— Ого! А невесту видела?
— Нет, — покачала я головой.
— Клот, ты ещё будешь здесь? Можешь поискать Ингу Хан по базе? Я понимаю, просьба нелепа. Но мне любопытно.
— Ром, это без проблем! Единственное — девушек с таким именем может оказаться несколько. Я же не знаю — блондинка она или брюнетка...
— Ну ты найди, выгрузи общее досье на всех, кого найдёшь. А там и разберёмся.
— Дружище, боюсь даже спросить, зачем?
— Альберт мне очень хороший друг. Я хочу, чтобы он был счастлив. В наше время подбирать себе жену нужно вдумчиво. Проверять. Ты понимаешь меня. Альберт богат, вокруг полно мошенников. Вот я о чём.
Я замерла. А ведь Ром прав! Недавно только я сама допустила мысль, что Доллард — такой вот мошенник и есть. Ром продолжил, развивая мысль:
— По-хорошему, мне надо присутствовать завтра с Альбертом, поддерживать его. И посмотреть бы на эту его невесту. Но завтра будет настоящая жесть. Мы выбесили Люциус, она будет мстить, — последнюю фразу Ром сказал шёпотом, словно боялся призвать её сюда как демона.
Ром ещё раз извинился передо мной, что вынужден уходить и поручил мне хлопоты. Но я заверила, что всё сделаю, мне уже самой любопытно стало. Я слишком мало знаю Альберта, однако симпатизирую этому молодому человеку. Вспомнила, как душевно и радушно он вчера подошёл ко мне, как поздоровался — будто я его родственница. И какими громадными глазами смотрела на него Рози. Не хотелось бы, чтоб его охмурила какая-то мошенница. С другой стороны, Альберт умный. Вряд ли он бы стал продюсером, шоуменом и богачом, будь он наивным тюфячком.
Думая об Альберте, я поняла — он пример редчайшего случая, когда человека не испортили деньги. Настолько добрых, открытых людей с сумасшедшими деньгами я больше не знала за всю свою жизнь.
Пробила Ингу Хан сначала по открытому доступу. Потом по различным базам. С открытым доступом мне повезло. Несколько журналистов сделали снимки Альберта дня три назад, рядом с ним — девушка. Фото не чёткие. Я могла ошибиться — это могла быть и не Инга Хан, хотя журналисты писали слушок, будто у Альберта — закоренелого холостяка — появилась женщина мечты. Журналисты могли ошибиться. Вчера вон Альберт ко мне подошёл в сопровождении ещё двух таких же "женщин мечты"! А они скорее всего ассистентки или менеджерши какие-нибудь. На фото сногсшибательная блондинка, молоденькая, стройненькая, превосходно одетая, ухоженная, с обаятельной улыбкой. Я стала ориентироваться на её типаж при выгрузке досье.
Я была права, когда решила, что Инг Хан несколько десятков. Из списка я отобрала женщин примерно 18-30 лет, прикинула рост и вес. На цвете волос пока решила не зацикливаться, потому что блондинка могла быть крашеной. Список выдал мне досье 6 девушек по имени Инга Хан. Попыталась сличить их лица с фотографиями. Три из них вроде похожи. Так какая из них? Одной лет 30, другой 24, третьей 28. А может, ни одна из них?
Поняла, что задержалась и что надо домой. Снова трезвонила мама. Я рада немного помочь Рому, однако та работа, которую я проделала, могла оказаться бесполезной. Эти три девушки не числились в полицейских архивах. Если кто-то из них и был невестой Альберта и одновременно мошенницей — значит, это будет её первое в жизни мошенничество. Или последнее. Маме я сказала, что буду минут через десять. Не соврала — мне нужно только выйти из Кабинета Шестёрки, надеть ботинки, куртку и пробежать несколько десятков метра до дома.
Я очутилась в коридоре минуты через две-три. Уже надела ботинки, как услышала шорох сзади в дверях. Правильно подумала, что кто-то из коллег. Оглянулась. Так и есть. И не просто кто-то — а Удав. Собственной персоной. Нахал.
Какое-то время мы смотрим друг на друга. Я на него — волком. Он на меня — как-то слишком хитро. Беру куртку, начинаю её надевать. Поворачиваюсь к Удаву спиной. Беру дверную ручку в руку.
