Джино остановил машину на пустой парковке. Неподалеку сиротливо чернел пятном в ночи автомобиль Люцифера. По глянцевой поверхности капота медленно скользили холодные капли моросящего дождя. Дежурный офицер, как правило, оставлял машину на парковке позади участка, дорога оттуда позволяла оперативно выехать в любой конец городка.
— Тебя подождать? — спросил он скорее из вежливости.
Вокруг было безлюдно. Здание отделения пугающе одинокое смотрело на нас своими окнами, мерцая неуютным флуоресцентным светом. Ветер швырял по мокрому асфальту гнилые опавшие листья, налипавшие комьями на тротуар. Голые деревья корявыми ветками-пальцами беспомощно царапали воздух в ночи, пугающе раскачивались под резкими порывами ветра, нашептывая дьявольскую, сумрачную песню. Дождь хлестко бросался в лобовое стекло, дворники без устали разгоняли по голубоватой глади струящиеся дорожки. Я невольно передернула плечами, представив, что сейчас мне придется выйти в эту мрачную ночь.
— Не нужно, — я отрицательно покачала головой и схватилась за ручку двери. — Назад поедем вместе с Люцифером.
В открытую дверь ворвался ледяной ветер, мне тут же захотелось захлопнуть ее, но перспектива остаться в атмосфере неловкой беседы была не лучше.
— Как знаешь, — Джино постарался прозвучать максимально заинтересованно.
Я без труда уловила крошечные нотки радости в его голосе. Ему, так же как и мне, не улыбалась перспектива оставаться наедине.
— До воскресенья, — крикнула ему, параллельно накидывая на голову капюшон.
— Увидимся.
Глубокий капюшон и порывы ветра лишили меня должного обзора местности. Короткими перебежками я достигла входа в участок, чуть не встретившись лбом с дверью, и с невероятным облегчением скрылась внутри.
Участок посреди ночи зловеще пустовал. Дежурный офицер сидел в своем кабинете в ожидании возможных звонков, которых, как правило, не поступало. Скорее всего он просто спал. Я потерла озябшие ладони, стремительно шагая в сторону архива.
— Вот же неугомонная, — Люцифер нахмурился и упер руки в бока. — Говорил же, что скоро приеду.
— Не бузи, — я протянула к нему руки, крепко-крепко обнимая. — Я соскучилась. Вечер выдался бесконечный.
«Мой верный друг спустя столькие годы сослужит мне добрую службу».
— Я уже закончил, — он кивнул в сторону заваленного бумагами стола. — Нужно сложить документы и можем ехать.
«Это большая удача. Отличная возможность решить мою проблему и убрать препятствие на пути».
— Давай помогу, — мне не меньше Люцифера мечталось оказаться в теплой постели. — Нашел что-нибудь?
— Очередное дело о поджоге, — он указал на папку, отложенную на стул. — Гораздо серьезнее предыдущих. Полностью сгорела постройка на территории школы. Использовали горючую смесь. Пожар вспыхнул моментально, распространялся быстро. Практически сожрал все здание.
От удивления я застыла с папками в руках.
— Беккер?
— Подозреваемых не было, — Люцифер поставил одну из коробок на место. — Хотя, предполагаю, что он там вполне мог принимать участие. Учитывая предыдущий опыт.
«Старые рецепты не забываются. Они отпечатаны на подкорке сознания, готовые в любой момент прийти на помощь».
— Наш убийца, похоже, крайне изворотлив, — посетовала, запихивая папки в очередной ящик. — Не удивлюсь, если он вообще ни разу не попадался.
«Он еще здесь. Мне стоит поторопиться».
— Вполне возможно, — Люцифер недовольно сжал губы. — Не удивительно, что он умело скрывается сейчас. У него богатый опыт.
Я оставила папки в покое и не стала отказывать себе в желании получить новую порцию объятий.
«Мой рецепт, отточенный до идеала, сработает безупречно, как и раньше. Стремительный, всепоглощающий огонь. Ни капли промедления. Безукоризненный результат, который подарит мне особое удовольствие созерцания».
— Да ты ненасытная, У-и-л-с-о-н, — протянул Люцифер мою фамилию, как делал всегда в случае заигрывания. — Мы почти весь день не отрывались друг от друга.
