Зря штаны не одел. Тогда б и крапива – не жалила, так сильно. Да и моя майка-сеточка – плохая защита от солнца. Хорошо, хоть колени прикрывает: ветки, не так больно хлещут. А вот и заветная тропа. Дорожка заросла высокой травой, да и листва ей не уступает – смыкаясь в виде крыши над головой – прорубленного мной туннеля. Надо поостеречься. Зеленые пятна на белом фоне, весьма заметны. Особенно, для такой чистюли, как Таня…
Раздвигая ветки, медленно продвигаюсь вперед. Если б не зарубки, оставленные на орешнике в прошлом году, точно бы заблудился. А так, путь проходит довольно гладко. Ну, вот накаркал. Один из шлёпанцев, застревает в травяной ловушке. Приходится наклоняться, доставать. А теперь и второй потерялся. Опускаюсь на четвереньки, шаря в зелёном ковре. Сколько же тут, живности! Жучки, паучки, стрекозы. Отдёргиваю руки. Димка говорит они кусачие. И хотя в книге – Юрия Дмитриева – «Если посмотреть вокруг» – ничего такого не нашел, всё же немного боязно. – Фу, какая мерзость и когда только успел. – произношу я, брезгливо отдирая, от потерянной обувки слизняка. Нет, так и до вечера не дойду. Вздыхая, беру шлёпанцы в руки. Когда-то они были белыми, а теперь, то ли серые, то ли зелёные… Дальше иду босиком…
А, вот и заветное окно. Закрыто? Нет, просто рассохлось. Поднатужившись, сдвигаю раму. Идёт тяжело, но и я уже не тот, что прежде. Оглядываю, свои мускулистые руки, плечи. Спасибо балетной школе. Занятия были изматывающими, но и мышцы росли, как на дрожжах. Шесть часов в день, изнуряющих тренировок, три раза в неделю. В промежутках – бассейн, или гимнастический зал. По вечерам, танцы под музыку. Тело стало гибким и стройным. Я легко делал мостик, шпагат – мог ходить на руках – правда недолго: кружилась голова, подступала тошнота…
В раннем детстве, мне подарили книгу: «Иван Поддубный – Русский богатырь». Уже тогда, я думал, о том дне, когда смогу накручивать на пальцы гвозди, гнуть подковы. Даже сидя в инвалидном кресле: которым меня пугала – сестра дедушки. Я стянул у папы гири: они весили три килограмма, но для меня были как тонна. Взял у мамы жгут. И началась тренировка. Я делал всё как в книге: таскал кирпичи, ударяя молотом, о наковальню, гнул пробки от бутылок… Руками – колол орехи. Это было здорово, но ужасно утомляло. Вскоре я стал замечать, что сон у меня занимает – большую часть дня. И проснувшись я не ощущал бодрости. Движения были вялыми, всё время хотелось спать. Хуже всего, в таком состоянии, было сложно – сосредоточиться на книгах. Тренировки, пришлось прервать. Иногда, я все еще брал в руки попрыгунчик: чтоб подержать форму – но, о том, чтоб стать атлетом – больше не помышлял...
Снова заело. Впиваюсь пальцами в дерево, чувствуя, как оно продавливается, под моими руками. Между испитом и рамой, уже заметная щель. Туда уже вполне можно всунуть палку, чтобы использовать её как рычаг. Но я всё равно продолжаю тянуть за нижнюю створку. Тяну медленно с оттяжкой. Отрешившись от мира. Так, я не чувствую, ни боли, ни усилий, прилагаемых для открытия окна. Дерево жалобно стонет и скрипит и этот звук для меня как музыка. Открылось. Залажу внутрь, закрываю окно, и сажусь, прислонясь к стене. Устал. В глазах темно. В висках пульсация. Почти ничего не чувствую, но потом всё будет болеть. Однако не жалею. Маленькая победа, тоже победа. Даже если это просто оконная рама…
Ну вот, кажется, отдышался. Медленно встаю. Теперь только б добраться до кровати.
