— Да, это мне подойдёт. Как раз маньяк увидит меня, — кивнула я. — А рядом с горгульей — чёрный ход.
— Не совсем рядом, но и недалеко, — кивнул Ром.
— Клот будет одновременно у всех на виду, соответственно, маньяк вряд ли сможет подкрасться к ней сзади, зажать рот, вколоть транквилизатор и утащить через дверь чёрного хода, — медленно проговорила Леда.
— Ага, если, конечно, не забывать тот факт, что это Весенний Маскарад. Там все будут в масках, все будут играть роли. И кто-то может подумать, что так было задумано, когда Клот по-настоящему схватят. Все решат, что это её настоящий ухажёр, который так задумал подшутить.
— Решат все, но не наши агенты. Мы сразу кинемся тебе на выручку, — пообещал Пол.
— Ты не кинешься, агент 006. Ты должен в этот момент глаз не спускать с моей сестры, — строго посмотрела я на Пола.
— Кинусь я, Пит и Джейн. Нам нужно подробно проинструктировать ещё 003 и 005, — заявил Ром.
— Но маньяк может действовать тонко. К примеру, он под видом какого-нибудь милого господина в маске подойдёт к Клот и станет заговаривать ей зубы. Потом предложит ей куда-то пойти, в увлечённом разговоре. Вот здесь момент весьма опасный. Существует несколько способов психологических уловок, как незаметно для человека увести его в другое место, — предупредила Аманда. — Здесь все должны быть бдительны, когда к Клот кто-то подойдёт не из наших.
— И тогда мы сразу схватим этого человека, — проговорил Ром.
— Смотря кто это будет. Вдруг это будет кто-то из хороших друзей Альберта, которому ударило в голову вино и который решит пофлиртовать с красоткой агентом 001/7? — предположила Леда.
— Для этого мы и раздобудем у Альберта список гостей и друзей. А Клот, если у неё возникнет подозрение, что к ней подошёл именно маньяк Красивая Смерть, а не падкий до любовных приключений другой гость, подаст нам тайный знак, — ответила Аманда.
А я сидела, слушала своих коллег и осознавала: ещё ни на одном спецзадании я не была настолько в центре внимания. Но от лишней скромности или нескромности меня избавляло ощущение, что я иду на это, чтобы спасти Эллен. И не позволить ей срывать голову на всяких безумствах. Эллен будет в безопасности, с Полом. А я — там, и мы, возможно, схватим маньяка. План хорош. Осталось только дождаться, когда маньяк напрямую скажет Эллен о том, что он её приглашает, и приглашает именно на Весенний Маскарад у Альберта.
Мэтт обозначил:
— Сегодня ночью я снова буду прослушивать телефон в квартире Римдик.
— Эллен сейчас у меня, но ночевать она пойдёт к себе. Мы с Питом проводим её, — сообщила я. — Эллен пока не знает, что я переодеваюсь в неё, а на вечеринку она пойдёт позже или не пойдёт вовсе.
— Эллен пойдёт на вечеринку, если мы поймаем маньяка или удостоверимся, что его там точно не будет, — кивнула Аманда.
Её план очень амбициозен: поймать маньяка с моей помощью и спустя некоторое время позволить моей сестре явиться на вечеринку. От этого выигрывали все. Если Эллен совсем не попадёт на вечеринку, её доверие к ТДВГ и лояльность будут сильно подорваны. С другой стороны, мы делаем это ради спасения её же самой. Так поневоле я участвовала в заговоре коллег против моей сестры, сама явившись зачинщиком этого заговора. Эллен бы ни за что не пошла на то, чтобы позволить мне переодеться в неё и поставить себя под удар. Она бы пошла туда сама и поставила бы под удар себя. Но меня не отпускал страх, что в этом случае похищение её точно состоится.
Мы ещё раз как следует обсудили детали, договорились с Ледой о часе на завтра, когда она меня загримирует и предоставит мне мой костюм агента 001/7, и потом разошлись. Сперва я зашла к Питу, и кратко изложила ему то, о чём мы договорились. Пол взял на себя ответственность изложить всё для Джейн. Потом мы с Питом отправились ко мне домой попить чаю и пообщаться с Эллен.