— Да-а-а, — я обольстительно улыбнулась и абсолютно бесстыже потянула пряжку его ремня на себя. — Даже усталость куда-то испарилась при виде тебя, — соблазнительно шепнула ему на ухо дотронувшись губами до шеи.
— Мне нравится, как я влияю на твое либидо, — он шумно втянул воздух, когда я начала спускаться поцелуями ниже. — Как думаешь, — Люцифер стремительно поменял нас местами, я оказалась прижатой к столу. — Дежурный офицер спит?
Он расстегнул мою куртку.
— Зуб даю, что спит, — я помогла снять с себя верхнюю одежду.
«Возбуждение при виде огня не сравнимо ни с чем другим. В нем есть особый шарм. Особенно когда огонь отбирает чью-то жизнь».
— Надеюсь, этот стол достаточно крепкий, — Люцифер сильным жестом прижал меня к себе, отвлекая мысли на жадный поцелуй.
Понятия не имею, что с нами происходило сегодня. Насыщение друг другом никак не наступало и не предвиделось. Мы как с цепи сорвались.
— Мне кажется или пахнет дымом? — он вдруг отвлекся, сбитый с толку.
— Да. Это я горю, потому что ты…
Закончить я не успела. В коридоре послышался шум, и к своему ужасу я обнаружила, что воздух в помещении архива подернут серой дымкой. Дверь с грохотом распахнулась.
— Выходите быстрее, — запыхавшийся Джино уткнулся в ворот куртки. — В здании пожар.
— Какого хрена? — Люцифер схватил пальто. — Почему не сработала сигнализация?
— Понятия не имею, — Джино закашлялся. — Я позвонил в службу спасения.
Я спешно натянула куртку. Люцифер тоже оделся и крепко взял меня за руку, ведя на выход. Втроем мы нырнули в густую мглу за порогом архива. Глаза сразу заслезились, при каждом движении век их словно разъедало едким дымом, наполнившим весь участок. Он горечью оседал в горле, стоило сделать первый вдох.
Горели документы, техника, пластиковая отделка участка плавилась, капала с потолка на одежду и пол. Полыхающий огонь трещал и гудел, стремительно забирая в свои цепкие лапы каждый дюйм пространства. Люцифер стиснул мою ладонь до ломоты в костях. Он быстро шел за мелькающей впереди спиной Джино. Приходилось передвигаться по памяти, моля выход показаться как можно скорее.
В какой-то момент на долю секунды я запаниковала, что мы не найдем выход. Будем блуждать по задымленным коридорам и задохнемся или сгорим заживо. Паника сдавила горло, совсем перекрывая доступ к кислороду. Я закашлялась и зажала рот рукой. Каждый сделанный вдох становился адской пыткой, раскаленный воздух обжигал слизистую, а легкие болезненно саднили. У меня начала кружиться голова, я с трудом соображала, где нахожусь и куда идти, шла ведомая уверенной, родной рукой.
— Выход! — закричал Джино.
Сердце заколотилось неистовее прежнего, остались последние шаги до нашего спасения.
— По-мо-ги-те! — слабый крик, прерванный натужным кашлем, показался бредом из-за нехватки кислорода.
— Вы слышали? — Люцифер повернул голову в сторону предполагаемого источника звука.
— Пом… ите-е, — повторилось снова.
— Дежурный офицер не покинул здание? — Люциферу пришлось кричать, чтобы Джино мог его услышать.
— Возле участка никого, — он продвинулся ближе к двери. — Скоро приедут пожарные.
— Нет времени, — решительно отрезал Люцифер. — Ему нужно помочь.
— Что?! Нет! — я с трудом смогла подавить подступающий кашель и до боли в пальцах сжала руку Люцифера.
— Идите! — скомандовал он, толкая меня к двери.
Я покачнулась и налетела на Джино, цепко схватившего меня за плечи.
— Я не уйду без тебя! — голос срывался на истерику.
Люцифер сжал кулаки, с болью в глазах гоня меня прочь.
— Уведи ее. Живо! — прикрикнул он на Джино и, не теряя ни секунды, побежал в дальнюю часть здания.