Шагаю вперёд и нога замирает в воздухе. Вот те раз, а ведь я, а не один? Рассматриваю гостю. – «Ну да, дачу я первым нашёл» – оправдываю себя. – «Но, ведь она не твоя!» – шепчет внутренний голос. – «А может она, странница меж мирами» – пытаюсь возразить. – «Ага, конечно, к примеру фея» – слышу в ответ. – «И вполне может быть!» – мысленно огрызаюсь я. В глубине подсознания – слышится, гулкий смех…
– «Красивая?» – «Наверно!» – «Как Мальвина?» – «Ну, у той волосы голубые, а тут тёмно-русые. Майка почти как у меня разве, что у неё на бретельках… И цвет, скорей кремовый...» – «Тогда, это уже платье, правда без рукавов» – «Бальное, что ли?» – «А может и так» – «Если уж, назвал девочку феей, почему и не превратить домик в замок, а тыкву в карету?» – «Я не поклонник Синдереллы» – «Но ведь магия, тебе нравится? Смотри какие, тонкие черты, гордый римский профиль. Даже твоя златовласка, ей не ровня...» – «Вот, только Катю не трожь!» – «Ха, а, что насчет остальных» – «Я сдержу обещание, чего бы это ни стоило» – «И как? Попросишь нового дедушку, отвезти тебя в Турцию?» – «А хоть бы итак» – «О, позже, поболтаем, похоже нас заметили, ну не наделай глупостей» – произносит внутренний голос, растворяясь в сознании.
– Привет – удивлено произносит незнакомка, оборачиваясь ко мне. В её руках книга – «Гаргантюа и Пантагрюэль». – «Вот как, она читает – Франсуа Рабле – не рано ли для, её возраста». – Привет – отвечаю я, не в силах пошевелиться. – Мм... «Ты откуда здесь?» —спрашивает девочка, очевидно, всё ещё находясь в своем зазеркалье. – «Оттуда» – киваю в сторону закрытого окна. – О, ясно! – говорит незнакомка, рассматривая меня, как до этого я смотрел на неё. Неожиданно, у нас обоих бурчит в животах. – Мы делаем вид, что это не мы. А потом смеёмся, над собственной глупостью. Лёд растоплен. Я достаю из рюкзачка бутерброды – протягивая ей. Она дает мне конфет. Смотреть на шоколад нет сил, поэтому быстро сую подарок в рот, пытаясь изобразить улыбку. Хрустим поджаристой корочкой. Таня постаралась на славу. И хлеб, и ветчина – лучше всяких похвал.
Сидим, едим. Думаю, как быть дальше. По идее, надо представиться. Но как? Просто назвать себя? А вдруг передо мной ангел?
Когда умер дедушка, бабушка отвела меня в кирху. Да всё верно в лютеранский храм – в готическом стиле. Не Нотр-Дам де Пари, но тоже, было, на что посмотреть. К моему удивлению, меня уже ждал священник. Он о чем-то долго разговаривал с бабушкой: пока я рассматривал – цветные витражи. Наконец они договорились. Меня подвели к купели, оросили водой после чего священнослужитель достал книгу, что-то пробормотал по-латыни. – И сим нарекаю тебя – Александр – уже по-русски добавил он.
Я задумался, обоих моих дедушек звали так, кстати это и было причиной почему меня сразу, так не назвали. Мама и папа вечно ссорились, даже по пустякам. Соответственно никто не хотел, чтоб ребенка звали – так, как отца другого. И так.
Видите сколько – «так» – уже набралось. Но здесь, они не бросаются в глаза так, как – сохраняется Венецианский стиль.
Пока дедушка был жив, он тоже не хотел, чтоб меня звали, как отца, моего отца. Но теперь, бабушка решила по-своему разрубить – гордиев узел. Священнодействие касалось не только крещения. Тут, уже скорее было замешано, что-то вроде переселения душ – по крайней мере, так думала бабушка. И вот, мы стоим в какой-то келье. На столе фотографии дедушки, свеча, и блюдце с водой. Священник берет мою руку, прокалывает палец, и алая жидкость окропляет портрет. Затем на меня снова брызгают водой, после чего, обряд завершён. Мы стоим в полумраке. Я не совсем понимаю, чего от меня ждут. Но, тут бабушка, касаясь одной рукой – фотографии, а второй – меня, произносит: «Ну вот Александр, теперь, ты будешь жить в нём». – После чего, мы гасим свечу и выходим.
