Выпили...
– Лиска, не плачь. И возвращаться уже пора. Посидели и хватит. Мику, ты как? А то может в лагерь?
Та махнула рукой.
– Да нормально, бля... Лодку же вернуть надо. – она повесила переноску с ребенком через плечо. – Да протрезвею я, пока дойду.
– А ночевать где?
– В храме, как обычно, ну или до Агафьи.
– Тогда завтра утром в Святилище встречаемся.
Уложили в сумку, что осталось, убрали мусор. Оглянулись. Крест с повешанным на него солдатским жетоном. На кресте только одно слово. «Седой». Спи, солдат...
«Ветер с гор развеет соляровый дым,
Засияет небо опять голубым,
А жетон навеки останется здесь -
Наспех приколочен на свежий твой крест...»
... – Лиска, я одна хочу побыть.
Алиса повязала шемаг. Надела военную куртку.
– Конечно, а я покурю пока, типа.
Алиса вышла на крыльцо, посмотрела на звезды. Все будет хорошо. Наверное.
«Песен еще ненаписанных, сколько?
Скажи, кукушка, пропой.
В городе мне жить или на выселках,
Камнем лежать или гореть звездой?
Звездой.»
Она улыбнулась. И пусть они теперь боятся. Нас, своих детей. Ибо мы придем к ним. И да пожнут они то, что посеяли. Ждите...
Сидящая на поляне у костра Лена подняла голову. Да, Волчица. Мы придем. Все, и живые, и мертвые.
«Солнце мое – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох – дай огня.
Вот так...»
Стоящая на коленях у иконостаса девушка встала, перекрестилась. Спасибо Тебе Господи, что позволил пройти по этому Пути. И да не убоюсь я ничего. Повязала венчик. Отныне отдаю себя Тебе.
«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас».
«Кто пойдет по следу одинокому?
Сильные да смелые
Головы сложили в поле в бою.
Мало кто остался в светлой памяти,
В трезвом уме да с твердой рукой в строю,
В строю.»
– Батюшка, благословите меня на служение.
– Иди же, иди девочка Мария, неси людям Благую Весть о Его приходе. А мы молится будем. За всех вас.
«Солнце мое – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох – дай огня.
Вот так...»
Ульянка всхлипнула, вытерла слезы. Взглянула на черный берет, что держала в руках. Папа, я стала взрослой. Я стану сильной как ты. Я смогу. Я буду... Мне больше не страшно. На берете вспыхнула трехконечная звезда, символ Интербригад. Знакомый голос.
– Доня, я всегда буду с тобой.
«Где же ты теперь, воля вольная?
С кем же ты сейчас
Ласковый рассвет встречаешь? Ответь.
Хорошо с тобой, да плохо без тебя,
Голову да плечи терпеливые под плеть,
Под плеть.
Солнце мое – взгляни на меня,
Моя ладонь превратилась в кулак,
И если есть порох – дай огня.
Вот так...»
... – Вот возьмите. – повариха подала Алисе большой пакет. – Собрали вам. Можно сказать сухой паек. И еще. – она протянула пачку денег, перетянутую резинкой..
Лиска отстранилась.
– Да не надо, ты что...
– Возьми, не побрезгуй. Честно заработанные, да только вам они нужнее будут.
Алиса, вздохнув, положила деньги во внутрений карман.
– Спасибо, Люся. За все.
Та приложила платочек к глазам.
– Идите уж, а то тушь потечет. И храни вас Бог.
– Николай, Наталья...
– Чего? Наташа, ты видела как они из лагеря ушли? Вот и я не видел. Мику... Твоих родителей мы предупредим, чтобы не волновались.
– Виола...
– Держите. Это... аптечка на крайний случай. И чтобы не пригодилась.
– Черт, вы нас как на войну провожаете.
– На то и выходит. Удачи вам.
– Виола, ты лучше нахуй нас пошли.
Та засмеялась.
– Это обязательно.
Кое-как пролезли через дыру в заборе.
– Микуся, застряла что-ли? Жрать надо меньше, жопа толстой не будет.
– На себя посмотри, бля... Лучше Ису возьми.
Наконец вышли к Святилищу.