— Люцифер, нет! — я дернулась в попытке последовать за ним, но Джино сжал меня стальной хваткой и поволок прочь.
Он силком вытащил упирающуюся меня на улицу. Усилившийся дождь хлестнул по лицу, свежий холодный воздух после жаркой удушливой копоти приятно смочил горло.
«Какого хрена?»
Внутри участка что-то загремело. Кажется, рухнула балка, хороня под своим весом все, что попалось на пути.
— Люцифер! Люцифер! — у меня началась самая настоящая истерика.
Тело било крупной, неконтролируемой дрожью. Я звала его до хрипоты и севшего голоса. Билась в руках ошарашенного Джино, оседая на мокрый асфальт без сил. По лицу градом лились слезы отчаяния и страха. Мне перестало хватать кислорода. Я задыхалась, хватала воздух как рыба на суше.
«Невероятно. Теперь она только моя. Моя».
За спиной пронзительно взревели пожарные сирены. Я обмякла в держащих меня руках без сил.
Ледяная вода стекала по рукам. Черная от копоти она устремлялась в слив, бешеной воронкой крутилась и исчезала, становясь чище. Пальцы и кисти онемели под холодным напором, болезненно ныли, оповещая о том, что стоит заканчивать. Я заставляла себя не убирать руки. Казалось, закончи я экзекуцию и опять почувствую жар, опять вернется тот чудовищный миг. Миг пожара, миг отчаяния и нечеловеческого страха.
Я грубо дернула переключатель, желая снизить температуру еще больше, но он уже был выкручен на максимум. Тогда я отвлеклась на диспенсер для мыла. Нажала рычаг, в ладонь потекла ярко-голубая жидкость. Намылила руки, взбив слишком сильную пену. Недостаточно чисто. Повторила еще раз. Запах пожара никуда не делся. Рычаг жалобно скрипел под моими мучительными, яростными нажатиями. Вонь горелого пластика никак не желала отмываться. Новое нажатие, в диспенсере оказалось пусто. Я начала отчаянно тереть руки под ледяной струей. Белая от холода кожа раскраснелась, начала болезненно саднить, на тыльной стороне ладоней начали появляться крошечные красные точки. Полопались мелкие капилляры, не выдержав пытку. Я остановилась и посмотрела в зеркало.
Изможденное, заплаканное, бледное лицо с темными тенями под глазами испачкано в копоти, волосы спутаны, белки покрывает мелкая сетка красных сосудов, а веки воспалены от слез. Я наклонилась и плеснула на лицо холодной воды, желая привести себя в чувство. Волосы, упавшие в раковину, намокли. Опять запах пожара. Он был повсюду. Впитался в мою кожу, в каждую ее клетку, в мою ДНК. Я не понимала как от него избавиться. Эта вонь медленно, но верно убивала меня. Вряд ли я когда-нибудь смогу смыть ее и забыть.
В отчаянном порыве я стащила с себя куртку и начала трясти ее, не понимая зачем. Наверное пыталась вытрясти запах. Бестолковое занятие. На кафельный пол что-то упало с тихим пластиковым треском.
«Таблетки».
Я стояла как истукан, пялясь на оранжевый блистер на белой плитке. Голова не соображала, мозг отказывался анализировать информацию. Я швырнула куртку на пол и подняла таблетки. Глупо пялилась на оборотную сторону, размеченную днями недели, и не могла сложить два и два. В глаза будто насыпали песка, каждое опускание век жгло, зрение застилала мутная пелена слез.
Я опустилась на колени рядом с курткой и нащупала в кармане телефон. Во всей суете я не притрагивалась к нему, за исключением ответа на звонок. В шторке уведомления так и висело напоминание о принятии таблетки.
— Проклятие.
Я с трудом поднялась и оперлась на раковину рукой. Дрожащими пальцами выдавила розовую крошечную таблетку из блистера. Она пулей выскочила из своего гнезда и покатилась по раковине.
— Нет! Нет… — выронив упаковку, я стала ловить беглянку. Таблетка проскакала по керамической поверхности и скрылась в сливе. — Сука! — гневно закричала, не стесняясь, злобно ударила по бортику. Кисть мерзко заныла.
