Здесь вели себя гораздо спокойнее, к еде уже почти не притрагивались и вели, за вином, неспешный разговор. Бородатый мужчина, рядом с князем, тяжело опираясь на стол поднялся со своего места и поднял кубок за Туманчи. Затем, когда все выпили, он спросил у Туманчи, не слышали ли они в окрестных землях о судьбе его знакомого, славного и искусного воина. Монгольские начальники оживились, послышались возгласы: - Кто этот воин? Как зовут его? Назови нам его имя!
Кокоча, а это был он, спокойно обвел взглядом всех присутствовавших и сказал, - воина зовут князь Болеслав Ставенский. Вопросительное выражение на всех лицах сменилось удивлением. Туманчи указал на князя Болеслава, сидящего среди монголов, и сказал, - вот он, Болеслав. Тот, кого ты ищешь среди нас. Тень скользнула по лицу Кокочи, - этот человек в одежде монгола не может быть князем Болеславом! – сказал он резко. Зазвенела посуда, полетев на пол. Князь Болеслав вскочил из-за стола и подошел к Кокоче, почти выкрикивая на ходу.
- Как смеешь издеваться надо мной ты, презренный незнакомец! Любой, кто знает меня в лицо подтвердит здесь, что я князь Болеслав!
- Я знаю князя Болеслава как честного и благородного человека. Он защищает свою землю и своих людей. Если бы он был сейчас здесь он пронзил бы тебя мечом.
При этих словах Болеслав попытался ухватиться за рукоять своей монгольской сабли, но видимо от волнения или от изрядного количества выпитого за столом вина его повело немного в сторону, он запутался ногами в полах своего длинного халата, и запнувшись упал на одно колено. Хватило одного кивка головы Туманчи, чтобы двое его телохранителей с невозмутимым видом схватили Болеслава за руки, подняли его и усадили обратно за стол, не преминув при этом отобрать у него саблю. Болеслав притих и поник головой, сознавая свою беспомощность.
- Полно тебе, князь Болеслав, выговаривал ему с улыбкой Туманчи, совсем скоро у тебя будет возможность проявить нам свою доблесть с оружием в руках в месте, более достойном чем дружеская попойка. – и уже повернувшись к князю, сидевшему возле него на правах хозяина, сказал. – Болеслав говорит нам, что далеко отсюда, за темным лесом есть большой и богатый русский город. Правда ли это князь?
- Оковский лес, что начинается за рекой, огромен, никто не знает всех его границ и путешественники говорят, что он лежит в самой середине нашей земли. Семь рек в нем сходится и есть семь волоков с помощью которых можно пройти в любую сторону, но ни конному, ни пешему нет смысла пробовать идти прямиком через этот лес, места там тесные и непроходные. Только по рекам приходят до нас торговые люди, купцы из знатного города Новгорода, что лежит за лесом на большом озере. Этот город богат и могущественен. Купцы его ходят на юг до Киев града и на север до варяжского города Борга.
- Никто не устоит перед могуществом нашего хана, - сказал Туманчи поднимаясь из-за стола. –спасибо тебе за прием и за угощение князь.
Наутро в башне у князя появился Болеслав и объявил, что Туманчи, даруя князю свое покровительство, в знак укрепления добрых отношений между ними хочет «породниться» и взять себе в жены девушку из дома князя.
- Хорошо. Мы найдем невесту для Туманчи. - ответил князь.
- Он уже выбрал себе женщину, которую он хочет забрать.
- Кого же?
- Вчера за столом к тебе подходила высокая девушка. Не скажу тебе, как ее зовут.
- Намале?
- Да, значит, это она.
- Но, это вдова моего погибшего сына.
- Я передам это Туманчи, но не думаю, что оно как-то повлияет на его решение. Тем более, что она теперь нуждается в сильном воине, который сможет о ней позаботиться. – сказал Болеслав с довольной улыбкой.
- Мне надо подумать.
- Что мне передать Туманчи?
