— Это пастор? — Уилсон испуганно прижимала руку к груди, видимо пытаясь унять бешено бьющееся от страха сердце.
— Похоже на то, — я присмотрелся получше.
Пастор Гудси молча стоял, взирая на нас прожигающим темным взглядом, в котором сложно было прочесть, боится он, просто опасается или может что-то замышляет? Туман взметнулся порывом ветра, медленно обтек его фигуру. Гудси невозмутимо развернулся и пошел в сторону церкви, словно такая ситуация была обыденным делом.
— Он всегда перед машинами на дорогу выскакивает? — гневно вопрошала Кейт. — Святой придурок! Меня чуть кондрашка не хватила.
Я рассмеялся и плавно тронулся с места, подъезжая на парковку у церкви.
— Как ты там сказала? Пути господни неисповедимы, — припомнил я ситуацию с Джино. — Думаю, это они.
— О, да, — иронично отозвалась Уилсон. — И пути ведут к суициду под колесами твоего авто. Был пастор, стал тефтеля.
Меня одолел новый безудержный приступ смеха.
— Честно говоря, — я наконец-то смог успокоиться, заглушил двигатель и осмотрел спешащих внутрь церкви людей, мелькавших словно призраки в тумане. — Он кажется мне каким-то подозрительным.
— У тебя все мутные, — Кейт беспечно махнула рукой. — Может даже я под подозрением.
— Ты у меня вообще самая первая подозреваемая.
Она одарила меня очаровательной улыбкой и выпорхнула из машины. Мне понадобилось полминуты, чтобы собраться с мыслями и настроиться на деловой лад, который никак не хотел идти. Я бы с большим удовольствием сейчас занялся нашими отношениями. Только сейчас я осознал, как чертовски устал от расследования и бесконечной погони. Кейт подошла поздороваться к своей новой коллеге, рядом с которой был ее сын учитель, а с ним под руку молодая девушка. Я бездумно пялился на их разговор, пока осознание медленно, но верно прокрадывалось в мой уставший мозг. Девушка по типажу была копия жертв, копия Кейт.
«Твою мать».
Я вышел из машины и слишком стремительно направился к стоящим возле входа. Наверное, у меня был больно суровый вид для человека, который приехал на воскресное богослужение. Все замолчали, слегка испуганно глядя на мое приближение.
— Добрый день, — я вперился пронзительным взглядом в лицо учителя и протянул ему руку.
— Добрый, — он опасливо принял рукопожатие.
— Здравствуйте, — я поздоровался с женщинами.
— Это моя девушка Элизабет, — поспешил представить мне свою спутницу Альберт. — Она учительница математики.
— Очень приятно, — я напустил на себя непринужденности, при этом взволнованно изучая ее внешность.
Похоже, это не укрылось от Элизабет. Она растерянно отвела взгляд, изучая здание церкви, окутанное дымкой тумана.
— Пойдем внутрь? — разбила неловкое молчание мать Альберта. — Служба вот-вот начнется.
Элизабет первая шагнула в сторону входа, утягивая за руку своего партнера. Она наклонилась к нему и взволнованно зашептала что-то на ухо. Наверняка ее напугал мой повышенный интерес.
— Что случилось? — от Кейт тоже не укрылось мое усиленное внимание к паре учителей.
— Тебе не кажется, что Элизабет уж больно похожа по типажу на жертв? — я остановился чуть поодаль, чтобы нас никто не мог услышать.
— Это ведь не преступление, — она развела руками. — Я тоже похожа, — на мой красноречивый взгляд Уилсон вскинула брови. — Ах, ну да, все под подозрением, — она картинно выпучила глаза.
— Именно, птичка. Именно, — я взял ее за руку и переступил порог церкви.
Беленые стены и прямые колонны монументально возвышались над своими прихожанами. Сводчатый потолок отражал тихий шепот собравшихся, внося таинственности в воскресное утро. Туманный сырой воздух проник и сюда, смешался с кислым запахом церковного вина. Мозаика в витражах казалась мрачной. Лишенная солнечного света и ясного дня, сегодня она являла собой не безупречное творение, а зловещие картины, бледными цветными пятнами отражающиеся на стенах. Стоило нам войти, присутствующие умолкли и на нас устремились десятки пар глаз. Без преувеличения, здесь действительно были все жители. Наше сегодняшнее присутствие явно сказало всему городу: началась самая настоящая, серьезная охота.