Меня распирали гнев и разрушительное бессилие. Тело затрясло крупной, неконтролируемой дрожью. Изо рта вырвался истошный крик боли и отчаяния, эхом разнесся по помещению, отразился от стен и вернулся, оглушая меня же. Я лупила руками по раковине, пока костяшки не начали кровоточить. Медленно и бессильно осела на пол, перенося свою ярость на плитку, пачкая ее кровью. От крика сорвался голос, перейдя в почти нечеловеческий вой. Тело трясло так, словно меня выставили голую на мороз. Ладони оставили смазанные красные отпечатки на белой поверхности. Слезы текли по лицу, соленые капли падали вниз, размывая кровь.
— Кейт! — дверь с грохотом распахнулась, в мутном силуэте я узнала Джино. — Помогите! Кто-нибудь! — он чуть отклонился назад, крикнув это в коридор.
Я всхлипывала, заваливаясь на пол, каждый вздох застревал в горле, кислород будто душил меня. Обстановка закружилась, очертания помещения расплылись, когда голова коснулась холодного пола. В размытом окружении замелькали силуэты. Сквозь звон в ушах было не разобрать их слов. Кто-то поднял меня на руки, я уткнулась лбом в крепкую мужскую грудь.
— Люцифер, — шепнула имя пересохшими губами как молитву.
— Сейчас. Держись, — ответил голос. Меня держал Джино.
Мир завращался до тошноты и ряби в глазах. Я плыла на волнах беспамятства, глотая слезы, вдыхая запах несущего меня мужчины, и от этого было еще горше, ведь это был не Люцифер. Не те руки, не тот запах, не тот человек. Я не желала, чтобы меня трогал кто-либо кроме него и одновременно боялась почувствовать его прикосновения на себе, ведь они могли принести мне чудовищную боль.
Меня положили на кровать, игла вонзилась в руку, и без того мутный мир растворился в темноте.
Раза с пятого я с неимоверным усилием разлепила свинцовые веки. Спасибо тому, кто додумался закрыть жалюзи, полутьма не резала глаза, но пришлось некоторое время к ней привыкать. Тело будто лишили всех костей, я безвольно лежала на белых простынях, не находя в себе сил даже поднять голову.
На стуле рядом с кроватью сидел он. Неестественно бледный противоположно своему привычному виду, с темными синяками под глазами, которых у него отродясь не было. На руках в местах ожогов и ранений наложены повязки. Щетина отросла больше обычного, а всегда аккуратно уложенные волосы растрепаны так, как бывало по утрам, когда он сонный, расслабленный и игривый нависает надо мной, чтобы поцеловать.
Наверное я должна была вскочить, броситься обниматься, плакать от радости, сказать о том, как он дорог мне. Пошутить над больничной сорочкой, в которой он выглядел смешно и нелепо. Следом, возможно, отвесить пощечину и поцеловать. В горле встал удушающий ком, сил не было ни на что. Я отвернулась, желая скрыть эмоции.
— Прости, — от этого голоса внутри все сжалось, сердце забилось быстрее.
Я молчала. Весь остаток ночи мне было страшно, что я больше не увижу его. Не услышу его голос. Не почувствую такие привычные руки, такие сладкие поцелуи. Никто не позаботится обо мне, и я останусь одна в этом мире. Эти мысли нестерпимо мучили меня, пока я ждала в приемном покое вместе с Джино, не знавшем, как утешить и успокоить.
Сейчас его вид и его голос причиняли убийственную муку. Он дотронулся до тыльной стороны моей руки кончиками пальцев, и меня пробил разряд тока. Я хотела сдержаться, быть сильной, в итоге позорно расплакалась, отчаянно зажимая рот рукой.
— Птичка, — тихий, виноватый шепот и милое прозвище заставили слезы течь рекой.
Скрипнули металлические ножки о линолеум, меня окружили заботливые руки и горячие объятия. Он поцеловал меня в макушку, ощутимо, но бережно сжимая в объятиях. Я дрожала, не веря в реальность происходящего.
— Прости, что заставил тебя нервничать, — осторожно начал он.
