверхскоростью. Послышался лязг, и ворота впереди начали открываться. Я снова подобралась и, когда Дикарь проносился через ворота, успела спрыгнуть с него, схватить совершенно целую и невредимую стрелу, и успеть запрыгнуть обратно.
Сил едва хватало на то, чтобы держаться в седле, после всех этих прыжков уже не было сил сидеть прямо и правильно, я обняла шею коня и почти провалилась в дремоту, когда позади нас раздался взрыв такой силы, что волны от бума, заставили присесть лошадей, а меня чуть со спины не сдуло… Оглянувшись назад, я увидела настоящий ад посреди пустыря… Отвернувшись от пламени, Дикарь снова повел нас подальше от этого проклятого места.
Так мы и неслись долгое время. Табун шел за нами пару часов, а затем стал разделяться и уходить по сторонам. Но не все ушли, видимо, некоторые решили остаться с нами. Я оглянулась и внимательно на них посмотрела. Пегий жеребец, темно-игреневая кобыла, вороной жеребец с белой гривой и хвостом и темно-соловая милая кобылка.
Я улыбнулась и повернулась обратно, Дикарь, почувствовав мое настроение, яростно заржал и еще ускорился, практически превращаясь в расплывчатую стрелу. Топот копыт сзади оповещал о том, что лошади отстают не намного. Если останутся с нами до самого прибытия, то они хорошо вольются в нашу компашку. Но додумать не успела.
Я таки, наконец-то, вырубилась…
***
Высокий темнокожий мужчина стоял на краю возвышения, откуда было хорошо видно долину и ад, развернувшийся там. Они не могли уйти отсюда уже пару часов, словно сердце не верило, что эта смелая волчица погибла в пламени, и ждали, когда она выдыхающая дым выпрыгнет из ада. Но она не появлялась. И мужчина с тяжелым сердцем понимал, что пора выдвигаться.
Послышался толи приглушенный писк, толи всхлип. К мужчине медленно подошел невысокий худощавый подросток, который едва ли дотягивал до пупка темнокожего великана.
— Не плачь, все могло обойтись, - мужчина приобняв мальчишку за плечи, прижал к себе и мягко продолжил, - она знала, на что идет. Послышался еще один всхлип и дрожащий голос произнес:
— Но ведь ты ее больше не чувствуешь! И мы, как только могли быстро забрались сюда, откуда все видно, чтобы смотреть за пустырем. И ее нет!
Мужчина тяжело вздохнул.
— Магия уже показала, что она не стабильна… а может Моника еще не настолько хороша… Впрочем, я верю, что она выбралась. И ты верь. Просто верь. – Мальчишка взял себя в руки и перестал всхлипывать, позади них, конь прядал ушами в сторону огненного буйства и при каждом новом взрыве делал шаг назад.
— Пора ехать, Дарий, скоро стемнеет, а ночью еще опаснее, чем днем. Пора. – Парень кивнул и, вытирая рукой снова набежавшие на глаза слезы, отошел. Он медленно пошел к терпеливо ждущему их жеребцу.
— Почему он не убежал? Ты никак не ограничивал его свободу, — сказал Дарий, увидев, что коня ничего не сдерживает.
— Он монин и думаю, он знает, что должен делать. Не знаю. – Сдался оборотень, - когда я побежал на выручку, то совершенно забыл про коня. А когда вспомнил, то возвращаться было уже поздно. У Моники все друзья странные. Идем.
Он помог залезть на коня позади себя, тонкие руки охватили талию мужчины, и в последний раз посмотрев на пепелище, они двинулись в обратный путь.
Глава 22
Прошло уже около шести часов, а может и больше… Они сидели все это время в таверне, непонятно чего ожидая, запивая горе самым крепким вином и пытаясь согреть ту пустоту, что начинала проедать дыру в душе, когда ты теряешь кого-то из близких.
Оба сидели за самым дальним и темным столом, который только есть, сгорбившись и в тишине. Говорить не хотелось, да и особо не о чем. Тему о том, что произошло, не хотелось поднимать совершенно.
Филипп понимал, что он теряет время и, что выехать им придется ночью, что наверно, можно смело считать самоубийством. Но ждать рассвета тоже было бы ошибкой. Мужчина схватился руками за голову.
Как за такое короткое время, он успел умудриться, так вляпаться? Не то чтобы он жалел… но потеря только что приобретенного друга, да и ответственность за наследника волков и Персии, легла тяжелым грузом на плечи пантеры. И он не знал, сможет ли выдержать груз ответственности. А также долг довести коней до поместья Моники… И осознавание того, что по его следу спустят самых опасных хищников мира, вызывало дрожь по всему телу…
Мужчина просто не знал, что предпринять, как действовать… и самое главное как себя вести… Мальчишка не обвинял его в трусости, малодушии, но сам Филипп обвинял себя, что спасая мальчишку, бросил ее сгорать в том буйстве пламени, оставляя на такие муки, которые можно сравнить разве, что с адом.
Налив полный бокал вина, одним залпом осушил его, пытаясь как можно быстрее дойти до той кондиции, когда боль не так режет сердце, разум и душу.