Кейт примостилась на самой последней пустующей скамье, взволнованная столь пристальным вниманием.
— Мы тут как белые вороны, — зашипела она, как только я сел рядом.
— Не переживай, — я медленно обвел взглядом всех собравшихся. — Нервничать уж точно стоит им, а не нам.
Жители поспешно отворачивались, чувствуя хищный интерес в свою сторону. Я каким-то шестым чувством понял: он здесь. Совершенно точно, смотрит на меня, на Кейт. Ненавидит за то, что сломал его планы, оставшись в живых, и жаждет уничтожить, забрав себе самое ценное, что у меня есть — мою женщину. Словно почувствовав эти звериные флюиды, Кейт передернула плечами и вся сжалась, придвигаясь ближе ко мне.
— Не бойся, — я, наплевав на все нормы приличия, обнял ее за плечи. — Я с тобой.
Шелест голосов вернулся в ряды прихожан, разбивая устрашающую тишину. Я внимательно осмотрел собравшихся в поисках подозрительного поведения с их стороны. Но все присмирели, не только под моим контролем, но и под контролем невидимой силы небес.
— Тебя не смущает, что это протестанты? — тихо зашептала мне на ухо Уилсон. — На твоем жетоне написано, что ты был католиком.
Ответить мне помешало появление пастора Гудси. Он вновь, словно призрак, вынырнул откуда-то из церковных помещений и тяжелым шагом устремился к трибуне. Угрюмый взгляд из-под седых бровей, обласкавший острым лезвием каждого присутствующего, заставил всех умолкнуть.
— Сегодня я хотел бы отойти от привычной нам всем беседы, — воинственно возвестил Гудси. — События пятницы внесли свою лепту в нашу с вами встречу.
— Я думала, он должен вещать о боге, — недоуменно покосилась на меня Кейт.
— Видимо, у пастора свой подход.
— Так что там с верой? — напомнила Уилсон.
Я наклонился к ней чуть ближе.
— Учитывая, что я потерял веру, мне без разницы, хоть протестанты, хоть буддисты, — едкая усмешка сама собой появилась на губах. — Теперь это не имеет никакого значения.
— Горести и испытания нашей общины, посланные господом, говорят нам: «Где ваша вера? Где ваша сила духа?», — пастор выставил подбородок вперед, будто собирался кинуться с обвинениями на каждого прихожанина.
— Почему католицизм? — не унималась Кейт, не обращая внимания на речи пастора.
— Все просто, — мне приходилось практически шипеть ей на ухо. — Итальянцы — католики. Мой дед был католиком, и бабушка сменила веру, когда вышла за него замуж. Мама, соответственно, тоже католичка, и мой отец так же сменил веру.
— Ради нее? — вопрос прозвучал слишком громко.
Какая-то женщина обернулась и неодобрительно посмотрела на нас.
— Ради нее, — я не отказал себе в соблазне мягко поцеловать Кейт в шею.
— Люцифер, — она рвано вздохнула, — мы же в церкви.
— Тем интереснее, — новый поцелуй в ухо, следом обжигая кожу горячим дыханием. — Согрешить с Люцифером в церкви, по-моему, весьма соблазнительно. Не находишь?
— Мы должны быть сильными! — Гудси вскинул сжатый кулак. — Мы должны быть едины! Сплочены!
— Ты дьявол, — Уилсон закрыла глаза, наслаждаясь моими поцелуями.
— Я знаю, — едва слышно шепнул, прихватывая мочку уха зубами. — Дьявол очень соскучился по тебе.
— Никакие невзгоды не должны расколоть наше общество! — речь пастора набиралась экспрессии, передающейся и всем присутствующим. — Дьявол захочет испытать вас. Вашу веру. Вашу стойкость. Не поддавайтесь ему! — практически на ультразвуке кричал он.
С губ Кейт сорвался тихий порочный смешок. Она положила руку мне на ногу и плавно повела ее выше.