... Лена подошла к Алтарю, провела рукой сквозь пламя. Дотронулась до багровых потеков на Камне.
– Его кровь. – повернулась. – А там Дверь?
Алиса поежилась от утренней сырости, кивнула.
– Ну да. Только она запечатана. И вообще, рано нам туда еще. Мы еще живые.
Она потрепала Ульянку по голове.
– Вот скажи, зачем ты форму одела?
Та только пожала плечами.
– Мне нравится. И папе тоже нравится когда я в форме и галстуке. И юбка новая, вот.
– Ладно. Что по раскладу получается? Все вроде нормально. В лагере... Сюда только мы пройти можем, Виола со Старшей и Седой еще. Мику, а могила?
– А не хрен там ходить кому попало. Запечатана она... ну и в деревне обещали, что ухаживать будут. Им можно. Пора. Дел много у нас. – она подошла к Алтарю. – Только... Последнее осталось.
Она сняла переноску, распеленала младенца, положила его на Алтарь. Взяв в ладонь немного Огня, омыла им его.
– Вот теперь действительно все.
... Выйдя из Святилища, прошли по возникшей перед ними широкой тропе. На окраине леса остановились.
– Лена... Ты точно решила остаться?
– Нахрена Лешачке в ваших городах делать? Да и здесь людей защитить надо. Да нормально все будет. Саша еще обещал приехать. Давайте прощаться, что-ли.
Обнялись. Ульянка смахнула слезу.
– Леночка, ты себя береги.
– И вы тоже поосторожней будьте, на рожон не лезьте. А то знаю я вас, блин. Мику, помнишь, что она тебе сказала? Вот то-то.
– Ладно, еще увидимся.
Обернувшись, помахали на прощанье руками и пошли по лугу, на ходу, сбивая росу.
– И чего делать дальше будем? – поинтересовалась Ульянка.
– Ну сейчас на дорогу выйдем, стопанем кого-нибудь. Хотя кто тут утром ездить будет... Короче по обстановке.
– Стоять, бля. Разбежались они. – послышался знакомый голос. Девчонки завертели головами. Кто, где?
– Да здесь я.
Алиса только помотала головой.
– А ты как тут? И ты призрак что-ли?
– Да типа того. Вас же одних оставить нельзя, залетите ведь во что-нибудь опять.
– Ну, а что ругаться сразу?
– То. Там на дороге блок-посты стоят по вашу душу. С приказом стрелять на поражение.
– Это чего, в нас что-ли? – испуганно вздрогнула Ульянка. – Я боюсь.
– А что делать-то теперь?
Вздох.
– Ну... Проведу я вас, по тихому, мимо этих клоунов.
– А сможешь?
– Слышь, Волчица, а вот сейчас даже обидно было. Я разведчик или зачем? Уля?
– Папа... Я тебя увидеть хочу.
– Увидишь, донечка, придет время. Давай я тебя за руку возьму, чтобы не страшно было.
Мику, посмотрев в небо, перекрестилась.
– С Богом, Сестры.
«Долго шли зноем и морозами,
Все снесли и остались вольными,
Жрали снег с кашею березовой
И росли вровень с колокольнями.
Если плач - не жалели соли мы.
Если пир - сахарного пряника.
Звонари черными мозолями
Рвали нерв медного динамика.
Но с каждым днем времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.
Что ж теперь ходим круг да около
На своем поле как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь время колокольчиков.
Зазвенит сердце под рубашкою.
Второпях врассыпную вороны.
Эй! Выводи коренных с пристяжкою
И рванем на четыре стороны.
Но сколько лет лошади не кованы,
Ни одно колесо не мазано.
Плетки нет. Седла разворованы.
И давно все узлы развязаны.
A на дожде все дороги радугой!
Быть беде. Нынче нам до смеха ли?
Но если есть колокольчик под дугой,
Так, значит, все. Заряжай, поехали!
Загремим, засвистим, защелкаем,
Проберет до костей, до кончиков.
Эй, братва! Чуете печенками
Грозный смех русских колокольчиков?
Век жуем матюги с молитвами.
Век живем, хоть шары нам выколи.
Спим да пьем сутками и литрами.
Не поем. Петь уже отвыкли.
