На этот раз Его Высочество не стал прибегать к убойной мимике, из чего я заключила, что попытка заткнуть беседу высокопоставленного лица со жрицей имела под собой веские основания, и не ошиблась.
Я так и не поняла, что же такое заметил старший орденец, что сразу отскочил назад, снося меня с принцем к стене. Младший понять тоже не успел.
Выстрел был беззвучен.
Просто красная вспышка, после получаса при карманных фонариках ослепившая не хуже световой гранаты. Звук появился позже, и больше всего он напоминал громовой раскат, заполошным эхом заметавшийся по пустой пещере.
Я зажала рот рукой. В противном случае был слишком велик риск добавить к звуковому оформлению позорный испуганный писк.
В общем-то, я видела достаточно трупов – гораздо больше, чем хотелось бы. И было бы ложью утверждать, что никто не становился трупом непосредственно на моих глазах.
Но в Храме умирали тихо. Без выстрелов, дымящихся дыр в груди и кровавого кашля. И уж точно никто не матерился над телами усопших, отработанным жестом проверяя обойму и снимая предохранитель с собственного бластера, как это сейчас проделали оставшиеся орденцы и Рино. Его Высочество обошелся без ругательств, но оружие все-таки достал.
- Мира? – ищейка обернулся ко мне и положил руку мне на плечо. Ладонь оказалась лихорадочно горячей, несмотря на прогулку в ледяной воде, и это взбодрило лучше любых слов. – Сколько их там?
Я судорожно втянула в себя холодный воздух и прикусила губу, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь не обращать внимания на самого младшего из Ордена, медленно дрейфующего вниз по течению. Мертвые могут ждать вечно – чего не скажешь о живых, которые хотят таковыми остаться.
- Пятеро непосредственно за поворотом, еще пятеро в укрытии слева за стеной, - я говорила шепотом, но голос все равно дрожал. – Вроде бы дальше еще кто-то, но слишком далеко, не чую…
Ищейка выругался. Орденцы только глянули назад, на уплывающего товарища, и, не сговариваясь, стали подкрадываться к повороту.
Ну, то есть попытались. Журчание сразу же выдало их с головой.
Из засады стреляли на звук, что позволило орденцам вовремя отскочить назад, но никакой погоды, естественно, это не сделало. Заговорщиков все равно было намного больше, и кто-то из них уже подбирался к повороту.
- Ваше Высочество, - тихо окликнул орденец со шрамом, - вам и сестре следует вернуться.
- Сожалею, сержант Бриджейн, - покачал головой принц. – Но раз уж нас здесь поджидали, скорее всего, вход в лавке тоже перекрыт. Я остаюсь с вами. Постараюсь продать свою жизнь подороже, - мрачно усмехнулся он.
Я обернулась на звук шагов. Кто-то из заговорщиков подобрался так близко, что при желании уже мог бы всадить заряд в орденцев – правда, и сам бы не остался без ответного подарочка. В ручье медленно растворялся аммиак и крайне характерная грязь, в которой гораздо чаще валялись люди, нежели свиньи, и люди эти, как правило, были не вполне целы и здоровы.
- Ах ты выродок пепельной бури! – выдохнула я и оттолкнулась от стены.
Рино попытался поймать меня за рукав, но я проскользнула мимо и выскочила за поворот. Обернулась на злорадный смешок – и уперлась грудью в еще горячее бластерное дуло.
Желание смеяться у наемника резко отшибло. Он испуганно отдернул палец от спускового крючка, зачарованно уставившись не столько на мою грудь, сколько на вышитую на ней пентаграмму, и отшатнулся, едва не сбив с ног подошедшего сзади подельника.
- Какого демона?! Я в тя чуть не выстрелил! – возмутился тот – и поднял глаза.
Характерный «бульк!» подсказал, что у противников стало на один бластер меньше.