С Эллен пока наедине пообщаться не удалось: она вовсю общалась с моей мамой. Казалось, кузина позабыла обо всём на свете. Когда мы с Питом пришли, мама радостно принялась кормить нас чаем с пирогами. Причём ни от кого из нас не укрылось, что к Питу мама сегодня относилась с особенной доброжелательностью и лаской — будто он был её сыном. Или зятем.
— Обязательно попробуйте варенье, это от бабушки. А ещё у моей коллеги вчера был день рождения, и она угощала нас тортами. Мне досталось много, давайте я вам тоже поставлю! И тебе, Питер! Кушай побольше, тебе нужно побольше, ты же мужчина!
Эллен лукаво улыбалась и несколько раз шепнула мне:
— Твоя мама уверена, что вы с Сыщиком — пара.
Я это прекрасно знаю — Леди-в-Красном могла бы и не напоминать! Сыщик Ривел же оставался пока в полном неведении. Он добросовестно ел торт, не смея отказать... м-да, "будущей тёще". Смех, да и только.
— Клот, я тебе говорила, что завтра у нас гости?
— Гости? Нет... Какие гости? — удивилась я.
— Завтра к нам приезжает семья папиного двоюродного брата. Познакомишься наконец со своими троюродными братом и сестрой, Заком и Розалин.
Новость для меня — как гром средь ясного неба. Но оказывается, это было ещё не всё! Эллен "добила":
— Ещё твоя мама на завтра пригласила своего родного брата. То есть моего папу — твоего дядю Алекса. И моя мама тоже приедет. А ещё Эрин, Кэти, Леонард и Барт. У тебя тут будет полна коробушка.
Мои глаза испуганно забегали. Пит тоже округлил глаза, там застыл немой вопрос: а как же наше спецзадание?! Мама спасла положение:
— Я уже слышала от Эллен, что завтра вы с ней, с Питером, Джейн и ещё двумя другими ребятами куда-то собираетесь. Что вы готовите туда творческие сценки. Но тебе, Клот, и Эллен нужно отдать дань уважения и семье тоже! Посидите с нами, поужинаете, а потом поедете куда глаза глядят хоть на всю ночь. Мы не отпустим вас обеих раньше, чем вы поужинаете. Питер, ты тоже приходи к нам на ужин. Ты же почти член нашей семьи!
— Как это приятно слышать, — улыбнулся Питер.
— Да, приятно слышать, мам, что у меня наконец появился брат! — весело заявила я и дружески со всей силы хлопнула Пита по плечу. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы удержаться на табуретке и не полететь носом в торт.
Мама шокировано посмотрела на меня и Пита:
— Я полагала, у вас совсем иные отношения. Что вы уже взрослые.
— Мы взрослые, — не стала разубеждать я её в этом.
Эллен хитро похихикала в кулачок.
— Ничего не понимаю я с этой молодёжью. На дворе весна, пора любви, цветочки поют, птички распускаются... — начала моя мама заговариваться, чем повергла нас в безудержный хохот.
— Я что-то не то сказала?
— Ты сказала — птички распускаются. Мухи ловят пауков, ещё скажи, — хохотнула я.
Карамба. И зачем я сказала про пауков? Теперь я почувствовала на себе серьёзный, ошеломлённый и странный взгляд Эллен. Пит же, которому было не по себе в чужой семье весёлых идиотов, допил чай, встал и вежливо кашлянул:
— Спасибо вам огромное за гостеприимство, госпожа Итчи. Я вынужден уйти пораньше. Погулять с собакой надо. Я подумаю над вашим предложением зайти...
Я тут же легонько ударила его локтём под рёбра. Пит тут же поправился:
— Да, конечно, я зайду! Обязательно!
— Заходи, конечно, Питер, — улыбнулась моя мама. — Клот, а ты завтра со школы приходи пораньше, не задерживайся. Будешь помогать мне готовить и убираться.
— Я тоже приду помогать, — поддержала меня Эллен. — Да, и я пойду. Уже поздно, одиннадцатый час вечера. Пит, я тебе составлю компанию с собакой!
— Отлично! А я могу проводить тебя. Ты же на Грози? Это совсем недалеко, — сказал Пит.