— Говорят не поддаваться дьяволу, — Уилсон повернулась ко мне, наши лица оказались слишком близко.
— Какие глупости, — я провел большим пальцем по пухлым приоткрытым в греховном порыве губам. — Сменила бы веру ради меня? Если бы верила.
Гудси разрывался за своей трибуной, движимый религиозным экстазом. Я смотрел в голубые, затуманенные легким возбуждением глаза Кейт и без лишних слов видел, что вся ее напускная отстраненность рушится, стоит мне начать взаимодействие. Она увязла во мне, как и я в ней. Больно, пугающе, опасно, но так сладко.
— Не задумываясь, — выдохнула она мне в губы и сама вовлекла в поцелуй, игнорируя собственные убеждения.
— Молодые люди, — осуждающий голос прервал рискнувший затянуться поцелуй. — Вы вообще-то в церкви.
Все та же женщина едва ли не испепеляла нас взглядом.
— Разве господь не велел любить ближнего? — саркастическая шутка родилась в моей голове моментально.
Женщина недовольно скривилась.
— Срам какой! — она отвернулась, игнорируя нашу парочку.
— Наша община понесла потери! — крикнул пастор и тут же умолк.
Уилсон впервые за всю службу отвлеклась на речи священника.
— Дин Салливан, служитель закона погиб на своем посту, — пастор тяжело дышал, каждое последующее слово давалось ему с трудом. — Миссис Пинглс ушла тихо и в одиночестве, никем не замеченная. И это наша с вами, — он обвел присутствующих, выставив указательный палец, — ошибка.
— Миссис Пинглс? — я изумленно посмотрел на Кейт. — Твоя соседка? Она не Принглс?
— Оказалось, да. Вчера, когда Джино привез меня домой, я встретила ее дочь в коридоре. А в квартире возились полицейские и медики.
— Сейчас они в лучшем из миров! — не унимался Гудси. — Господь с ними.
— Так она все же существовала, — заключил я.
— Выходит, что да, — Уилсон пожала плечами. — Я не знала. Никогда ее не видела.
— Помолимся за милость Господню и спасение наших душ, — пастор театрально взмахнул руками и открыл псалмы.
— Пойдем, — я начал подниматься. — Подождем на улице.
Близость к выходу из церкви помогла нам незаметно скрыться, не словив новую порцию осуждения. Буквально через десять минут прихожане потянулись к выходу, кучкуясь семьями. Некоторые из них подходили к пастору, любезно напутствовавшему желающих. Он стоял в своем черном облачении неподалеку от нас, являя собой строгость и смирение. Чем больше я на него смотрел, тем больше мне казалось, что за этим смирением и пылкой речью он прячет собственный постыдный грех.
Знакомые со мной семьи ограничивались сдержанным кивком в мою сторону, никто не горел желанием тесного общения. Людей было очень много. Убийца действительно мог выбирать свою жертву здесь, имея безупречную возможность рассмотреть любого присутствующего. И в этом разрезе пастор Гудси вызывал у меня вопросы. Он видит всех и каждого, его взгляды не вызовут подозрения, а облачение служителя церкви не позволит пустить мне пыль в глаза. Особенно меня насторожила его неприкрытая антипатия в нашу с Кейт сторону во время встречи в магазине.
— Пастор, — как только схлынул поток людей, я взял его в оборот. — Потрясающая речь. Очень вдохновляет, — стараясь сдержать язвительность, поблагодарил я.
— Спасибо, — он расправил плечи, надменно разглядывая нашу пару. — Моя обязанность —сплочать жителей. Убеждать их держаться вместе, ведь мы единая семья.
— Семья, значит, — не мог не уцепиться за столь категоричную формулировку. — Помогаете и выручаете друг друга? Стоите за каждого горой?
По мере слов лицо пастора мрачнело, морщины словно углублялись, а седые брови съезжались на переносице. Он уловил нотки угрозы, которыми я старался выбить его из колеи, прощупать на предмет лжи и укрывательства.
— На что вы намекаете? — Гудси наградил меня высокомерным взглядом.