Я стояла прямо, стараясь ничем не выдать, что перепугана еще больше них самих, и пристально смотрела в глаза первому, пока он не опустил оружие, - но успех оказался недолгим. Из-за поворота послышалась ругань и возня, - а потом оттуда плечом к плечу выскочили ищейка и принц. Рино еще заканчивал ругаться на ходу, перечисляя, что он сделает с трупом Третьего, - а заговорщик снова вскинул бластер.
Я резко развела руки в стороны, не давая доморощенным защитничкам выступить вперед и закрыть меня от выстрела.
- Убьешь жрицу? – кротко поинтересовалась я.
Рино из-за моего плеча трехэтажно обрисовал, как именно он готов подменить заговорщиков в сем непростом действе.
Кое в чем он был прав. Столичный житель вполне мог меня убить.
К услугам толстосумов из Нальмы всегда были и иринейские целители, и павеллийские медики, и хелльские травницы – только плати. Но бедняки и разбойники везде и всюду выкручивались сами, как могли. У первых не было столько денег, а вторых попросту не соглашались лечить.
Но Храм не делал различий. Верховная считала, что Равновесие на то и Равновесие, чтобы расставить все по своим местам без помощи смертных. Мы лечили всех. Но с исполненным ужаса благоговением к нам относились только бедняки… и разбойники.
- Тебя здесь не должно быть, - срывающимся голосом заявил заговорщик, снова опуская бластер, и я наконец его узнала: тот самый неудавшийся похититель с кальциевым камнем в почке. – Горин сказал… он сказал, что ты собираешься бежать!
- Собираюсь, - охотно подтвердила я и постаралась придержать при себе замечание, что с удовольствием проделала бы это прямо сейчас. – Но у вас есть кое-кто, кто мне нужен.
Заговорщик с глупым видом оглянулся, и в этот момент, наконец, обнаружился глава отряда.
- Какого демона?! – рыкнул мужской голос откуда-то из-за дальнего поворота. – Стреляй!
Пожалуй, это мог ляпнуть только кто-то действительно высокопоставленный.
Заговорщик развернулся всем корпусом – и полностью разрядил обойму, ориентируясь на голос. Повезло ему не больше, чем в прошлый раз, но главу отряда он перепугал-таки вполне достаточно.
- В нее стреляй, дурень! – резко повысившимся голосом рявкнули из-за угла.
- Сам стреляй, - посоветовал кто-то из укрытия. – Это же жрица! Никто не говорил нам про жрицу!
За укрытием согласно забурчали.
Рино коротко махнул рукой орденцам, и они вышли из-за своего поворота, напряженно озираясь и держа бластеры наготове.
- Ладно, за жрицу доплачу отдельно! – крикнул глава отряда, по-прежнему не показываясь на глаза.
За укрытием кто-то явственно заинтересовался – видно, не местный – но отгреб от своих же и затих. Ищейка, стараясь не поднимать закоченевшие ноги, крался к дальнему повороту, откуда глава отряда еще пытался как-то убедить наемников прибить посланницу Равновесия – но из укрытия благоразумно не высовывался.
- Значит, дядюшка Горин связался с заговорщиками, - медленно сказала я, провожая взглядом капитана. Наемник зачарованно кивнул, не зная, куда деваться, - то ли идти на подмогу главе, то ли послать его подальше за попытку обмануть целый отряд. – Выходит, синерол у Горина все-таки покупают. А про это место он мне сказал, чтобы я указала на него последним верным орденцам. Они бы попали в ловушку, и весь Орден Королевы перешел бы под контроль заговорщиков.
Я коснулась холодной каменной стены. От нее все еще слабо тянуло магией – странной, неживой, будто сотворившей саму себя.
- Ход такой большой, - тихо произнесла я. – У меня, наверное, не получилось бы прорыть его в одиночку. Но отовсюду пахнет одной и той же силой. Должно быть, тот кусок камарилла, что подбросили в ее келью, Дарина очистила сама, - а потом либо заговорщики поняли, что это слишком долго, либо вмешался Горин с его долбаной монополией…
Из-за дальнего поворота послышались четыре громовых раската, почти слившихся в один, - и длинный, непрекращающийся вопль.