— А я провожу тебя обратно от дома Эллен до Хороший Путь-квартала. А то как же ты, совсем один, с беззащитным щенком дойдёшь?! — заявила я.
Мама снова в шоке на нас посмотрела. Ей никогда не понять, что мы с Питом навеки останемся друзьями не разлей вода. Я и Пит всегда воспринимали друг друга как брата и сестру. Между нами не возникало никогда ничего похожего на симпатии, влюблённость или ревность. Пит правда мне как брат. Даже когда у него была девушка, он со мной говорил о ней на равных, как парень с парнем.
А ещё мне кажется, что Пит нравится Джейн. Джейн мне об этом никогда не говорила, но я стала замечать, что в последнее время она на него по-особенному смотрит. Но это пока только предположения. Не стоит забивать ими голову! У меня есть дела поважнее.
Пока мы провожали Эллен, наши разговоры крутились вокруг чего угодно, но только не вокруг маньяка и предстоящего праздника. Точнее, Эллен уверена, что попадёт и пойдёт на Весенний Маскарад. Она в предвкушении. Пит оказался озабочен своей собакой. Сначала он переживал, можно ли псу ходить на такие дальние расстояния, ведь Волкодав ещё щенок. Потом наоборот удивлялся, откуда в нём столько сил и энергии — поводок постоянно натянут. Такса оказалась без остатка храброй, до безрассудства: не испугалась ни машин, ни шоссе, ни шедших прохожих.
Мы проводили Эллен, и увидели, что машина Мэтта уже стояла. Он подтвердил, что будет всю ночь наблюдать за квартирой Эллен и её телефоном. Ещё, после того, как мы проводили Эллен до квартиры, он сказал мне и Питу, что переговоры с Альбертом прошли более чем успешно, и завтра вечером на Весеннем Маскараде среди обычных мирных граждан будет присутствовать несколько наших агентов. Не считая опасного маньяка Красивую Смерть, которого мы пытаемся поймать.
— У нас всё готово. Ему остаётся сегодня ночью только позвонить и подтвердить, что он туда заявится, — заговорщицки подмигнул нам агент Харрисон.
С того момента, как его новый друг начал раскрывать тайны о себе, о его бывшей возлюбленной и о нём самом, Николас удивлялся бесчисленное количество раз. Сегодня он дал себе зарок не удивляться, иначе велик был риск, что он сойдёт с ума. Но когда художник увидел у себя под окном в одиннадцатом часу ночи припарковавшийся Роллс-Ройс явно старинной модели, он наплевал на правило «не удивляться». Его глаза против воли полезли на лоб. Он застыл, наблюдая, как из машины бодро ступил на землю загадочный человек, называющий себя Хэйесом, которого Николас принял поначалу за искусствоведа.
Хэйес задрал голову, поглядел на художника и весело помахал ему, а через несколько секунд он уже звонил в дверь. Это вывело Трейпила из изумлённого ступора.
— Ты уже собрался в Эмерк? — первым вопросом приветствовал его Хэйес.
— Я собрал чемоданы, — утвердительно кивнул Трейпил. — Взял всё самое необходимое. Документы. Деньги. Альбом с эскизами. Кисти. Краски. Пару рубашек, джинсы, несколько пар запасных носков.
— Выбрось альбомы с эскизами. Они не должны привязывать тебя к прошлому, — посоветовал Хэйес.
Он встал в дверях, вальяжно опершись на косяк. Трейпил снова повиновался неведомому магнетизму, исходящему от ауры его друга, выложил из дорожной сумки, которую назвал «чемоданами» небольшой скарб. Скарб состоял из перевязанной тесёмкой пачки альбомов и листков с зарисовками будущих картин.
Трейпил собрался было вздохнуть с сожалением о том, что придётся с ними расстаться. Но на ум пришли слова Хэйеса о том, что не выгодно цепляться за вещи, за старое, за прошлое. Ведь он обещал впустить в жизнь массу нового, открыть жизнь для свежего воздуха, для простора творчества.
Трейпилу внезапно стало легко. Откуда-то появилась энергия, высвободился бешеный фонтан, жажда кипучей деятельности. Ранее этот фонтан перекрывала чудовищная пробка, и Николасу было нехорошо от этого. Словно его душили. И он почувствовал ясно на своём горле сначала руки отца, которого уже не было в живых и который всегда подавлял его творческие стремления.
