Прежнее тело было сильным, я плавал в лаве, а боги смотрели на меня. Жар был вполне терпим. Помню, как добравшись до стены оглянулся на них. Тогда, от моей ярости – даже Далусо содрогнулся. Может, из-за той дерзости, мне и не позволили вечно гореть в тюрьме. И правда, я надеялся выжить и сбежать. Ни одно оружие не могло причинить мне вред. Я думал – боги смирились, но они смотрели и ждали, и вскоре я понял, что именно. Когда драконы принесли мертвого сородича, я решил, – это мой завтрак. Как любой узник, давно не видевший пищи, я набросился на труп и очень поздно понял свою ошибку. Но я ел, кусал, ворчал от удовольствия: жареная драконятина, что ещё желать. Затем с сарказмом поблагодарил Гиртею, уверенный, что накормить меня была её затея. Но, она лишь улыбнулась грустной улыбкой, а из её синих как небо глаз, потекли слезы. Но, что мне до её печали, я продолжал есть, и вдруг рот обожгло. Сам того не ведая, я перекусил под жаберные мешочки дракона, где хранилось масло. В единый миг я ослеп, потерял вкус, осязание. Лицо жгло, кожа сползала с черепа. Я не чувствовал своего горла, своего живота. Мое тело мгновенно регенерировало, но драконье масло было повсюду. Мозг временно отключился от боли, но тело продолжало восстанавливаться. Вскоре я очнулся. Я был жив даже в пламени. Я вынырнул из лавы, и вздохнул наполненный серой воздух. Конечно, можно и не дышать, но старые привычки тяжело забыть. Я глянул на богов, была ли то пытка, или просто случайность? Гиртея плакала, и о чем-то просила брата, но его взгляд был холоден. Вскоре принесли ещё один труп, и бросили в жерло. Я отплыл, как можно дальше к стене, подумав, – больше я на эту удочку не попадусь. Гиртея закрыла лицо руками. Я ждал подвоха и не приближался к мёртвому дракону. Тело рептилии нагрелось, чешуя стала почти малиновой, из ноздрей пошёл дым. Вскоре мне надоело смотреть на останки, и я решил поспать... Но стоило мне закрыть глаза, как раздался взрыв. Меня, буквально впечатало в стену, и снова вокруг лишь пламя. Я плавал в огне, мои кожа и кости плавились: пришлось тратить «суть» на регенерацию, но её оставалось всё меньше... Боль была просто адской, масло разлилось и стало кипеть. Тогда я не знал, что драконья плоть при взрыве преобразуется в пламя. В первый раз я прокусил мешочки, содержимое вытекло, и взрыва не было. Но, в этот раз взрыв обратил всё тело дракона в масло, или точней это люди его так назвали. На самом деле «масло» – концентрированная магия. И эта манна горела, пузырилась, моя энергия пыталась войти во взаимодействие с ней и тоже плавилась. Плоть инстинктивно впитывала магию и тут же воспламенялась. Ни одно оружие не могло навредить мне. Моей коже не страшен огонь и холод... Но моя сущность сама раскрывалось навстречу магии, жаждало её. А масла становилось всё больше. Оно пропитывало меня и горело.... И вот тело дракона полностью стало маной. Я выплыл из лавы, в беспамятстве пополз по стене, но и там был огонь…
… Когда я снова очнулся, мое тело регенерировало, но лишь до половины. Я пытался вновь отрастить ноги. Но никак не мог вспомнить, как они выглядят. А сверху бросили ещё одну тушу дракона... Прошло уже много времени. Я почти обезумел от боли. И когда вновь очнулся – решил больше не тратить время на восстановление туловища, оставив лишь мозг. Всю магическую энергию, я медленно переводил в свою сущность. Я потерял тело, потому что от боли забыл, как оно выглядит. Иногда мне снились кошмары, и я просыпался с торсом паука, или ящерицы. Но эта плоть плавилась, даже от температуры лавы. Не так быстро, как хитин насекомого, всё же я оставался демоном... Но вскоре я понял, что, держась за свои останки, я лишь продлеваю мучения, и однажды передав – всю энергию своей сущности, я позволил телу расплавится. Мой дух освободился! Я в последний раз оглядел свою тюрьму, и поднялся наверх. В виде призрака, я выглядел так же, как до того, как попал в лаву. Я глянул на богиню. Глаза Гертеи по-прежнему полны слез. И мне вдруг захотелось сказать ей – чтоб не плакала, но как? Высшие протянули ко мне руки, я не понимал, что они от меня хотят. Но здесь на ладонях Гертеи появилась вода. Я обернулся, у Далусо кисти были в огне, а с пальцев Асаю слетали крохотные молнии. Я стал понимать, что дело нечисто и попробовал улететь прочь куда угодно. Гиртея снова попробовала отговорить брата и сестру, но её не слушали. А потом стало слишком поздно. Я смотрел на солнце, Далусо – стал чистым светом, Асаю его сестра превратилась – в энергию электрических разрядов, а вокруг была вода: тонкая стена, которая будто защищала меня, от неумолимого разрушения. Теперь я понял, что мне грозит. Боги стали своей сутью, готовые поглотить меня...
