- «Наши спортсмены выступают на международных соревнованиях в г.Хельсинки. Блестящую победу одержали советские боксеры. Так Г.Ханукаев нокаутировал финна Куусинена, И.Князев – Антиллу, С.Щербаков – Лаксонена, В.Степанов нокаутировал чемпиона Норвегии Ионсона, В.Чудинов – Валдена и Н.Королев – Шилду. Ни одной встречи в первый день соревнований советские боксеры не проиграли.»
- Вот видишь! - кричал Витька, бурля от сарказма. - Ай какие молодцы! Нас пригласили в Финляндию, тихую, маленькую страну, а мы там сразу и отличились, показали силу.
- Они же на соревнованиях выступают, по правилам дерутся, с рефери. – отвечал Федя, пряча в кончиках губ легкую улыбку. – хотя, конечно, не очень вежливо наши обошлись с хозяевами.
На распределении Володьку и еще нескольких выпускников подозвал неизвестный капитан в форме госбезопасности, в погонах с кантами василькового цвета, и пригласил явиться на Ново-рязанскую улицу 8 к 23:00. Володька, удивившись, переспросил:
- Точно в 11 вечера?
- Точно. Приходите. Вас там будут ждать.
Несмотря на позднее время в загадочном здании шла активная работа, во всех окнах горел свет, внутри по коридорам с бумагами в руках деловито сновали многочисленные служащие: приятного вида барышни, важные гражданские в костюмах и галстуках, подтянутые, серьезные военные, в новенькой, гладко выутюженной униформе, из приемных слышался стук печатных машинок и везде чувствовался легкий запах дыма папирос. Всем молодым людям раздали анкеты и попросили написать биографию. Володька успел справиться с бумагами лишь примерно к трем часам ночи, но, как оказалось, в удивительном здании в это время никто не думал уходить с работы. Секретарь в окне приняв его бумаги, внимательно просмотрела их, аккуратно сложила в папку, и, удовлетворенно кивнув головой, равнодушно сказала:
- Хорошо, теперь можете идти.
- Когда можно прийти за ответом?
- Ждите. С вами свяжутся.
Вызова с Ново-Рязанской пришлось ждать почти месяц. Среди студентов и преподавателей ходили активные слухи, что организация, занимающая это здание, относится к загадочному Первому управлению, работающему над атомной бомбой, что добавляло интереса, и вместе с тем давило неизвестностью. Наконец всем волнениям и переживаниям пришел конец, в указанный день Володя прибыл в здание, получил пропуск, быстро нашел нужный кабинет, и, не дожидаясь приглашения, зашел и четко, по-военному, выпалил: «прибыл по вызову к товарищу Щелкину».
Молодой человек за столом в кабинете едва взглянув на него молча поднялся, вышел в соседнюю дверь и тут же появился обратно, предлагая ему пройти. В следующем помещении, находившемся за дверью, его ждали двое. Высокий солидный мужчина, с крупными чертами лица, одетый в костюм очень свободного покроя, с широкими штанинами брюк, поднялся ему на встречу, протянул руку и немного обиженно, сказал:
- Не Щелкин, а Щёлкин, Кирилл Иванович. А это мой коллега - Юлий Борисович Харитон. Знакомьтесь.
Володя поначалу терялся в догадках, кто из этих двоих начальник, а кто подчиненный, и в каком отношении они находятся к тому капитану, который приходил к ним в университет на распределение. Еще во время прошлого визита сюда их предупредили, что задавать собеседникам вопросы, относительно их должности и места работы, строго запрещено. Огромный Щёлкин, конечно, выглядел внушительнее своего тщедушного, худощавого коллеги, к тому же он занимал место в центре кабинета за столом, но Харитон держался очень независимо, спокойно, и ни разу не проявил, ни словом, ни жестом своей субординации в отношении Щёлкина. Разговор, тем временем, пошел вокруг с его собственной персоны: его расспрашивали о его семье, о родителях, о личных планах и как-то незаметно, уже в довольно непринужденной обстановке, перешли на главную тему разговора.
Начали с пороха, переходя потом на другие взрывчатые вещества, обсуждали их свойства и различные технологии производства; затем бегло прошлись по горению и взрывным процессам, попутно вдаваясь в методы проведения исследований и упоминая лабораторное оборудование; говорили даже о ракетных двигателях. Владимир недоумевал: оба собеседника так здорово разбирались во всех этих темах, что за недолгое время разговора он узнал от них много нового и интересного. Затем его спросили о теме его дипломной работы.
На дипломе Володя занимался реактивными зенитными снарядами, тема эта была режимная, с них брали подписку о неразглашении информации и строго инструктировали о персональной ответственности за хранение государственной тайны. Однако на собеседников его слова о государственной тайне, казалось, не произвели никакого эффекта.
- В этом помещении вы можете разговаривать о государственных тайнах. – с легкой улыбкой заметил Юлий Харитон.
- Погодите, как же я стану рассказывать о своих работах по режимной теме неизвестным мне людям? Вы ведь даже не сказали мне над какой задачей вы сами работаете?
