— Боже мой, — проговорил Джон, — что здесь происходит?
— Американец напал на миссис Хадсон, — сообщил Шерлок, — я восстановил баланс во вселенной.
— О, боже! Вы в порядке? — Джон подошёл к миссис Хадсон и внимательно осмотрел её. У неё действительно была разбита щека, глаза опухли от слёз. Всё её тело сотрясалось от дрожи.
— Джон, — велел Шерлок, набирая какой-то номер, — отведи миссис Хадсон вниз и позаботься о ней.
— Шерлок? — Джон встал. Даже мысли о том, что Шерлок узнал его секрет, перестали его беспокоить. Американец должен был заплатить за это. Напасть на миссис Хадсон? — Ты объяснишь мне, что произошло? Пойдёмте, пойдёмте, миссис Хадсон, — он помог ей подняться, придерживая за плечи.
— Всё потом. Иди, — велел Шерлок, и Джон подчинился. Тем более что, пожалуй, любые методы, которые изберёт Шерлок для восстановления справедливости, будут гуманнее идей самого Джона.
Внизу Джон вытащил аптечку, заварил для миссис Хадсон крепкий сладкий чай, осторожно обработал ссадину на её лице.
Как раз когда женщина в десятый раз повторила, что с ней всё уже в порядке, раздался грохот. Джон и миссис Хадсон переглянулись.
— На мои мусорные баки… — удивлённо проговорила она.
Джон понадеялся, что выпавший из окна американец всё-таки жив.
Дальше было суматошно: миссис Хадсон вернула Шерлоку телефон Ирэн Адлер, который успела спрятать. Шерлок вызвал полицию и скорую: американцу явно нужна была врачебная помощь, а Джон почему-то не спешил её оказывать.
Лестрейд долго и нудно опрашивал их всех, наконец уехал. Миссис Хадсон ушла спать.
Джон поднялся вслед за Шерлоком наверх, плеснул себе на два пальца бурбона, оставшегося с Рождества: кажется, он сегодня нуждается в небольшой дозе алкоголя. Шерлок взял в руки скрипку и задумчиво уставился в окно.
— Шерлок… — проговорил Джон. — То, что сегодня было…
— Я мог догадаться, что она жива, — отозвался Шерлок. Джон сделал глоток. И что? Ни слова о магии? Ни единого намёка? Невозможно. Это же Шерлок! Он уж точно не промолчал бы. Разве что…
Он действительно ничего не видел. Он ведь приехал позднее. Когда Джон выходил из дома, Шерлок играл на скрипке. На то, чтобы одеться, поймать такси, проследить маршрут, наверняка ушло время. Он действительно мог приехать в самом конце. А маглоотталкивающие чары довершили дело, не позволив ему заметить очевидное.
Джон понимал, что, по-хорошему, нужно было убедиться, что всё именно так, но он никогда не дружил с легиллименцией. Поэтому сказал:
— Этот телефон… В нём ведь не только фотографии.
— Не только, — Шерлок настраивал скрипку и как будто бы полностью сосредоточился на этом процессе.
Джон помолчал и уточнил:
— Она жива… И как мы к этому относимся?
Вдали раздался бой часов. Шерлок выдохнул:
— С новым годом, Джон, — и заиграл незнакомую, но пробирающую до костей мелодию. Подумать только… Из всех женщин в мире он умудрился влюбиться в сумасшедшую американскую волшебницу-авантюристку. Взаимно ли? Кто знает. Ради безопасности этого мира — лучше бы нет.
Перед сном Джон сделал несколько записей в блоге — честно говоря, его это успокаивало и отвлекало.
А наутро пришлось сосредоточиться на проблемах волшебного мира.
Убедившись, что Шерлок засел в Бартсе сканировать телефон Ирэн и доводить Молли, Джон отправил Гермионе патронуса. И вскоре уже шёл рядом с ней по Косой аллее. По настоянию Гермионы Джон выпил Оборотное и теперь выглядел как кто-то из авроров. Узнать в здоровенном русом детине Гарри Поттера или Джона Ватсона было решительно нельзя.
— Ох, Гарри, — проговорила Гермиона, — может, с самого начала нужно было запретить тебе лезть в это дело, и ты тут же схватился бы за него?