– Так вот что они задумали! Мне не позволят остаться призраком, меня лишат всего, включая память... Смерть полная и безвозвратная: любовь, надежды, мечты. Несмотря на защиту Гертеи мой призрак понемногу таял, и разрушался. Моя защитница даже не пыталась сопротивляться брату с сестрой: видно понимала – это бесполезно. Богиня стала водой, нежной прохладной, и в тоже время тёплой. Она окружила мой тающий призрак со всех сторон, стараясь заполнить пустоту моего сердца. Мне стало спокойно в её объятьях. Я медленно растворялся в небытие, и в то же время становился частью её. Лучи Далусо проникали сквозь воду, но Гиртея отражала огонь брата, и он не обжигал меня. Разряды Асаю наполнили наш мир ярким фейерверком. Я видел себя на берегу океана, коим была моя возлюбленная, и Гиртея была со мной в виде женщины. Я бродил под ливнем, купался в водопадах, кристально чистых озерах, и везде была – она, воплощение чистоты и нежности. Кругом... Моя суть была разрушена, но моя пустота заполнилась ей, и сейчас во мне был последний подарок моей защитницы. Далусо и Асаю почти стёрли мне память, всю, кроме пустоты, где была вода. Ведь это была их сестра. Забрать меня без остатка, значило уничтожить сущность самой Гертеи. Конечно, с богиней бы ничего не случилось. Но дело в том, что младшая сестра Далусо и Асаю отдала мне нечто больше, чем её память и знания …
Она отдала, и свои мечты. Все картины истинного счастья, которое мы вместе, так и не испытали... И в этих снах, она была мной, а я ей. И, я звал её – Гиртея, а она меня – Занегерус... Моё бессмертное имя пугало богов и, они бы стерли его. Но нити судьбы, их сестры, уже сплелись воедино, со мной. Асаю плакала, когда пыталась стереть – наши воспоминанья. Далусо даже не стал стараться. Вместо этого, он, запечатал остатки моей сущности, тройной печатью богов, и скинул в пустоту небытия: Мир Призрачных Башен...
– Я летел в пустоте, я был пустотой, моя суть растворялась в ней. Я знал в пустоте все тайные ходы и лазейки, ведь она всегда была моим домом, местом, где я родился. Когда-то я правил пустотой, но сейчас был настолько слаб, что упал на самое дно. Вакуум, пустота в представлении сущностей, это то место, где нет ничего, но это не так. Здесь тоже есть жизнь, ведь разум должен цепляться за что-то знакомое. Погибшие сущности создавали то, что могли вспомнить. Кто-то любил упавший лист, кто-то помнил ветку жасмина. Последние мысли – картины жизни, воспоминания бледные зыбкие. Но в пустоте, и они имеют ценность обретая реальность. Я был на дне, дне большого колодца. Наверх спиралью поднималась дорога, по которой предстояло пройти. Я помнил своё имя, но вокруг меня были сущности, которые всё забыли. Я помнил себя, значит был сильней. И, я поднялся и пополз наверх, моё имя звучало во мне, мои мечты светились огнем, но, я был слишком слаб...