— Нервничать? Я чуть с ума не сошла. Чуть не умерла там же, на месте, возле долбанного участка, — я хрипела севшим от криков и слез голосом, эмоции рвались на волю.
— Тебя подождать? — спросил он скорее из вежливости.
Вокруг было безлюдно. Здание отделения пугающе одинокое смотрело на нас своими окнами, мерцая неуютным флуоресцентным светом. Ветер швырял по мокрому асфальту гнилые опавшие листья, налипавшие комьями на тротуар. Голые деревья корявыми ветками-пальцами беспомощно царапали воздух в ночи, пугающе раскачивались под резкими порывами ветра, нашептывая дьявольскую, сумрачную песню. Дождь хлестко бросался в лобовое стекло, дворники без устали разгоняли по голубоватой глади струящиеся дорожки. Я невольно передернула плечами, представив, что сейчас мне придется выйти в эту мрачную ночь.
— Не нужно, — я отрицательно покачала головой и схватилась за ручку двери. — Назад поедем вместе с Люцифером.
В открытую дверь ворвался ледяной ветер, мне тут же захотелось захлопнуть ее, но перспектива остаться в атмосфере неловкой беседы была не лучше.
— Как знаешь, — Джино постарался прозвучать максимально заинтересованно.
Я без труда уловила крошечные нотки радости в его голосе. Ему, так же как и мне, не улыбалась перспектива оставаться наедине.
— До воскресенья, — крикнула ему, параллельно накидывая на голову капюшон.
— Увидимся.
Глубокий капюшон и порывы ветра лишили меня должного обзора местности. Короткими перебежками я достигла входа в участок, чуть не встретившись лбом с дверью, и с невероятным облегчением скрылась внутри.
Участок посреди ночи зловеще пустовал. Дежурный офицер сидел в своем кабинете в ожидании возможных звонков, которых, как правило, не поступало. Скорее всего он просто спал. Я потерла озябшие ладони, стремительно шагая в сторону архива.
— Вот же неугомонная, — Люцифер нахмурился и упер руки в бока. — Говорил же, что скоро приеду.
— Не бузи, — я протянула к нему руки, крепко-крепко обнимая. — Я соскучилась. Вечер выдался бесконечный.
«Мой верный друг спустя столькие годы сослужит мне добрую службу».
— Я уже закончил, — он кивнул в сторону заваленного бумагами стола. — Нужно сложить документы и можем ехать.
«Это большая удача. Отличная возможность решить мою проблему и убрать препятствие на пути».
— Давай помогу, — мне не меньше Люцифера мечталось оказаться в теплой постели. — Нашел что-нибудь?
— Очередное дело о поджоге, — он указал на папку, отложенную на стул. — Гораздо серьезнее предыдущих. Полностью сгорела постройка на территории школы. Использовали горючую смесь. Пожар вспыхнул моментально, распространялся быстро. Практически сожрал все здание.
От удивления я застыла с папками в руках.
— Беккер?
— Подозреваемых не было, — Люцифер поставил одну из коробок на место. — Хотя, предполагаю, что он там вполне мог принимать участие. Учитывая предыдущий опыт.
«Старые рецепты не забываются. Они отпечатаны на подкорке сознания, готовые в любой момент прийти на помощь».
— Наш убийца, похоже, крайне изворотлив, — посетовала, запихивая папки в очередной ящик. — Не удивлюсь, если он вообще ни разу не попадался.
«Он еще здесь. Мне стоит поторопиться».
— Вполне возможно, — Люцифер недовольно сжал губы. — Не удивительно, что он умело скрывается сейчас. У него богатый опыт.
Я оставила папки в покое и не стала отказывать себе в желании получить новую порцию объятий.
«Мой рецепт, отточенный до идеала, сработает безупречно, как и раньше. Стремительный, всепоглощающий огонь. Ни капли промедления. Безукоризненный результат, который подарит мне особое удовольствие созерцания».
— Да ты ненасытная, У-и-л-с-о-н, — протянул Люцифер мою фамилию, как делал всегда в случае заигрывания. — Мы почти весь день не отрывались друг от друга.