Красота бабушки, всегда привлекала много людей. Иногда я думаю… Когда полгорода – пришли проводить её мужа, кому на самом деле, они хотели отдать дань уважения? Вот и сейчас, люди оборачивались на вдову, что-то сочувственно шептали, но близко никто не подходил. Так мы и шли в молчание, изолированные от всего мира. Пока не пришли на кладбище.
Могилка дедушки ухоженная: ограда покрашена, в изголовье, цветы. Много. Было видно, сюда приходят не только родные. Надгробная плита из цельного куска мрамора. На ней, та же фотография, что и в келье кирхи. Бабушка, утирая слёзы, достаёт бутылку с водой, и всю её выливает на могилку. В голове у меня зарождаются смутные подозрения, но я еще слишком мал, чтоб понять, что происходит. Лишь позже догадываюсь – вода взята из купели, где меня крестили.
Стою, чувствуя некую близость с местом, где нахожусь. Как будто душа разделилась надвое. Руки сами тянутся к надгробному камню. Прикасаюсь, как ни странно, он, не холодный! Нагрело солнцем? Но кладбище в лесу! Вокруг: ясень, дуб, могучие ели – их ветки образуют, что-то вроде крыши, над головой. Мистика? Возможно. По крайней мере, нечто необъяснимое, таинственное – порождает в душе страх. Подхожу к бабушке, прося уйти отсюда.
– Погоди! Скоро всё закончится. Как только солнце опустится, его душа станет твоей! – говорит бабушка – И запомни – перед богом, ты теперь – Александр. В мире, можешь зваться как хочешь, но обещай, что и в паспорте, имя изменишь. – Утирая слезы, просит она. Молчу. Противоречивые чувства одолевают меня. С одной стороны, конечно, я согласен, но с другой, разве она забыла? «Александр» – мирское имя дедушки. Память по давно почившему другу. А может, она не знает, что его зовут Амир?
Да нет, они же вместе читали письмо. В общем запутался. В конце, концов обещаю ей, что и по паспорту возьму имя, как у её мужа. Похоже ответ её удовлетворил. Солнце клонится к закату, пунцовые облака – закрывают небо, собираемся с кладбища, уходим.
– И когда встретишь девочку, что тебе нравится. Тоже назовись: Александр. И когда меня не будет, всё равно сделай, как я сказала! – шепчет мне бабушка. И неважно куда, я попаду, но соединюсь с душой избранницы, моего мужа и мы снова будем вместе – добавляет она, утирая слезы.
Сколь же велика была, её любовь? Или безумие. Спустя годы, когда она умирала на моих глазах, уже не помня себя. Даже тогда, она продолжала верить, что после смерти встретится с ним. Мне было больно смотреть, и я еще раз подтвердил свою клятву понимая, что тем самым обрекаю свою избранницу. Но, на что? Неужели я до сих пор продолжаю верить в мистический ритуал? Абсурд. Или правда. Кто знает…
Старая дача, или зазеркалье. Простая девочка, или ангел. А вдруг это испытание – «неожиданно подумалось мне».
И в тот момент, когда, я всё ещё размышлял, незнакомка вдруг представилась сама.
И, её имя вызвало во мне столь, противоречивые чувства… Что я сразу, не понял, что, она сказала…
– Так ты ангел! – переспрашиваю я, дрожа всем телом.
– О нет, меня зовут – Алге – поправляет, меня девочка. У нас в Латвии, вполне обычное имя. А тебя как звать – непринуждённо спрашивает, она – коснувшись моих волос.
– А…а – Саша. – автоматом отвечаю я, вздыхая. С одной стороны, больше не нужно ни о чем думать, с другой…
– Вот, как – Александра – защитница. Прекрасное имя. И волосы у тебя красивые, только колтунов много. Даже не скажешь, что девочка. – С некой укоризной произносит Алге.