... На самом дне правил Лорд Камбол. Я его никогда не знал, он был слишком низко, чтоб думать о нём, Богу-демону. Но теперь он был слишком высоко. Я жил, как и остальные сущности, и старался не выделяться. Но вскоре я выяснил, единственная пища здесь – мечты, картины, ставшие реальностью. И каждый подчинялся тем правилам, что дал создатель своему творению. Кто-то мечтал о яблоне, и она выросла. Но чтоб создать дерево, садовник должен исчезнуть. Ты сам становишься деревом, чьи плоды рвут изголодавшиеся души. Но яблоня даёт плоды, лишь до тех пор, пока есть мечты сущности, того, кто её создал... Разумеется, всё самое лучшее получал Лорд долины. Вскоре он заметил мои пылающие мечты, и послал следить за мной своих слуг. После смерти, я стал каплей. В долине были озёра, но они высыхали. Не так много сущностей способны стать водой. Но во мне были грезы – самой Гертеи... Я прятался от Лорда, сколько мог и копил силы: ведь у меня была цель – выбраться отсюда; остальные же просто пытались выжить. Вскоре я понял – энергию грез можно превращать в оружие, и стал собирать всё, что мог. Убивать сущности было непросто. Некоторые отчаянно цеплялись за жизнь; выращивая зубы и когти, способные нанести раны. В призрачном мире твоя кровь и плоть; это тот цвет, и звуки, которые ты помнишь, твоё тело то, что ты можешь себе представить. Однажды устав от блужданий, я лег спать. Ведь кроме чужих образов и мечтаний, сны единственное, что может пополнить силы. Но, проснувшись, обнаружил сущность, которая стала пиявкой. Паразит высасывал цвета, и звуки из моего тела, набухая на глазах. Проснись я чуть позже, и от меня осталась бы, лишь оболочка, лишенная мыслей и памяти. Но из последних сил я произнес свое имя, и существо отшатнулось. Я произносил свое имя снова и снова... И вдруг на моих руках появились острые когти. Я поцарапал гигантскую пиявку, и она попыталась уползти. На серой коже, под которой пульсировали цвета, и звуки, появились раны фонтанирующие – энергией, высосанной из меня. Я дополз до пиявки, и снова ударил, и она стала сдуваться, а я присосался к ране и выпил её досуха. Я стал сильней; монстр, очевидно, поглотил немало сильных душ и её энергии хватило мне, чтоб полностью восстановить силы ...
… – После победы, я стал каждый день нападать на сущности, но уже не те бледные оболочки, что хранили малую толику цвета, а на более жирных, сильных монстров – сумевших создать себе тело способное защищаться. Следом за пиявкой я поглотил «Дерево обманщик». Сущность выглядела как яблоня, но стоило жертве приблизиться, как дерево захватывало её своими ветвями и выпивало всю энергию. Затем я убил гигантского жука, трижды превосходящего меня ростом. Вскоре я полностью очистил долину от серьезных чудовищ...
... Так я охотился долгое время, но однажды в погоне за гигантской сороконожкой, я оказался в охотничьих угодьях самого Лорда долины. Но, я уже не боялся, сила моя росла. Я скопил много цветов, и звуков и теперь мог создать мощное оружие, и защиту. Лорд Камбол почувствовав мою силу, решил пригласить меня к себе; возможно, он хотел сделать меня одним из слуг, но скорей всего просто заманить в ловушку. Но я поглотил посланца. Тогда он послал ещё двоих; они выглядели, как гигантский спрут и восьмирукий рыцарь. Я не стал их убивать. Но оторвал рыцарю руки, а его товарищу щупальца. После чего, поглотил конечности обоих. Я знал, что Лорд Долины будет в ярости, и так и вышло. Узнав, что приключилось с его стражами, Правитель, взял всех своих воинов, и вышел сам, чтоб сразится со мной. Этого я и добивался: в замке Лорд Долины был непобедим так, как само здание было одним из его поданных, преобразованным особым образом. Но снаружи Лорд был уязвим... Я взял различные кусочки сущности и создал из них подобие себя: у меня было много материала, и моя копия, сияла не хуже, чем я.…