- Скажи, что я отвечу завтра утром.
- Завтра мы снимаемся и уходим из города князь. У тебя есть время лишь сегодня до заката солнца на то чтобы дать ответ. И, честно говоря, у тебя нет выбора, так что поторопись князь. – и надменно улыбаясь, Болеслав удалился, не попрощавшись с князем.
...
За холмом у березняка в тени деревьев на камне сидел колдун и рассеяно наблюдал за муравьями, пытавшимися карабкаться вверх по голенищам его сапог. Тех из них, которые умудрялись добраться до самого верха он соломинкой смахивал обратно на землю. В небе ярко светило полуденное солнце и где-то высоко над лугом звенели жаворонки. Иногда пролетал мимо с тяжелым гудением шмель, казалось с трудом волоча свое грузное тело в воздухе полном густых ароматов цветущих трав. Внезапно сзади прозвучал резкий свист, колдун обернулся, по лугу к нему на белой кобыле ехала женщина.
- Здравствуй Намале! Чем я заслужил внимание такой знатной женщины, приехавшей на встречу со мной в одиночку без спутников.
- За поясом у меня кинжал, и я мигом сумею успокоить тебя укоротив тебе руки, если ты лишь попробуешь прикоснуться ко мне.
- Ну почему всегда, когда я говорю женщинам ласковые слова, они так остро реагируют на это.
- Оставь свои льстивые речи для других женщин. У меня письмо князя в Новгород. Ты сможешь провезти его через лес и вручить нужному человеку?
- Ясмил сможет все, даже если для этого потребуется обратиться змеем и проскользнуть незамеченным сквозь строй монгольских воинов. Даже Оковский лес не преграда для меня. Давай сюда письмо. Только с одним условием, награду сразу же, плати серебром и оплата вперед.
- Выслушай и ты мои условия, смерд: я поеду с тобой и выезжаем сегодня же ночью.
- Я колдун, а не твой раб, и если тебе что-то не нравится во мне, иди поищи себе другого проводника. Очень мне хочется тащить кого-то на себе через весь лес выслушивая ругательства и снося недовольство.
Не сказав ни слова в ответ, она бросила ему под ноги маленький кожаный мешочек, в котором от удара об землю глухо звякнуло.
– Это половина. Остальное получишь, когда окажемся в Новгороде. Жди меня ночью в полночь у реки под горбатой ивой у кургана. – и, дернув за поводья, она поворотила своего доброго коня и спокойным ходом двинулась к городу. Ясмил бросился на землю, схватил мешочек, высыпал монеты на ладонь, внимательно осмотрел каждую, полизал и попробовал на зуб. Затем, с удовлетворенным видом, он ссыпал их обратно в мешочек, спрятал его себе за пазуху, и, посмотрев вслед удалявшейся женщине, молвил с ядовитой улыбкой: – Иж цаца, тоже мне павлина царьградская.
Вечером, когда в природе все стихло, начало темнеть и в воздухе ощущалось приближение чего-то огромного и мрачного, что все поглотит собой, Намале ехала на лошади по тропинке к реке, тревожно поглядывая по сторонам. За ней бежал увязавшийся от крепостных ворот Вавря.
- Намале, куда ты собралась в такой поздний час.
- Я говорила уже, хочу искупать свою кобылу Весну. Чего ты привязался!
- Можно с тобой? А зачем ты взяла два больших мешка? Что у тебя в них?
- Много будешь спрашивать, скоро состаришься.
- Врешь. Я не маленький уже. Знаю, что все это сказки.
- Тогда отстань от меня, и иди обратно в город. Скоро уже ворота закроют на ночь.
- Я не боюсь темноты. Мама мне разрешает гулять поздно вечером, и один раз даже летом мы купались с мальчишками ночью в реке, а потом поднялись в крепость по стене. Нам стражники скинули веревку.