Мне на плечо ложится рука. Робко. Слишком робко для Удава. Ложится и сразу убирается.
— Сорвиголова, я приношу свои извинения за неподобающее поведение. Я был сегодня последним идиотом, и с твоей стороны послать меня было самым лучшим решением. В твоей власти не верить мне, но я тебе говорю, что доверяю тебе сейчас, отныне и впредь больше, чем самому себе.
Это было произнесено тихо. Почти шёпотом. Галантно. Выразительно. И вполне искренне. Я разворачиваюсь. Удав стоит довольно близко ко мне, теперь не смотрит на меня, голова опущена, глаза потуплены. Сама невинность! Мне вмиг становится смешно.
— Да? — хмыкаю я нарочито скептически и кладу руки на пояс. — А какой мне от этого прок? У меня свои дела, у тебя свои, иди, работай. Я-то здесь причём?
— Сорвиголова, хочешь я на колени встану? Мне нужно поговорить с тобой! Очень нужно! Я готов всё тебе рассказать.
— На колени?! — хихикаю я.
— Если это приказ, я выполняю! — Удав оказался на колене. На одном. Аки рыцарь перед дамой. — Я на всё готов, чтобы реабилитироваться перед тобой. Прикажи мне, что я должен сделать ещё? Чтобы ты сочла меня достойным своей аудиенции.
— Карамба, Удав! Что это за цирк тут в натуре?! Всё нормально, мы друзья, я передумала тебя убивать, хотя очень хотелось, поэтому можешь выдохнуть.
— Друзья, да? Ты меня прощаешь? — Удав обрадовался слишком неподдельно. Вскочил: — Так давай поговорим прямо сейчас! Мне нужно рассказать тебе очень многое.
— Прямо сейчас — нет, — покачала я головой. — Время у тебя сегодня вышло. Говоришь, чтоб я приказала, что ты должен сделать ещё? Посиди-ка здесь ночью, подумай над своим поведением. А завтра, возможно, я соизволю удостоить тебя своей аудиенции.
У меня снова как назло затрезвонил телефон. Удав не посмел меня задерживать. Лицо его из хитрого стало радостным. Ещё бы, добился своего!
— Я готов продержаться ещё сутки. Только ради тебя, — проговорил он.
Мы так и не обнялись в тот день. Но я уже начала потихонечку его прощать. Я вышла на улицу и сняла трубку. Звонила Рози, которая снова меня звала на какое-то мероприятие.
Собаки жалобно выли. Им было страшно. Никто из людей не понимал, что случилось и почему они воют — кроме Ёпса. Люди думали, что дело в подземных толчках или ремонтных работах, работе машин и оборудования, которая недоступна человеческому уху — но ухо собак раздражает. Так собаки сильно волнуются, когда слышат звуки грозы или фейерверки. Некоторые собаки из-за фейерверков готовы на стенку лезть.
Но Ёпс слышал, о чём они выли. И это ему не нравилось.
Район Колокольчики находился всего в пяти километрах от пожарной части, принадлежащей по юрисдикции к городу Лэдис-Мэдису. Административно район Колокольчики относился к пригороду Танреса, но сами танресцы не считали Колокольчики частью своего города. Таким образом, до Колокольчиков никому никакого дела не было. Даже бизнесмены и богачи Танреса никак не хотели использовать земли Колокольчиков и прибрать их к рукам. За исключением разве что Платтеров — Орнеллы и её мужей. Которые, как выяснилось, работали на люциан.
В прошлом году в начале декабря Орнелла и её мужья хотели принести кровавую жертву: запереть много людей, свет и цвет верхушки Танреса в здании Дома Культуры и перемолоть их заживо челюстями бульдогов-роботов. Слишком изощрённый способ убийства, похожий на сумасшествие, имел смысл: один из высокопоставленных люциан сказал, что ему нравятся бульдоги. Их бульдожья хватка сродни хватке дельца, человека, который умеет управлять деньгами. Да, это случайно обронил тот, кому Орнелла хотела понравиться. Тот, благодаря которому она разбогатела. Тот, кто выходил с ней на связь потусторонним голосом и тот, для кого эта кровавая жертва разверзла бы врата.
