А король устало поморщился, и стало понятно: вот на эту-то тему они и спорили перед нашим приходом, и договориться так и не смогли.
- Нет. Прежде всего – иринейское посольство, - отрезал Его Величество. – После того, как вы заключите контракт, я созову Совет. Но не раньше.
Принц побелел, сравнявшись цветом с папками на столе, но не позволил себе ни измениться в лице, ни, тем более, протестовать против королевской воли. Кажется, в Храме он еще вел себя довольно раскованно – насколько вообще умел.
- Прием в честь делегации состоится завтра вечером, - твердо сказал король Ирейи. – Вы должны присутствовать, Ваше Высочество. Разумеется, я буду рад видеть и вас, сестра Мира.
Я открыла было рот, чтобы уточнить насчет приглашения Рино, но тут же заткнулась и склонила голову в знак благодарности, которой особо не испытывала. Королю и мне, может быть, и наплевать, законный он сын или нет, - а вот делегация воспримет все несколько иначе.
Но что я там буду делать – отдельный вопрос.
- Отлично. Списки людей, имевших доступ к информации о новом месторождении камарилла и охране Его Высочества, вам передадут через несколько часов, - сухо проинформировал Его Величество и откинулся на спинку кресла. – Знакомство с вами доставило мне истинное удовольствие, сестра Мира.
Получив столь недвусмысленное предложение выметаться, мы трое вежливо расшаркались и с облегчением выскочили за дверь, под которой уже ожидал следующий посетитель, без промедления зашедший в приемную, едва дождавшись кивка стражи. Принц тут же поклонился и, извинившись, быстрым шагом удалился в один из коридоров. Из ниши возле кабинета тотчас скользнули две юркие тени и последовали за ним.
Немудрено, что он так хотел отделаться от охраны хотя бы на время поездки.
- Его Высочество не хочет принимать делегацию Иринеи? – осторожно спросила я у Рино.
Тот сочувственно посмотрел в опустевший коридор.
- В составе делегации прибывает Эльданна Иринеи, - неохотно ответил капитан. – Ей как раз двадцать один год в прошлом месяце исполнился.
- О, - невнятно протянула я, подозревая, что у нас с ним опять «удивительно похожее выражение лица», и тут же спохватилась. – Рино-о… что мне делать? У меня же подходящего платья для приема нет!
А этот черствый мужлан только расхохотался:
- Женщины! Какая разница, что на тебе будет надето? Главное украшение ты уже получила!
- Какое? – наивно поинтересовалась я.
- Дозволение сидеть в присутствии короля, - усмехнулся ищейка.
Я раздраженно махнула рукой, не вступая в споры. Ему, конечно, виднее…
Но платье тоже хотелось.
До самого вечера меня не беспокоили, даже Рино куда-то запропастился, - я видела его всего один раз, и то мельком, в коридоре, куда выглянула в надежде выяснить, положен ли почетной гостье ужин или пора искать паршивую забегаловку поприличнее. Ищейка ослепительно улыбался незнакомой женщине в роскошном пунцовом платье, которая вроде бы была не против продолжить знакомство, но, стоило появиться нежеланному свидетелю (то бишь мне), как она капризно поджала губы и уплыла за поворот, изящно покачивая пышной юбкой и начисто игнорируя «опального» бастарда, будто и не любезничала с ним всего минуту назад.
- Я не вовремя? – смущенно уточнила я.
- Ты не представляешь, насколько, - с чувством сказал капитан. – Что опять, горе луковое?
- Да я как раз на тему лука, - сглотнула я. Лук я терпеть не могла, но, поскольку обеда мне тоже не досталось, готова была слопать что угодно.
- Раз тебя больше никуда не пригласили, значит, ужин принесут прямиком в твою гостиную, - понимающе усмехнулся Рино. – Но в первую очередь, сама понимаешь, обслужат высокородных.