Смущенно молчу, но латвийка считает – что стесняюсь – и достав гребень, берётся за мою прическу. Заранее морщусь. Обычно, кто бы не причёсывал, процедура – весьма болезненная, да и на расчёске, остаются клочки волос. Но сейчас я, не чувствую рывков. Колтуны распутываются сами – словно по волшебству и укладываются в красивые, блестящие локоны. По ходу дела, Алге – рассказывает о себе:
«Живет в Риге у бабушки. Отца видит не часто – много работы. Учится в третьем классе точнее, уже в четвертом. Сюда приехала погостить к дяде Антону, но того не было дома. Ключи у неё были, но сидеть взаперти в такую погоду – скучно! И вот она здесь. Точней вначале гуляла по саду, а потом решила заглянуть на дачу, а тут книги, полная полка. Взяла ради интереса одну и увлеклась. А дальше я знаю.»
Странно упоминает – отца, дядю, но молчит про мать. Не сложились отношения? Спина слегка затекла. Пытаюсь, расправить плечи. Девочка – ускоряет темп. Закончила? С гордостью оглядывает свою работу, но, очевидно, что-то не нравится.
– Брови густые и такие черные. Сама красишь, или мама помогает? – Спрашивает мой визажист, закусив нижнюю губу.
Отвечаю – всё натуральное, как было с рождения. Удивилась. Достала кисточку, обмакнула в какой-то раствор, коснулась волос.
– Никогда такого не видела. Вот пишут – «цвет вороньего крыла» – но, чтоб такой иссиня-черный. И ресницы тоже. Прямо, как куколка – оживляется Алге.
«Может действительно подстричься» – угрюмо думаю я – наблюдая, как девочка тянет из-за книжного шкафа зеркало. Здоровое: у бабушки в комнате стоит трельяж, так вот там такие же.
– Ну, разве не милашка. – произносит Алге – обеими руками приподнимая мне прическу, чтоб создать объём. Смотрю на отражение. И что, она так завелась. Личико продолговатое, слегка одутловатое. Подбородок не волевой. Щёчки пухлые – как у херувимчика. Брови, ресницы, слишком выделяются: кожа бледная – почти матовая. Волосы – едва достают до плеч. Толи дела она…
Узкая талия, округлая грудь – маленькая ложбинка. Не понимаю почему, но не могу оторвать взгляд, от идеально ровных наверший, выглядывающих из-за выреза платья.
Невольно смотрю на себя – сравнивая. Может мне и впрямь, следовало родиться девочкой?
Мама говорила: «… В отделении, где она лежала, среди рожениц, лишь у неё был мальчик…» – это стало предметом шуток для родственников, и членов семьи. «Подкидыш», «подмена» – как только не называли. Стоило провиниться, чем-то не угодить, и мама сразу говорила: «… Вот, а ведь где-то её ребёнок – мучается в то время, как я здесь – жирую…». Поначалу я плакал. Просил не бросать меня, а потом привык. Ну, не нужен и ладно. Позже я спрашивал себя – почему мои родители обращались со мной, как с уродцем? И взаправду, не их ребенок? Демоническое создание, случайно попавшее в этот мир? Да, я отставал в развитие, мог говорить лишь заученными фразами. Но, зачем же сразу отвергать. Или мама узнала про обряд? Не понимаю. И до сих пор, не могу понять.
27 апреля 2022 г.
Была ли моя, прабабушка по материнской линии – ведьмой? В семье часто упоминали, о женщине не боявшийся огня. По семейным преданьям – она могла голыми руками – ворошить угли. Ещё разбиралась в травах, предсказывала дождь. Мой дедушка так мог. Бывало, выйдет на улицу, глянет на небо – и сразу сгущаются тучи. Было ли то совпадением? Несколько раз, я сам пробовал так сделать. Верил, просил. Называл ветер – братцем, солнышко – сестричкой…
Мне нравилось так играть. Я хотел стать могучим волшебником – о чем рассказал бабушке. Как ни странно, она серьезно отнеслась к детским фантазиям сказав:
– «Ничего не выйдет. Истинная ворожея, появляется каждое третье поколение. И в этот раз, ей стала – твоя мать…»
Не сказать, чтоб я удивился. Много странного происходило на моих глазах. Кипяток, который не обжигает. Вещи, что находятся сами по себе. А ещё – умирали люди…
Факты упрямая вещь. Но сейчас оглядываясь на прошлое, я понимаю, мама – отвергла силу… Не поверила! Да и кто б поверил? Всё было на грани, но слишком иррационально. Чуда не происходило. Всегда, в последний момент появлялось, нечто объясняющее происходящее…
Для кого, я это пишу. Для ведьмы, которая родится? Рано или поздно, она снова придет в этот мир. Какой она будет? Примет ли предназначение? Или как моя мать – будет отрицать очевидное? Вопросы, загадки. Будущее туманно, тем боле столь далекое.