Тот, кого звали Фитгус Шихр. Но так как жертва не удалась — помешали ТДВГ, Упыри и Змеи совместными усилиями — слишком вовремя под руку подвернулась та, которая называет себя Инга Хан. Именно она помогла Фитгусу прорваться из Колокольчиков.
А сейчас Фитгус занимался тем, что начал строить Купол. Гонцы-люциане из Колокольчиков получили Гранд Окулярис. Они доставили его к порталам и развернули бурную деятельность.
Гонцы теперь стали похожи на людей. Четыре человека, выглядящие как бизнесмены в костюмах. Они явились сегодня ближе к вечеру к мэру Танреса, Брюсу Тенбруку, представились иностранными дельцами и инвесторами. И сказали, что собираются модернизировать район Колокольчики. Брюс Тенбрук, он же Царь Упырей, мигом смекнул, что к чему. Этим "бизнесменам" он сказал, что они могут делать с Колокольчиками что хотят — дескать, Колокольчики не юрисдикция Танреса. Танрес это Танрес, а Колокольчики — это Колокольчики, и если у кого надо просить разрешения — так это у мэра Лэдис-Мэдиса, ближайшего к Танресу города.
Сам Брюс Тенбрук мигом связался с Мори Килло. Уж как он её ни недолюбливал — он понял, что дело принимает слишком серьёзные обороты. Ибо тайну Колокольчиков он знал и долго принимал решение — стоит ли участвовать во всём этом. Мори ведь грозила привлекать его банду Упырей вести партизанскую войну с чужаками, которые приходят из Колокольчиков. А Брюс не хотел терять своих ребят и подвергать их мясорубке. Он вообще хотел порвать с Мори. Но ситуация для него превратилась в точку невозврата, когда его троюродная сестра — Лонда Эрелсон — убедила его стать мэром Танреса. И когда его единственный сын, Антонио Тенбрук, вступил в бравые ряды агентов ТДВГ, став подчинённым Мори.
Брюс рассказал Мори о визите этих бизнесменов. Мори нахмурилась. О том, что агент 015 никак не выходит на связь уже более суток и игнорирует вызовы, Мори предпочла пока умолчать. Но она мигом догадалась, что случилось.
Удав провалил задание.
Появление "бизнесменов" в Танресе означало, что Гранд Окулярис — у них.
А ещё это означало, что придётся приступать к плану "Б".
Итак, собаки выли истошно и в ужасе. А у Ёпса от этого на душе скребли кошки. Собаки предупреждали его — беги отсюда, беги как можно дальше! Сам же Ёпс думал — "Куда я убегу?!". Собаки верещали: "Ты умрёшь, Хозяин! Ты просто умрёшь! Тебя пустят на мясо, на косточки!". Ёпс понимал, что может умереть. Он мог умереть на каждом вызове на пожар. И на каждой встрече с Ежами. Ёпс научился уживаться со смертью каждый день.
Собаки сообщили Ёпсу, что только что — а на дворе глубокая ночь — в Колокольчики пригнали строительную технику. Большие машины, бульдозеры, экскаваторы. Часть домишек уже сносят. Ровняют площадку. Роют котлованы. Строительную бригаду набрали меньше чем за час. Ёпс уже знал, что это Ежи подались в услужение к инопланетянам по первому их зову. Мерзкие продажные беспринципные дегенераты. Ёпса тоже звали в эту бригаду — сам Контролёр лично приходил к нему пятнадцать минут назад. Ёпс был вынужден подружиться с Контролёром, чтобы полностью войти в криминальную среду. Контролёр оказался не слишком умным и воспринимал Ёпса как заклятого кореша. Возмущаясь и матерясь на повсеместный собачий вой, Контролёр звал, говорил, что обещали сумасшедшие деньги за расчистку и "проект" в Колокольчиках. Ёпс сказал, что обязательно присоединится, после того как как отсидит дежурство.
И вот, Контролёр ушёл.
Ёпс отправился к Упырям, не дожидаясь окончания дежурства. На условленное место встречи — заброшенную автобусную остановку "Друид". Там его уже ждал Шпындель, очень встревоженный.
— Никогда такого не было! В Колокольчиках аншлаг. Там что-то строят! Ещё сегодня утром там были руины, запустенье — сейчас стройка! — сообщал Шпындель, сильно удивлённый.
— Это то, о чём говорил твой бульдог. И его хозяин, — лаконично ответил Ёпс. — Уже началось. И скоро закончится.