Предлагать организованный грабеж кухни я постеснялась и вернулась в комнату, где уже через пять минут заскучала, занервничала и начала примериваться к стенкам. Стенки, конечно, были шикарные, поразительно ровные для вырубленных прямо в скале, обтянутые дорогим светло-золотистым шелком, но залезть на них все равно хотелось неимоверно.
И что, спрашивается, мешало Его Высочеству сперва созвать Совет, а уж потом выдергивать меня из Храма? Разве что хотел заранее отцу представить, чтобы, если тот забракует идею, быстренько вернуть меня на остров…
Хотя в таком случае совершенно непонятно, почему я еще тут, а не на борту ближайшего рейса на Лиданг.
Я нарезала несколько кругов по гостиной, обреченно вздохнула и полезла в сумку. Разгрузить ее я так и не сподобилась (да и до сих пор надеялась, что удастся смыться побыстрее), и недочитанная книга обнаружилась на самом дне, под аккуратно сложенным темно-синим платьем для служения и дорожной пентаграммой. Выудив свою добычу, я решительно направилась в спальню. Огромная, ярко освещенная гостиная вызывала у меня непреодолимое желание забиться в самый темный угол и забаррикадироваться.
Но спальная, к моему разочарованию, была выполнена в том же стиле: высокий потолок, золотистый шелк на стенах и здоровенная кровать с балдахином, торчащая посреди комнаты, как засахаренная вишенка на приторном пирожном. Я бросила книгу на подушку и осторожно потыкала в постель. Подозрения оправдались – палец благополучно утонул в перине, не встретив практически никакого сопротивления.
Заснуть здесь у меня точно не получится. В Храме кровати были в меру жесткими – чтобы и бока не отлежать, и осанку не испортить.
Применение для такого дворцового излишества я видела всего одно – а потому отступила на несколько шагов назад и с восторженным писком запрыгнула на постель с разгону, в прыжке хлопнув рукой по вызывающе высоко висящим кисточкам на балдахине. Кровать страдальчески заскрипела, покрывало заполошно взмахнуло краями, а книга с подушками полетели мне навстречу, разминувшись с моим любопытным носом на какую-нибудь пару сантиметров. Я отфыркалась от взвившейся пыли, подгребла под себя валик поудобнее и даже нащупала закладку, когда взгляд уперся в обнажившуюся простыню. Снежно-белую, холодную, из тончайшего шелка.
Следующие несколько часов я была очень, очень занята.
Вряд ли кто-то во дворце до сих пор не в курсе, что недавно прибывшая в столицу посланница Равновесия в первый же день удостоилась высочайшей аудиенции и сходу получила приглашение на королевский прием. Меня будут рассматривать как представительницу Храма Лиданга, по мне станут судить о нашем искусстве и долге – а значит, я из шкуры вон вылезу, чтобы у всех осталось должное впечатление.
Платье было красивое, в меру строгое, с длинными облегающими рукавами и воротником-стойкой; струящаяся ткань четко обрисовывала силуэт, выгодно подчеркивая талию, и удачно сборила на груди.
Я вроде бы тоже вполне себе ничего. Суматоха вокруг покушения на принца, в которой я приняла столь активное участие, крайне положительно сказалась на фигуре, а неожиданная передышка во дворце, позволившая, наконец, нормально выспаться, избавила даже от извечных кругов под глазами.
Словом, по отдельности мы с платьем смотрелись отлично.
Но стоило мне его напялить, как я чудесным образом превращалась в бледную моль, недовольно крутящуюся перед зеркалом. Почему-то праздничные храмовые одежды – тоже белые, разве что плетение ткани более плотное – мне шли. А это платье только подчеркивало незагорелую кожу, гротескно контрастируя с тенями под скулами и превращая лицо в детскую страшилку – осталось только фонариком себе в зубы посветить для полноты картины.
И что делать?
Нет, для должного впечатления уже сойдет – видок жутковатый и потусторонний, самое оно для очередной волны суеверий и легкого страха вперемешку с благоговением, если гордо держать спину и корчить из себя отрешенную от мирской суеты монахиню. Но я не питала особых иллюзий насчет отрешения от мирской суеты: как пить дать, полезу танцевать и лопать все самое вкусное, и никакой авторитет Храма, нуждающийся в постоянном поддержании, не остановит. Мистичности в образе нужно поубавить, но как?