Раздвигая ветки, медленно продвигаюсь вперед. Если б не зарубки, оставленные на орешнике в прошлом году, точно бы заблудился. А так, путь проходит довольно гладко. Ну, вот накаркал. Один из шлёпанцев, застревает в травяной ловушке. Приходится наклоняться, доставать. А теперь и второй потерялся. Опускаюсь на четвереньки, шаря в зелёном ковре. Сколько же тут, живности! Жучки, паучки, стрекозы. Отдёргиваю руки. Димка говорит они кусачие. И хотя в книге – Юрия Дмитриева – «Если посмотреть вокруг» – ничего такого не нашел, всё же немного боязно. – Фу, какая мерзость и когда только успел. – произношу я, брезгливо отдирая, от потерянной обувки слизняка. Нет, так и до вечера не дойду. Вздыхая, беру шлёпанцы в руки. Когда-то они были белыми, а теперь, то ли серые, то ли зелёные… Дальше иду босиком…
А, вот и заветное окно. Закрыто? Нет, просто рассохлось. Поднатужившись, сдвигаю раму. Идёт тяжело, но и я уже не тот, что прежде. Оглядываю, свои мускулистые руки, плечи. Спасибо балетной школе. Занятия были изматывающими, но и мышцы росли, как на дрожжах. Шесть часов в день, изнуряющих тренировок, три раза в неделю. В промежутках – бассейн, или гимнастический зал. По вечерам, танцы под музыку. Тело стало гибким и стройным. Я легко делал мостик, шпагат – мог ходить на руках – правда недолго: кружилась голова, подступала тошнота…
В раннем детстве, мне подарили книгу: «Иван Поддубный – Русский богатырь». Уже тогда, я думал, о том дне, когда смогу накручивать на пальцы гвозди, гнуть подковы. Даже сидя в инвалидном кресле: которым меня пугала – сестра дедушки. Я стянул у папы гири: они весили три килограмма, но для меня были как тонна. Взял у мамы жгут. И началась тренировка. Я делал всё как в книге: таскал кирпичи, ударяя молотом, о наковальню, гнул пробки от бутылок… Руками – колол орехи. Это было здорово, но ужасно утомляло. Вскоре я стал замечать, что сон у меня занимает – большую часть дня. И проснувшись я не ощущал бодрости. Движения были вялыми, всё время хотелось спать. Хуже всего, в таком состоянии, было сложно – сосредоточиться на книгах. Тренировки, пришлось прервать. Иногда, я все еще брал в руки попрыгунчик: чтоб подержать форму – но, о том, чтоб стать атлетом – больше не помышлял...
Снова заело. Впиваюсь пальцами в дерево, чувствуя, как оно продавливается, под моими руками. Между испитом и рамой, уже заметная щель. Туда уже вполне можно всунуть палку, чтобы использовать её как рычаг. Но я всё равно продолжаю тянуть за нижнюю створку. Тяну медленно с оттяжкой. Отрешившись от мира. Так, я не чувствую, ни боли, ни усилий, прилагаемых для открытия окна. Дерево жалобно стонет и скрипит и этот звук для меня как музыка. Открылось. Залажу внутрь, закрываю окно, и сажусь, прислонясь к стене. Устал. В глазах темно. В висках пульсация. Почти ничего не чувствую, но потом всё будет болеть. Однако не жалею. Маленькая победа, тоже победа. Даже если это просто оконная рама…
Ну вот, кажется, отдышался. Медленно встаю. Теперь только б добраться до кровати.