— Это не должно плохо закончиться! — Шпындель не терял оптимизма. И понизил голос: — У нас в Доме Воров только и говорят о том. Что к Царю Упырей приходили эти четверо... Кого ты не добил... Вели переговоры. Если бы Царь Упырей им бы что-то сказал поперёк или повёл бы себя не так — то всё! Его бы убили. Ему удалось время выиграть. И то, я боюсь, уже охота открыта на старика. Эти подонки не идиоты, к сожалению.
— Таких влиятельных, как Царь твой, они устранять не будут. Будут использовать как пешки. Царя, начальницу твою вон тоже. Устранять будут нас. Как пушечное мясо.
— Она не моя начальница, — поправил друга Шпындель. — Она начальница Удава... — великан вздохнул. — Ещё я слышал — от него никаких вестей. Рация вроде работает, сам он будто отправился в самоволку. Плохой знак. Что, если его в живых уже нет?
Ёпс не ответил. Он прислушивался к отдалённому лаю. Шпындель поинтересовался:
— О чём лают?
— Предупреждают. Говорят, чтоб держались подальше.
— Мы только этому и будем рады — держаться подальше, — вздохнул Шпындель.
— Придётся держаться поближе. Именно тебе, — внезапно услышали они властный и немного усталый женский голос.
Мори Килло подошла к ним со стороны леса. Шпындель снова удивился, Ёпс — не очень. Поздоровавшись с начальницей Танресского филиала ТДВГ, Шпындель уточнил:
— Что значит поближе?
— А то, что я прямо сейчас зашлю тебя туда. На стройку.
Шпындель обалдел от возмущения, редко он когда злился, но тут выкрикнул почти с бешенством:
— Что?! Да это ж верная смерть! Там же Ежи! Даже если я легенду им скажу, как отщепнулся от своих — не поверят! Один из них моего брата угробил, сам за это в могиле сейчас гниёт! В своём ли вы уме?!
— Поверят, если ты притворишься правильно. Или притворишься загипнотизированным. Я с тобой обсужу твою легенду, ты сейчас пойдёшь со мной в штаб на совещание, — безапелляционно заявила Мори. И перевела взгляд на Ёпса: — Собирайся в Укосмо, пожарный. Вот твои билеты на завтрашний поезд. Найди Удава и Миллионера. С Миллионером поговори, спроси, что он видел. У Удава забери то, что он должен позаимствовать с Центральной Базы. Передашь ему, что он может не возвращаться. Я только что уволила его.
— Что?! — ахнул Шпындель. И разозлился ещё больше: — Уволили?! Да ты... да я... да вы все... да я теперь понимаю, почему Царь Упырей говорит, что с вами каши не сваришь!
Великан плюнул злобно в сторону, весь ощерился, собрался уходить. Его задержал Ёпс:
— Собаки лают о том, что тебе надо оставить амбиции. Всем нам. На ближайшие пять дней. Хорошо, я съезжу в Укосмо. Но мне казалось, что я буду больше полезен здесь. Что делать будете, когда случится пожар? — Ёпс посмотрел на Мори спокойно.
— Мы тут только и занимаемся, что пожары тушим, — вздохнула она. — А в Укосмо тоже много собак.
Ёпс тихо кивнул и ушёл, пряча билет, который ему дала Мори. Ему надо собраться на поезд, посмотреть, кто будет дежурить вместо него в пожарной части, пока он будет отсутствовать. Конец света концом света, а на работу ходить надо.
Шпындель насупился:
— Не пойду к Ежам. Пока вы не восстановите Удава. Вы не можете так просто взять и уволить его, без суда и следствия. Я минуту назад до вашего прихода думал, что он вообще погиб при исполнении. Чёртов ваш Глаз. Удав так рвался к вам, был так предан, так старался! Я никогда к вам не хотел. Надо было мне и его отговаривать. Поиспользовали — и сбрасываете со счетов ни за что.
Мори помолчала. Шпындель тоже замолк. Потом Мори произнесла:
— Выговорился? Всё слова, слова. Я знаю, что ты будешь нам помогать. Потому что ты не трус. Из всех я могу довериться только тебе, отправить тебя туда. Есть ещё Принцесса Змей, Кобра, Гюрза — вот их можно было, но их нет в городе.