— Не напивайся! – тихо сказал Дарий, мельком взглянув на него. Сам мальчишка уже изрядно нализался, но не чувствовал угрызений совести по этому поводу, от него никакого толку нет, его главная задача – крепко держаться в седле.
Пантера зыркнула на щенка, но промолчала. Фил знал, что Дарий прав и, что вообще хватит уже сопли жевать, пора брать себя в руки, седлать коней и скакать к волкам и в поместье.
Но одно дело думать и другое делать. Он был готов разнести этот стол одним ударом кулака, но пока еще сдерживал эту зарождающуюся ярость на мир и врагов.
— Ладно, - решился он, наконец, - иди, собирай вещи и неси их в конюшню, я пойду, поговорю с хозяином и еды нам с собой куплю. А ты еду для коней у конюха поспрашивай.
— Хорошо, - сказал парень и тихо встал из-за стола, направившись к лестнице на второй этаж.
Через полчаса они стояли уже готовые к отъезду, когда оба что-то почувствовали и обернулись к темному лесу. Их не отпускало чувство, что скоро что-то должно произойти. Филипп достал меч, Дарий кинжал.
Но через несколько минут до их ушей донесся звук копыт, и из леса вышла лошадь, а через минуту или две еще четыре. Лошади медленно двинулись в их сторону. Филипп сначала расслабился, поняв, что это обычные лошади, а не преследователи. Убрав оружие, он повернулся спиной к лесу, стал проверять седельные сумки.
Но заметив, что Дарий перестал дышать, снова обернулся к лошадям. Он выдохнул, а вдохнуть уже не смог. Перед ним стоял Дикарь, идущих за ним лошадей мужчина не узнал. Но когда гости подошли еще ближе и люди смогли разглядеть всадника сидяще-лежащего в седле на Дикаре, Филипп сделал шаг назад от удивления и едва не упал, но стоящий позади него Тайфун подставил плечо, не дав тем самым упасть.
— Слава духам! – прошептала пантера, а мальчишка, сунув кинжал пантере, побежал к Дикарю. – Осторожнее! Они могут быть опасны! – Дарий притормозил и осторожно подошел к гнедому жеребцу. Медленно и крайне осторожно он протянул руку, чтобы дотронуться до бесчувственной женщины в поисках пульса. А когда его пальцы коснулись бьющейся жилки, расслабленно выдохнул. – Жива, слава Богам! В отключке скорей всего из-за потрясений, боли и усталости.
— Хорошо, иди, займись кормом для коней, я так подозреваю, что эти лошади останутся с нами. А я пока всех осмотрю.
— Хорошо, - кивнул парень и стрелой умчался в конюшню, искать конюха.
Фил осторожно двинулся к лошадям, Тайфун и Непал двинулись за ним. Новые лошади спокойно стояли чуть в стороне, наблюдая за ними, но, не показывая ни испуга, ни опасения, ни агрессии.
— Стойте пока там, я потом и вас осмотрю. – Сам не понимая, зачем это сказал внимательно наблюдающим за ним лошадям, повернулся к Дикарю и Монике, - Я ее сейчас попробую снять, не дергайся, я осторожно.
Жеребец прижал уши и, изогнув шею, чуть опустил голову, мужчина не понял этот жест, но понадеялся, что конь его не съест.
— Ладно, я ее снимаю. – Он аккуратно освободил ноги от стремян, а потом, встав с левой стороны, запрокинул ее руку себе за шею и, держа ее руку на своем плече своей, он приобнял ее за талию и плавно потянул вниз. В конце получилось немного грубо, но девушка не очнулась и, взяв ее на руки, отнес поближе к свету, лошади двинулись за ним. Тайфун и Непал шли прямо за ним, нежно ее обнюхивая.
Опустив ее ногами на траву, он полуобернулся к Тайфуну и отвязал от седла плед, который тут же расстелил на траве. Бережно положив на него девушку, начал свой осмотр. Впрочем, он согласился с Дарием, тяжелых ран нет, просто шок и слабость. Ей нужен долгий и крепкий сон, горячая ванна и сытная еда.
Вернулся Дарий с поклажей.
— Теперь надо осмотреть новеньких, прикрепить к ним корм и отойдем отсюда на четыре часа или больше. В лесу, у реки переночуем.
Парень кивнул и, дождавшись, когда оборотень встанет, вместе с ним пошел к лошадям. Лошади были не обычны своими мастями и характерами, это молодые люди заметили сразу. Да и сложены лошади были отлично, хоть и различались по телосложению. К примеру, темно-игреневая кобыла была не очень высокой, где-то 160-170 см в холке, стройная, тонконогая, напоминающая араба. В то время, как вороной с белой гривой не был таким стройным, не знаю даже, как его описать. Крови араба было в нем слишком мало, а чья кровь доминировала я не смог разобрать в ночи. Пегий жеребец напоминал мустанга. Иногда довольно мощные и, казалось бы, несуразные дикие лошади, были довольно быстры и выносливы, а у этого еще и взгляд был, предупреждающий. И последняя лошадь, была какой-то теплой масти, соловая наверно, белая грива блестела при лунном свете, хотя белая грива здесь почти у всех, у пегого только не понятно; она излучала спокойствие и доброту. Высокая, не хрупкая кобыла.