Лорд вёл свою армию напрямую не сворачивая. Он собирался раздавить меня подавляющей силой; и будь я на месте, ему бы это удалось. Но его армия растянулась длиной цепочкой, и я смог одного за другим пожрать всех его воинов. Их было много. Формы их были причудливы, но в отличие от своего Господина, разумом сущности не отличались, а значит и спровоцировать, их было не трудно. Самым последним шёл двухголовый великан. Я уже был так силен, что убил его одним ударом. С драконом пришлось повозиться. Химеру я просто проглотил. Так поедая воинов, я приближался к Лорду, становясь всё сильней и сильней. Правитель, очень спешил; ему не терпелось отомстить за своих лежащих без движения слуг: поэтому назад он не оглядывался. А я тем временем съел всю его армию. И вот Лорд Долины добрался до моей подделки. Не став ждать, он тут же оторвал ей руки и ноги, а также выгреб внутренности, и стал поедать на глазах у копии. Потом он наклонился, слизывая языком – фонтанирующие из ран цвета. Наконец выпив всё досуха, он проглотил мою копию целиком. Насытившись, Лорд; выглядевший, как гигантская обезьяна, неожиданно задумался. Он видел мою силу и не мог поверить, что то, что он поглотил действительно – «Я». Но когда он понял, что это ловушка, было слишком поздно. В свою копию я поместил особый коктейль цветов; самые жуткие кошмары умирающих сущностей, смешанные с яркими и живыми грезами; чтоб скрыть затхлый запах, а также парочку паразитов. Обычно пиявки маскировались под какую-нибудь мечту, и попав в желудок жертвы поглощали полу переваренные грёзы, высасывая из них звуки и цвет. Они были слишком слабы, чтоб есть те мечты, что я поместил в свою копию, но, попав в желудок к обезьяне, где плавало множество покинутых душ, накинулись на щедрую трапезу. Они ели и росли, вытягивая энергию из еды, поглощённую Лордом. Но по мере их роста, пищи становилось меньше, и тогда, паразиты вцепились в плотные стенки желудка самого Лорда Долины. Пока это было не боле чем колики. Но вскоре обезьяна стала чаще прикладывать руки к животу, тихонько постанывая. Тогда-то я и появился перед ней. Я демонстративно схватил осьминога, и рыцаря и поглотил их. Обезьяна занесла громадные кулаки над моей головой, намереваясь раздавить меня, но тут же схватилась за живот. Паразиты росли очень быстро, и их было очень много. Вскоре Лорд Долины, кажется, понял, что с ним произошло. Он вскрыл себе живот, и стал одну за другой вытаскивать сущности, убивая их. Он так увлекся, что совсем забыл про меня. Обезьяна сидела на земле то рыча, то подвывая от боли. А, я брал мёртвых паразитов, и из них, формировал гигантский клинок. Суть Лорда имела в себе грезы, о самых смертоносных видах оружия, какие можно представить. Пиявки, впитали в себя эти знания, а я собрал их информацию. И вскоре у меня получился такой огромный меч, что, я с трудом мог его поднять, и вовремя; поскольку Лорд уже доставал последнюю сущность из своего живота; которая выглядела, как гигантская нага с крыльями. Обезьяна раздавила змее голову и брезгливо вытерла лапу, о свою густую шерсть. Я решил больше не ждать, и быстро, как только мог, подбежал к Лорду Долины – рубанув его по правой ноге, чуть выше колена. Обезьяна дико закричала, и упав на спину потянулась к культе. Я снова занес меч – отрубив примату кисть руки. Из ран обильно потекли цвета. Не дожидаясь, когда монстр опомнится, я отсек ему вторую ногу. Лорд Долины попытался раздавить меня ладонью, но я прыгнул ему на живот – отрубив последнюю руку, по локоть. Обезьяна открыла пасть, чтоб схватить меня зубами, но я отпрыгнул в сторону и отбежал от поверженного чудища. Лорд ревел и метался, но к нему уже со всех сторон ползли голодные сущности.