- У нее генератор, - сказала я. – Этот ход, должно быть, выжал ее досуха.
- Мне очень жаль, сестра Мира, - тихо вздохнул Его Высочество.
Я опустила глаза и прикусила губу. Что бы сделала на моем месте Верховная?
Она была бы в ярости. Жизнь сестер Равновесия неприкосновенна, а уж жизнь ее заместительницы, такой талантливой, такой мудрой…
О, она была бы в ярости, - но никогда не позволила бы себе просто взять и перебить всех наемников, засевших в засаде. И уж точно не стала бы отказывать им в помощи Храма.
Наемники исчезли бы постепенно, один за другим, - в несчастных случаях, в трактирных передрягах, на заказах – или просто без вести. Никто не сумел бы доказать причастность одной пожилой жрицы, и никто не посмел бы указать на Храм. Но все точно знали бы, что без вмешательства высших сил не обошлось.
- Вы помогали тому, кто обокрал само Равновесие, - громко сказала я – так, чтобы было хорошо слышно даже в дальнем укрытии. – Я буду молиться за вас.
- Боюсь, тебе придется повременить с молитвами, - сообщил Рино и швырнул к моим ногам чье-то скулящее от боли тело в приталенном сюртуке. – Я тут немного переборщил. Сможешь сделать так, чтобы мы его до допросной дотащили?
Я брезгливо скривилась, но покорно опустилась на корточки, переворачивая жертву ищейкиной мстительности, пока она не захлебнулась. Машинально отметила: прострелены все конечности, видимо, чтобы точно не удрал и даже не пытался напакостить, - но дыра в левом бедре получилась слишком близко к артерии, и мощности бластера не хватило, чтобы качественно запечь рану. Глава отряда истекал кровью, и в воде процесс заметно ускорился.
Я рванула с себя блузку и растянула ее на стене, стараясь не смотреть в лицо раненому.
Он меня тоже узнал.
А еще у него очень, очень сильно болела голова…
В допросную, что характерно, не пустили ни меня, ни принца.
Мое участие в поимке «опасного государственного преступника» свелось к тому, что я не дала тихо сдохнуть в засаде ему и закоченеть – остальному отряду. Но это, как выяснилось, было еще ничего: принцу позволили только помочь тащить недееспособного маркиза до лестницы. Там действительно поджидал второй отряд наемников, но вид простреленного в четырех местах главаря подействовал на них в достаточной мере деморализующе, чтобы авторитета Его Высочества хватило на нахальную перевербовку прямо на месте, и все участники второй засады дружной кодлой отправились за трупом погибшего в перестрелке орденца.
Я успела только мявкнуть про похищенные браслеты и возвращения тела сестры Дарины на родину, принцу слова не досталось вовсе – Рино скупо кивнул и демонстративно захлопнул перед нами дверь допросной. Мы печально переглянулись, дружно ощутив себя ненужными, и разошлись в разные стороны. Его Высочество – успокаивать своих штатных телохранителей и невесту (причем, вероятно, именно в таком порядке), а я – реанимировать испачканную в воде и чужой крови шелковую блузку. Если б не пентаграмма, ей бы вовсе пришел конец, а так – мне предстояла очень нудная и кропотливая работа по извлечению из ткани лишних частиц.
Да, пожалуй, это займет меня надолго.
Потом не будет ни сил, ни времени размышлять о самом младшем из орденцев, закрывшем нас от первого выстрела.
И о пропавшей сестре – тоже. И даже о том, что на ее месте могла оказаться я сама.
Ищейка отличился поистине неописуемым коварством.
Во-первых, он явился уже после полудня, когда я извелась, бесцельно сидя над подносом с остывшим обедом, не в силах съесть ни кусочка, - за одно это его стоило бы пристукнуть. Но, во-вторых, судя по его виду, ко мне он пришел сразу же из допросной, серый от усталости, весь грязный и по-прежнему в мокрых сапогах, что само собой подразумевало, что его нужно пожалеть и обогреть.