Она остановила коня, повернулась к нему негодуя и сдерживаясь чтобы не перейти на крик сказала,
- Хочешь, чтобы я тебя поколотила плетью? Нет? Тогда отстань от меня!
- Но Намалечка, ну пожалуйста, можно, можно я с тобой? Я клянусь, что я буду слушаться и …
Она на стала дальше говорить с ним, и, повернув обратно на тропинку, пустила лошадь рысью. Воздух вечерней прохладой обдавал ей лицо, кровь стучала в ушах ровно и упруго, почти в такт топоту копыт, и она слышала, что мальчишка упрямо бежит сзади, сопя, спотыкаясь и постепенно отставая все дальше, пока тропинка резко не свернула вправо на пригорок, за которым вскоре начинался спуск к реке.
Уже как следует стемнело, но летние ночи прозрачны как сон, и одинокая ива отчетливо выделялась в сумерках на фоне реки своею головой, склоненной к воде. Намале не поверила своим глазам, у дерева никого не было. Она подъехала ближе и осмотрелась вокруг: никого, лишь противно и ровно дребезжали цикады, словно твердя ей – обманул, обманул, обманул! - Ах он дрянь-человек! И зачем я сразу отдала ему серебро. – в сердцах корила себя девушка.
Она сидела в седле, в полной растерянности опустив голову и бросив поводья, не зная, что теперь делать. Слезы выступили у нее на глазах, как, вдруг, ее кобыла фыркнула и подняла голову. Намале вздрогнула, в ста шагах от нее из оврага поднимался и постепенно вырастал силуэт всадника, с луком за спиной и в головном уборе, похожем на шлем монгольского воина. На мгновение у нее похолодело внутри, затем она хотела броситься прочь, кровь ударила ей в виски, и она с какой-то поразительной для нее самой четкостью в одно мгновение успела перебрать в голове все варианты отступления и решить, с полной определенностью, что надо скрываться по тому же пути, по которому она приехала. Но она не могла сдвинуться с места, парализованная страхом. И в этот момент сзади от нее в воздухе раздался какой-то странный, неестественный звук. Она резко обернулась и увидела большого филина, медленно планирующего на своих широко распахнутых крыльях вдоль берега реки.
- Далеко собралась?
Без сомнений, это был голос колдуна, приближавшегося к ней покачиваясь в седле. Она уже могла различать в сумерках его черты лица.
- Черт, противный! Ну и напугал же ты меня своей монгольской шапкой.
- Глаза –ворота для страха в нашей душе.
- Почему ты опоздал к назначенному времени?
- Сборы были долгими, и мне нужно было посоветоваться с духами, чтобы заручиться их поддержкой в пути.
В это время над рекой послышался слабый детский голос, зовущий жалостливо, - Намале! На-ма-ле-е!
- Что это? – мгновенно насторожившись и притихнув прислушиваясь спросил Ясмил.
- Сопляк! Мальчишка, привязался за мной от города. Поехали! – и легонько стегнув свою лошадь она направилась прочь от ивы вдоль реки.
- Подожди. – остановил ее колдун, продолжая внимательно вслушиваться. Крики и шум шагов приближались, и вскоре на тропинке, ведущей к иве, появился силуэт человечка.
- Давай же, поехали! Чего ты ждешь? – раздраженно зашипела девушка. Колдун остановил ее жестом.
- Стой. Нам лучше забрать его с собой.
- Зачем!
- Если в крепости нас спохватятся, то он может навести их на след.
- И что нам потом делать с ним. Утопить? – от возмущения голос ее поднялся, переходя на крик.
- На волоке нам придется оставить лошадей. Отправим его с ними обратно в город.
Мальчишка, увидев двух всадников, замолк, но продолжал бежать вперед по тропинке приближаясь к ним все ближе и ближе.
- Ясми-ил! – завопил он, обрадованно, узнав во всаднике колдуна. – возьмите меня с собой купать коней.