— Нет, — покачала я головой.
— Клот, ты ещё будешь здесь? Можешь поискать Ингу Хан по базе? Я понимаю, просьба нелепа. Но мне любопытно.
— Ром, это без проблем! Единственное — девушек с таким именем может оказаться несколько. Я же не знаю — блондинка она или брюнетка...
— Ну ты найди, выгрузи общее досье на всех, кого найдёшь. А там и разберёмся.
— Дружище, боюсь даже спросить, зачем?
— Альберт мне очень хороший друг. Я хочу, чтобы он был счастлив. В наше время подбирать себе жену нужно вдумчиво. Проверять. Ты понимаешь меня. Альберт богат, вокруг полно мошенников. Вот я о чём.
Я замерла. А ведь Ром прав! Недавно только я сама допустила мысль, что Доллард — такой вот мошенник и есть. Ром продолжил, развивая мысль:
— По-хорошему, мне надо присутствовать завтра с Альбертом, поддерживать его. И посмотреть бы на эту его невесту. Но завтра будет настоящая жесть. Мы выбесили Люциус, она будет мстить, — последнюю фразу Ром сказал шёпотом, словно боялся призвать её сюда как демона.
Ром ещё раз извинился передо мной, что вынужден уходить и поручил мне хлопоты. Но я заверила, что всё сделаю, мне уже самой любопытно стало. Я слишком мало знаю Альберта, однако симпатизирую этому молодому человеку. Вспомнила, как душевно и радушно он вчера подошёл ко мне, как поздоровался — будто я его родственница. И какими громадными глазами смотрела на него Рози. Не хотелось бы, чтоб его охмурила какая-то мошенница. С другой стороны, Альберт умный. Вряд ли он бы стал продюсером, шоуменом и богачом, будь он наивным тюфячком.
Думая об Альберте, я поняла — он пример редчайшего случая, когда человека не испортили деньги. Настолько добрых, открытых людей с сумасшедшими деньгами я больше не знала за всю свою жизнь.
Пробила Ингу Хан сначала по открытому доступу. Потом по различным базам. С открытым доступом мне повезло. Несколько журналистов сделали снимки Альберта дня три назад, рядом с ним — девушка. Фото не чёткие. Я могла ошибиться — это могла быть и не Инга Хан, хотя журналисты писали слушок, будто у Альберта — закоренелого холостяка — появилась женщина мечты. Журналисты могли ошибиться. Вчера вон Альберт ко мне подошёл в сопровождении ещё двух таких же "женщин мечты"! А они скорее всего ассистентки или менеджерши какие-нибудь. На фото сногсшибательная блондинка, молоденькая, стройненькая, превосходно одетая, ухоженная, с обаятельной улыбкой. Я стала ориентироваться на её типаж при выгрузке досье.
Я была права, когда решила, что Инг Хан несколько десятков. Из списка я отобрала женщин примерно 18-30 лет, прикинула рост и вес. На цвете волос пока решила не зацикливаться, потому что блондинка могла быть крашеной. Список выдал мне досье 6 девушек по имени Инга Хан. Попыталась сличить их лица с фотографиями. Три из них вроде похожи. Так какая из них? Одной лет 30, другой 24, третьей 28. А может, ни одна из них?
Поняла, что задержалась и что надо домой. Снова трезвонила мама. Я рада немного помочь Рому, однако та работа, которую я проделала, могла оказаться бесполезной. Эти три девушки не числились в полицейских архивах. Если кто-то из них и был невестой Альберта и одновременно мошенницей — значит, это будет её первое в жизни мошенничество. Или последнее. Маме я сказала, что буду минут через десять. Не соврала — мне нужно только выйти из Кабинета Шестёрки, надеть ботинки, куртку и пробежать несколько десятков метра до дома.
Я очутилась в коридоре минуты через две-три. Уже надела ботинки, как услышала шорох сзади в дверях. Правильно подумала, что кто-то из коллег. Оглянулась. Так и есть. И не просто кто-то — а Удав. Собственной персоной. Нахал.
Какое-то время мы смотрим друг на друга. Я на него — волком. Он на меня — как-то слишком хитро. Беру куртку, начинаю её надевать. Поворачиваюсь к Удаву спиной. Беру дверную ручку в руку.