— Да-а-а, — я обольстительно улыбнулась и абсолютно бесстыже потянула пряжку его ремня на себя. — Даже усталость куда-то испарилась при виде тебя, — соблазнительно шепнула ему на ухо дотронувшись губами до шеи.
— Мне нравится, как я влияю на твое либидо, — он шумно втянул воздух, когда я начала спускаться поцелуями ниже. — Как думаешь, — Люцифер стремительно поменял нас местами, я оказалась прижатой к столу. — Дежурный офицер спит?
Он расстегнул мою куртку.
— Зуб даю, что спит, — я помогла снять с себя верхнюю одежду.
«Возбуждение при виде огня не сравнимо ни с чем другим. В нем есть особый шарм. Особенно когда огонь отбирает чью-то жизнь».
— Надеюсь, этот стол достаточно крепкий, — Люцифер сильным жестом прижал меня к себе, отвлекая мысли на жадный поцелуй.
Понятия не имею, что с нами происходило сегодня. Насыщение друг другом никак не наступало и не предвиделось. Мы как с цепи сорвались.
— Мне кажется или пахнет дымом? — он вдруг отвлекся, сбитый с толку.
— Да. Это я горю, потому что ты…
Закончить я не успела. В коридоре послышался шум, и к своему ужасу я обнаружила, что воздух в помещении архива подернут серой дымкой. Дверь с грохотом распахнулась.
— Выходите быстрее, — запыхавшийся Джино уткнулся в ворот куртки. — В здании пожар.
— Какого хрена? — Люцифер схватил пальто. — Почему не сработала сигнализация?
— Понятия не имею, — Джино закашлялся. — Я позвонил в службу спасения.
Я спешно натянула куртку. Люцифер тоже оделся и крепко взял меня за руку, ведя на выход. Втроем мы нырнули в густую мглу за порогом архива. Глаза сразу заслезились, при каждом движении век их словно разъедало едким дымом, наполнившим весь участок. Он горечью оседал в горле, стоило сделать первый вдох.
Горели документы, техника, пластиковая отделка участка плавилась, капала с потолка на одежду и пол. Полыхающий огонь трещал и гудел, стремительно забирая в свои цепкие лапы каждый дюйм пространства. Люцифер стиснул мою ладонь до ломоты в костях. Он быстро шел за мелькающей впереди спиной Джино. Приходилось передвигаться по памяти, моля выход показаться как можно скорее.
В какой-то момент на долю секунды я запаниковала, что мы не найдем выход. Будем блуждать по задымленным коридорам и задохнемся или сгорим заживо. Паника сдавила горло, совсем перекрывая доступ к кислороду. Я закашлялась и зажала рот рукой. Каждый сделанный вдох становился адской пыткой, раскаленный воздух обжигал слизистую, а легкие болезненно саднили. У меня начала кружиться голова, я с трудом соображала, где нахожусь и куда идти, шла ведомая уверенной, родной рукой.
— Выход! — закричал Джино.
Сердце заколотилось неистовее прежнего, остались последние шаги до нашего спасения.
— По-мо-ги-те! — слабый крик, прерванный натужным кашлем, показался бредом из-за нехватки кислорода.
— Вы слышали? — Люцифер повернул голову в сторону предполагаемого источника звука.
— Пом… ите-е, — повторилось снова.
— Дежурный офицер не покинул здание? — Люциферу пришлось кричать, чтобы Джино мог его услышать.
— Возле участка никого, — он продвинулся ближе к двери. — Скоро приедут пожарные.
— Нет времени, — решительно отрезал Люцифер. — Ему нужно помочь.
— Что?! Нет! — я с трудом смогла подавить подступающий кашель и до боли в пальцах сжала руку Люцифера.
— Идите! — скомандовал он, толкая меня к двери.
Я покачнулась и налетела на Джино, цепко схватившего меня за плечи.
— Я не уйду без тебя! — голос срывался на истерику.
Люцифер сжал кулаки, с болью в глазах гоня меня прочь.
— Уведи ее. Живо! — прикрикнул он на Джино и, не теряя ни секунды, побежал в дальнюю часть здания.
— Люцифер, нет! — я дернулась в попытке последовать за ним, но Джино сжал меня стальной хваткой и поволок прочь.