Обезболивающее потихоньку заканчивало свое действие, ожоги ныли, а необходимость трясти каждого жителя этого чертова городка порядочно утомила.
— Что вы, никаких намеков, — я искусственно улыбнулся. — Хочу знать насколько дружен этот город. Насколько жители доверяют своему пастору, — я делал паузы между предложениями, ловя малейшие изменения во взгляде Гудси. — Насколько они честны с властями.
— Линден тихий городок, жители здесь добрые и ведут праведную жизнь, — встал на защиту пастор. — Если вы ищете грехи, способные заинтересовать власти, то вы их не найдете.
Он сказал последнюю фразу с такой уверенностью, словно мог залезть в голову каждого прихожанина и убедиться в этом факте.
— А что насчет вас?
Гудси, казалось, остался невозмутим, не выдав себя ни единым движением мускула.
— Я божий человек. Праведное существование для меня не цель, а образ жизни, — отчеканил пастор, не моргая и глядя на меня прямым, уверенным взором.
— Отец, — к нашей компании присоединился Джино. Он протянул мне руку. — Я думал, ты пробудешь в больнице не меньше недели.
— Терять время не в моих правилах, — я принял крепкое рукопожатие. — Завтра же выпишусь и сразу займусь расследованием.
Кейт громко зафыркала, без слов давая понять, что я до безобразия упертый.
— А ты как? — обратил на нее внимание сын пастора. — Освоилась дома у Джека?
— Не особо, — честно призналась Уилсон. — Предпочла бы жить у себя дома. И раз уж завтра Люцифер вернется, то можно не стараться привыкнуть.
— Я собирался домой. Если нужно, могу подвезти, — радушно предложил Джино.
Гудси с отвращением хмыкнул и брезгливо скривил лицо.
— Спешишь к своей готической потаскухе? — ядовито прошипел он в сторону сына.
— Отец! — лицо Джино мгновенно сковала неприкрытая ярость. — Мы уже говорили на эту тему. Еще один такой выпад в сторону Ланы, и ты останешься один, — поставил точку ультиматумом парень.
Я едва не присвистнул. А наш святой в самом-то деле не святой. Сжатые кулаки, решительный взгляд. Он мог стерпеть многое от своего отца, многое, что касалось его, но не своей женщины. Я посмотрел на него другими глазами, понимая, что проникаюсь уважением к этому парню.
— Вы всех женщин так ненавидите, пастор? — ехидно улыбаясь, позволила себе колкость Кейт.
«Я тебя расцелую, Уилсон».
Гудси шумно втянул носом воздух и сцепил руки за спиной.
— Если более нет вопросов, я должен удалиться, — он обвел нашу троицу недовольным взглядом.
Намек на завершение беседы был весьма простым и очевидным.
— Спасибо за то, что уделили время, — я протянул ему руку, которую тот неохотно пожал.
Пастор торопливо пошел внутрь церкви гневной, стремительной походкой. Я сопроводил фигуру в черном долгим, пытливым взглядом.
— Прошу простить моего отца, — бросился извиняться Джино. — Он бывает слишком резким.
— Это не твоя вина, — Кейт начала успокаивать парня, давая понять, что такое поведение Гудси никак ее не зацепило.
У меня Джино хоть и вызвал уважение своей отчаянной защитой чести возлюбленной, вопроса о том, как он оказался на месте пожара это не отменяло.
— Кажется, я не поблагодарил тебя за спасение Кейт, — теперь я взял в оборот сына пастора. — Я твой должник.
Уголки его губ поползли вверх, рисуя польщенную улыбку на лице.
— Правда я так и не понял, как ты оказался возле участка, если ты привез Кейт и уехал, — эти слова мигом стерли всю радость с лица Джино.
Уилсон ткнула меня локтем в бок.
— Мне нужно было вернуться в бар, — парень понял, к чему я клоню, и не стал уходить от ответа. — Я обнаружил, что забыл на работе бумажник. Поехал назад и увидел, как из участка валит дым.
— Бумажник, значит, — я с недоверием отнесся к его ответу. Но мои сомнения никоим образом не смутили Джино.
«Неужто он говорит правду?»