Мне на плечо ложится рука. Робко. Слишком робко для Удава. Ложится и сразу убирается.
— Сорвиголова, я приношу свои извинения за неподобающее поведение. Я был сегодня последним идиотом, и с твоей стороны послать меня было самым лучшим решением. В твоей власти не верить мне, но я тебе говорю, что доверяю тебе сейчас, отныне и впредь больше, чем самому себе.
Это было произнесено тихо. Почти шёпотом. Галантно. Выразительно. И вполне искренне. Я разворачиваюсь. Удав стоит довольно близко ко мне, теперь не смотрит на меня, голова опущена, глаза потуплены. Сама невинность! Мне вмиг становится смешно.
— Да? — хмыкаю я нарочито скептически и кладу руки на пояс. — А какой мне от этого прок? У меня свои дела, у тебя свои, иди, работай. Я-то здесь причём?
— Сорвиголова, хочешь я на колени встану? Мне нужно поговорить с тобой! Очень нужно! Я готов всё тебе рассказать.
— На колени?! — хихикаю я.
— Если это приказ, я выполняю! — Удав оказался на колене. На одном. Аки рыцарь перед дамой. — Я на всё готов, чтобы реабилитироваться перед тобой. Прикажи мне, что я должен сделать ещё? Чтобы ты сочла меня достойным своей аудиенции.
— Карамба, Удав! Что это за цирк тут в натуре?! Всё нормально, мы друзья, я передумала тебя убивать, хотя очень хотелось, поэтому можешь выдохнуть.
— Друзья, да? Ты меня прощаешь? — Удав обрадовался слишком неподдельно. Вскочил: — Так давай поговорим прямо сейчас! Мне нужно рассказать тебе очень многое.
— Прямо сейчас — нет, — покачала я головой. — Время у тебя сегодня вышло. Говоришь, чтоб я приказала, что ты должен сделать ещё? Посиди-ка здесь ночью, подумай над своим поведением. А завтра, возможно, я соизволю удостоить тебя своей аудиенции.
У меня снова как назло затрезвонил телефон. Удав не посмел меня задерживать. Лицо его из хитрого стало радостным. Ещё бы, добился своего!
— Я готов продержаться ещё сутки. Только ради тебя, — проговорил он.
Мы так и не обнялись в тот день. Но я уже начала потихонечку его прощать. Я вышла на улицу и сняла трубку. Звонила Рози, которая снова меня звала на какое-то мероприятие.
***
Собаки жалобно выли. Им было страшно. Никто из людей не понимал, что случилось и почему они воют — кроме Ёпса. Люди думали, что дело в подземных толчках или ремонтных работах, работе машин и оборудования, которая недоступна человеческому уху — но ухо собак раздражает. Так собаки сильно волнуются, когда слышат звуки грозы или фейерверки. Некоторые собаки из-за фейерверков готовы на стенку лезть.
Но Ёпс слышал, о чём они выли. И это ему не нравилось.
Район Колокольчики находился всего в пяти километрах от пожарной части, принадлежащей по юрисдикции к городу Лэдис-Мэдису. Административно район Колокольчики относился к пригороду Танреса, но сами танресцы не считали Колокольчики частью своего города. Таким образом, до Колокольчиков никому никакого дела не было. Даже бизнесмены и богачи Танреса никак не хотели использовать земли Колокольчиков и прибрать их к рукам. За исключением разве что Платтеров — Орнеллы и её мужей. Которые, как выяснилось, работали на люциан.
В прошлом году в начале декабря Орнелла и её мужья хотели принести кровавую жертву: запереть много людей, свет и цвет верхушки Танреса в здании Дома Культуры и перемолоть их заживо челюстями бульдогов-роботов. Слишком изощрённый способ убийства, похожий на сумасшествие, имел смысл: один из высокопоставленных люциан сказал, что ему нравятся бульдоги. Их бульдожья хватка сродни хватке дельца, человека, который умеет управлять деньгами. Да, это случайно обронил тот, кому Орнелла хотела понравиться. Тот, благодаря которому она разбогатела. Тот, кто выходил с ней на связь потусторонним голосом и тот, для кого эта кровавая жертва разверзла бы врата.
Тот, кого звали Фитгус Шихр. Но так как жертва не удалась — помешали ТДВГ, Упыри и Змеи совместными усилиями — слишком вовремя под руку подвернулась та, которая называет себя Инга Хан. Именно она помогла Фитгусу прорваться из Колокольчиков.