Он силком вытащил упирающуюся меня на улицу. Усилившийся дождь хлестнул по лицу, свежий холодный воздух после жаркой удушливой копоти приятно смочил горло.
«Какого хрена?»
Внутри участка что-то загремело. Кажется, рухнула балка, хороня под своим весом все, что попалось на пути.
— Люцифер! Люцифер! — у меня началась самая настоящая истерика.
Тело било крупной, неконтролируемой дрожью. Я звала его до хрипоты и севшего голоса. Билась в руках ошарашенного Джино, оседая на мокрый асфальт без сил. По лицу градом лились слезы отчаяния и страха. Мне перестало хватать кислорода. Я задыхалась, хватала воздух как рыба на суше.
«Невероятно. Теперь она только моя. Моя».
За спиной пронзительно взревели пожарные сирены. Я обмякла в держащих меня руках без сил.
Глава 20. Когда осядет пепел
Ледяная вода стекала по рукам. Черная от копоти она устремлялась в слив, бешеной воронкой крутилась и исчезала, становясь чище. Пальцы и кисти онемели под холодным напором, болезненно ныли, оповещая о том, что стоит заканчивать. Я заставляла себя не убирать руки. Казалось, закончи я экзекуцию и опять почувствую жар, опять вернется тот чудовищный миг. Миг пожара, миг отчаяния и нечеловеческого страха.
Я грубо дернула переключатель, желая снизить температуру еще больше, но он уже был выкручен на максимум. Тогда я отвлеклась на диспенсер для мыла. Нажала рычаг, в ладонь потекла ярко-голубая жидкость. Намылила руки, взбив слишком сильную пену. Недостаточно чисто. Повторила еще раз. Запах пожара никуда не делся. Рычаг жалобно скрипел под моими мучительными, яростными нажатиями. Вонь горелого пластика никак не желала отмываться. Новое нажатие, в диспенсере оказалось пусто. Я начала отчаянно тереть руки под ледяной струей. Белая от холода кожа раскраснелась, начала болезненно саднить, на тыльной стороне ладоней начали появляться крошечные красные точки. Полопались мелкие капилляры, не выдержав пытку. Я остановилась и посмотрела в зеркало.
Изможденное, заплаканное, бледное лицо с темными тенями под глазами испачкано в копоти, волосы спутаны, белки покрывает мелкая сетка красных сосудов, а веки воспалены от слез. Я наклонилась и плеснула на лицо холодной воды, желая привести себя в чувство. Волосы, упавшие в раковину, намокли. Опять запах пожара. Он был повсюду. Впитался в мою кожу, в каждую ее клетку, в мою ДНК. Я не понимала как от него избавиться. Эта вонь медленно, но верно убивала меня. Вряд ли я когда-нибудь смогу смыть ее и забыть.
В отчаянном порыве я стащила с себя куртку и начала трясти ее, не понимая зачем. Наверное пыталась вытрясти запах. Бестолковое занятие. На кафельный пол что-то упало с тихим пластиковым треском.
«Таблетки».
Я стояла как истукан, пялясь на оранжевый блистер на белой плитке. Голова не соображала, мозг отказывался анализировать информацию. Я швырнула куртку на пол и подняла таблетки. Глупо пялилась на оборотную сторону, размеченную днями недели, и не могла сложить два и два. В глаза будто насыпали песка, каждое опускание век жгло, зрение застилала мутная пелена слез.
Я опустилась на колени рядом с курткой и нащупала в кармане телефон. Во всей суете я не притрагивалась к нему, за исключением ответа на звонок. В шторке уведомления так и висело напоминание о принятии таблетки.
— Проклятие.
Я с трудом поднялась и оперлась на раковину рукой. Дрожащими пальцами выдавила розовую крошечную таблетку из блистера. Она пулей выскочила из своего гнезда и покатилась по раковине.
— Нет! Нет… — выронив упаковку, я стала ловить беглянку. Таблетка проскакала по керамической поверхности и скрылась в сливе. — Сука! — гневно закричала, не стесняясь, злобно ударила по бортику. Кисть мерзко заныла.