Долго ждем. Все ходили грязные,
Оттого сделались похожие,
А под дождем оказались разные.
Большинство-то честные, хорошие.
И пусть разбит батюшка Царь-колокол,
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.
И в груди - искры электричества.
Шапки в снег - и рваните звонче.
Рок-н-ролл - славное язычество.
Я люблю время колокольчиков...»
– Самурайка, ты чего?
– Интересно, а кто-нибудь сложит об этом песню?
– Мать, о чем песню? Как три девчонки за мир на войну пошли? Дуры же. А может и правда сложат потом. Наврут конечно. Да и хрен с ним.
»... Ах как было всем светло и чудесно
Наши автоматы разъяснят кто за кем
Кончилось Последнее Лето Детства
Босиком далеко насовсем...»
КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ЧАСТИ.
ЭПИЛОГ.
Перед въездом в деревню остановились два крытых грузовика и БТР. Из кабины передней машины высунулся человек в военной форме. Оторопело помотал головой.
– Блядь, что за хуйня?
Деревни не было. Вместо нее пепелище которому на вид было уже несколько месяцев. Обгорелые остовы изб, торчащие печные трубы, почерневшая церковь.
– Эй, выгружаемся! Осмотреть тут все. Радист, связь.
– Нету связи, командир. Я же еще в «Совенке» докладывал.
Жопа конечно, а что делать? Бойцы разбились на тройки.
– Туда, вы направо. Сержант за мной. Не расслабляться, парни.
– Что за... Тут кругом следы медьвежьи. Не хрена себе тут зверюга гуляла.
К командиру подошли двое.
– Что происходит?
– А я откуда знаю. На месте лагеря такая же хрень. Но... приказ есть приказ.
– АААААААА! – раздался внезапно женский крик.
– Кто там, тащите ее сюда.
Двое буквально принесли раздетую женщину с безумными глазами. Она на мгновенье затихла и закричала.
– НЕ ВИНОВАТА Я! ОНИ ЗАСТАВИЛИ! ПРОСТИТЕ МЕНЯ, ЛЮДИ!
– Нам тут только ебанутой бабы не хватало. Док, вколи ей успокоитоельное, чтобы заткнулась.
С окраины деревни вернулись бойцы. Один, сев прямо на землю, трясущимися пальцами попытался достать сигарету.
– Что там у вас?
– К-командир... Там кладбище должно быть, а его нет. П-понимаешь?
– Уверен?
– Сука, я что деревенских кладбищ не видел! НЕТУ! Выжженная земля...
– Короче, давайте сюда этого, который из... как его деревня называется хоть.
Привели пожилого мужчину.
– Слышь, ты... Что здесь произошло? Какого хера, где люди? Здесь деревня стояла, там пионерлагерь был. Куда все делось.
Мужик поднял голову вверх и засмеялся.
– Ты что, сука, не понял меня. По другому спросить?
Деревенский сплюнул.
– Давай, стреляй.
Командир вздохнул.
– Прекрати. Понимаю, тут все на нервах. Просто скажи. ГДЕ ЛЮДИ?
– Скажу. Лешачка их забрала, увела. И запомни. Сунетесь в лес, сдохните. Больше ничего не услышишь. Идите нахуй.
»...Спаса со стены под рубаху снял,
Хату подпалил да обрез достал.
А при Советах жить – продавать свой крест,
Сколько нас таких уходило в лес...»
– Чья могила на острове, что за поляна на которую мы пройти не могли?
Мужик только помотал головой.
– Что за старый лагерь?
– Вам там самое место.
Один из бойцов, не выдержав, замахнулся автоматом.
– Ты, падла, кого тут из себя строишь?
Другой удержал его.
– Да успокойся ты. Командир, разреши я с ним поговорю.
– Якут...
– Да я по хорошему. Мужик, давай отойдем, чтобы не мешали.
... – Говоришь Лешачка людей увела. Кто она, дух?
– Владычица Леса. Хранительница. Можешь не верить.
– Верю. – мотнул головой. – Это они не верят. А я верю. Скажи... Ты ее видел? Какая она?
– Видел. Какая? Девчонка лет пятнадцати-шестнадцати. Белая рубаха до земли, филин у нее на плече. И всегда медведь рядом.