Потом руки дяди, Джаспера Годдса, который всегда подавлял его желание жить по-своему, самостоятельно, и привязал к своим потребностям, превращая Николаса в почти бездарного реставратора, бедного иждивенца, вынужденного работать на дядю по первому приказу в обмен на этот самый дом. Ведь дед указывал в завещании в качестве владельца не только его, Николаса, но и Годдса тоже.
И руки Рэйчел, которая постоянно использовала его, обманывала. Которая едва не завладела всем — мыслями Николаса, его талантом, временем, его душой, жизнью, будущим. Мухи — они ведь паразиты. Рэйчел как паразитирующее насекомое, всюду и везде откладывающее свои смертоносные личинки.
— Я закончил, — объявил Трейпил. И встал напротив Хэйеса, держа сумку.
— Прекрасно. Возьми ключ, который ты нашёл в вещах Рэйчел, да и всё остальное тоже возьми, — попросил Хэйес. И в ответ на недоумевающий взгляд художника пояснил: — Мы с тобой прокатимся до её офиса.
— Зачем? — спросил Трейпил.
— Как бы там ни было, а уходить нужно красиво. Умирать нужно красиво. И завершать дела нужно красиво.
— Что значит — умирать?! — испугался художник.
— Ты что, не понял ничего до сих пор? Сегодня ночью ты уедешь из этого города, из этой страны, поселишься в другом мире. Ты для этого своего старого мира умрёшь. Прошлый ты умрёшь. Тебя уже ничто не будет цеплять и держать здесь. Полная реинкарнация, представляешь себе? Даже твой дядя будет уверен, что тебя никогда не увидит, и никогда не станет тебя искать. Один ты волен идти на свой выбор. Захочешь ли ты видеть своего дядю потом или не захочешь — дело полностью твоё.
Художник вздохнул. В его вздохе было облегчение от пришедших вновь пониманий и озарений.
Он оставил на несколько мгновений «чемоданы» в дверях, вернулся в комнату-кладовку, где обнаружил сумку Рэйчел. Взял оттуда содержимое этой сумочки, включая ключи.
Хэйес ждал в машине. Трейпил подхватил свою сумку и сел в Роллс-Ройс, даже не запирая входную дверь в свой дом. К чему запирать этот дом, когда он сюда больше не вернётся?
— Твой самолёт в два часа ночи. Бизнес-класс. Лететь в противоположное полушарие около десяти часов. Вот твой билет. И вот твой ваучер на гостиницу. Поселишься там первое время.
Изучив документы, которые ему были вручены, художник округлил глаза:
— Но это же… это же стоит бешеных денег! Как я с тобой расплачусь!?
— Не думай об этом. Не говори мне о металле, пожалуйста. Этот звон металла уже набил мне оскомину, — Хэйес очень красноречиво посмотрел на Николаса. — Итак, поехали. Достаточно будет в качестве оплаты того, что мы с тобой сейчас натворим.
Они ехали долго. Николас снова начал беспокоиться. Но уже не так сильно, как вначале. Он доверял Хэйесу. Тот пояснил:
— Мы заметаем следы. Я выбрал дорогу подлиннее намеренно. Рэйчел сейчас едет в твою сторону.
— Что?
— Она едет к тебе домой, чтобы убить тебя.
— О Боже…
— Не переживай, я её там уже жду.
— Как это понять?
— Не переживай.
В голове художника мутилось. Ему казалось, что он принял наркотик. Перед глазами запрыгали палитры красок — масло, акрил, акварель, гуашь. Совершенно разные краски. Николас замотал головой. Когда он открыл глаза, он едва не закричал от ужаса, случайно посмотрев в лобовое стекло:
— Хэйес, там красный! И полицейский патруль! Нас поймают!
Художник нервно вжался в сиденье и изо всех сил стиснул держатель.
— Не переживай, я же сказал тебе. Они нас не видят. А нам надо добраться побыстрее.
— Не видят нас?! Как это понять?!
— Просто не видят и всё. Ты думаешь, если бы они увидели, что по улицам разъезжает столетний автомобиль, они оставили нас в покое? Нет, они принялись останавливать нас и спрашивать, когда машина последний раз проходила техосмотр и кто разрешил на ней ездить.