От душевных терзаний (ведь надевать традиционное темно-синее платье ужас как неохота!) меня отвлек задумчивый присвист.
Я обернулась, готовясь прочитать Рино отповедь по поводу вежливости и своевременного стука в дверь, и вздрогнула, едва не наступив себе на шлейф.
- Вулканы тебя поглоти, да мы как из одного ужастика сбежали!
Черный мундир сидел на капитане как влитой; было видно, что шился на заказ, со строгим соблюдением всех мерок и дворцовых традиций. Наверняка даже вышивка что-то да значила – недаром же она отличалась практически у всех виденных мною придворных?
Форма Рино, наверное, шла. В лучшие времена, когда ищейка не торчал на вулканическом острове, где по полгода бушуют пепельные бури и солнце выглядывает исключительно по праздникам.
А сейчас черный мундир только подчеркивал нездоровую бледность еще не до конца оправившегося человека, превращая капитана в восставшего свеженького покойничка. Рядом мы, должно быть, смотрелись бы крайне гармонично.
- Красиво, - констатировал Рино вопреки моим ожиданиям и вошел в комнату, естественно, не озаботившись тем, что его никто не звал. – Только в Нальме тюрбаны не носят.
- А что носят? – заинтересовалась я, покорно разматывая свой головной убор.
- Аккуратно уложенные волосы, - невозмутимо заявил ищейка. – Слышала о таких?
Я глянула в зеркало и надулась.
- Ты-то чего тут забыл? – невежливо поинтересовалась я, хватаясь за гребень. Мероприятие, заведомо обреченное на неудачу, но не попытаться я не могла.
- Ну, во-первых, я отобрал у младшего церемониймейстера твое приглашение на прием, - сиятельно улыбнулся капитан, продемонстрировав мне украшенную золотистыми виньетками открытку – видимо, то самое приглашение. - Самого церемониймейстера, уж прости, выгнал, а то он бы тут полночи нудел о том, чего не следует делать в присутствии августейших особ.
- Это ты напрасно, - заметила я, потянувшись за приглашением. – Я же понятия не имею… - открытка предсказуемо вознеслась на недосягаемую высоту капитанского роста плюс вытянутая вверх рука, и я прервалась на середине фразы, с усталой досадой уставившись на ищейку. – Что, серьезно?
- Ага, - кивнул он, и впрямь посерьезнев. – Ты уже подобрала себе спутника на вечер?
- Нет, - удивленно ответила я. – Разве приглашение рассчитано не на одну персону?
- На двоих, - просветил он. – Леди не пристало являться без сопровождения.
Я неопределенно хмыкнула. Как говорила сестра Загира, в каждой девушке есть настоящая леди и много-много дурных манер… но я-то духовное лицо, и обычно именно подобных мне благородные господа приглашают в качестве сопровождения для своих отпрысков – но никак не наоборот.
- У тебя есть на примете несколько кандидатур? – усмехнулась я.
- Всего одна, - скромно сознался этот паршивец, и не думая опускать руку. – Заодно и просвещу тебя, темную, что не следует делать в присутствии августейших особ.
- А тебе точно туда можно? – осторожно осведомилась я. – Ты все-таки…
- Скажем так, церемониймейстеры не обрадуются, но запретить мне присутствовать никто не может, - понимающе улыбнулся ищейка. – А если ты переживаешь по поводу реакции иринейской делегации, то с ее главой я знаком лично, - тут он многомудро прикусил язык, но на его физиономии обозначилось такое мечтательное выражение, что я, не удержавшись, ляпнула:
- А ее муж об этом знает?
- Будущий – знает, - помрачнел Рино.
- О, - смутилась я. Обсуждать иринейскую Эльданну мне не хотелось. – А что во-вторых? – вовремя вспомнила я.