Несомненно, именно так я бы и поступила, не попытайся он пожалеть и обогреть себя самостоятельно путем утаскивания моего обеда – да еще безо всяких комментариев по делу. Какие комментарии – поздороваться и то не удосужился!
- Снимай сапоги, - велела я.
- Только их? – тут же вскинулся Рино, осияв меня искушающей улыбкой.
Я бы, пожалуй, даже была бы очарована, не появись эта улыбка на физиономии со столь внушительными кругами под глазами.
- Только их, - подтвердила я. – Сапоги я еще могу залатать и толкнуть за пару медяшек. От остального мне выгоды никакой.
- А как же я сам? – этот паршивец улыбнулся еще шире, нога за ногу снимая сапоги в процессе покушения на мой суп.
- Ну, если будешь идти в комплекте с сапогами, на черном рынке, может быть, медяшку докинут… или наоборот, с меня потребуют, - невесело хмыкнула я и стащила его обувь.
Дорожная пентаграмма Равновесия второй раз за день подверглась вопиюще нецелевому и слегка богохульственному использованию. Впрочем, Верховная всегда отличалась сугубо прагматичным подходом к символам веры – и, держу пари, при случае поступила бы так же, как я.
Правда, не при свидетелях. Но чем я вообще могу удивить этого поганца, который отлично знает, откуда у меня новое платье и две блузки?
- Так что с маркизом? – не утерпела я, видя, что суп по-прежнему занимает ищейку куда больше, чем изнывающая от неизвестности жрица.
Но, как выяснилось, Рино просто уходил от серьезного разговора, как мог, – пока я не спросила прямо.
- Знаешь, Мира, - ищейка обреченно вздохнул и отставил в сторону пустую тарелку, - хуже всего то, что тебе вообще не положено знать ничего об этом деле. А ты мало того, что увязла в нем по самые уши…
- …так еще и знаю достаточно, чтобы понять все без твоей помощи, да? – закончила я.
Рино молча кивнул.
- Я бы предположила, что во главе заговора все-таки стоит герцогиня Лианна ри Шамри, - сказала я, - как бы маловероятно это ни казалось и как бы мне ни хотелось запереть где-нибудь графа Темера ри Кавини… понадежнее. Но у него нет никаких личных счетов к Его Высочеству, а заговорщики вполне явственно пытались его убрать. Это не было основной целью, но, тем не менее, все дело построено так, что Безымянный принц будет стоять на пути, и его все равно убьют – причем, скорее всего, посредники или перекупщики, а верхушка вроде бы и ни при чем. Кроме того, герцогиня имеет достаточное влияние на фрейлин, чтобы вынудить их запугивать меня.
- Ну, личные счета к Третьему у Темера уже есть, - криво усмехнулся Рино, по устоявшейся традиции не опровергая, но и не подтверждая мои слова. – Ты бы слышала, на какой яд изошли фрейлины!..
Я раздраженно отмахнулась.
- Сводить счеты с принцем из-за женщины – это, конечно, очень романтично, но отдает маразмом. Да и познакомились мы значительно позднее первого покушения, - заметила я. – А вот свести счеты с Третьим из-за того, что он шантажировал главу рода, чтобы та приняла в свой дом какого-то левого мужика, да еще назвала его вторым наследником, тем самым подставив под удар родного сына…
- А вот где-то тут я должен был тихо придушить тебя на месте, чтобы не допустить разглашения государственной тайны, - сказал ищейка и грозно вгрызся в булочку.
- Чем он ее шантажировал? – не удержалась я и, наткнувшись на укоризненный взгляд капитана поверх покусанной булочки, пожала плечами: - Ну, ты же все равно меня придушишь?
- О, придушу, разумеется, но твоя участь может быть куда страшнее, - посулил Рино и злорадно усмехнулся. – Вообще-то я зашел тебя предупредить…
- Что задушишь?
- Задушу, если не дашь закончить, - благосклонно кивнул ищейка, наливая себе остывший чай. Мне, что характерно, даже не предложил, но я сидела паинькой, ожидая продолжения.