Джон хмыкнул. Ну, откровенно говоря, обычно именно так он и влезал в приключения. Ждал, пока ему запретят что-то делать, и решительно нарушал запрет.
— Слушай… — он фыркнул, — я уже давно не Гарри Поттер, но… Я просто не могу поверить, что кому-то есть до меня дело. До сих пор. Я даже начал думать, что все эти твои случаи — просто совпадение, пока меня не попытались похитить.
Гермиона промолчала, а Джон продолжил:
— Возможно, это прозвучит бредово, но в последнее время я всюду встречаю Колина.
— Криви? Серьёзно?
— Знаю, звучит бредово, но он буквально везде! И он был моим фанатом, ты же помнишь.
Сначала Гермиона скривилась, как будто Джон сморозил чушь. Но потом выражение её лица резко изменилось. Она прикусила губу. Потёрла подбородок.
— Это, конечно, бред. Но Колин действительно знает о тебе кучу вещей. И, чисто теоретически, он мог бы найти тебя даже в магловском мире, он ведь маглорождённый. Но зачем ему это?
— Если бы речь шла только о привлечении внимания…
— То я сказала бы, что далеко не все довольны министром Шеклболтом. А появление Гарри Поттера могло бы изменить расстановку сил. Вокруг тебя легко собрать оппозицию. И хотя Колин не производит впечатление сильного политика, это могло бы иметь смысл.
— Но похищение всё путает, да?
Они какое-то время помолчали. Джон думал, сказать ли о Мориарти. И если сказать — то что?
— Ты когда-нибудь слышала имя Мориарти? — спросил он.
— Нет… А должна была? Кто это?
— Криминальный авторитет, магловский. Но он точно знает о магическом мире. И… и он знает, кто я. Знаю, это бред, но я подумал, что преступнику не обязательно даже ориентироваться в магловском мире, чтобы узнать, кто я и где скрываюсь. Достаточно выйти на тех, кто в курсе моего секрета.
— Я ничего не понимаю, Гарри, — выдохнула Гермиона. — Эта история выглядит как… как какой-то запутанный клубок разноцветных ниток. Никаких связей. И теперь этот твой Мориарти… Думаешь, наш преступник может общаться с магловским криминальным авторитетом?
Джон хмыкнул:
— Или с Майкрофтом Холмсом. Или ещё с кем-то, кто в курсе.
— Ну, Майкрофт Холмс уж точно не в деле, — улыбнулась Гермиона. — Наоборот, он дорого дал бы, чтобы изолировать магов от маглов понадёжнее.
Вдруг Джона озарило, и он спросил:
— Стой-ка. Это Майкрофт помог вам с Роном узнать, где я живу? Или… или это ты сказала ему, кто я…
Озарение как-то померкло. Ерунда получалась.
— Честно говоря… — Гермиона пожала плечами, — всё было не совсем так. Майкрофт наводил у меня справки о загадочном Джоне Ватсоне с ненастоящим именем и поддельной биографией. А я узнала тебя.
— Чудно, — отозвался Джон.
Что ж, хотя бы этот вопрос разрешился. К поиску преступника, правда, это не приблизило их ни на йоту.
Уже прощаясь, Гермиона пообещала установить за Колином Криви наблюдение.
Глава шестнадцатая, в которой кое-что происходит в Отделе Тайн
Январь Шерлок провёл продуктивно: он просвечивал телефон Ирэн Адлер на рентгене (нашёл блоки не то со взрывчаткой, не то с кислотой), курил, задымив всю квартиру, перебирал в уме и вслух варианты паролей всё к тому же телефону, походя поймал серийного убийцу и нашёл пропавший портфель с документами, бросил курить, сломал в гостиной дверь…
Джон успел в десять раз меньше. Конечно, он тоже участвовал в поиске убийцы и в поиске документов, но всё остальное время либо тратил на редкую и почти не приносившую дохода медицинскую практику, либо на газеты и телевизор.
Гермиона сообщила, что ничего подозрительного слежка за Криви не выявила.
Первого февраля Джон по своему обыкновению сидел в кресле в гостиной и читал утреннюю газету, Шерлок лежал на диване и страдал из-за отсутствия интересных дел, а миссис Хадсон смотрела у себя телик на максимальной громкости.