- Ты хотела посмотреть на столицу, - пожал плечами Рино. – Пойдем?
- Ночь же на дворе, - удивилась я, зависнув с гребнем над макушкой.
На завтрашнем приеме наверняка будут присутствовать и члены Нальмского Совета, которых и нужно впечатлять в первую очередь, и король с супругой и принцами, и иринейская делегация… хороша же я буду, если явлюсь серая от недосыпа!
- Ночь, - подтвердил ищейка и подначивающе улыбнулся.
- Пять минут! – затребовала я и рванула в спальню переодеваться.
Белое платье после некоторых раздумий все-таки бережно повесила на плечики и вернула в гостиную, торжественно водрузив на ручку антресолей и с любовью расправив все складки. Рино покрутился рядом, цапнул за подол и немедленно огреб по рукам. Я бы его и вовсе отчитала за неуважение к чужим вещам и личному пространству, но тут ищейка с легким недоумением поинтересовался:
- А где швы?
- Нету, - смутилась я.
Капитан уставился на меня идеально круглыми глазами – а потом развернулся, пересек комнату, прежде чем я успела что-нибудь сделать, распахнул дверь в спальню… и сложился пополам от хохота, открывая мне уже вдоль и поперек изученный вид: путь к разворошенной кровати преграждали два сдвинутых кресла, на спинках которых держался перевернутый кофейный столик, а на нем, в свою очередь, красовалась дорожная пентаграмма, усыпанная белыми лоскутами.
- Напомни мне никогда не звать тебя в гости, - драматически всхлипнул ищейка.
- Я потом верну как было, - честно пообещала я. – После приема.
- Запри дверь, - фыркнул Рино, - а то горничная повесится на твоем шлейфе. И пойдем уже!
Дворцовый парк именовался так весьма условно. Из-за особенностей рельефа уместнее было бы «королевский скалодром с прогулочными дорожками». Садовник, конечно, приложил все усилия, чтобы вырастить в парке хоть что-нибудь красивое и редкое, но на влажной каменистой почве охотно перли в рост разве что мхи да можжевеловые деревца, украшенные такими шикарными бородами из лишайников, что куцые клумбочки с цветами только подчеркивали скупую суровость ландшафта.
Зато в ночное небо над Нальмой я влюбилась с первого взгляда.
Над Лидангом луна всегда маленькая и яркая, окруженная мелкой россыпью звезд и тучек – если, конечно, она вообще выглядывает. Над столицей же, томно прикрываясь пушистым облачком, восходил настоящий гигант, щедро заливающий шпили и крыши приглушенным голубоватым светом. Звезд за ним почти не было видно – только спокойное темно-синее небо, ровной гладью сливающееся с туманной дымкой на горизонте.
Так бы я и гуляла по парку, запрокинув голову и раскрыв рот, но реальность оказалась непредсказуема и сурова.
Проще говоря, не успела я сделать пару шагов, как тут же споткнулась и едва не упала, с испуганным писком вцепившись в рукав Рино. С рельефом королевскому парку откровенно не повезло, и ступеньки были внезапны и вездесущи, как пепельные бури.
- Да, тут лучше не зевать, - усмехнулся капитан вместо ожидаемой подколки и удивительно естественным, будто бы давно привычным и отработанным, движением перехватил мою руку и подцепил меня под локоток. Я сильно подозревала, что отрабатывался жест на не одном десятке придворных дам, но так, по крайней мере, можно было глазеть по сторонам без особых последствий, и на неуместную фамильярность я решила не обращать внимания. Чего он там не щупал, в самом-то деле? – Зато зимой выпадает снег, и на отдельных тропинках получаются отличные ледяные горки. Правда, зачастую с трамплинами в конце, да и затормозить можно разве что в забор… но Дирвиновых тройняшек все равно не остановить.
- Можно подумать, ты в ограду ни разу не въезжал, - хмыкнула я, втайне обзавидовавшись тройняшкам. На Лиданге снег никогда не шел.