— Может быть заедем ко мне? Познакомимся поближе? — продолжал он открываться и совершенно искренне идти навстречу.
— Похоже на то, — я присмотрелся получше.
Пастор Гудси молча стоял, взирая на нас прожигающим темным взглядом, в котором сложно было прочесть, боится он, просто опасается или может что-то замышляет? Туман взметнулся порывом ветра, медленно обтек его фигуру. Гудси невозмутимо развернулся и пошел в сторону церкви, словно такая ситуация была обыденным делом.
— Он всегда перед машинами на дорогу выскакивает? — гневно вопрошала Кейт. — Святой придурок! Меня чуть кондрашка не хватила.
Я рассмеялся и плавно тронулся с места, подъезжая на парковку у церкви.
— Как ты там сказала? Пути господни неисповедимы, — припомнил я ситуацию с Джино. — Думаю, это они.
— О, да, — иронично отозвалась Уилсон. — И пути ведут к суициду под колесами твоего авто. Был пастор, стал тефтеля.
Меня одолел новый безудержный приступ смеха.
— Честно говоря, — я наконец-то смог успокоиться, заглушил двигатель и осмотрел спешащих внутрь церкви людей, мелькавших словно призраки в тумане. — Он кажется мне каким-то подозрительным.
— У тебя все мутные, — Кейт беспечно махнула рукой. — Может даже я под подозрением.
— Ты у меня вообще самая первая подозреваемая.
Она одарила меня очаровательной улыбкой и выпорхнула из машины. Мне понадобилось полминуты, чтобы собраться с мыслями и настроиться на деловой лад, который никак не хотел идти. Я бы с большим удовольствием сейчас занялся нашими отношениями. Только сейчас я осознал, как чертовски устал от расследования и бесконечной погони. Кейт подошла поздороваться к своей новой коллеге, рядом с которой был ее сын учитель, а с ним под руку молодая девушка. Я бездумно пялился на их разговор, пока осознание медленно, но верно прокрадывалось в мой уставший мозг. Девушка по типажу была копия жертв, копия Кейт.
«Твою мать».
Я вышел из машины и слишком стремительно направился к стоящим возле входа. Наверное, у меня был больно суровый вид для человека, который приехал на воскресное богослужение. Все замолчали, слегка испуганно глядя на мое приближение.
— Добрый день, — я вперился пронзительным взглядом в лицо учителя и протянул ему руку.
— Добрый, — он опасливо принял рукопожатие.
— Здравствуйте, — я поздоровался с женщинами.
— Это моя девушка Элизабет, — поспешил представить мне свою спутницу Альберт. — Она учительница математики.
— Очень приятно, — я напустил на себя непринужденности, при этом взволнованно изучая ее внешность.
Похоже, это не укрылось от Элизабет. Она растерянно отвела взгляд, изучая здание церкви, окутанное дымкой тумана.
— Пойдем внутрь? — разбила неловкое молчание мать Альберта. — Служба вот-вот начнется.
Элизабет первая шагнула в сторону входа, утягивая за руку своего партнера. Она наклонилась к нему и взволнованно зашептала что-то на ухо. Наверняка ее напугал мой повышенный интерес.
— Что случилось? — от Кейт тоже не укрылось мое усиленное внимание к паре учителей.
— Тебе не кажется, что Элизабет уж больно похожа по типажу на жертв? — я остановился чуть поодаль, чтобы нас никто не мог услышать.
— Это ведь не преступление, — она развела руками. — Я тоже похожа, — на мой красноречивый взгляд Уилсон вскинула брови. — Ах, ну да, все под подозрением, — она картинно выпучила глаза.
— Именно, птичка. Именно, — я взял ее за руку и переступил порог церкви.
Беленые стены и прямые колонны монументально возвышались над своими прихожанами. Сводчатый потолок отражал тихий шепот собравшихся, внося таинственности в воскресное утро. Туманный сырой воздух проник и сюда, смешался с кислым запахом церковного вина. Мозаика в витражах казалась мрачной. Лишенная солнечного света и ясного дня, сегодня она являла собой не безупречное творение, а зловещие картины, бледными цветными пятнами отражающиеся на стенах. Стоило нам войти, присутствующие умолкли и на нас устремились десятки пар глаз. Без преувеличения, здесь действительно были все жители. Наше сегодняшнее присутствие явно сказало всему городу: началась самая настоящая, серьезная охота.