Я так и не поняла, что же такое заметил старший орденец, что сразу отскочил назад, снося меня с принцем к стене. Младший понять тоже не успел.
Выстрел был беззвучен.
Просто красная вспышка, после получаса при карманных фонариках ослепившая не хуже световой гранаты. Звук появился позже, и больше всего он напоминал громовой раскат, заполошным эхом заметавшийся по пустой пещере.
Я зажала рот рукой. В противном случае был слишком велик риск добавить к звуковому оформлению позорный испуганный писк.
В общем-то, я видела достаточно трупов – гораздо больше, чем хотелось бы. И было бы ложью утверждать, что никто не становился трупом непосредственно на моих глазах.
Но в Храме умирали тихо. Без выстрелов, дымящихся дыр в груди и кровавого кашля. И уж точно никто не матерился над телами усопших, отработанным жестом проверяя обойму и снимая предохранитель с собственного бластера, как это сейчас проделали оставшиеся орденцы и Рино. Его Высочество обошелся без ругательств, но оружие все-таки достал.
- Мира? – ищейка обернулся ко мне и положил руку мне на плечо. Ладонь оказалась лихорадочно горячей, несмотря на прогулку в ледяной воде, и это взбодрило лучше любых слов. – Сколько их там?
Я судорожно втянула в себя холодный воздух и прикусила губу, сосредоточенно прислушиваясь к собственным ощущениям и стараясь не обращать внимания на самого младшего из Ордена, медленно дрейфующего вниз по течению. Мертвые могут ждать вечно – чего не скажешь о живых, которые хотят таковыми остаться.
- Пятеро непосредственно за поворотом, еще пятеро в укрытии слева за стеной, - я говорила шепотом, но голос все равно дрожал. – Вроде бы дальше еще кто-то, но слишком далеко, не чую…
Ищейка выругался. Орденцы только глянули назад, на уплывающего товарища, и, не сговариваясь, стали подкрадываться к повороту.
Ну, то есть попытались. Журчание сразу же выдало их с головой.
Из засады стреляли на звук, что позволило орденцам вовремя отскочить назад, но никакой погоды, естественно, это не сделало. Заговорщиков все равно было намного больше, и кто-то из них уже подбирался к повороту.
- Ваше Высочество, - тихо окликнул орденец со шрамом, - вам и сестре следует вернуться.
- Сожалею, сержант Бриджейн, - покачал головой принц. – Но раз уж нас здесь поджидали, скорее всего, вход в лавке тоже перекрыт. Я остаюсь с вами. Постараюсь продать свою жизнь подороже, - мрачно усмехнулся он.
Я обернулась на звук шагов. Кто-то из заговорщиков подобрался так близко, что при желании уже мог бы всадить заряд в орденцев – правда, и сам бы не остался без ответного подарочка. В ручье медленно растворялся аммиак и крайне характерная грязь, в которой гораздо чаще валялись люди, нежели свиньи, и люди эти, как правило, были не вполне целы и здоровы.
- Ах ты выродок пепельной бури! – выдохнула я и оттолкнулась от стены.
Рино попытался поймать меня за рукав, но я проскользнула мимо и выскочила за поворот. Обернулась на злорадный смешок – и уперлась грудью в еще горячее бластерное дуло.
Желание смеяться у наемника резко отшибло. Он испуганно отдернул палец от спускового крючка, зачарованно уставившись не столько на мою грудь, сколько на вышитую на ней пентаграмму, и отшатнулся, едва не сбив с ног подошедшего сзади подельника.
- Какого демона?! Я в тя чуть не выстрелил! – возмутился тот – и поднял глаза.
Характерный «бульк!» подсказал, что у противников стало на один бластер меньше.
Я стояла прямо, стараясь ничем не выдать, что перепугана еще больше них самих, и пристально смотрела в глаза первому, пока он не опустил оружие, - но успех оказался недолгим. Из-за поворота послышалась ругань и возня, - а потом оттуда плечом к плечу выскочили ищейка и принц. Рино еще заканчивал ругаться на ходу, перечисляя, что он сделает с трупом Третьего, - а заговорщик снова вскинул бластер.