Но Ясмил не обращал внимания на мальчишку, пристально всматриваясь в сумерки. Намале возмущенно хватая воздух ноздрями двинула свою лошадь в сторону мальчика, но тут же запнулась, дернув назад поводья: вдалеке у города заблистали огни и слышались крики всадников, торопящих лошадей.
- Давай! – коротко выкрикнул Ясмил мальчику, указывая на место на лошади перед собой, и подхватив его рукой за шиворот, положил поперек на своего коня. Затем оба всадника не сговариваясь рванули с места и в одно мгновение скрылись в сумерках приближавшейся ночи.
Этим вечером в крепости царило необычное оживление. Туманчи, в чрезвычайно приподнятом настроении, одетый в белый, расшитый золотом, халат, в окружении своей охраны бодрым шагом вошел в горницу князя. Тот поначалу заметно смутился от такого неожиданного визита, но быстро пришел в себя и принимал гостей даже особенно учтиво: усадил всю компанию за стол и не скупился на угощения и вина и похвалы. Разговор, однако, что-то не клеился в этот раз, перебрали все доступные темы, и когда князь пустился в очень долгое и многословное описание своих охотничьих угодий, Туманчи вдруг заскучал, помрачнел и начал сердито поглядывать на Болеслава. Тот сразу спохватился и, перебивая князя, спросил:
- А что же ты невесту прячешь сегодня? У нас и жених знатный. Был же уговор?
- Это ты про Намале? – среагировал князь, остановив свой рассказ и сразу переменив тему. - Конечно! Но мы не ждали вас сегодня. На завтра ведь было назначено.
- Завтра мы свадьбу отпразднуем, а сегодня Туманчи хочет поговорить с молодой княжной и познакомиться.
Князь посмотрел на Туманчи, утвердительно кивнул ему головой, и сказал Болеславу, - хорошо, сейчас сходят за ней. Князь о чем-то распорядился, его подручный подбежал к молодым девкам, стоящим у стены, в ожидании, когда потребуется их помощь подавать или убирать со стола, что-то шепнул им и в тот же миг они всей гурьбой, с шумом вылетели из горницы. Какое-то время за столом молчали, затем что бы разрядить обстановку князь пустился рассказывать о лошадях, но его уже явно никто не слушал. Туманчи нервно поглядывал по сторонам и не знал, что делать с руками. Наконец в комнату вбежал коротко остриженный малец, быстро пролез под столом, пробираясь между сидящими, подошел к князю, стал сзади него и начал назойливо дергать его за рукав рубахи. Князь повернулся к нему, нагнулся, выслушал что он говорит и повернувшись к присутствовавшим объявил:
- Намале пропала!
Это сообщение произвело эффект грома: монголы все как один вскочили из-за стола и беспорядочной толпой ринулись на улицу. Жители ветхих домишек, оставшиеся в крепости, и так изрядно перепуганные присутствием внутри стен кочевников, при встрече на улице со спешащей, визжащей, гикающей и улюлюкающей толпой пускались кто куда в рассыпную и прятались. За воротами монголы принялись седлать лошадей, а князь, вышедший вместе со всеми, остановился возле какой-то женщины.
- Прасковья, что ты в таком растрёпанном виде? Что с тобой стряслось – обратился к ней князь.
- Мальчишка мой Вавря, паразит! Сынок. Пропал! Убег на речку на ночь глядя.
- Надо ли так беспокоиться? Мальчишки любят гуртом убегать купаться ночью в реке.
- Вот ты и не беспокойся, а меня не надо учить! Один он у меня остался, кровинушка моя. Так ведь он увязался за Намале в одиночку, нет никакой компании, а она и гляди того бросит его одного, ночью…
- Ты видела Намале, женщина? – вмешался в разговор Болеслав, незаметно подъехавший сзади на своем вороном коне.
- Да. Она увела моего мальчика.
- Куда они поехали?
- По тропинке от ворот к реке. Если повстречаете ее, верните мне моего сына, я вас умоляю!