— Не совсем рядом, но и недалеко, — кивнул Ром.
— Клот будет одновременно у всех на виду, соответственно, маньяк вряд ли сможет подкрасться к ней сзади, зажать рот, вколоть транквилизатор и утащить через дверь чёрного хода, — медленно проговорила Леда.
— Ага, если, конечно, не забывать тот факт, что это Весенний Маскарад. Там все будут в масках, все будут играть роли. И кто-то может подумать, что так было задумано, когда Клот по-настоящему схватят. Все решат, что это её настоящий ухажёр, который так задумал подшутить.
— Решат все, но не наши агенты. Мы сразу кинемся тебе на выручку, — пообещал Пол.
— Ты не кинешься, агент 006. Ты должен в этот момент глаз не спускать с моей сестры, — строго посмотрела я на Пола.
— Кинусь я, Пит и Джейн. Нам нужно подробно проинструктировать ещё 003 и 005, — заявил Ром.
— Но маньяк может действовать тонко. К примеру, он под видом какого-нибудь милого господина в маске подойдёт к Клот и станет заговаривать ей зубы. Потом предложит ей куда-то пойти, в увлечённом разговоре. Вот здесь момент весьма опасный. Существует несколько способов психологических уловок, как незаметно для человека увести его в другое место, — предупредила Аманда. — Здесь все должны быть бдительны, когда к Клот кто-то подойдёт не из наших.
— И тогда мы сразу схватим этого человека, — проговорил Ром.
— Смотря кто это будет. Вдруг это будет кто-то из хороших друзей Альберта, которому ударило в голову вино и который решит пофлиртовать с красоткой агентом 001/7? — предположила Леда.
— Для этого мы и раздобудем у Альберта список гостей и друзей. А Клот, если у неё возникнет подозрение, что к ней подошёл именно маньяк Красивая Смерть, а не падкий до любовных приключений другой гость, подаст нам тайный знак, — ответила Аманда.
А я сидела, слушала своих коллег и осознавала: ещё ни на одном спецзадании я не была настолько в центре внимания. Но от лишней скромности или нескромности меня избавляло ощущение, что я иду на это, чтобы спасти Эллен. И не позволить ей срывать голову на всяких безумствах. Эллен будет в безопасности, с Полом. А я — там, и мы, возможно, схватим маньяка. План хорош. Осталось только дождаться, когда маньяк напрямую скажет Эллен о том, что он её приглашает, и приглашает именно на Весенний Маскарад у Альберта.
Мэтт обозначил:
— Сегодня ночью я снова буду прослушивать телефон в квартире Римдик.
— Эллен сейчас у меня, но ночевать она пойдёт к себе. Мы с Питом проводим её, — сообщила я. — Эллен пока не знает, что я переодеваюсь в неё, а на вечеринку она пойдёт позже или не пойдёт вовсе.
— Эллен пойдёт на вечеринку, если мы поймаем маньяка или удостоверимся, что его там точно не будет, — кивнула Аманда.
Её план очень амбициозен: поймать маньяка с моей помощью и спустя некоторое время позволить моей сестре явиться на вечеринку. От этого выигрывали все. Если Эллен совсем не попадёт на вечеринку, её доверие к ТДВГ и лояльность будут сильно подорваны. С другой стороны, мы делаем это ради спасения её же самой. Так поневоле я участвовала в заговоре коллег против моей сестры, сама явившись зачинщиком этого заговора. Эллен бы ни за что не пошла на то, чтобы позволить мне переодеться в неё и поставить себя под удар. Она бы пошла туда сама и поставила бы под удар себя. Но меня не отпускал страх, что в этом случае похищение её точно состоится.
Мы ещё раз как следует обсудили детали, договорились с Ледой о часе на завтра, когда она меня загримирует и предоставит мне мой костюм агента 001/7, и потом разошлись. Сперва я зашла к Питу, и кратко изложила ему то, о чём мы договорились. Пол взял на себя ответственность изложить всё для Джейн. Потом мы с Питом отправились ко мне домой попить чаю и пообщаться с Эллен.