Меня распирали гнев и разрушительное бессилие. Тело затрясло крупной, неконтролируемой дрожью. Изо рта вырвался истошный крик боли и отчаяния, эхом разнесся по помещению, отразился от стен и вернулся, оглушая меня же. Я лупила руками по раковине, пока костяшки не начали кровоточить. Медленно и бессильно осела на пол, перенося свою ярость на плитку, пачкая ее кровью. От крика сорвался голос, перейдя в почти нечеловеческий вой. Тело трясло так, словно меня выставили голую на мороз. Ладони оставили смазанные красные отпечатки на белой поверхности. Слезы текли по лицу, соленые капли падали вниз, размывая кровь.
— Кейт! — дверь с грохотом распахнулась, в мутном силуэте я узнала Джино. — Помогите! Кто-нибудь! — он чуть отклонился назад, крикнув это в коридор.
Я всхлипывала, заваливаясь на пол, каждый вздох застревал в горле, кислород будто душил меня. Обстановка закружилась, очертания помещения расплылись, когда голова коснулась холодного пола. В размытом окружении замелькали силуэты. Сквозь звон в ушах было не разобрать их слов. Кто-то поднял меня на руки, я уткнулась лбом в крепкую мужскую грудь.
— Люцифер, — шепнула имя пересохшими губами как молитву.
— Сейчас. Держись, — ответил голос. Меня держал Джино.
Мир завращался до тошноты и ряби в глазах. Я плыла на волнах беспамятства, глотая слезы, вдыхая запах несущего меня мужчины, и от этого было еще горше, ведь это был не Люцифер. Не те руки, не тот запах, не тот человек. Я не желала, чтобы меня трогал кто-либо кроме него и одновременно боялась почувствовать его прикосновения на себе, ведь они могли принести мне чудовищную боль.
Меня положили на кровать, игла вонзилась в руку, и без того мутный мир растворился в темноте.
***
Раза с пятого я с неимоверным усилием разлепила свинцовые веки. Спасибо тому, кто додумался закрыть жалюзи, полутьма не резала глаза, но пришлось некоторое время к ней привыкать. Тело будто лишили всех костей, я безвольно лежала на белых простынях, не находя в себе сил даже поднять голову.
На стуле рядом с кроватью сидел он. Неестественно бледный противоположно своему привычному виду, с темными синяками под глазами, которых у него отродясь не было. На руках в местах ожогов и ранений наложены повязки. Щетина отросла больше обычного, а всегда аккуратно уложенные волосы растрепаны так, как бывало по утрам, когда он сонный, расслабленный и игривый нависает надо мной, чтобы поцеловать.
Наверное я должна была вскочить, броситься обниматься, плакать от радости, сказать о том, как он дорог мне. Пошутить над больничной сорочкой, в которой он выглядел смешно и нелепо. Следом, возможно, отвесить пощечину и поцеловать. В горле встал удушающий ком, сил не было ни на что. Я отвернулась, желая скрыть эмоции.
— Прости, — от этого голоса внутри все сжалось, сердце забилось быстрее.
Я молчала. Весь остаток ночи мне было страшно, что я больше не увижу его. Не услышу его голос. Не почувствую такие привычные руки, такие сладкие поцелуи. Никто не позаботится обо мне, и я останусь одна в этом мире. Эти мысли нестерпимо мучили меня, пока я ждала в приемном покое вместе с Джино, не знавшем, как утешить и успокоить.
Сейчас его вид и его голос причиняли убийственную муку. Он дотронулся до тыльной стороны моей руки кончиками пальцев, и меня пробил разряд тока. Я хотела сдержаться, быть сильной, в итоге позорно расплакалась, отчаянно зажимая рот рукой.
— Птичка, — тихий, виноватый шепот и милое прозвище заставили слезы течь рекой.
Скрипнули металлические ножки о линолеум, меня окружили заботливые руки и горячие объятия. Он поцеловал меня в макушку, ощутимо, но бережно сжимая в объятиях. Я дрожала, не веря в реальность происходящего.
— Прости, что заставил тебя нервничать, — осторожно начал он.
— Нервничать? Я чуть с ума не сошла. Чуть не умерла там же, на месте, возле долбанного участка, — я хрипела севшим от криков и слез голосом, эмоции рвались на волю.