Кейт примостилась на самой последней пустующей скамье, взволнованная столь пристальным вниманием.
— Мы тут как белые вороны, — зашипела она, как только я сел рядом.
— Не переживай, — я медленно обвел взглядом всех собравшихся. — Нервничать уж точно стоит им, а не нам.
Жители поспешно отворачивались, чувствуя хищный интерес в свою сторону. Я каким-то шестым чувством понял: он здесь. Совершенно точно, смотрит на меня, на Кейт. Ненавидит за то, что сломал его планы, оставшись в живых, и жаждет уничтожить, забрав себе самое ценное, что у меня есть — мою женщину. Словно почувствовав эти звериные флюиды, Кейт передернула плечами и вся сжалась, придвигаясь ближе ко мне.
— Не бойся, — я, наплевав на все нормы приличия, обнял ее за плечи. — Я с тобой.
Шелест голосов вернулся в ряды прихожан, разбивая устрашающую тишину. Я внимательно осмотрел собравшихся в поисках подозрительного поведения с их стороны. Но все присмирели, не только под моим контролем, но и под контролем невидимой силы небес.
— Тебя не смущает, что это протестанты? — тихо зашептала мне на ухо Уилсон. — На твоем жетоне написано, что ты был католиком.
Ответить мне помешало появление пастора Гудси. Он вновь, словно призрак, вынырнул откуда-то из церковных помещений и тяжелым шагом устремился к трибуне. Угрюмый взгляд из-под седых бровей, обласкавший острым лезвием каждого присутствующего, заставил всех умолкнуть.
— Сегодня я хотел бы отойти от привычной нам всем беседы, — воинственно возвестил Гудси. — События пятницы внесли свою лепту в нашу с вами встречу.
— Я думала, он должен вещать о боге, — недоуменно покосилась на меня Кейт.
— Видимо, у пастора свой подход.
— Так что там с верой? — напомнила Уилсон.
Я наклонился к ней чуть ближе.
— Учитывая, что я потерял веру, мне без разницы, хоть протестанты, хоть буддисты, — едкая усмешка сама собой появилась на губах. — Теперь это не имеет никакого значения.
— Горести и испытания нашей общины, посланные господом, говорят нам: «Где ваша вера? Где ваша сила духа?», — пастор выставил подбородок вперед, будто собирался кинуться с обвинениями на каждого прихожанина.
— Почему католицизм? — не унималась Кейт, не обращая внимания на речи пастора.
— Все просто, — мне приходилось практически шипеть ей на ухо. — Итальянцы — католики. Мой дед был католиком, и бабушка сменила веру, когда вышла за него замуж. Мама, соответственно, тоже католичка, и мой отец так же сменил веру.
— Ради нее? — вопрос прозвучал слишком громко.
Какая-то женщина обернулась и неодобрительно посмотрела на нас.
— Ради нее, — я не отказал себе в соблазне мягко поцеловать Кейт в шею.
— Люцифер, — она рвано вздохнула, — мы же в церкви.
— Тем интереснее, — новый поцелуй в ухо, следом обжигая кожу горячим дыханием. — Согрешить с Люцифером в церкви, по-моему, весьма соблазнительно. Не находишь?
— Мы должны быть сильными! — Гудси вскинул сжатый кулак. — Мы должны быть едины! Сплочены!
— Ты дьявол, — Уилсон закрыла глаза, наслаждаясь моими поцелуями.
— Я знаю, — едва слышно шепнул, прихватывая мочку уха зубами. — Дьявол очень соскучился по тебе.
— Никакие невзгоды не должны расколоть наше общество! — речь пастора набиралась экспрессии, передающейся и всем присутствующим. — Дьявол захочет испытать вас. Вашу веру. Вашу стойкость. Не поддавайтесь ему! — практически на ультразвуке кричал он.
С губ Кейт сорвался тихий порочный смешок. Она положила руку мне на ногу и плавно повела ее выше.