- Нет. Прежде всего – иринейское посольство, - отрезал Его Величество. – После того, как вы заключите контракт, я созову Совет. Но не раньше.
Принц побелел, сравнявшись цветом с папками на столе, но не позволил себе ни измениться в лице, ни, тем более, протестовать против королевской воли. Кажется, в Храме он еще вел себя довольно раскованно – насколько вообще умел.
- Прием в честь делегации состоится завтра вечером, - твердо сказал король Ирейи. – Вы должны присутствовать, Ваше Высочество. Разумеется, я буду рад видеть и вас, сестра Мира.
Я открыла было рот, чтобы уточнить насчет приглашения Рино, но тут же заткнулась и склонила голову в знак благодарности, которой особо не испытывала. Королю и мне, может быть, и наплевать, законный он сын или нет, - а вот делегация воспримет все несколько иначе.
Но что я там буду делать – отдельный вопрос.
- Отлично. Списки людей, имевших доступ к информации о новом месторождении камарилла и охране Его Высочества, вам передадут через несколько часов, - сухо проинформировал Его Величество и откинулся на спинку кресла. – Знакомство с вами доставило мне истинное удовольствие, сестра Мира.
Получив столь недвусмысленное предложение выметаться, мы трое вежливо расшаркались и с облегчением выскочили за дверь, под которой уже ожидал следующий посетитель, без промедления зашедший в приемную, едва дождавшись кивка стражи. Принц тут же поклонился и, извинившись, быстрым шагом удалился в один из коридоров. Из ниши возле кабинета тотчас скользнули две юркие тени и последовали за ним.
Немудрено, что он так хотел отделаться от охраны хотя бы на время поездки.
- Его Высочество не хочет принимать делегацию Иринеи? – осторожно спросила я у Рино.
Тот сочувственно посмотрел в опустевший коридор.
- В составе делегации прибывает Эльданна Иринеи, - неохотно ответил капитан. – Ей как раз двадцать один год в прошлом месяце исполнился.
- О, - невнятно протянула я, подозревая, что у нас с ним опять «удивительно похожее выражение лица», и тут же спохватилась. – Рино-о… что мне делать? У меня же подходящего платья для приема нет!
А этот черствый мужлан только расхохотался:
- Женщины! Какая разница, что на тебе будет надето? Главное украшение ты уже получила!
- Какое? – наивно поинтересовалась я.
- Дозволение сидеть в присутствии короля, - усмехнулся ищейка.
Я раздраженно махнула рукой, не вступая в споры. Ему, конечно, виднее…
Но платье тоже хотелось.
Глава 22. Как испортить казенное имущество
До самого вечера меня не беспокоили, даже Рино куда-то запропастился, - я видела его всего один раз, и то мельком, в коридоре, куда выглянула в надежде выяснить, положен ли почетной гостье ужин или пора искать паршивую забегаловку поприличнее. Ищейка ослепительно улыбался незнакомой женщине в роскошном пунцовом платье, которая вроде бы была не против продолжить знакомство, но, стоило появиться нежеланному свидетелю (то бишь мне), как она капризно поджала губы и уплыла за поворот, изящно покачивая пышной юбкой и начисто игнорируя «опального» бастарда, будто и не любезничала с ним всего минуту назад.
- Я не вовремя? – смущенно уточнила я.
- Ты не представляешь, насколько, - с чувством сказал капитан. – Что опять, горе луковое?
- Да я как раз на тему лука, - сглотнула я. Лук я терпеть не могла, но, поскольку обеда мне тоже не досталось, готова была слопать что угодно.
- Раз тебя больше никуда не пригласили, значит, ужин принесут прямиком в твою гостиную, - понимающе усмехнулся Рино. – Но в первую очередь, сама понимаешь, обслужат высокородных.
Предлагать организованный грабеж кухни я постеснялась и вернулась в комнату, где уже через пять минут заскучала, занервничала и начала примериваться к стенкам. Стенки, конечно, были шикарные, поразительно ровные для вырубленных прямо в скале, обтянутые дорогим светло-золотистым шелком, но залезть на них все равно хотелось неимоверно.