Я резко развела руки в стороны, не давая доморощенным защитничкам выступить вперед и закрыть меня от выстрела.
- Убьешь жрицу? – кротко поинтересовалась я.
Рино из-за моего плеча трехэтажно обрисовал, как именно он готов подменить заговорщиков в сем непростом действе.
Кое в чем он был прав. Столичный житель вполне мог меня убить.
К услугам толстосумов из Нальмы всегда были и иринейские целители, и павеллийские медики, и хелльские травницы – только плати. Но бедняки и разбойники везде и всюду выкручивались сами, как могли. У первых не было столько денег, а вторых попросту не соглашались лечить.
Но Храм не делал различий. Верховная считала, что Равновесие на то и Равновесие, чтобы расставить все по своим местам без помощи смертных. Мы лечили всех. Но с исполненным ужаса благоговением к нам относились только бедняки… и разбойники.
- Тебя здесь не должно быть, - срывающимся голосом заявил заговорщик, снова опуская бластер, и я наконец его узнала: тот самый неудавшийся похититель с кальциевым камнем в почке. – Горин сказал… он сказал, что ты собираешься бежать!
- Собираюсь, - охотно подтвердила я и постаралась придержать при себе замечание, что с удовольствием проделала бы это прямо сейчас. – Но у вас есть кое-кто, кто мне нужен.
Заговорщик с глупым видом оглянулся, и в этот момент, наконец, обнаружился глава отряда.
- Какого демона?! – рыкнул мужской голос откуда-то из-за дальнего поворота. – Стреляй!
Пожалуй, это мог ляпнуть только кто-то действительно высокопоставленный.
Заговорщик развернулся всем корпусом – и полностью разрядил обойму, ориентируясь на голос. Повезло ему не больше, чем в прошлый раз, но главу отряда он перепугал-таки вполне достаточно.
- В нее стреляй, дурень! – резко повысившимся голосом рявкнули из-за угла.
- Сам стреляй, - посоветовал кто-то из укрытия. – Это же жрица! Никто не говорил нам про жрицу!
За укрытием согласно забурчали.
Рино коротко махнул рукой орденцам, и они вышли из-за своего поворота, напряженно озираясь и держа бластеры наготове.
- Ладно, за жрицу доплачу отдельно! – крикнул глава отряда, по-прежнему не показываясь на глаза.
За укрытием кто-то явственно заинтересовался – видно, не местный – но отгреб от своих же и затих. Ищейка, стараясь не поднимать закоченевшие ноги, крался к дальнему повороту, откуда глава отряда еще пытался как-то убедить наемников прибить посланницу Равновесия – но из укрытия благоразумно не высовывался.
- Значит, дядюшка Горин связался с заговорщиками, - медленно сказала я, провожая взглядом капитана. Наемник зачарованно кивнул, не зная, куда деваться, - то ли идти на подмогу главе, то ли послать его подальше за попытку обмануть целый отряд. – Выходит, синерол у Горина все-таки покупают. А про это место он мне сказал, чтобы я указала на него последним верным орденцам. Они бы попали в ловушку, и весь Орден Королевы перешел бы под контроль заговорщиков.
Я коснулась холодной каменной стены. От нее все еще слабо тянуло магией – странной, неживой, будто сотворившей саму себя.
- Ход такой большой, - тихо произнесла я. – У меня, наверное, не получилось бы прорыть его в одиночку. Но отовсюду пахнет одной и той же силой. Должно быть, тот кусок камарилла, что подбросили в ее келью, Дарина очистила сама, - а потом либо заговорщики поняли, что это слишком долго, либо вмешался Горин с его долбаной монополией…
Из-за дальнего поворота послышались четыре громовых раската, почти слившихся в один, - и длинный, непрекращающийся вопль.
- У нее генератор, - сказала я. – Этот ход, должно быть, выжал ее досуха.