А сейчас Фитгус занимался тем, что начал строить Купол. Гонцы-люциане из Колокольчиков получили Гранд Окулярис. Они доставили его к порталам и развернули бурную деятельность.
Гонцы теперь стали похожи на людей. Четыре человека, выглядящие как бизнесмены в костюмах. Они явились сегодня ближе к вечеру к мэру Танреса, Брюсу Тенбруку, представились иностранными дельцами и инвесторами. И сказали, что собираются модернизировать район Колокольчики. Брюс Тенбрук, он же Царь Упырей, мигом смекнул, что к чему. Этим "бизнесменам" он сказал, что они могут делать с Колокольчиками что хотят — дескать, Колокольчики не юрисдикция Танреса. Танрес это Танрес, а Колокольчики — это Колокольчики, и если у кого надо просить разрешения — так это у мэра Лэдис-Мэдиса, ближайшего к Танресу города.
Сам Брюс Тенбрук мигом связался с Мори Килло. Уж как он её ни недолюбливал — он понял, что дело принимает слишком серьёзные обороты. Ибо тайну Колокольчиков он знал и долго принимал решение — стоит ли участвовать во всём этом. Мори ведь грозила привлекать его банду Упырей вести партизанскую войну с чужаками, которые приходят из Колокольчиков. А Брюс не хотел терять своих ребят и подвергать их мясорубке. Он вообще хотел порвать с Мори. Но ситуация для него превратилась в точку невозврата, когда его троюродная сестра — Лонда Эрелсон — убедила его стать мэром Танреса. И когда его единственный сын, Антонио Тенбрук, вступил в бравые ряды агентов ТДВГ, став подчинённым Мори.
Брюс рассказал Мори о визите этих бизнесменов. Мори нахмурилась. О том, что агент 015 никак не выходит на связь уже более суток и игнорирует вызовы, Мори предпочла пока умолчать. Но она мигом догадалась, что случилось.
Удав провалил задание.
Появление "бизнесменов" в Танресе означало, что Гранд Окулярис — у них.
А ещё это означало, что придётся приступать к плану "Б".
Итак, собаки выли истошно и в ужасе. А у Ёпса от этого на душе скребли кошки. Собаки предупреждали его — беги отсюда, беги как можно дальше! Сам же Ёпс думал — "Куда я убегу?!". Собаки верещали: "Ты умрёшь, Хозяин! Ты просто умрёшь! Тебя пустят на мясо, на косточки!". Ёпс понимал, что может умереть. Он мог умереть на каждом вызове на пожар. И на каждой встрече с Ежами. Ёпс научился уживаться со смертью каждый день.
Собаки сообщили Ёпсу, что только что — а на дворе глубокая ночь — в Колокольчики пригнали строительную технику. Большие машины, бульдозеры, экскаваторы. Часть домишек уже сносят. Ровняют площадку. Роют котлованы. Строительную бригаду набрали меньше чем за час. Ёпс уже знал, что это Ежи подались в услужение к инопланетянам по первому их зову. Мерзкие продажные беспринципные дегенераты. Ёпса тоже звали в эту бригаду — сам Контролёр лично приходил к нему пятнадцать минут назад. Ёпс был вынужден подружиться с Контролёром, чтобы полностью войти в криминальную среду. Контролёр оказался не слишком умным и воспринимал Ёпса как заклятого кореша. Возмущаясь и матерясь на повсеместный собачий вой, Контролёр звал, говорил, что обещали сумасшедшие деньги за расчистку и "проект" в Колокольчиках. Ёпс сказал, что обязательно присоединится, после того как как отсидит дежурство.
И вот, Контролёр ушёл.
Ёпс отправился к Упырям, не дожидаясь окончания дежурства. На условленное место встречи — заброшенную автобусную остановку "Друид". Там его уже ждал Шпындель, очень встревоженный.
— Никогда такого не было! В Колокольчиках аншлаг. Там что-то строят! Ещё сегодня утром там были руины, запустенье — сейчас стройка! — сообщал Шпындель, сильно удивлённый.
— Это то, о чём говорил твой бульдог. И его хозяин, — лаконично ответил Ёпс. — Уже началось. И скоро закончится.