Шагаю вперёд и нога замирает в воздухе. Вот те раз, а ведь я, а не один? Рассматриваю гостю. – «Ну да, дачу я первым нашёл» – оправдываю себя. – «Но, ведь она не твоя!» – шепчет внутренний голос. – «А может она, странница меж мирами» – пытаюсь возразить. – «Ага, конечно, к примеру фея» – слышу в ответ. – «И вполне может быть!» – мысленно огрызаюсь я. В глубине подсознания – слышится, гулкий смех…
– «Красивая?» – «Наверно!» – «Как Мальвина?» – «Ну, у той волосы голубые, а тут тёмно-русые. Майка почти как у меня разве, что у неё на бретельках… И цвет, скорей кремовый...» – «Тогда, это уже платье, правда без рукавов» – «Бальное, что ли?» – «А может и так» – «Если уж, назвал девочку феей, почему и не превратить домик в замок, а тыкву в карету?» – «Я не поклонник Синдереллы» – «Но ведь магия, тебе нравится? Смотри какие, тонкие черты, гордый римский профиль. Даже твоя златовласка, ей не ровня...» – «Вот, только Катю не трожь!» – «Ха, а, что насчет остальных» – «Я сдержу обещание, чего бы это ни стоило» – «И как? Попросишь нового дедушку, отвезти тебя в Турцию?» – «А хоть бы итак» – «О, позже, поболтаем, похоже нас заметили, ну не наделай глупостей» – произносит внутренний голос, растворяясь в сознании.
– Привет – удивлено произносит незнакомка, оборачиваясь ко мне. В её руках книга – «Гаргантюа и Пантагрюэль». – «Вот как, она читает – Франсуа Рабле – не рано ли для, её возраста». – Привет – отвечаю я, не в силах пошевелиться. – Мм... «Ты откуда здесь?» —спрашивает девочка, очевидно, всё ещё находясь в своем зазеркалье. – «Оттуда» – киваю в сторону закрытого окна. – О, ясно! – говорит незнакомка, рассматривая меня, как до этого я смотрел на неё. Неожиданно, у нас обоих бурчит в животах. – Мы делаем вид, что это не мы. А потом смеёмся, над собственной глупостью. Лёд растоплен. Я достаю из рюкзачка бутерброды – протягивая ей. Она дает мне конфет. Смотреть на шоколад нет сил, поэтому быстро сую подарок в рот, пытаясь изобразить улыбку. Хрустим поджаристой корочкой. Таня постаралась на славу. И хлеб, и ветчина – лучше всяких похвал.
Сидим, едим. Думаю, как быть дальше. По идее, надо представиться. Но как? Просто назвать себя? А вдруг передо мной ангел?
Когда умер дедушка, бабушка отвела меня в кирху. Да всё верно в лютеранский храм – в готическом стиле. Не Нотр-Дам де Пари, но тоже, было, на что посмотреть. К моему удивлению, меня уже ждал священник. Он о чем-то долго разговаривал с бабушкой: пока я рассматривал – цветные витражи. Наконец они договорились. Меня подвели к купели, оросили водой после чего священнослужитель достал книгу, что-то пробормотал по-латыни. – И сим нарекаю тебя – Александр – уже по-русски добавил он.
Я задумался, обоих моих дедушек звали так, кстати это и было причиной почему меня сразу, так не назвали. Мама и папа вечно ссорились, даже по пустякам. Соответственно никто не хотел, чтоб ребенка звали – так, как отца другого. И так.
Видите сколько – «так» – уже набралось. Но здесь, они не бросаются в глаза так, как – сохраняется Венецианский стиль.
Пока дедушка был жив, он тоже не хотел, чтоб меня звали, как отца, моего отца. Но теперь, бабушка решила по-своему разрубить – гордиев узел. Священнодействие касалось не только крещения. Тут, уже скорее было замешано, что-то вроде переселения душ – по крайней мере, так думала бабушка. И вот, мы стоим в какой-то келье. На столе фотографии дедушки, свеча, и блюдце с водой. Священник берет мою руку, прокалывает палец, и алая жидкость окропляет портрет. Затем на меня снова брызгают водой, после чего, обряд завершён. Мы стоим в полумраке. Я не совсем понимаю, чего от меня ждут. Но, тут бабушка, касаясь одной рукой – фотографии, а второй – меня, произносит: «Ну вот Александр, теперь, ты будешь жить в нём». – После чего, мы гасим свечу и выходим.
Красота бабушки, всегда привлекала много людей. Иногда я думаю… Когда полгорода – пришли проводить её мужа, кому на самом деле, они хотели отдать дань уважения? Вот и сейчас, люди оборачивались на вдову, что-то сочувственно шептали, но близко никто не подходил. Так мы и шли в молчание, изолированные от всего мира. Пока не пришли на кладбище.