- Мне очень жаль, сестра Мира, - тихо вздохнул Его Высочество.
Я опустила глаза и прикусила губу. Что бы сделала на моем месте Верховная?
Она была бы в ярости. Жизнь сестер Равновесия неприкосновенна, а уж жизнь ее заместительницы, такой талантливой, такой мудрой…
О, она была бы в ярости, - но никогда не позволила бы себе просто взять и перебить всех наемников, засевших в засаде. И уж точно не стала бы отказывать им в помощи Храма.
Наемники исчезли бы постепенно, один за другим, - в несчастных случаях, в трактирных передрягах, на заказах – или просто без вести. Никто не сумел бы доказать причастность одной пожилой жрицы, и никто не посмел бы указать на Храм. Но все точно знали бы, что без вмешательства высших сил не обошлось.
- Вы помогали тому, кто обокрал само Равновесие, - громко сказала я – так, чтобы было хорошо слышно даже в дальнем укрытии. – Я буду молиться за вас.
- Боюсь, тебе придется повременить с молитвами, - сообщил Рино и швырнул к моим ногам чье-то скулящее от боли тело в приталенном сюртуке. – Я тут немного переборщил. Сможешь сделать так, чтобы мы его до допросной дотащили?
Я брезгливо скривилась, но покорно опустилась на корточки, переворачивая жертву ищейкиной мстительности, пока она не захлебнулась. Машинально отметила: прострелены все конечности, видимо, чтобы точно не удрал и даже не пытался напакостить, - но дыра в левом бедре получилась слишком близко к артерии, и мощности бластера не хватило, чтобы качественно запечь рану. Глава отряда истекал кровью, и в воде процесс заметно ускорился.
Я рванула с себя блузку и растянула ее на стене, стараясь не смотреть в лицо раненому.
Он меня тоже узнал.
А еще у него очень, очень сильно болела голова…
Глава 39. Как сделать из ищейки козла отпущения
В допросную, что характерно, не пустили ни меня, ни принца.
Мое участие в поимке «опасного государственного преступника» свелось к тому, что я не дала тихо сдохнуть в засаде ему и закоченеть – остальному отряду. Но это, как выяснилось, было еще ничего: принцу позволили только помочь тащить недееспособного маркиза до лестницы. Там действительно поджидал второй отряд наемников, но вид простреленного в четырех местах главаря подействовал на них в достаточной мере деморализующе, чтобы авторитета Его Высочества хватило на нахальную перевербовку прямо на месте, и все участники второй засады дружной кодлой отправились за трупом погибшего в перестрелке орденца.
Я успела только мявкнуть про похищенные браслеты и возвращения тела сестры Дарины на родину, принцу слова не досталось вовсе – Рино скупо кивнул и демонстративно захлопнул перед нами дверь допросной. Мы печально переглянулись, дружно ощутив себя ненужными, и разошлись в разные стороны. Его Высочество – успокаивать своих штатных телохранителей и невесту (причем, вероятно, именно в таком порядке), а я – реанимировать испачканную в воде и чужой крови шелковую блузку. Если б не пентаграмма, ей бы вовсе пришел конец, а так – мне предстояла очень нудная и кропотливая работа по извлечению из ткани лишних частиц.
Да, пожалуй, это займет меня надолго.
Потом не будет ни сил, ни времени размышлять о самом младшем из орденцев, закрывшем нас от первого выстрела.
И о пропавшей сестре – тоже. И даже о том, что на ее месте могла оказаться я сама.
Ищейка отличился поистине неописуемым коварством.
Во-первых, он явился уже после полудня, когда я извелась, бесцельно сидя над подносом с остывшим обедом, не в силах съесть ни кусочка, - за одно это его стоило бы пристукнуть. Но, во-вторых, судя по его виду, ко мне он пришел сразу же из допросной, серый от усталости, весь грязный и по-прежнему в мокрых сапогах, что само собой подразумевало, что его нужно пожалеть и обогреть.