И что, спрашивается, мешало Его Высочеству сперва созвать Совет, а уж потом выдергивать меня из Храма? Разве что хотел заранее отцу представить, чтобы, если тот забракует идею, быстренько вернуть меня на остров…
Хотя в таком случае совершенно непонятно, почему я еще тут, а не на борту ближайшего рейса на Лиданг.
Я нарезала несколько кругов по гостиной, обреченно вздохнула и полезла в сумку. Разгрузить ее я так и не сподобилась (да и до сих пор надеялась, что удастся смыться побыстрее), и недочитанная книга обнаружилась на самом дне, под аккуратно сложенным темно-синим платьем для служения и дорожной пентаграммой. Выудив свою добычу, я решительно направилась в спальню. Огромная, ярко освещенная гостиная вызывала у меня непреодолимое желание забиться в самый темный угол и забаррикадироваться.
Но спальная, к моему разочарованию, была выполнена в том же стиле: высокий потолок, золотистый шелк на стенах и здоровенная кровать с балдахином, торчащая посреди комнаты, как засахаренная вишенка на приторном пирожном. Я бросила книгу на подушку и осторожно потыкала в постель. Подозрения оправдались – палец благополучно утонул в перине, не встретив практически никакого сопротивления.
Заснуть здесь у меня точно не получится. В Храме кровати были в меру жесткими – чтобы и бока не отлежать, и осанку не испортить.
Применение для такого дворцового излишества я видела всего одно – а потому отступила на несколько шагов назад и с восторженным писком запрыгнула на постель с разгону, в прыжке хлопнув рукой по вызывающе высоко висящим кисточкам на балдахине. Кровать страдальчески заскрипела, покрывало заполошно взмахнуло краями, а книга с подушками полетели мне навстречу, разминувшись с моим любопытным носом на какую-нибудь пару сантиметров. Я отфыркалась от взвившейся пыли, подгребла под себя валик поудобнее и даже нащупала закладку, когда взгляд уперся в обнажившуюся простыню. Снежно-белую, холодную, из тончайшего шелка.
Следующие несколько часов я была очень, очень занята.
Вряд ли кто-то во дворце до сих пор не в курсе, что недавно прибывшая в столицу посланница Равновесия в первый же день удостоилась высочайшей аудиенции и сходу получила приглашение на королевский прием. Меня будут рассматривать как представительницу Храма Лиданга, по мне станут судить о нашем искусстве и долге – а значит, я из шкуры вон вылезу, чтобы у всех осталось должное впечатление.
Платье было красивое, в меру строгое, с длинными облегающими рукавами и воротником-стойкой; струящаяся ткань четко обрисовывала силуэт, выгодно подчеркивая талию, и удачно сборила на груди.
Я вроде бы тоже вполне себе ничего. Суматоха вокруг покушения на принца, в которой я приняла столь активное участие, крайне положительно сказалась на фигуре, а неожиданная передышка во дворце, позволившая, наконец, нормально выспаться, избавила даже от извечных кругов под глазами.
Словом, по отдельности мы с платьем смотрелись отлично.
Но стоило мне его напялить, как я чудесным образом превращалась в бледную моль, недовольно крутящуюся перед зеркалом. Почему-то праздничные храмовые одежды – тоже белые, разве что плетение ткани более плотное – мне шли. А это платье только подчеркивало незагорелую кожу, гротескно контрастируя с тенями под скулами и превращая лицо в детскую страшилку – осталось только фонариком себе в зубы посветить для полноты картины.
И что делать?
Нет, для должного впечатления уже сойдет – видок жутковатый и потусторонний, самое оно для очередной волны суеверий и легкого страха вперемешку с благоговением, если гордо держать спину и корчить из себя отрешенную от мирской суеты монахиню. Но я не питала особых иллюзий насчет отрешения от мирской суеты: как пить дать, полезу танцевать и лопать все самое вкусное, и никакой авторитет Храма, нуждающийся в постоянном поддержании, не остановит. Мистичности в образе нужно поубавить, но как?