— Говорят не поддаваться дьяволу, — Уилсон повернулась ко мне, наши лица оказались слишком близко.
— Какие глупости, — я провел большим пальцем по пухлым приоткрытым в греховном порыве губам. — Сменила бы веру ради меня? Если бы верила.
Гудси разрывался за своей трибуной, движимый религиозным экстазом. Я смотрел в голубые, затуманенные легким возбуждением глаза Кейт и без лишних слов видел, что вся ее напускная отстраненность рушится, стоит мне начать взаимодействие. Она увязла во мне, как и я в ней. Больно, пугающе, опасно, но так сладко.
— Не задумываясь, — выдохнула она мне в губы и сама вовлекла в поцелуй, игнорируя собственные убеждения.
— Молодые люди, — осуждающий голос прервал рискнувший затянуться поцелуй. — Вы вообще-то в церкви.
Все та же женщина едва ли не испепеляла нас взглядом.
— Разве господь не велел любить ближнего? — саркастическая шутка родилась в моей голове моментально.
Женщина недовольно скривилась.
— Срам какой! — она отвернулась, игнорируя нашу парочку.
— Наша община понесла потери! — крикнул пастор и тут же умолк.
Уилсон впервые за всю службу отвлеклась на речи священника.
— Дин Салливан, служитель закона погиб на своем посту, — пастор тяжело дышал, каждое последующее слово давалось ему с трудом. — Миссис Пинглс ушла тихо и в одиночестве, никем не замеченная. И это наша с вами, — он обвел присутствующих, выставив указательный палец, — ошибка.
— Миссис Пинглс? — я изумленно посмотрел на Кейт. — Твоя соседка? Она не Принглс?
— Оказалось, да. Вчера, когда Джино привез меня домой, я встретила ее дочь в коридоре. А в квартире возились полицейские и медики.
— Сейчас они в лучшем из миров! — не унимался Гудси. — Господь с ними.
— Так она все же существовала, — заключил я.
— Выходит, что да, — Уилсон пожала плечами. — Я не знала. Никогда ее не видела.
— Помолимся за милость Господню и спасение наших душ, — пастор театрально взмахнул руками и открыл псалмы.
— Пойдем, — я начал подниматься. — Подождем на улице.
Близость к выходу из церкви помогла нам незаметно скрыться, не словив новую порцию осуждения. Буквально через десять минут прихожане потянулись к выходу, кучкуясь семьями. Некоторые из них подходили к пастору, любезно напутствовавшему желающих. Он стоял в своем черном облачении неподалеку от нас, являя собой строгость и смирение. Чем больше я на него смотрел, тем больше мне казалось, что за этим смирением и пылкой речью он прячет собственный постыдный грех.
Знакомые со мной семьи ограничивались сдержанным кивком в мою сторону, никто не горел желанием тесного общения. Людей было очень много. Убийца действительно мог выбирать свою жертву здесь, имея безупречную возможность рассмотреть любого присутствующего. И в этом разрезе пастор Гудси вызывал у меня вопросы. Он видит всех и каждого, его взгляды не вызовут подозрения, а облачение служителя церкви не позволит пустить мне пыль в глаза. Особенно меня насторожила его неприкрытая антипатия в нашу с Кейт сторону во время встречи в магазине.
— Пастор, — как только схлынул поток людей, я взял его в оборот. — Потрясающая речь. Очень вдохновляет, — стараясь сдержать язвительность, поблагодарил я.
— Спасибо, — он расправил плечи, надменно разглядывая нашу пару. — Моя обязанность —сплочать жителей. Убеждать их держаться вместе, ведь мы единая семья.
— Семья, значит, — не мог не уцепиться за столь категоричную формулировку. — Помогаете и выручаете друг друга? Стоите за каждого горой?
По мере слов лицо пастора мрачнело, морщины словно углублялись, а седые брови съезжались на переносице. Он уловил нотки угрозы, которыми я старался выбить его из колеи, прощупать на предмет лжи и укрывательства.
— На что вы намекаете? — Гудси наградил меня высокомерным взглядом.
Обезболивающее потихоньку заканчивало свое действие, ожоги ныли, а необходимость трясти каждого жителя этого чертова городка порядочно утомила.