Несомненно, именно так я бы и поступила, не попытайся он пожалеть и обогреть себя самостоятельно путем утаскивания моего обеда – да еще безо всяких комментариев по делу. Какие комментарии – поздороваться и то не удосужился!
- Снимай сапоги, - велела я.
- Только их? – тут же вскинулся Рино, осияв меня искушающей улыбкой.
Я бы, пожалуй, даже была бы очарована, не появись эта улыбка на физиономии со столь внушительными кругами под глазами.
- Только их, - подтвердила я. – Сапоги я еще могу залатать и толкнуть за пару медяшек. От остального мне выгоды никакой.
- А как же я сам? – этот паршивец улыбнулся еще шире, нога за ногу снимая сапоги в процессе покушения на мой суп.
- Ну, если будешь идти в комплекте с сапогами, на черном рынке, может быть, медяшку докинут… или наоборот, с меня потребуют, - невесело хмыкнула я и стащила его обувь.
Дорожная пентаграмма Равновесия второй раз за день подверглась вопиюще нецелевому и слегка богохульственному использованию. Впрочем, Верховная всегда отличалась сугубо прагматичным подходом к символам веры – и, держу пари, при случае поступила бы так же, как я.
Правда, не при свидетелях. Но чем я вообще могу удивить этого поганца, который отлично знает, откуда у меня новое платье и две блузки?
- Так что с маркизом? – не утерпела я, видя, что суп по-прежнему занимает ищейку куда больше, чем изнывающая от неизвестности жрица.
Но, как выяснилось, Рино просто уходил от серьезного разговора, как мог, – пока я не спросила прямо.
- Знаешь, Мира, - ищейка обреченно вздохнул и отставил в сторону пустую тарелку, - хуже всего то, что тебе вообще не положено знать ничего об этом деле. А ты мало того, что увязла в нем по самые уши…
- …так еще и знаю достаточно, чтобы понять все без твоей помощи, да? – закончила я.
Рино молча кивнул.
- Я бы предположила, что во главе заговора все-таки стоит герцогиня Лианна ри Шамри, - сказала я, - как бы маловероятно это ни казалось и как бы мне ни хотелось запереть где-нибудь графа Темера ри Кавини… понадежнее. Но у него нет никаких личных счетов к Его Высочеству, а заговорщики вполне явственно пытались его убрать. Это не было основной целью, но, тем не менее, все дело построено так, что Безымянный принц будет стоять на пути, и его все равно убьют – причем, скорее всего, посредники или перекупщики, а верхушка вроде бы и ни при чем. Кроме того, герцогиня имеет достаточное влияние на фрейлин, чтобы вынудить их запугивать меня.
- Ну, личные счета к Третьему у Темера уже есть, - криво усмехнулся Рино, по устоявшейся традиции не опровергая, но и не подтверждая мои слова. – Ты бы слышала, на какой яд изошли фрейлины!..
Я раздраженно отмахнулась.
- Сводить счеты с принцем из-за женщины – это, конечно, очень романтично, но отдает маразмом. Да и познакомились мы значительно позднее первого покушения, - заметила я. – А вот свести счеты с Третьим из-за того, что он шантажировал главу рода, чтобы та приняла в свой дом какого-то левого мужика, да еще назвала его вторым наследником, тем самым подставив под удар родного сына…
- А вот где-то тут я должен был тихо придушить тебя на месте, чтобы не допустить разглашения государственной тайны, - сказал ищейка и грозно вгрызся в булочку.
- Чем он ее шантажировал? – не удержалась я и, наткнувшись на укоризненный взгляд капитана поверх покусанной булочки, пожала плечами: - Ну, ты же все равно меня придушишь?
- О, придушу, разумеется, но твоя участь может быть куда страшнее, - посулил Рино и злорадно усмехнулся. – Вообще-то я зашел тебя предупредить…
- Что задушишь?
- Задушу, если не дашь закончить, - благосклонно кивнул ищейка, наливая себе остывший чай. Мне, что характерно, даже не предложил, но я сидела паинькой, ожидая продолжения.