– А могила чья? Поляна?
– Духа. А Поляна это Святилище. Людям туда хода нет и не будет. Только Бессмертным можно. Веришь?
– Верю.
Мужик, прищурясь, посмотрел на спецназовца. Покачал головой. – А я ведь знаю почему ты спрашиваешь.
– И почему?
– Ты сны видишь. Летаешь? А маленькая, рыжеволосая девочка...
Боец, отшатнувшись, сел на землю.
– Ты... ты... Откуда знаешь?
– В глазах твоих увидел.
– Непростой ты... ты шаман? Скажи, кто она?
– Сам поймешь. Хочешь знать, что тебе дальше делать? Скажу. – показал взглядом на остальных. – Мертвые они. И что тебе среди мертвецов делать?
Его собеседник снял с пояса фляжку, плеснул водой на лицо.
– Еще двое есть.
– Забери их с собой.
... Бойца окликнули.
– Якут... Хватит, поговорили. Что он тебе сказал?
– Что уходить надо, командир.
– А я вот думаю, что лес надо прочесать...
– СМОТРИТЕ, ЭТО ЕЩЕ ЧТО? ЛЕС...
Вдалеке внезапно затряслись верхушки деревьев, как будто кто раздвигал их, как раздвигают траву, идя по полю. Из чащи начал наползать туман.
– Командир... откуда это...
– Что там еще?
– Да записка, ножом к стене приколота. Не было же ее.
– Дай сюда.
» НЕ ИЩИТЕ НАС. МЫ ВАС САМИ НАЙДЕМ. В СВОЕ ВРЕМЯ. «
«Как возьму обрез
Да пойду я в лес.
Буду там гулять,
Буду власть стрелять.
Сила у обреза на куске свинца,
Раз нажал курок вот и нету молодца.»
Рядом неожиданно, запрокинув голову, дико захохотала женщина.
– Они за всеми придут! За всеми... И будет вам тогда! ОТВЕТ БУДЕТ!
Командир посмотрел вокруг и...
– Быстро по машинам! Уходим! Бегом, бойцы...
– А бабу куда?
– В кузов ее. Где этот, из деревни который?
– Пропал. Словно и не было.
Кое-как погрузились.
– Давай, заводи свою колымагу, если жить хочешь.
– Никак...
Сквозь туман начали проступать странные тени, совсем рядом детский смех...
– Торопись, сука. Завел? Поехали быстрее...
... – Ты что Якут?
– Отпустила Она нас. Может пожалела, а может на потом оставила.
– Кто она?
Ответа не было.
Якут и еще двое бойцов дезертировали из спецназа КГБ через сутки после возвращения в город...
... – Слышь, Степа, давай расскажи всем. Что вы на дороге видели?
– Видели... Мы с братом, с Кешкой то есть, из Соборной возвращались. Ну да, от дядьки. Да нет, не сильно пьяные-то. Ну телегу на обочине оставили, поссать пошли. Возвращаемся, а тут брат меня толкает, мол гляди чего. А там... На дорогу туман наполз, а в нем... И не поймешь ведь сразу. Тени из леса выходят. Конные, пешие... Вооруженные все. Подводы с пулеметами. Рядом волки огромные, а на них дети едут. Запомнил... Девочка рыжая там была.
– А куда они шли-то?
– Да вроде к городу.
– Значит видать время пришло...
КОНЕЦ.
Так никто и не понял, в чем же был секрет.
Так никто и не услышал, что же я сказал.
Так никто и не поверил, что меня уже нет.
Так никто и не узнал -- и никогда не узнает,
Как сражался на войне последний медный солдат,
Как свалился, истекая кровью, в чистую реку,
Как отчаянно барахтался в борьбе за
Истошную стебную чужую весну.
Как сочилась, изнывая, матерая кровь,
Как со скрипом разрывалась розоватая плоть.
Как расшиблись о край света молодые мечты.
Как податливо прогнулась под ногою земля.
Как причудливо кричали потаенные сны,
Как оторванные крылья полетели вниз,
Как отхватывать хваленую вечную жизнь.
Так никто и не понял, в чем же был секрет -
Откровения...