С Эллен пока наедине пообщаться не удалось: она вовсю общалась с моей мамой. Казалось, кузина позабыла обо всём на свете. Когда мы с Питом пришли, мама радостно принялась кормить нас чаем с пирогами. Причём ни от кого из нас не укрылось, что к Питу мама сегодня относилась с особенной доброжелательностью и лаской — будто он был её сыном. Или зятем.
— Обязательно попробуйте варенье, это от бабушки. А ещё у моей коллеги вчера был день рождения, и она угощала нас тортами. Мне досталось много, давайте я вам тоже поставлю! И тебе, Питер! Кушай побольше, тебе нужно побольше, ты же мужчина!
Эллен лукаво улыбалась и несколько раз шепнула мне:
— Твоя мама уверена, что вы с Сыщиком — пара.
Я это прекрасно знаю — Леди-в-Красном могла бы и не напоминать! Сыщик Ривел же оставался пока в полном неведении. Он добросовестно ел торт, не смея отказать... м-да, "будущей тёще". Смех, да и только.
— Клот, я тебе говорила, что завтра у нас гости?
— Гости? Нет... Какие гости? — удивилась я.
— Завтра к нам приезжает семья папиного двоюродного брата. Познакомишься наконец со своими троюродными братом и сестрой, Заком и Розалин.
Новость для меня — как гром средь ясного неба. Но оказывается, это было ещё не всё! Эллен "добила":
— Ещё твоя мама на завтра пригласила своего родного брата. То есть моего папу — твоего дядю Алекса. И моя мама тоже приедет. А ещё Эрин, Кэти, Леонард и Барт. У тебя тут будет полна коробушка.
Мои глаза испуганно забегали. Пит тоже округлил глаза, там застыл немой вопрос: а как же наше спецзадание?! Мама спасла положение:
— Я уже слышала от Эллен, что завтра вы с ней, с Питером, Джейн и ещё двумя другими ребятами куда-то собираетесь. Что вы готовите туда творческие сценки. Но тебе, Клот, и Эллен нужно отдать дань уважения и семье тоже! Посидите с нами, поужинаете, а потом поедете куда глаза глядят хоть на всю ночь. Мы не отпустим вас обеих раньше, чем вы поужинаете. Питер, ты тоже приходи к нам на ужин. Ты же почти член нашей семьи!
— Как это приятно слышать, — улыбнулся Питер.
— Да, приятно слышать, мам, что у меня наконец появился брат! — весело заявила я и дружески со всей силы хлопнула Пита по плечу. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы удержаться на табуретке и не полететь носом в торт.
Мама шокировано посмотрела на меня и Пита:
— Я полагала, у вас совсем иные отношения. Что вы уже взрослые.
— Мы взрослые, — не стала разубеждать я её в этом.
Эллен хитро похихикала в кулачок.
— Ничего не понимаю я с этой молодёжью. На дворе весна, пора любви, цветочки поют, птички распускаются... — начала моя мама заговариваться, чем повергла нас в безудержный хохот.
— Я что-то не то сказала?
— Ты сказала — птички распускаются. Мухи ловят пауков, ещё скажи, — хохотнула я.
Карамба. И зачем я сказала про пауков? Теперь я почувствовала на себе серьёзный, ошеломлённый и странный взгляд Эллен. Пит же, которому было не по себе в чужой семье весёлых идиотов, допил чай, встал и вежливо кашлянул:
— Спасибо вам огромное за гостеприимство, госпожа Итчи. Я вынужден уйти пораньше. Погулять с собакой надо. Я подумаю над вашим предложением зайти...
Я тут же легонько ударила его локтём под рёбра. Пит тут же поправился:
— Да, конечно, я зайду! Обязательно!
— Заходи, конечно, Питер, — улыбнулась моя мама. — Клот, а ты завтра со школы приходи пораньше, не задерживайся. Будешь помогать мне готовить и убираться.
— Я тоже приду помогать, — поддержала меня Эллен. — Да, и я пойду. Уже поздно, одиннадцатый час вечера. Пит, я тебе составлю компанию с собакой!
— Отлично! А я могу проводить тебя. Ты же на Грози? Это совсем недалеко, — сказал Пит.
— А я провожу тебя обратно от дома Эллен до Хороший Путь-квартала. А то как же ты, совсем один, с беззащитным щенком дойдёшь?! — заявила я.