***
… Когда я снова очнулся, мое тело регенерировало, но лишь до половины. Я пытался вновь отрастить ноги. Но никак не мог вспомнить, как они выглядят. А сверху бросили ещё одну тушу дракона... Прошло уже много времени. Я почти обезумел от боли. И когда вновь очнулся – решил больше не тратить время на восстановление туловища, оставив лишь мозг. Всю магическую энергию, я медленно переводил в свою сущность. Я потерял тело, потому что от боли забыл, как оно выглядит. Иногда мне снились кошмары, и я просыпался с торсом паука, или ящерицы. Но эта плоть плавилась, даже от температуры лавы. Не так быстро, как хитин насекомого, всё же я оставался демоном... Но вскоре я понял, что, держась за свои останки, я лишь продлеваю мучения, и однажды передав – всю энергию своей сущности, я позволил телу расплавится. Мой дух освободился! Я в последний раз оглядел свою тюрьму, и поднялся наверх. В виде призрака, я выглядел так же, как до того, как попал в лаву. Я глянул на богиню. Глаза Гертеи по-прежнему полны слез. И мне вдруг захотелось сказать ей – чтоб не плакала, но как? Высшие протянули ко мне руки, я не понимал, что они от меня хотят. Но здесь на ладонях Гертеи появилась вода. Я обернулся, у Далусо кисти были в огне, а с пальцев Асаю слетали крохотные молнии. Я стал понимать, что дело нечисто и попробовал улететь прочь куда угодно. Гиртея снова попробовала отговорить брата и сестру, но её не слушали. А потом стало слишком поздно. Я смотрел на солнце, Далусо – стал чистым светом, Асаю его сестра превратилась – в энергию электрических разрядов, а вокруг была вода: тонкая стена, которая будто защищала меня, от неумолимого разрушения. Теперь я понял, что мне грозит. Боги стали своей сутью, готовые поглотить меня...
***
– Так вот что они задумали! Мне не позволят остаться призраком, меня лишат всего, включая память... Смерть полная и безвозвратная: любовь, надежды, мечты. Несмотря на защиту Гертеи мой призрак понемногу таял, и разрушался. Моя защитница даже не пыталась сопротивляться брату с сестрой: видно понимала – это бесполезно. Богиня стала водой, нежной прохладной, и в тоже время тёплой. Она окружила мой тающий призрак со всех сторон, стараясь заполнить пустоту моего сердца. Мне стало спокойно в её объятьях. Я медленно растворялся в небытие, и в то же время становился частью её. Лучи Далусо проникали сквозь воду, но Гиртея отражала огонь брата, и он не обжигал меня. Разряды Асаю наполнили наш мир ярким фейерверком. Я видел себя на берегу океана, коим была моя возлюбленная, и Гиртея была со мной в виде женщины. Я бродил под ливнем, купался в водопадах, кристально чистых озерах, и везде была – она, воплощение чистоты и нежности. Кругом... Моя суть была разрушена, но моя пустота заполнилась ей, и сейчас во мне был последний подарок моей защитницы. Далусо и Асаю почти стёрли мне память, всю, кроме пустоты, где была вода. Ведь это была их сестра. Забрать меня без остатка, значило уничтожить сущность самой Гертеи. Конечно, с богиней бы ничего не случилось. Но дело в том, что младшая сестра Далусо и Асаю отдала мне нечто больше, чем её память и знания …
Она отдала, и свои мечты. Все картины истинного счастья, которое мы вместе, так и не испытали... И в этих снах, она была мной, а я ей. И, я звал её – Гиртея, а она меня – Занегерус... Моё бессмертное имя пугало богов и, они бы стерли его. Но нити судьбы, их сестры, уже сплелись воедино, со мной. Асаю плакала, когда пыталась стереть – наши воспоминанья. Далусо даже не стал стараться. Вместо этого, он, запечатал остатки моей сущности, тройной печатью богов, и скинул в пустоту небытия: Мир Призрачных Башен...
Глава 7. В поисках радуги.
– Я летел в пустоте, я был пустотой, моя суть растворялась в ней. Я знал в пустоте все тайные ходы и лазейки, ведь она всегда была моим домом, местом, где я родился. Когда-то я правил пустотой, но сейчас был настолько слаб, что упал на самое дно. Вакуум, пустота в представлении сущностей, это то место, где нет ничего, но это не так. Здесь тоже есть жизнь, ведь разум должен цепляться за что-то знакомое. Погибшие сущности создавали то, что могли вспомнить. Кто-то любил упавший лист, кто-то помнил ветку жасмина. Последние мысли – картины жизни, воспоминания бледные зыбкие. Но в пустоте, и они имеют ценность обретая реальность. Я был на дне, дне большого колодца. Наверх спиралью поднималась дорога, по которой предстояло пройти. Я помнил своё имя, но вокруг меня были сущности, которые всё забыли. Я помнил себя, значит был сильней. И, я поднялся и пополз наверх, моё имя звучало во мне, мои мечты светились огнем, но, я был слишком слаб...