Вдруг Джон ощутил вибрацию защитных чар — как будто что-то стукнулось о невидимый купол.
Шерлок, конечно, ничего не почувствовал, но он заметил, как дернулся Джон, и тут же спросил:
— В чём дело?
— Ни в чём, — пожал плечами Джон, но отложил газету и вышел из гостиной.
— Ты куда? Эй? — окликнул его Шерлок.
— Хочу прогуляться, — отозвался Джон.
— Ты не надел куртку! — донеслось из гостиной.
Решив, что детективу он потом всё объяснит, Джон достал палочку и осторожно приоткрыл дверь.
Прямо посреди Бейкер-стрит стояла Гермиона. Стоило Джону выйти за купол чар, как она схватила его за руку и аппарировала.
Вынырнув из тугой воронки, Джон закашлялся и рявкнул:
— Какого чёрта! Ты с ума сошла? Думаешь, волшебная палочка даёт тебе право…
— Он снова объявился, — оборвала его Гермиона. — Извини, но у меня не было времени на политесы.
Джон тяжело выдохнул.
— Мне плевать. Ты не можешь просто… вот так похищать меня с улицы.
Он огляделся и понял, что оказался в рабочем кабинете Гермионы: он чем-то напоминал кабинет Майкрофта, в котором Джону как-то довелось побывать. Только портрета королевы не было.
— Прости. Но в этот раз всё очень серьёзно…
Раздражённо фыркнув, Джон сел на стул для посетителей и велел:
— Ну, давай, рассказывай.
Он не хотел даже думать о том, что нафантазирует себе Шерлок по имеющимся у него данным.
Гермиона опустилась в своё рабочее кресло и, не тратя время на предложение выпить чаю, сказала:
— Он ограбил Министерство. Отдел Тайн. Перебил все пророчества в зале… ну, — она хмыкнула, — те, что не разбили мы. Что-то сделал с Аркой Смерти. И забрал кое-что из хранилища артефактов.
— Можно было догадаться, — пробормотал Джон. — Стой, что он сделал с Аркой?
При мысли об этом жутком артефакте, отделявшем мир живых от мира мёртвых, Джону становилось дурно до сих пор. Перед глазами вставал Сириус, улыбавшийся так задорно — но в последний раз.
— Не знаю. Никто не знает. Испачкал каким-то порошком непонятного вида и свойства, лучшие невыразимцы не могут сказать, что он делает. Рядом насыпал дорожку из обычной соли.
Джон поскрёб в затылке. Бред какой-то. Разве что снова присутствует что-то, о чём не знают даже невыразимцы. То артефакт, то порошок. Либо у преступника есть сообщники, либо он сам — какой-то маньяк-экспериментатор.
— Лучше спроси меня, что взяли из хранилища.
Кажется, Джон не очень хотел этого знать, но всё-таки спросил.
— Пять предметов. Спектрально-астральные очки авторства Луны Лавгуд, сломанный маховик времени, делюминатор Дамблдора, воскрешающий камень и заспиртованную руку Волдеморта.
Джон закашлялся и уточнил:
— На кой ляд вам заспиртованная рука?
Гермиона пожала плечами:
— Невыразимцы… Им было интересно, вот и забрали.
— А воскрешающий камень… тот самый? Откуда он у вас?
Оказалось, подобрали — видимо, тоже было интересно.
— Я узнавала, он, кажется, не работает. Никаких призраков не вызывает, на заклинания не реагирует. Обычный камень.
— Значит, вы подобрали не тот камень, — пожал плечами Джон. — Я думаю, это всё обманка. В Министерстве искали что-то одно, конкретную вещь. А беспорядок у Арки и весь этот мусор — для отвлечения внимания.
— Не скажи, — возразила Гермиона. — Маховик времени — не мусор. Даже сломанный. А если наш умелец его починит… Но ты прав. Скорее всего, остальное взяли, чтобы сбить нас с толку.
— А если с помощью камня и заспиртованной руки он хочет воскресить Волдеморта? — предложил Джон. Гермиона рассмеялась, но, кажется, нервно.
— Не думаю, что это возможно.
— В случае с Волдемортом — возможно многое.
— Тогда мы снова возвращаемся к версии о его сторонниках?
Какое-то время они молчали, а потом Джон ругнулся.