Болеслав рванул поводья и в несколько мгновений оказавшись рядом с Туманчи, уже сидевшем в седле, радостно провозгласил, указывая рукой к реке: «Намале там!».
- В погоню! – прозвучал клич в сумерках, сгущающихся над крепостью.
Кокоча, а это был он, спокойно обвел взглядом всех присутствовавших и сказал, - воина зовут князь Болеслав Ставенский. Вопросительное выражение на всех лицах сменилось удивлением. Туманчи указал на князя Болеслава, сидящего среди монголов, и сказал, - вот он, Болеслав. Тот, кого ты ищешь среди нас. Тень скользнула по лицу Кокочи, - этот человек в одежде монгола не может быть князем Болеславом! – сказал он резко. Зазвенела посуда, полетев на пол. Князь Болеслав вскочил из-за стола и подошел к Кокоче, почти выкрикивая на ходу.
- Как смеешь издеваться надо мной ты, презренный незнакомец! Любой, кто знает меня в лицо подтвердит здесь, что я князь Болеслав!
- Я знаю князя Болеслава как честного и благородного человека. Он защищает свою землю и своих людей. Если бы он был сейчас здесь он пронзил бы тебя мечом.
При этих словах Болеслав попытался ухватиться за рукоять своей монгольской сабли, но видимо от волнения или от изрядного количества выпитого за столом вина его повело немного в сторону, он запутался ногами в полах своего длинного халата, и запнувшись упал на одно колено. Хватило одного кивка головы Туманчи, чтобы двое его телохранителей с невозмутимым видом схватили Болеслава за руки, подняли его и усадили обратно за стол, не преминув при этом отобрать у него саблю. Болеслав притих и поник головой, сознавая свою беспомощность.
- Полно тебе, князь Болеслав, выговаривал ему с улыбкой Туманчи, совсем скоро у тебя будет возможность проявить нам свою доблесть с оружием в руках в месте, более достойном чем дружеская попойка. – и уже повернувшись к князю, сидевшему возле него на правах хозяина, сказал. – Болеслав говорит нам, что далеко отсюда, за темным лесом есть большой и богатый русский город. Правда ли это князь?
- Оковский лес, что начинается за рекой, огромен, никто не знает всех его границ и путешественники говорят, что он лежит в самой середине нашей земли. Семь рек в нем сходится и есть семь волоков с помощью которых можно пройти в любую сторону, но ни конному, ни пешему нет смысла пробовать идти прямиком через этот лес, места там тесные и непроходные. Только по рекам приходят до нас торговые люди, купцы из знатного города Новгорода, что лежит за лесом на большом озере. Этот город богат и могущественен. Купцы его ходят на юг до Киев града и на север до варяжского города Борга.
- Никто не устоит перед могуществом нашего хана, - сказал Туманчи поднимаясь из-за стола. –спасибо тебе за прием и за угощение князь.
Наутро в башне у князя появился Болеслав и объявил, что Туманчи, даруя князю свое покровительство, в знак укрепления добрых отношений между ними хочет «породниться» и взять себе в жены девушку из дома князя.
- Хорошо. Мы найдем невесту для Туманчи. - ответил князь.
- Он уже выбрал себе женщину, которую он хочет забрать.
- Кого же?
- Вчера за столом к тебе подходила высокая девушка. Не скажу тебе, как ее зовут.
- Намале?
- Да, значит, это она.
- Но, это вдова моего погибшего сына.
- Я передам это Туманчи, но не думаю, что оно как-то повлияет на его решение. Тем более, что она теперь нуждается в сильном воине, который сможет о ней позаботиться. – сказал Болеслав с довольной улыбкой.
- Мне надо подумать.
- Что мне передать Туманчи?
- Скажи, что я отвечу завтра утром.
- Завтра мы снимаемся и уходим из города князь. У тебя есть время лишь сегодня до заката солнца на то чтобы дать ответ. И, честно говоря, у тебя нет выбора, так что поторопись князь. – и надменно улыбаясь, Болеслав удалился, не попрощавшись с князем.