Мама снова в шоке на нас посмотрела. Ей никогда не понять, что мы с Питом навеки останемся друзьями не разлей вода. Я и Пит всегда воспринимали друг друга как брата и сестру. Между нами не возникало никогда ничего похожего на симпатии, влюблённость или ревность. Пит правда мне как брат. Даже когда у него была девушка, он со мной говорил о ней на равных, как парень с парнем.
А ещё мне кажется, что Пит нравится Джейн. Джейн мне об этом никогда не говорила, но я стала замечать, что в последнее время она на него по-особенному смотрит. Но это пока только предположения. Не стоит забивать ими голову! У меня есть дела поважнее.
Пока мы провожали Эллен, наши разговоры крутились вокруг чего угодно, но только не вокруг маньяка и предстоящего праздника. Точнее, Эллен уверена, что попадёт и пойдёт на Весенний Маскарад. Она в предвкушении. Пит оказался озабочен своей собакой. Сначала он переживал, можно ли псу ходить на такие дальние расстояния, ведь Волкодав ещё щенок. Потом наоборот удивлялся, откуда в нём столько сил и энергии — поводок постоянно натянут. Такса оказалась без остатка храброй, до безрассудства: не испугалась ни машин, ни шоссе, ни шедших прохожих.
Мы проводили Эллен, и увидели, что машина Мэтта уже стояла. Он подтвердил, что будет всю ночь наблюдать за квартирой Эллен и её телефоном. Ещё, после того, как мы проводили Эллен до квартиры, он сказал мне и Питу, что переговоры с Альбертом прошли более чем успешно, и завтра вечером на Весеннем Маскараде среди обычных мирных граждан будет присутствовать несколько наших агентов. Не считая опасного маньяка Красивую Смерть, которого мы пытаемся поймать.
— У нас всё готово. Ему остаётся сегодня ночью только позвонить и подтвердить, что он туда заявится, — заговорщицки подмигнул нам агент Харрисон.
***
С того момента, как его новый друг начал раскрывать тайны о себе, о его бывшей возлюбленной и о нём самом, Николас удивлялся бесчисленное количество раз. Сегодня он дал себе зарок не удивляться, иначе велик был риск, что он сойдёт с ума. Но когда художник увидел у себя под окном в одиннадцатом часу ночи припарковавшийся Роллс-Ройс явно старинной модели, он наплевал на правило «не удивляться». Его глаза против воли полезли на лоб. Он застыл, наблюдая, как из машины бодро ступил на землю загадочный человек, называющий себя Хэйесом, которого Николас принял поначалу за искусствоведа.
Хэйес задрал голову, поглядел на художника и весело помахал ему, а через несколько секунд он уже звонил в дверь. Это вывело Трейпила из изумлённого ступора.
— Ты уже собрался в Эмерк? — первым вопросом приветствовал его Хэйес.
— Я собрал чемоданы, — утвердительно кивнул Трейпил. — Взял всё самое необходимое. Документы. Деньги. Альбом с эскизами. Кисти. Краски. Пару рубашек, джинсы, несколько пар запасных носков.
— Выбрось альбомы с эскизами. Они не должны привязывать тебя к прошлому, — посоветовал Хэйес.
Он встал в дверях, вальяжно опершись на косяк. Трейпил снова повиновался неведомому магнетизму, исходящему от ауры его друга, выложил из дорожной сумки, которую назвал «чемоданами» небольшой скарб. Скарб состоял из перевязанной тесёмкой пачки альбомов и листков с зарисовками будущих картин.
Трейпил собрался было вздохнуть с сожалением о том, что придётся с ними расстаться. Но на ум пришли слова Хэйеса о том, что не выгодно цепляться за вещи, за старое, за прошлое. Ведь он обещал впустить в жизнь массу нового, открыть жизнь для свежего воздуха, для простора творчества.
Трейпилу внезапно стало легко. Откуда-то появилась энергия, высвободился бешеный фонтан, жажда кипучей деятельности. Ранее этот фонтан перекрывала чудовищная пробка, и Николасу было нехорошо от этого. Словно его душили. И он почувствовал ясно на своём горле сначала руки отца, которого уже не было в живых и который всегда подавлял его творческие стремления.