Могилка дедушки ухоженная: ограда покрашена, в изголовье, цветы. Много. Было видно, сюда приходят не только родные. Надгробная плита из цельного куска мрамора. На ней, та же фотография, что и в келье кирхи. Бабушка, утирая слёзы, достаёт бутылку с водой, и всю её выливает на могилку. В голове у меня зарождаются смутные подозрения, но я еще слишком мал, чтоб понять, что происходит. Лишь позже догадываюсь – вода взята из купели, где меня крестили.
Стою, чувствуя некую близость с местом, где нахожусь. Как будто душа разделилась надвое. Руки сами тянутся к надгробному камню. Прикасаюсь, как ни странно, он, не холодный! Нагрело солнцем? Но кладбище в лесу! Вокруг: ясень, дуб, могучие ели – их ветки образуют, что-то вроде крыши, над головой. Мистика? Возможно. По крайней мере, нечто необъяснимое, таинственное – порождает в душе страх. Подхожу к бабушке, прося уйти отсюда.
– Погоди! Скоро всё закончится. Как только солнце опустится, его душа станет твоей! – говорит бабушка – И запомни – перед богом, ты теперь – Александр. В мире, можешь зваться как хочешь, но обещай, что и в паспорте, имя изменишь. – Утирая слезы, просит она. Молчу. Противоречивые чувства одолевают меня. С одной стороны, конечно, я согласен, но с другой, разве она забыла? «Александр» – мирское имя дедушки. Память по давно почившему другу. А может, она не знает, что его зовут Амир?
Да нет, они же вместе читали письмо. В общем запутался. В конце, концов обещаю ей, что и по паспорту возьму имя, как у её мужа. Похоже ответ её удовлетворил. Солнце клонится к закату, пунцовые облака – закрывают небо, собираемся с кладбища, уходим.
– И когда встретишь девочку, что тебе нравится. Тоже назовись: Александр. И когда меня не будет, всё равно сделай, как я сказала! – шепчет мне бабушка. И неважно куда, я попаду, но соединюсь с душой избранницы, моего мужа и мы снова будем вместе – добавляет она, утирая слезы.
Сколь же велика была, её любовь? Или безумие. Спустя годы, когда она умирала на моих глазах, уже не помня себя. Даже тогда, она продолжала верить, что после смерти встретится с ним. Мне было больно смотреть, и я еще раз подтвердил свою клятву понимая, что тем самым обрекаю свою избранницу. Но, на что? Неужели я до сих пор продолжаю верить в мистический ритуал? Абсурд. Или правда. Кто знает…
***
Старая дача, или зазеркалье. Простая девочка, или ангел. А вдруг это испытание – «неожиданно подумалось мне».
И в тот момент, когда, я всё ещё размышлял, незнакомка вдруг представилась сама.
И, её имя вызвало во мне столь, противоречивые чувства… Что я сразу, не понял, что, она сказала…
– Так ты ангел! – переспрашиваю я, дрожа всем телом.
– О нет, меня зовут – Алге – поправляет, меня девочка. У нас в Латвии, вполне обычное имя. А тебя как звать – непринуждённо спрашивает, она – коснувшись моих волос.
– А…а – Саша. – автоматом отвечаю я, вздыхая. С одной стороны, больше не нужно ни о чем думать, с другой…
– Вот, как – Александра – защитница. Прекрасное имя. И волосы у тебя красивые, только колтунов много. Даже не скажешь, что девочка. – С некой укоризной произносит Алге.
Смущенно молчу, но латвийка считает – что стесняюсь – и достав гребень, берётся за мою прическу. Заранее морщусь. Обычно, кто бы не причёсывал, процедура – весьма болезненная, да и на расчёске, остаются клочки волос. Но сейчас я, не чувствую рывков. Колтуны распутываются сами – словно по волшебству и укладываются в красивые, блестящие локоны. По ходу дела, Алге – рассказывает о себе:
«Живет в Риге у бабушки. Отца видит не часто – много работы. Учится в третьем классе точнее, уже в четвертом. Сюда приехала погостить к дяде Антону, но того не было дома. Ключи у неё были, но сидеть взаперти в такую погоду – скучно! И вот она здесь. Точней вначале гуляла по саду, а потом решила заглянуть на дачу, а тут книги, полная полка. Взяла ради интереса одну и увлеклась. А дальше я знаю.»