...
За холмом у березняка в тени деревьев на камне сидел колдун и рассеяно наблюдал за муравьями, пытавшимися карабкаться вверх по голенищам его сапог. Тех из них, которые умудрялись добраться до самого верха он соломинкой смахивал обратно на землю. В небе ярко светило полуденное солнце и где-то высоко над лугом звенели жаворонки. Иногда пролетал мимо с тяжелым гудением шмель, казалось с трудом волоча свое грузное тело в воздухе полном густых ароматов цветущих трав. Внезапно сзади прозвучал резкий свист, колдун обернулся, по лугу к нему на белой кобыле ехала женщина.
- Здравствуй Намале! Чем я заслужил внимание такой знатной женщины, приехавшей на встречу со мной в одиночку без спутников.
- За поясом у меня кинжал, и я мигом сумею успокоить тебя укоротив тебе руки, если ты лишь попробуешь прикоснуться ко мне.
- Ну почему всегда, когда я говорю женщинам ласковые слова, они так остро реагируют на это.
- Оставь свои льстивые речи для других женщин. У меня письмо князя в Новгород. Ты сможешь провезти его через лес и вручить нужному человеку?
- Ясмил сможет все, даже если для этого потребуется обратиться змеем и проскользнуть незамеченным сквозь строй монгольских воинов. Даже Оковский лес не преграда для меня. Давай сюда письмо. Только с одним условием, награду сразу же, плати серебром и оплата вперед.
- Выслушай и ты мои условия, смерд: я поеду с тобой и выезжаем сегодня же ночью.
- Я колдун, а не твой раб, и если тебе что-то не нравится во мне, иди поищи себе другого проводника. Очень мне хочется тащить кого-то на себе через весь лес выслушивая ругательства и снося недовольство.
Не сказав ни слова в ответ, она бросила ему под ноги маленький кожаный мешочек, в котором от удара об землю глухо звякнуло.
– Это половина. Остальное получишь, когда окажемся в Новгороде. Жди меня ночью в полночь у реки под горбатой ивой у кургана. – и, дернув за поводья, она поворотила своего доброго коня и спокойным ходом двинулась к городу. Ясмил бросился на землю, схватил мешочек, высыпал монеты на ладонь, внимательно осмотрел каждую, полизал и попробовал на зуб. Затем, с удовлетворенным видом, он ссыпал их обратно в мешочек, спрятал его себе за пазуху, и, посмотрев вслед удалявшейся женщине, молвил с ядовитой улыбкой: – Иж цаца, тоже мне павлина царьградская.
Вечером, когда в природе все стихло, начало темнеть и в воздухе ощущалось приближение чего-то огромного и мрачного, что все поглотит собой, Намале ехала на лошади по тропинке к реке, тревожно поглядывая по сторонам. За ней бежал увязавшийся от крепостных ворот Вавря.
- Намале, куда ты собралась в такой поздний час.
- Я говорила уже, хочу искупать свою кобылу Весну. Чего ты привязался!
- Можно с тобой? А зачем ты взяла два больших мешка? Что у тебя в них?
- Много будешь спрашивать, скоро состаришься.
- Врешь. Я не маленький уже. Знаю, что все это сказки.
- Тогда отстань от меня, и иди обратно в город. Скоро уже ворота закроют на ночь.
- Я не боюсь темноты. Мама мне разрешает гулять поздно вечером, и один раз даже летом мы купались с мальчишками ночью в реке, а потом поднялись в крепость по стене. Нам стражники скинули веревку.
Она остановила коня, повернулась к нему негодуя и сдерживаясь чтобы не перейти на крик сказала,
- Хочешь, чтобы я тебя поколотила плетью? Нет? Тогда отстань от меня!