— Здоровы, в крайнем случае, сейчас, в темноте ни каких серьезных ран я не увидел.
— Тогда поехали? – спросил Дарий, взглянув ему в глаза. И у мужчины перехватило дыхание. Во взгляде мальчугана было что-то близкое к восхищению.
— Да, конечно, - немного тише сказал Филипп, чем рассчитывал, - но надо как-то Монику расположить. Снова закидывать ее в седло глупо, грубо и опасно, - по крайней мере, двое из ее знакомых лошадей, вскинули головы с прижатыми ушами, - вести ее, перекинув через седло, как мешок, тоже не хорошо…
— Может сани? – предложил Дарий.
— А где мы их возьмем?
— Ну, нам нужны две крепкие и длинные палки, веревка и крепкий плед.
— Хм, - нахмурился оборотень, раздумывая, - я за палками, ты готовь остальное. И коней в кучку собери, только осторожно.
— Конечно, а ты следи, что у тебя перед носом и позади…хвоста! – И ослепительно улыбнувшись, побежал к Дикарю.
— Вот паршивец! – хмыкнул Фил и отправился в темноту леса, хотя совет был определенно к месту!
Он блуждал по лесу куда дольше, чем рассчитывал. Кто бы мог подумать, что найти в лесу всего лишь две длинные и крепкие палки, будет так сложно? То недостаточно толстые, то есть крепкие, то полусгнившие, то короткие, то треснутые… В общем, оборотень не выдержал и выдернул пару молодых деревьев, подходивших по описанию.
Потом дело не сразу пошло со связыванием этих досок и пледа. В общем, кое-как сделав носилки, привязали их к терпеливо ждущему Дикарю. Монику укладывали на них так бережно и осторожно, как это только было возможно.
Они шли медленно, было слишком темно и носилки могли не выдержать грубого отношения, лошади шли за Дикарем. Они продирались через лес до самого рассвета, когда лучи утреннего солнышка стали ласкать спины, они устроили лагерь у ручья.
Быстро собрав дрова, парнишка разжег костер, а Фил отвязав носилки от коня, пристроил ее у огня и получше укрыл еще одним пледом. Она так и не очнулась. Но он надеялся, что уже очень скоро она проснется и начнет язвить и командовать.
— Просыпайся скорей, бешеная волчица! Без тебя тоскливо! – Проведя рукой по ее спутанным волосам, мужчина встал и пошел заниматься лошадьми. Они все выглядели неважно, долгий переход стоил им последних сил.
Когда костер был разожжен и котелок с водой для будущего супа был повешен над костром, они вдвоем стали расчищать и кормить коней. Они решили, что пробудут здесь до тех пор, пока не очнется Моника и, не отдохнут кони. Еды хватало на всех, так что с принятым решением они немного успокоились. Набрав воды из реки, Фил повесил мешок на ветку дерева, а вниз поставил миску, куда будет стекать очищенная вода. Волчице понадобится не только сытная еда, но и вода. Сварив суп, мужчины легли отдохнуть.
Лошадей они так и не привязали ни к чему и не стреножили, кони стояли вокруг них. Сначала ходили, пощипывали траву, подходили к ручью пить, а после тоже отдыхали. От лагеря они даже шаг не делали.
Моника очнулась на закате, когда кроваво-желтые лучи заливали наш лагерь. Она схватилась за голову, когда села и, чтобы немного уменьшить боль прижала голову к согнутым коленям. Я сидел в метре от нее, Дарий был у ручья, умывался после сна.
— Моника.. – тихо позвал. Она резко подняла голову, убрав руки.
— О! – смогла она сказать прежде, чем снова склонила голову к согнутым коленям.
Я встал, чтобы налить ей очищенной воды. Присел около нее, мягко сказав:
— Держи, выпей.
Она, не гладя взяла стакан, выпила, отдала мне его обратно и снова склонила голову.
— Ты как? Супа хочешь? Что сделать?
— Голова болит жутко, тело до сих пор ломает от боли. Ванну бы горячую…
— Извини, из таверны мы тебя вывезли на всякий случай, всю ночь шли.
Моника кивнула, словно пыталась меня поддержать.
— Нам надо сначала к волкам, потом в поместье. А может сразу в поместье…Как думаешь?
Филипп снова сжался. Возможно, от его решения может кто-нибудь пострадать.
— Ну, смотри, суток полтора или двое мы будем добираться до черных волков, это если без задержек и в хорошем темпе. И наверно, еще двое до твоего поместья, если я правильно помню его расположение. Плюс, то время, которое волки будут добираться до тебя. Они ж его будут в Персию переправлять?
Моника пожала плечами.
— Если честно, без понятия. Для меня самое главное было найти и спасти, - она мне еще раз благодарно кивнула. Я кивнул в ответ, принимая благодарность.