... На самом дне правил Лорд Камбол. Я его никогда не знал, он был слишком низко, чтоб думать о нём, Богу-демону. Но теперь он был слишком высоко. Я жил, как и остальные сущности, и старался не выделяться. Но вскоре я выяснил, единственная пища здесь – мечты, картины, ставшие реальностью. И каждый подчинялся тем правилам, что дал создатель своему творению. Кто-то мечтал о яблоне, и она выросла. Но чтоб создать дерево, садовник должен исчезнуть. Ты сам становишься деревом, чьи плоды рвут изголодавшиеся души. Но яблоня даёт плоды, лишь до тех пор, пока есть мечты сущности, того, кто её создал... Разумеется, всё самое лучшее получал Лорд долины. Вскоре он заметил мои пылающие мечты, и послал следить за мной своих слуг. После смерти, я стал каплей. В долине были озёра, но они высыхали. Не так много сущностей способны стать водой. Но во мне были грезы – самой Гертеи... Я прятался от Лорда, сколько мог и копил силы: ведь у меня была цель – выбраться отсюда; остальные же просто пытались выжить. Вскоре я понял – энергию грез можно превращать в оружие, и стал собирать всё, что мог. Убивать сущности было непросто. Некоторые отчаянно цеплялись за жизнь; выращивая зубы и когти, способные нанести раны. В призрачном мире твоя кровь и плоть; это тот цвет, и звуки, которые ты помнишь, твоё тело то, что ты можешь себе представить. Однажды устав от блужданий, я лег спать. Ведь кроме чужих образов и мечтаний, сны единственное, что может пополнить силы. Но, проснувшись, обнаружил сущность, которая стала пиявкой. Паразит высасывал цвета, и звуки из моего тела, набухая на глазах. Проснись я чуть позже, и от меня осталась бы, лишь оболочка, лишенная мыслей и памяти. Но из последних сил я произнес свое имя, и существо отшатнулось. Я произносил свое имя снова и снова... И вдруг на моих руках появились острые когти. Я поцарапал гигантскую пиявку, и она попыталась уползти. На серой коже, под которой пульсировали цвета, и звуки, появились раны фонтанирующие – энергией, высосанной из меня. Я дополз до пиявки, и снова ударил, и она стала сдуваться, а я присосался к ране и выпил её досуха. Я стал сильней; монстр, очевидно, поглотил немало сильных душ и её энергии хватило мне, чтоб полностью восстановить силы ...
… – После победы, я стал каждый день нападать на сущности, но уже не те бледные оболочки, что хранили малую толику цвета, а на более жирных, сильных монстров – сумевших создать себе тело способное защищаться. Следом за пиявкой я поглотил «Дерево обманщик». Сущность выглядела как яблоня, но стоило жертве приблизиться, как дерево захватывало её своими ветвями и выпивало всю энергию. Затем я убил гигантского жука, трижды превосходящего меня ростом. Вскоре я полностью очистил долину от серьезных чудовищ...