Странно упоминает – отца, дядю, но молчит про мать. Не сложились отношения? Спина слегка затекла. Пытаюсь, расправить плечи. Девочка – ускоряет темп. Закончила? С гордостью оглядывает свою работу, но, очевидно, что-то не нравится.
– Брови густые и такие черные. Сама красишь, или мама помогает? – Спрашивает мой визажист, закусив нижнюю губу.
Отвечаю – всё натуральное, как было с рождения. Удивилась. Достала кисточку, обмакнула в какой-то раствор, коснулась волос.
– Никогда такого не видела. Вот пишут – «цвет вороньего крыла» – но, чтоб такой иссиня-черный. И ресницы тоже. Прямо, как куколка – оживляется Алге.
«Может действительно подстричься» – угрюмо думаю я – наблюдая, как девочка тянет из-за книжного шкафа зеркало. Здоровое: у бабушки в комнате стоит трельяж, так вот там такие же.
– Ну, разве не милашка. – произносит Алге – обеими руками приподнимая мне прическу, чтоб создать объём. Смотрю на отражение. И что, она так завелась. Личико продолговатое, слегка одутловатое. Подбородок не волевой. Щёчки пухлые – как у херувимчика. Брови, ресницы, слишком выделяются: кожа бледная – почти матовая. Волосы – едва достают до плеч. Толи дела она…
Узкая талия, округлая грудь – маленькая ложбинка. Не понимаю почему, но не могу оторвать взгляд, от идеально ровных наверший, выглядывающих из-за выреза платья.
Невольно смотрю на себя – сравнивая. Может мне и впрямь, следовало родиться девочкой?
Мама говорила: «… В отделении, где она лежала, среди рожениц, лишь у неё был мальчик…» – это стало предметом шуток для родственников, и членов семьи. «Подкидыш», «подмена» – как только не называли. Стоило провиниться, чем-то не угодить, и мама сразу говорила: «… Вот, а ведь где-то её ребёнок – мучается в то время, как я здесь – жирую…». Поначалу я плакал. Просил не бросать меня, а потом привык. Ну, не нужен и ладно. Позже я спрашивал себя – почему мои родители обращались со мной, как с уродцем? И взаправду, не их ребенок? Демоническое создание, случайно попавшее в этот мир? Да, я отставал в развитие, мог говорить лишь заученными фразами. Но, зачем же сразу отвергать. Или мама узнала про обряд? Не понимаю. И до сих пор, не могу понять.
27 апреля 2022 г.
Была ли моя, прабабушка по материнской линии – ведьмой? В семье часто упоминали, о женщине не боявшийся огня. По семейным преданьям – она могла голыми руками – ворошить угли. Ещё разбиралась в травах, предсказывала дождь. Мой дедушка так мог. Бывало, выйдет на улицу, глянет на небо – и сразу сгущаются тучи. Было ли то совпадением? Несколько раз, я сам пробовал так сделать. Верил, просил. Называл ветер – братцем, солнышко – сестричкой…
Мне нравилось так играть. Я хотел стать могучим волшебником – о чем рассказал бабушке. Как ни странно, она серьезно отнеслась к детским фантазиям сказав:
– «Ничего не выйдет. Истинная ворожея, появляется каждое третье поколение. И в этот раз, ей стала – твоя мать…»
Не сказать, чтоб я удивился. Много странного происходило на моих глазах. Кипяток, который не обжигает. Вещи, что находятся сами по себе. А ещё – умирали люди…
Факты упрямая вещь. Но сейчас оглядываясь на прошлое, я понимаю, мама – отвергла силу… Не поверила! Да и кто б поверил? Всё было на грани, но слишком иррационально. Чуда не происходило. Всегда, в последний момент появлялось, нечто объясняющее происходящее…
Для кого, я это пишу. Для ведьмы, которая родится? Рано или поздно, она снова придет в этот мир. Какой она будет? Примет ли предназначение? Или как моя мать – будет отрицать очевидное? Вопросы, загадки. Будущее туманно, тем боле столь далекое.