- Нам с вами придется разрабатывать атомную бомбу, а это гораздо секретнее чем реактивные снаряды. – строго пробасил в ответ Щёлкин.
От такой неожиданной откровенности Володя немного растерялся.
- Знаете, я честно говоря… Я совсем ничего не смыслю в атомных бомбах. Как же я смогу быть вам полезным в этой работе?
-Мы с Юлием Борисовичем тоже в этом деле еще много чего «не смыслим», но бомбу делать надо! Так что будем вместе искать решение этой проблемы.
- Я даже не имею представления с какой стороны подступиться.
Тяжелый Щёлкин поднялся из-за стола и прошелся по кабинету, словно желая размять ноги.
- Что представляет собой атомная бомба? В каком смысле это всего лишь боеприпас, который должен взрываться. Уникально здесь, что атомный взрыв происходит за очень короткий промежуток времени: в миллионные доли секунды высвобождается огромное количество энергии. В остальном, все как у обычного взрыва, развивающегося согласно привычным нам стадиям жизни: зарождение, развитие, расцвет, спад, затухание и смерть. Если мы найдем способ подробно изучить этот процесс, то и ключ к конструкции атомной бомбы будет у нас в кармане.
Кирилл Иванович закончил отмерять шаги по кабинету и тяжело опустился на свой стул.
- Для регистрации таких быстро текущих процессов нужны электронные устройства, такие как осциллограф. – вступил в разговор Харитон. – Вы ведь знакомы с принципом работы и устройством осциллографа?
- Да.
- Вам и карты в руки. Тогда последний вопрос: вы готовы посвятить свою жизнь науке?
- Извините, но меня ведь уже определили в конструкторы.
- Кто определил?
- Здесь сказали, в этом здании. Я не знаю имени этого человека.
- Забудьте все, что вам говорили. Кирилл Иванович будет теперь вашим руководителем. Когда вы готовы выехать к месту работы.
- Я… У меня семья живет в Тушино. Я могу ее там оставить на время. Если требуется, готов хоть завтра.
- Хорошо. Завтра самолет. Почему вы не спрашиваете нас о заработной плате и о жилье?
- Капитан из госбезопасности говорил, что жильем там обеспечат. А зарплата, думаю, будет как у обычного молодого специалиста.
- Есть у вас при себе деньги, чтобы оставить семье и для себя, на первое время при переезде?
- Нет.
- Тысячи рублей хватит?
Когда Володя вышел из здания с командировочным удостоверением в руках, с билетом на самолет и тысячей рублей в кармане его одолевали смутные чувства. Ехать самолетом означало, что место работы было очень далеко от Москвы, но и отказываться поздно. Было уже три часа ночи. На улице стоял апрель и по темным ночным мостовым тонкими ручейками бежали струйки воды от таявшего снега.
- Как же это может быть, что атомная бомба делается осциллографом? Вопросы. Вопросы. Слишком много непонятного.
Ночным трамваем Володька добрался к себе на съёмную квартиру в Лефортово, разбудил жену, наспех собрал вещи, и они вместе поехали в аэропорт; она вызвалась провожать его.
Глава 11. Первый блин
Внешний вид авиационной атомной бомбы, принцип действия, составные части и их примерные размеры в общих чертах были уже определены и конструктора разработали четыре варианта корпуса. Было изготовлено сорок экземпляров "бомб", по десять для каждого варианта, для проведения испытаний. Кроме того Харитон распорядился изготовить из воска макет бомбы, который был направлен в Москву в Первое Главное Управление. В качестве основного варианта ориентировались на плутониевый заряд, аналог бомбы "Толстяк", сброшенной с бомбардировщика Б-29 на Нагасаки, поскольку необходимое для заряда количество плутония оказалось быстрее произвести чем уран 235, да и по мощности взрыва этот вариант был гораздо эффективнее.
Не располагая характеристиками плутония, необходимыми для оценки геометрических размеров ядра бомбы, размер заряда можно было оценить из габаритов самой бомбы. Исходя из размеров бомболюка, наружный диаметр атомной бомбы не должен превышать полутора метров, а ее длина — трех метров с небольшим. Откинув объемы, уходящие на баллистический корпус авиабомбы и на твердую оболочку сферического заряда, элементы, обеспечивающие необходимую прочность конструкции, собственно и остается объем, доступный для размещения в бомбе заряда из взрывчатого вещества.
Бомбардировщик В-29, называемый «Супер крепость», заслуживает здесь отдельного описания. На его разработку в США было затрачено более 3 миллиардов долларов, что значительно превосходит стоимость проекта по разработке атомной бомбы. Сверх современный, по тогдашним временам, тяжелый самолет производства компании Боинг, поступил на вооружение в Мае 1944 года и активно использовался для бомбардировок Японии. За 1944 и 1945 год четыре самолета Б-29 совершили аварийные посадки на советской территории. Советское правительство, пользуясь условия мирного договора с Японией, отказалось возвращать эти машины несмотря на активные требования США. На основе этих экземпляров в СССР разрабатывался бомбардировщик Б-4 (потом ТУ-4), являющийся точной копией Б-29, единственный советский самолет, с которого можно было произвести высотное метание атомной бомбы. Но Б-4 еще разрабатывался и для проведения испытаний корпусов решили использовать бомбардировщик Пе-8. Опыта высотного бомбометания тоже еще не было и аэродром в Сарове был совершенно не приспособлен для таких испытаний.