Потом руки дяди, Джаспера Годдса, который всегда подавлял его желание жить по-своему, самостоятельно, и привязал к своим потребностям, превращая Николаса в почти бездарного реставратора, бедного иждивенца, вынужденного работать на дядю по первому приказу в обмен на этот самый дом. Ведь дед указывал в завещании в качестве владельца не только его, Николаса, но и Годдса тоже.
И руки Рэйчел, которая постоянно использовала его, обманывала. Которая едва не завладела всем — мыслями Николаса, его талантом, временем, его душой, жизнью, будущим. Мухи — они ведь паразиты. Рэйчел как паразитирующее насекомое, всюду и везде откладывающее свои смертоносные личинки.
— Я закончил, — объявил Трейпил. И встал напротив Хэйеса, держа сумку.
— Прекрасно. Возьми ключ, который ты нашёл в вещах Рэйчел, да и всё остальное тоже возьми, — попросил Хэйес. И в ответ на недоумевающий взгляд художника пояснил: — Мы с тобой прокатимся до её офиса.
— Зачем? — спросил Трейпил.
— Как бы там ни было, а уходить нужно красиво. Умирать нужно красиво. И завершать дела нужно красиво.
— Что значит — умирать?! — испугался художник.
— Ты что, не понял ничего до сих пор? Сегодня ночью ты уедешь из этого города, из этой страны, поселишься в другом мире. Ты для этого своего старого мира умрёшь. Прошлый ты умрёшь. Тебя уже ничто не будет цеплять и держать здесь. Полная реинкарнация, представляешь себе? Даже твой дядя будет уверен, что тебя никогда не увидит, и никогда не станет тебя искать. Один ты волен идти на свой выбор. Захочешь ли ты видеть своего дядю потом или не захочешь — дело полностью твоё.
Художник вздохнул. В его вздохе было облегчение от пришедших вновь пониманий и озарений.
Он оставил на несколько мгновений «чемоданы» в дверях, вернулся в комнату-кладовку, где обнаружил сумку Рэйчел. Взял оттуда содержимое этой сумочки, включая ключи.
Хэйес ждал в машине. Трейпил подхватил свою сумку и сел в Роллс-Ройс, даже не запирая входную дверь в свой дом. К чему запирать этот дом, когда он сюда больше не вернётся?
— Твой самолёт в два часа ночи. Бизнес-класс. Лететь в противоположное полушарие около десяти часов. Вот твой билет. И вот твой ваучер на гостиницу. Поселишься там первое время.
Изучив документы, которые ему были вручены, художник округлил глаза:
— Но это же… это же стоит бешеных денег! Как я с тобой расплачусь!?
— Не думай об этом. Не говори мне о металле, пожалуйста. Этот звон металла уже набил мне оскомину, — Хэйес очень красноречиво посмотрел на Николаса. — Итак, поехали. Достаточно будет в качестве оплаты того, что мы с тобой сейчас натворим.
Они ехали долго. Николас снова начал беспокоиться. Но уже не так сильно, как вначале. Он доверял Хэйесу. Тот пояснил:
— Мы заметаем следы. Я выбрал дорогу подлиннее намеренно. Рэйчел сейчас едет в твою сторону.
— Что?
— Она едет к тебе домой, чтобы убить тебя.
— О Боже…
— Не переживай, я её там уже жду.
— Как это понять?
— Не переживай.
В голове художника мутилось. Ему казалось, что он принял наркотик. Перед глазами запрыгали палитры красок — масло, акрил, акварель, гуашь. Совершенно разные краски. Николас замотал головой. Когда он открыл глаза, он едва не закричал от ужаса, случайно посмотрев в лобовое стекло:
— Хэйес, там красный! И полицейский патруль! Нас поймают!
Художник нервно вжался в сиденье и изо всех сил стиснул держатель.
— Не переживай, я же сказал тебе. Они нас не видят. А нам надо добраться побыстрее.
— Не видят нас?! Как это понять?!
— Просто не видят и всё. Ты думаешь, если бы они увидели, что по улицам разъезжает столетний автомобиль, они оставили нас в покое? Нет, они принялись останавливать нас и спрашивать, когда машина последний раз проходила техосмотр и кто разрешил на ней ездить.