— Что вы, никаких намеков, — я искусственно улыбнулся. — Хочу знать насколько дружен этот город. Насколько жители доверяют своему пастору, — я делал паузы между предложениями, ловя малейшие изменения во взгляде Гудси. — Насколько они честны с властями.
— Линден тихий городок, жители здесь добрые и ведут праведную жизнь, — встал на защиту пастор. — Если вы ищете грехи, способные заинтересовать власти, то вы их не найдете.
Он сказал последнюю фразу с такой уверенностью, словно мог залезть в голову каждого прихожанина и убедиться в этом факте.
— А что насчет вас?
Гудси, казалось, остался невозмутим, не выдав себя ни единым движением мускула.
— Я божий человек. Праведное существование для меня не цель, а образ жизни, — отчеканил пастор, не моргая и глядя на меня прямым, уверенным взором.
— Отец, — к нашей компании присоединился Джино. Он протянул мне руку. — Я думал, ты пробудешь в больнице не меньше недели.
— Терять время не в моих правилах, — я принял крепкое рукопожатие. — Завтра же выпишусь и сразу займусь расследованием.
Кейт громко зафыркала, без слов давая понять, что я до безобразия упертый.
— А ты как? — обратил на нее внимание сын пастора. — Освоилась дома у Джека?
— Не особо, — честно призналась Уилсон. — Предпочла бы жить у себя дома. И раз уж завтра Люцифер вернется, то можно не стараться привыкнуть.
— Я собирался домой. Если нужно, могу подвезти, — радушно предложил Джино.
Гудси с отвращением хмыкнул и брезгливо скривил лицо.
— Спешишь к своей готической потаскухе? — ядовито прошипел он в сторону сына.
— Отец! — лицо Джино мгновенно сковала неприкрытая ярость. — Мы уже говорили на эту тему. Еще один такой выпад в сторону Ланы, и ты останешься один, — поставил точку ультиматумом парень.
Я едва не присвистнул. А наш святой в самом-то деле не святой. Сжатые кулаки, решительный взгляд. Он мог стерпеть многое от своего отца, многое, что касалось его, но не своей женщины. Я посмотрел на него другими глазами, понимая, что проникаюсь уважением к этому парню.
— Вы всех женщин так ненавидите, пастор? — ехидно улыбаясь, позволила себе колкость Кейт.
«Я тебя расцелую, Уилсон».
Гудси шумно втянул носом воздух и сцепил руки за спиной.
— Если более нет вопросов, я должен удалиться, — он обвел нашу троицу недовольным взглядом.
Намек на завершение беседы был весьма простым и очевидным.
— Спасибо за то, что уделили время, — я протянул ему руку, которую тот неохотно пожал.
Пастор торопливо пошел внутрь церкви гневной, стремительной походкой. Я сопроводил фигуру в черном долгим, пытливым взглядом.
— Прошу простить моего отца, — бросился извиняться Джино. — Он бывает слишком резким.
— Это не твоя вина, — Кейт начала успокаивать парня, давая понять, что такое поведение Гудси никак ее не зацепило.
У меня Джино хоть и вызвал уважение своей отчаянной защитой чести возлюбленной, вопроса о том, как он оказался на месте пожара это не отменяло.
— Кажется, я не поблагодарил тебя за спасение Кейт, — теперь я взял в оборот сына пастора. — Я твой должник.
Уголки его губ поползли вверх, рисуя польщенную улыбку на лице.
— Правда я так и не понял, как ты оказался возле участка, если ты привез Кейт и уехал, — эти слова мигом стерли всю радость с лица Джино.
Уилсон ткнула меня локтем в бок.
— Мне нужно было вернуться в бар, — парень понял, к чему я клоню, и не стал уходить от ответа. — Я обнаружил, что забыл на работе бумажник. Поехал назад и увидел, как из участка валит дым.
— Бумажник, значит, — я с недоверием отнесся к его ответу. Но мои сомнения никоим образом не смутили Джино.
«Неужто он говорит правду?»
— Может быть заедем ко мне? Познакомимся поближе? — продолжал он открываться и совершенно искренне идти навстречу.