- Но Намалечка, ну пожалуйста, можно, можно я с тобой? Я клянусь, что я буду слушаться и …
Она на стала дальше говорить с ним, и, повернув обратно на тропинку, пустила лошадь рысью. Воздух вечерней прохладой обдавал ей лицо, кровь стучала в ушах ровно и упруго, почти в такт топоту копыт, и она слышала, что мальчишка упрямо бежит сзади, сопя, спотыкаясь и постепенно отставая все дальше, пока тропинка резко не свернула вправо на пригорок, за которым вскоре начинался спуск к реке.
Уже как следует стемнело, но летние ночи прозрачны как сон, и одинокая ива отчетливо выделялась в сумерках на фоне реки своею головой, склоненной к воде. Намале не поверила своим глазам, у дерева никого не было. Она подъехала ближе и осмотрелась вокруг: никого, лишь противно и ровно дребезжали цикады, словно твердя ей – обманул, обманул, обманул! - Ах он дрянь-человек! И зачем я сразу отдала ему серебро. – в сердцах корила себя девушка.
Она сидела в седле, в полной растерянности опустив голову и бросив поводья, не зная, что теперь делать. Слезы выступили у нее на глазах, как, вдруг, ее кобыла фыркнула и подняла голову. Намале вздрогнула, в ста шагах от нее из оврага поднимался и постепенно вырастал силуэт всадника, с луком за спиной и в головном уборе, похожем на шлем монгольского воина. На мгновение у нее похолодело внутри, затем она хотела броситься прочь, кровь ударила ей в виски, и она с какой-то поразительной для нее самой четкостью в одно мгновение успела перебрать в голове все варианты отступления и решить, с полной определенностью, что надо скрываться по тому же пути, по которому она приехала. Но она не могла сдвинуться с места, парализованная страхом. И в этот момент сзади от нее в воздухе раздался какой-то странный, неестественный звук. Она резко обернулась и увидела большого филина, медленно планирующего на своих широко распахнутых крыльях вдоль берега реки.
- Далеко собралась?
Без сомнений, это был голос колдуна, приближавшегося к ней покачиваясь в седле. Она уже могла различать в сумерках его черты лица.
- Черт, противный! Ну и напугал же ты меня своей монгольской шапкой.
- Глаза –ворота для страха в нашей душе.
- Почему ты опоздал к назначенному времени?
- Сборы были долгими, и мне нужно было посоветоваться с духами, чтобы заручиться их поддержкой в пути.
В это время над рекой послышался слабый детский голос, зовущий жалостливо, - Намале! На-ма-ле-е!
- Что это? – мгновенно насторожившись и притихнув прислушиваясь спросил Ясмил.
- Сопляк! Мальчишка, привязался за мной от города. Поехали! – и легонько стегнув свою лошадь она направилась прочь от ивы вдоль реки.
- Подожди. – остановил ее колдун, продолжая внимательно вслушиваться. Крики и шум шагов приближались, и вскоре на тропинке, ведущей к иве, появился силуэт человечка.
- Давай же, поехали! Чего ты ждешь? – раздраженно зашипела девушка. Колдун остановил ее жестом.
- Стой. Нам лучше забрать его с собой.
- Зачем!
- Если в крепости нас спохватятся, то он может навести их на след.
- И что нам потом делать с ним. Утопить? – от возмущения голос ее поднялся, переходя на крик.
- На волоке нам придется оставить лошадей. Отправим его с ними обратно в город.
Мальчишка, увидев двух всадников, замолк, но продолжал бежать вперед по тропинке приближаясь к ним все ближе и ближе.
- Ясми-ил! – завопил он, обрадованно, узнав во всаднике колдуна. – возьмите меня с собой купать коней.
Но Ясмил не обращал внимания на мальчишку, пристально всматриваясь в сумерки. Намале возмущенно хватая воздух ноздрями двинула свою лошадь в сторону мальчика, но тут же запнулась, дернув назад поводья: вдалеке у города заблистали огни и слышались крики всадников, торопящих лошадей.