... Так я охотился долгое время, но однажды в погоне за гигантской сороконожкой, я оказался в охотничьих угодьях самого Лорда долины. Но, я уже не боялся, сила моя росла. Я скопил много цветов, и звуков и теперь мог создать мощное оружие, и защиту. Лорд Камбол почувствовав мою силу, решил пригласить меня к себе; возможно, он хотел сделать меня одним из слуг, но скорей всего просто заманить в ловушку. Но я поглотил посланца. Тогда он послал ещё двоих; они выглядели, как гигантский спрут и восьмирукий рыцарь. Я не стал их убивать. Но оторвал рыцарю руки, а его товарищу щупальца. После чего, поглотил конечности обоих. Я знал, что Лорд Долины будет в ярости, и так и вышло. Узнав, что приключилось с его стражами, Правитель, взял всех своих воинов, и вышел сам, чтоб сразится со мной. Этого я и добивался: в замке Лорд Долины был непобедим так, как само здание было одним из его поданных, преобразованным особым образом. Но снаружи Лорд был уязвим... Я взял различные кусочки сущности и создал из них подобие себя: у меня было много материала, и моя копия, сияла не хуже, чем я.…
Лорд вёл свою армию напрямую не сворачивая. Он собирался раздавить меня подавляющей силой; и будь я на месте, ему бы это удалось. Но его армия растянулась длиной цепочкой, и я смог одного за другим пожрать всех его воинов. Их было много. Формы их были причудливы, но в отличие от своего Господина, разумом сущности не отличались, а значит и спровоцировать, их было не трудно. Самым последним шёл двухголовый великан. Я уже был так силен, что убил его одним ударом. С драконом пришлось повозиться. Химеру я просто проглотил. Так поедая воинов, я приближался к Лорду, становясь всё сильней и сильней. Правитель, очень спешил; ему не терпелось отомстить за своих лежащих без движения слуг: поэтому назад он не оглядывался. А я тем временем съел всю его армию. И вот Лорд Долины добрался до моей подделки. Не став ждать, он тут же оторвал ей руки и ноги, а также выгреб внутренности, и стал поедать на глазах у копии. Потом он наклонился, слизывая языком – фонтанирующие из ран цвета. Наконец выпив всё досуха, он проглотил мою копию целиком. Насытившись, Лорд; выглядевший, как гигантская обезьяна, неожиданно задумался. Он видел мою силу и не мог поверить, что то, что он поглотил действительно – «Я». Но когда он понял, что это ловушка, было слишком поздно. В свою копию я поместил особый коктейль цветов; самые жуткие кошмары умирающих сущностей, смешанные с яркими и живыми грезами; чтоб скрыть затхлый запах, а также парочку паразитов. Обычно пиявки маскировались под какую-нибудь мечту, и попав в желудок жертвы поглощали полу переваренные грёзы, высасывая из них звуки и цвет. Они были слишком слабы, чтоб есть те мечты, что я поместил в свою копию, но, попав в желудок к обезьяне, где плавало множество покинутых душ, накинулись на щедрую трапезу. Они ели и росли, вытягивая энергию из еды, поглощённую Лордом. Но по мере их роста, пищи становилось меньше, и тогда, паразиты вцепились в плотные стенки желудка самого Лорда Долины. Пока это было не боле чем колики. Но вскоре обезьяна стала чаще прикладывать руки к животу, тихонько постанывая. Тогда-то я и появился перед ней. Я демонстративно схватил осьминога, и рыцаря и поглотил их. Обезьяна занесла громадные кулаки над моей головой, намереваясь раздавить меня, но тут же схватилась за живот. Паразиты росли очень быстро, и их было очень много. Вскоре Лорд Долины, кажется, понял, что с ним произошло. Он вскрыл себе живот, и стал одну за другой вытаскивать сущности, убивая их. Он так увлекся, что совсем забыл про меня. Обезьяна сидела на земле то рыча, то подвывая от боли. А, я брал мёртвых паразитов, и из них, формировал гигантский клинок. Суть Лорда имела в себе грезы, о самых смертоносных видах оружия, какие можно представить. Пиявки, впитали в себя эти знания, а я собрал их информацию. И вскоре у меня получился такой огромный меч, что, я с трудом мог его поднять, и вовремя; поскольку Лорд уже доставал последнюю сущность из своего живота; которая выглядела, как гигантская нага с крыльями. Обезьяна раздавила змее голову и брезгливо вытерла лапу, о свою густую шерсть. Я решил больше не ждать, и быстро, как только мог, подбежал к Лорду Долины – рубанув его по правой ноге, чуть выше колена. Обезьяна дико закричала, и упав на спину потянулась к культе. Я снова занес меч – отрубив примату кисть руки. Из ран обильно потекли цвета. Не дожидаясь, когда монстр опомнится, я отсек ему вторую ногу. Лорд Долины попытался раздавить меня ладонью, но я прыгнул ему на живот – отрубив последнюю руку, по локоть. Обезьяна открыла пасть, чтоб схватить меня зубами, но я отпрыгнул в сторону и отбежал от поверженного чудища. Лорд ревел и метался, но к нему уже со всех сторон ползли голодные сущности.