— Не выходит! Кто мог знать про зал пророчеств?
Гермиона посмотрела на него с жалостью:
— На самом деле, почти кто угодно на нашей стороне и на их. Мы ведь дрались там с Люциусом Малфоем, помнишь? И нас было много. Кто угодно мог рассказать об этом кому угодно.
Для успокоения совести Джон сходил в Отдел Тайн. Гермиона показала ему и Зал Пророчеств, и Арку, и хранилище. Разумеется, ничего толкового Джон не увидел: преступник поленился подкинуть им визитку, а делать выводы по падению света на место нанесения дорожки из соли он не умел.
Вернувшись в кабинет Гермионы, Джон ещё какое-то время посидел в задумчивости, а потом, попрощавшись, аппарировал на угол Бейкер-стрит.
Шерлок никак не прокомментировал его отсутствие, и они провели оставшуюся часть дня, играя в «Клуэдо». К одиннадцати вечера Шерлок объявил, что жертва и есть преступник, обиделся на Джона, когда тот сказал, что это противоречит правилам игры, обиделся на правила игры и ушёл спать.
Джон сделал себе заметку: никогда не играть с Шерлоком в «Клуэдо». И из чистой вредности сделал об этом запись в блоге, после чего ещё немного поболтал с подписчиками: провал великого детектива в самой детективной настольной игре в мире всех повеселил.
Глава семнадцатая, в которой мало чего происходит, зато Джону не везёт
Едва ли что-то могло отвлечь Джона от мыслей о загадочном преступнике. Причём если Шерлок получал от таких головоломок искреннее удовольствие, то Джон скорее злился: и на Гермиону, которая втянула его в это чёртово расследование, и на преступника, и больше всего — на собственную тупость.
Шерлок жаловался, что Джон стал ещё менее внимательным, чем обычно — и он был прав. Джону даже снились факты и улики, не говоря уже о том, что наяву он только ими и был занят.
И между тем, в конце марта произошло событие, заставившее Джона забыть о своём безнадёжно тормозящем расследовании: в спальне Шерлока появилась Ирэн Адлер.
Как ни в чем не бывало она пробралась в дом, позаимствовала халат Шерлока вместо ночнушки и улеглась спать, а проснувшись, потребовала вернуть телефон.
Джон, уже давно не расстававшийся с палочкой, поймал её взгляд и покачал головой. Единственное, что мешало ему вызвать авроров, — это беспокойство за память Шерлока.
Детектив же, напротив, чувствовал себя совершенно свободно: демонстрировал бесспорно потрясающие способности, вступал с Ирэн Адлер в словесные поединки и вдруг…
Сделал то, что обычно делал: забыл обо всём происходящем и глубоко погрузился в свои Чертоги разума.
Лично для Джона вся эта абракадабра — места в самолете, «Бонд-эйр» и «Ковентри» и прочее, о чём бормотал себе под нос Шерлок, — ни о чём не говорила. Зато Ирэн Адлер, кажется, ловила каждое слово.
— Вам пора уходить, — сказал Джон, не слишком-то беспокоясь за конфиденциальность. Уходя в Чертоги, Шерлок переставал реагировать на внешние раздражители. — До двери провожу.
Ирэн подняла на Джона большие глаза и посмотрела с мольбой. Джон задумался над парадоксом: он был достаточно падок на женский пол, особенно если женщины были не рыжими, но почему-то ровным счётом ничего не чувствовал, когда видел Ирэн Адлер. Она для него словно вовсе не существовала. Шерлок же, до сих пор вообще не замечавший женщин (да и вообще других людей, помимо себя), буквально терял волю и разум, встречаясь с Ирэн. Ещё чуть-чуть, и Джон заподозрил бы приворот, но этого «чуть-чуть» как раз и не было: в эмоциях Шерлока не было одержимости, безумия, это было просто… увлечение?
— Я не могу, — покачала головой Ирэн.
— Придётся. Я вас тут не оставлю, — отрезал Джон.
— Боитесь, что я сделаю ему больно?
«Или что не сделаете», — подумал Джон. Откровенно говоря, он пока не расставил на личной шкале состояния «Влюблённый Шерлок» и «Шерлок с разбитым сердцем» и не определил, какое из них более катастрофично.