Основной, принципиально новой для боеприпасов, конструктивной особенностью плутониевой бомбы, был сферический заряд из смеси гексогена с тротилом, инициируемый одновременно в 32 точках по наружной поверхности. Верхний слой заряда образовывался фокусирующими элементами, "линзами" из другого типа взрывчатого вещества, оборачивающими расходящиеся детонационные волны в одну сферически сходящуюся, которая и должна произвести экстремальное сжатие плутония, необходимое для мощного ядерного взрыва. Основой сферический заряд состоял из 32 пятигранных и шестигранных элементов, формой поверхности напоминая футбольный мяч. Внутри, в самом центре сферического заряда, должен был быть установлен металлический шар из плутония.
Володьке поручено было заниматься сферическим зарядом. Экспериментируя с зарядом необходимо было добиться того, чтобы сфера из алюминия, помещенная в центре, была сжата взрывной волной идеально ровно со всех сторон.
Володя самостоятельно спроектировал все элементы. Все механические детали тут же были изготовлены в цехе завода по "белкам" - чертежам на ватмане. Производством взрывных веществ и сборкой занимались сами, потому что эти цеха еще не были построены. Первый эксперимент ставили прежде всего для отработки методики измерения скорости сходящейся волны и проверки измерительного оборудования.
Для регистрации распространения детонационной волны в заряде и измерения скорости ее распространения применили дисковый фото-хронограф, разработанный в конструкторском бюро. Аппарат представлял из себя цилиндрическую фотокамеру с четырьмя объективами, внутри которой на диске, вращаемом электродвигателем, ставилась фотопленка. Электродвигатель был взят со стартера в самолете «Дуглас». Вместо дистанционно управляемого фото-затвора лаборант одевал на объектив свой картуз, и по команде «шапка» - затвор открывался.
Две мощные машины, с вращающимися элементами — электродвигатель фото-хронографа и преобразователь переменного тока — создавали в помещении невообразимый шум. Перед самим взрывом, в шуме и грохоте, необходимо было аккуратно измерить механическим тахометром число оборотов двигателя, на валу которого вращался диск с пленкой.
Посмотреть на эксперимент пришел Щёлкин, следом за ним, неожиданно появился и сам начальник объекта генерал Зернов. Правда, несмотря на все Володькины опасения, генерал не стал ни во что вмешиваться, просто сидел в сторонке наблюдая за работой группы, да изредка что-то спрашивал у сотрудников, в данный момент не занятых в работе, ни с советом, ни с замечаниями он ни к кому не приставал.
Элементы заряда еще не были до ведены до кондиции поэтому симметрия ударной волны в ядре взрыва вышла крайне неудовлетворительной – алюминиевый шар превратился просто в месиво. Однако, Щёлкин при этом не терял оптимизма.
После эксперимента Зернов подошел к Владимиру и сказал, чтобы тот вечером зашел к нему и доложил о результатах, когда будут проявлены фотопленки. В десять часов вечера Володя зашел в кабинет Павла Михайловича и браво сообщил, что результаты вышли очень хорошие, в доказательство положив на стол отпечатанных на фотобумаге осциллограмм. Коротко взглянув на них генерал произнес,
- Удивительно! Я думал, что у вас ничего не выйдет.
- Почему это?
- Скажите, вам известна стоимость заряда, который вы сегодня взорвали?
- Нет, я не знаю этого.
- Оно и заметно, потому что делаете свой опыт на соплях.
- Почему вы так решили?.
- Все соединения на живую: скруточками, подпорочками, подвязками. Противно смотреть на все это! Даже батареи подключаются на соплях, скрутками. Операции не распланированы, в результате работаете кто в лес кто по дрова, каждый лепит от себя, полная анархия. Руководства не видно, так не мудрено и самим подорваться.
Наведите пожалуйста порядок: кабели нужно стыковать только с помощью штыревых разъёмов, пайку производить исключительно в лаборатории или на заводе, но никак не на стенде, где рядом находится взрывчатка. Если нужно крепить оборудование, должны быть изготовлены специальные подставки и кронштейны. Аккумуляторы подключайте только через рубильник, и, более того, схема соединения должна быть организована так, чтобы исключить возможность взрыва при выключенном рубильнике.
На следующее утро Володька мрачно размышлял над замечаниями генерал, глядя на свое хозяйство.
- Володь, а зачем все так капитально готовить, когда наша конструкция живет один раз? Бабах — и до свидания! – Растерянно спрашивал его лаборант Сережка, из местных, в том самом картузе на голове, которым он вчера накрывал объектив.
- Отстань Серега! Генерал сказал делать, значит делаем. Наше дело - выполнять.
Глава 12. Министр
Генерал-майор Сергей Круглов, высокий, круглолицый, большелобый, с густыми вихрастыми волосами и с приветливой улыбкой на лице был похож на деревенского гармониста.