- Давай! – коротко выкрикнул Ясмил мальчику, указывая на место на лошади перед собой, и подхватив его рукой за шиворот, положил поперек на своего коня. Затем оба всадника не сговариваясь рванули с места и в одно мгновение скрылись в сумерках приближавшейся ночи.
Глава 12. За Северным ветром
Этим вечером в крепости царило необычное оживление. Туманчи, в чрезвычайно приподнятом настроении, одетый в белый, расшитый золотом, халат, в окружении своей охраны бодрым шагом вошел в горницу князя. Тот поначалу заметно смутился от такого неожиданного визита, но быстро пришел в себя и принимал гостей даже особенно учтиво: усадил всю компанию за стол и не скупился на угощения и вина и похвалы. Разговор, однако, что-то не клеился в этот раз, перебрали все доступные темы, и когда князь пустился в очень долгое и многословное описание своих охотничьих угодий, Туманчи вдруг заскучал, помрачнел и начал сердито поглядывать на Болеслава. Тот сразу спохватился и, перебивая князя, спросил:
- А что же ты невесту прячешь сегодня? У нас и жених знатный. Был же уговор?
- Это ты про Намале? – среагировал князь, остановив свой рассказ и сразу переменив тему. - Конечно! Но мы не ждали вас сегодня. На завтра ведь было назначено.
- Завтра мы свадьбу отпразднуем, а сегодня Туманчи хочет поговорить с молодой княжной и познакомиться.
Князь посмотрел на Туманчи, утвердительно кивнул ему головой, и сказал Болеславу, - хорошо, сейчас сходят за ней. Князь о чем-то распорядился, его подручный подбежал к молодым девкам, стоящим у стены, в ожидании, когда потребуется их помощь подавать или убирать со стола, что-то шепнул им и в тот же миг они всей гурьбой, с шумом вылетели из горницы. Какое-то время за столом молчали, затем что бы разрядить обстановку князь пустился рассказывать о лошадях, но его уже явно никто не слушал. Туманчи нервно поглядывал по сторонам и не знал, что делать с руками. Наконец в комнату вбежал коротко остриженный малец, быстро пролез под столом, пробираясь между сидящими, подошел к князю, стал сзади него и начал назойливо дергать его за рукав рубахи. Князь повернулся к нему, нагнулся, выслушал что он говорит и повернувшись к присутствовавшим объявил:
- Намале пропала!
Это сообщение произвело эффект грома: монголы все как один вскочили из-за стола и беспорядочной толпой ринулись на улицу. Жители ветхих домишек, оставшиеся в крепости, и так изрядно перепуганные присутствием внутри стен кочевников, при встрече на улице со спешащей, визжащей, гикающей и улюлюкающей толпой пускались кто куда в рассыпную и прятались. За воротами монголы принялись седлать лошадей, а князь, вышедший вместе со всеми, остановился возле какой-то женщины.
- Прасковья, что ты в таком растрёпанном виде? Что с тобой стряслось – обратился к ней князь.
- Мальчишка мой Вавря, паразит! Сынок. Пропал! Убег на речку на ночь глядя.
- Надо ли так беспокоиться? Мальчишки любят гуртом убегать купаться ночью в реке.
- Вот ты и не беспокойся, а меня не надо учить! Один он у меня остался, кровинушка моя. Так ведь он увязался за Намале в одиночку, нет никакой компании, а она и гляди того бросит его одного, ночью…
- Ты видела Намале, женщина? – вмешался в разговор Болеслав, незаметно подъехавший сзади на своем вороном коне.
- Да. Она увела моего мальчика.
- Куда они поехали?
- По тропинке от ворот к реке. Если повстречаете ее, верните мне моего сына, я вас умоляю!
Болеслав рванул поводья и в несколько мгновений оказавшись рядом с Туманчи, уже сидевшем в седле, радостно провозгласил, указывая рукой к реке: «Намале там!».
- В погоню! – прозвучал клич в сумерках, сгущающихся над крепостью.