— Это не должно плохо закончиться! — Шпындель не терял оптимизма. И понизил голос: — У нас в Доме Воров только и говорят о том. Что к Царю Упырей приходили эти четверо... Кого ты не добил... Вели переговоры. Если бы Царь Упырей им бы что-то сказал поперёк или повёл бы себя не так — то всё! Его бы убили. Ему удалось время выиграть. И то, я боюсь, уже охота открыта на старика. Эти подонки не идиоты, к сожалению.
— Таких влиятельных, как Царь твой, они устранять не будут. Будут использовать как пешки. Царя, начальницу твою вон тоже. Устранять будут нас. Как пушечное мясо.
— Она не моя начальница, — поправил друга Шпындель. — Она начальница Удава... — великан вздохнул. — Ещё я слышал — от него никаких вестей. Рация вроде работает, сам он будто отправился в самоволку. Плохой знак. Что, если его в живых уже нет?
Ёпс не ответил. Он прислушивался к отдалённому лаю. Шпындель поинтересовался:
— О чём лают?
— Предупреждают. Говорят, чтоб держались подальше.
— Мы только этому и будем рады — держаться подальше, — вздохнул Шпындель.
— Придётся держаться поближе. Именно тебе, — внезапно услышали они властный и немного усталый женский голос.
Мори Килло подошла к ним со стороны леса. Шпындель снова удивился, Ёпс — не очень. Поздоровавшись с начальницей Танресского филиала ТДВГ, Шпындель уточнил:
— Что значит поближе?
— А то, что я прямо сейчас зашлю тебя туда. На стройку.
Шпындель обалдел от возмущения, редко он когда злился, но тут выкрикнул почти с бешенством:
— Что?! Да это ж верная смерть! Там же Ежи! Даже если я легенду им скажу, как отщепнулся от своих — не поверят! Один из них моего брата угробил, сам за это в могиле сейчас гниёт! В своём ли вы уме?!
— Поверят, если ты притворишься правильно. Или притворишься загипнотизированным. Я с тобой обсужу твою легенду, ты сейчас пойдёшь со мной в штаб на совещание, — безапелляционно заявила Мори. И перевела взгляд на Ёпса: — Собирайся в Укосмо, пожарный. Вот твои билеты на завтрашний поезд. Найди Удава и Миллионера. С Миллионером поговори, спроси, что он видел. У Удава забери то, что он должен позаимствовать с Центральной Базы. Передашь ему, что он может не возвращаться. Я только что уволила его.
— Что?! — ахнул Шпындель. И разозлился ещё больше: — Уволили?! Да ты... да я... да вы все... да я теперь понимаю, почему Царь Упырей говорит, что с вами каши не сваришь!
Великан плюнул злобно в сторону, весь ощерился, собрался уходить. Его задержал Ёпс:
— Собаки лают о том, что тебе надо оставить амбиции. Всем нам. На ближайшие пять дней. Хорошо, я съезжу в Укосмо. Но мне казалось, что я буду больше полезен здесь. Что делать будете, когда случится пожар? — Ёпс посмотрел на Мори спокойно.
— Мы тут только и занимаемся, что пожары тушим, — вздохнула она. — А в Укосмо тоже много собак.
Ёпс тихо кивнул и ушёл, пряча билет, который ему дала Мори. Ему надо собраться на поезд, посмотреть, кто будет дежурить вместо него в пожарной части, пока он будет отсутствовать. Конец света концом света, а на работу ходить надо.
Шпындель насупился:
— Не пойду к Ежам. Пока вы не восстановите Удава. Вы не можете так просто взять и уволить его, без суда и следствия. Я минуту назад до вашего прихода думал, что он вообще погиб при исполнении. Чёртов ваш Глаз. Удав так рвался к вам, был так предан, так старался! Я никогда к вам не хотел. Надо было мне и его отговаривать. Поиспользовали — и сбрасываете со счетов ни за что.
Мори помолчала. Шпындель тоже замолк. Потом Мори произнесла:
— Выговорился? Всё слова, слова. Я знаю, что ты будешь нам помогать. Потому что ты не трус. Из всех я могу довериться только тебе, отправить тебя туда. Есть ещё Принцесса Змей, Кобра, Гюрза — вот их можно было, но их нет в городе.