От душевных терзаний (ведь надевать традиционное темно-синее платье ужас как неохота!) меня отвлек задумчивый присвист.
Я обернулась, готовясь прочитать Рино отповедь по поводу вежливости и своевременного стука в дверь, и вздрогнула, едва не наступив себе на шлейф.
- Вулканы тебя поглоти, да мы как из одного ужастика сбежали!
Черный мундир сидел на капитане как влитой; было видно, что шился на заказ, со строгим соблюдением всех мерок и дворцовых традиций. Наверняка даже вышивка что-то да значила – недаром же она отличалась практически у всех виденных мною придворных?
Форма Рино, наверное, шла. В лучшие времена, когда ищейка не торчал на вулканическом острове, где по полгода бушуют пепельные бури и солнце выглядывает исключительно по праздникам.
А сейчас черный мундир только подчеркивал нездоровую бледность еще не до конца оправившегося человека, превращая капитана в восставшего свеженького покойничка. Рядом мы, должно быть, смотрелись бы крайне гармонично.
- Красиво, - констатировал Рино вопреки моим ожиданиям и вошел в комнату, естественно, не озаботившись тем, что его никто не звал. – Только в Нальме тюрбаны не носят.
- А что носят? – заинтересовалась я, покорно разматывая свой головной убор.
- Аккуратно уложенные волосы, - невозмутимо заявил ищейка. – Слышала о таких?
Я глянула в зеркало и надулась.
- Ты-то чего тут забыл? – невежливо поинтересовалась я, хватаясь за гребень. Мероприятие, заведомо обреченное на неудачу, но не попытаться я не могла.
- Ну, во-первых, я отобрал у младшего церемониймейстера твое приглашение на прием, - сиятельно улыбнулся капитан, продемонстрировав мне украшенную золотистыми виньетками открытку – видимо, то самое приглашение. - Самого церемониймейстера, уж прости, выгнал, а то он бы тут полночи нудел о том, чего не следует делать в присутствии августейших особ.
- Это ты напрасно, - заметила я, потянувшись за приглашением. – Я же понятия не имею… - открытка предсказуемо вознеслась на недосягаемую высоту капитанского роста плюс вытянутая вверх рука, и я прервалась на середине фразы, с усталой досадой уставившись на ищейку. – Что, серьезно?
- Ага, - кивнул он, и впрямь посерьезнев. – Ты уже подобрала себе спутника на вечер?
- Нет, - удивленно ответила я. – Разве приглашение рассчитано не на одну персону?
- На двоих, - просветил он. – Леди не пристало являться без сопровождения.
Я неопределенно хмыкнула. Как говорила сестра Загира, в каждой девушке есть настоящая леди и много-много дурных манер… но я-то духовное лицо, и обычно именно подобных мне благородные господа приглашают в качестве сопровождения для своих отпрысков – но никак не наоборот.
- У тебя есть на примете несколько кандидатур? – усмехнулась я.
- Всего одна, - скромно сознался этот паршивец, и не думая опускать руку. – Заодно и просвещу тебя, темную, что не следует делать в присутствии августейших особ.
- А тебе точно туда можно? – осторожно осведомилась я. – Ты все-таки…
- Скажем так, церемониймейстеры не обрадуются, но запретить мне присутствовать никто не может, - понимающе улыбнулся ищейка. – А если ты переживаешь по поводу реакции иринейской делегации, то с ее главой я знаком лично, - тут он многомудро прикусил язык, но на его физиономии обозначилось такое мечтательное выражение, что я, не удержавшись, ляпнула:
- А ее муж об этом знает?
- Будущий – знает, - помрачнел Рино.
- О, - смутилась я. Обсуждать иринейскую Эльданну мне не хотелось. – А что во-вторых? – вовремя вспомнила я.
- Ты хотела посмотреть на столицу, - пожал плечами Рино. – Пойдем?
- Ночь же на дворе, - удивилась я, зависнув с гребнем над макушкой.
На завтрашнем приеме наверняка будут присутствовать и члены Нальмского Совета, которых и нужно впечатлять в первую очередь, и король с супругой и принцами, и иринейская делегация… хороша же я буду, если явлюсь серая от недосыпа!
- Ночь, - подтвердил ищейка и подначивающе улыбнулся.
- Пять минут! – затребовала я и рванула в спальню переодеваться.
Белое платье после некоторых раздумий все-таки бережно повесила на плечики и вернула в гостиную, торжественно водрузив на ручку антресолей и с любовью расправив все складки. Рино покрутился рядом, цапнул за подол и немедленно огреб по рукам. Я бы его и вовсе отчитала за неуважение к чужим вещам и личному пространству, но тут ищейка с легким недоумением поинтересовался:
- А где швы?
- Нету, - смутилась я.
Капитан уставился на меня идеально круглыми глазами – а потом развернулся, пересек комнату, прежде чем я успела что-нибудь сделать, распахнул дверь в спальню… и сложился пополам от хохота, открывая мне уже вдоль и поперек изученный вид: путь к разворошенной кровати преграждали два сдвинутых кресла, на спинках которых держался перевернутый кофейный столик, а на нем, в свою очередь, красовалась дорожная пентаграмма, усыпанная белыми лоскутами.
- Напомни мне никогда не звать тебя в гости, - драматически всхлипнул ищейка.
- Я потом верну как было, - честно пообещала я. – После приема.
- Запри дверь, - фыркнул Рино, - а то горничная повесится на твоем шлейфе. И пойдем уже!
Глава 23. Как отшить графа
Дворцовый парк именовался так весьма условно. Из-за особенностей рельефа уместнее было бы «королевский скалодром с прогулочными дорожками». Садовник, конечно, приложил все усилия, чтобы вырастить в парке хоть что-нибудь красивое и редкое, но на влажной каменистой почве охотно перли в рост разве что мхи да можжевеловые деревца, украшенные такими шикарными бородами из лишайников, что куцые клумбочки с цветами только подчеркивали скупую суровость ландшафта.
Зато в ночное небо над Нальмой я влюбилась с первого взгляда.
Над Лидангом луна всегда маленькая и яркая, окруженная мелкой россыпью звезд и тучек – если, конечно, она вообще выглядывает. Над столицей же, томно прикрываясь пушистым облачком, восходил настоящий гигант, щедро заливающий шпили и крыши приглушенным голубоватым светом. Звезд за ним почти не было видно – только спокойное темно-синее небо, ровной гладью сливающееся с туманной дымкой на горизонте.
Так бы я и гуляла по парку, запрокинув голову и раскрыв рот, но реальность оказалась непредсказуема и сурова.
Проще говоря, не успела я сделать пару шагов, как тут же споткнулась и едва не упала, с испуганным писком вцепившись в рукав Рино. С рельефом королевскому парку откровенно не повезло, и ступеньки были внезапны и вездесущи, как пепельные бури.
- Да, тут лучше не зевать, - усмехнулся капитан вместо ожидаемой подколки и удивительно естественным, будто бы давно привычным и отработанным, движением перехватил мою руку и подцепил меня под локоток. Я сильно подозревала, что отрабатывался жест на не одном десятке придворных дам, но так, по крайней мере, можно было глазеть по сторонам без особых последствий, и на неуместную фамильярность я решила не обращать внимания. Чего он там не щупал, в самом-то деле? – Зато зимой выпадает снег, и на отдельных тропинках получаются отличные ледяные горки. Правда, зачастую с трамплинами в конце, да и затормозить можно разве что в забор… но Дирвиновых тройняшек все равно не остановить.
- Можно подумать, ты в ограду ни разу не въезжал, - хмыкнула я, втайне обзавидовавшись тройняшкам. На Лиданге снег никогда не шел.
