— У тебя там оружейный склад?
— Нет, у меня там девчачья комната в плюшевых мишках и розовых единорогах. И да, немножечко оружейный склад. Хотя... чего уж там, пойдём вместе, посмотришь.
Я собиралась дать стороннему человеку — обывателю — доступ к секретному оружию, собственной разработке команды учёных ТДВГ. К усыпляющему пистолету модели «Степлер».
Степлеры и другие изоды я храню дома в специальном тайнике. Всякий раз я молюсь, чтобы маме в моё отсутствие не приспичило делать глобальную разборку у меня в комнате. Но маме не приспичило, ей не до генеральных уборок с её-то работой. На глазах у Эдди я извлекла этот тайник и подала ему Степлер. Второй я взяла себе. Эдди не скрывал своего восхищения.
— Вот это да! Так ты секретный агент!
— Бинго, — с кислым выражением выдохнула я. Если уж палиться — так по-крупному, коль пошла такая пьянка!
— Я подозревал. Ни о чём не буду спрашивать. Я всё понимаю, — оправдывался Эдвард. — У тебя родители работают в ГБРиБ, я угадал?
— Родственник, — односложно кивнула я, подумав о Майло. Мы почти родственники: на носу свадьба его кузины Лилиан и моего троюродного брата Зака.
Я кратко объяснила Эдди, как работает Степлер. Потом критически оглядела его одежду. В чём он приехал ко мне. Джинсы чёрные, а вот синяя будничная рубашка мне не понравилась. Я порылась у себя в шкафу. Карамба, как хорошо, что я терпеть не могу девчачью одежду и у меня вдоволь всяких унисекс бесполых мешковатых кофт и толстовок. И как хорошо, что мы практически одного роста и комплекции. Эдди мой брат-близнец.
— Держи вот это. Переодеться можешь в ванной. И держи ещё вот это, — я протянула ему специальный ремень с ножнами. — Отдаю в аренду. Без процентов — по большому блату, — предупредила я.
— Спасибо, — ещё больше засмущался он. — Ты превращаешь меня в супер шпиона!
— Да чего уж там, — махнула я рукой. А сама принялась заниматься картами.
Зашла в Сеть. Изучила вблизи и со спутника Глум, инфраструктуру вокруг здания. Значилось, что это жилой частный дом. Я видела Глум во время одной из миссий, два года назад. Деревня деревней. Но в каждой деревне — свои законы. Преступные — в том числе. Распечатала карты. Эдвард закончил переодеваться. Я подала карты Эдварду, попросила его найти короткий маршрут до Глума. И отправилась переодеваться сама.
Перед выходом я рассовала по карманам, ремням, навесным кобурам оружие и шпионский инвентарь.
— Обалдеть! Я всегда мечтал ходить в такие рейды! Конечно, грех радоваться, я понимаю — малейшая ошибка, просчёт, и мы погибнем. Но адреналин так и бурлит. Я ставлю на то, чтобы я оказался прав, и мы узнаем о Мрии, увидим её.
— Не говори гоп, — предупредила я. И пояснила тихо: — Примета плохая.
Через часа полтора мы уже были в Глуме.
Эдди хотел пойти сначала по центральной, оживлённой дороге. Но я не позволила. Потому что в городках типа Глума, где все знают друг друга, новые лица прохожих запоминаются без труда. Эдди беспрекословно слушался меня. Он говорил мало, кивал много, и этим напомнил преданную собаку. Я была приятно поражена, узнав, что Эдвард обладает всеми качествами полноправного коллеги. Так как было вначале опасение, что он будет много болтать. Но я вспомнила, что когда мы с ним были на кладбище (фактически — на нашей первой операции), Эдди вёл себя и реагировал более чем достойно.
Мы подбирались к интересующему нас дому, где зарегистрирован Зелёный Червь, окольными путями. Дворами, между другими домами и глухими заборами. На мне очки ночного видения, Эдвард по-прежнему видел в темноте.
Судя по данным из досье, дом принадлежал предпринимателю, разрешившему регистрироваться и жить съёмщикам за дёшево. Многие жили тут годами. То есть что-то вроде общаги-коммуналки. Дом большой, длинный, на казармы похож, приземистый. Полтора этажа. То есть один этаж и чердак под нависшей треугольной крышей.
Мы увидели свет в нескольких окнах, пару припаркованных машин у входа. Я на всякий случай быстренько записала их номера. Пока записывала, Эдди разглядывал дом, мы с ним прятались за группой толстенных деревьев.
— Через парадную? — спросил Эдвард.
— Ага! С цыганскими плясками, бубнами и фанфарами! — прошипела я не без сарказма.
— Но мы же вроде хотим получить правду. Поговорить с соседями.
— Иди, получи. А я отсюда посмотрю. Постучусь, тебе, может, сам Верте и откроет.
— Да, дело дрянь. Как же мы тогда узнаем, здесь ли Верте или нет, бывает или нет? Ого, что это у тебя такое?
Эдвард с удивлением посмотрел мне на запястье. Потому что туда смотрела я. На запястье — прибор для определения присутствия и количества людей поблизости. Прибор сканировал определённый радиус и не взирая на препятствия в виде стен и перегородок, показывал, сколько находится людей или объектов с температурой человеческого тела. Зелёная точка — это тот, кто надел термостат. Красные точки — посторонние. Рядом со мной засела изумлённая красная точка — господин Симони.
В доме насчитала около двадцати точек. И они сосредоточились в одной части. Нахмурилась:
— Как будто там проживает большая патриархальная семья на две дюжины домочадцев, и они собрались в одном помещении поужинать. Пошли.
Я повела Эдди за дом, в ту часть, где собрались эти люди. Там мы нашли пристройку вроде сарая. Она обеспечила нам отличное прикрытие. Ещё нам несказанно повезло. Мы нашли приоткрытое окно и смогли даже чуток в него заглянуть!
Удивлению и потрясению нашему не было предела. Как только Эдди смог совладать с собой и не завопить на весь Глум?! Ведь мы почти сразу в этой толпе «патриархальной семьи» увидели его Мрию!
Я всё же предусмотрительно схватила Эдди и зажала ему рот рукой. Это было не просто, учитывая что Эдди шестнадцатилетний молодой человек, а не маленький ребёнок. Эдди пару раз дёрнулся, больше от неожиданности, но затих и закивал мне. Я его отпустила. Мне показалось, что в темноте он поглядел на меня с благодарностью. Ему ещё учиться и учиться самообладанию! Ничего, за два с половиной года в ТДВГ научится. И почему я рассуждаю, будто Эдди уже завербован или без пяти минут мой коллега?!
Помещение в полумраке освещалось свечами. Деревянный пол, минимум мебели. Вдоль стен люди в чёрных балахонах. Я подумала, что большинство этих людей — парни, судя по росту и фигуре. Довольно рослые. Я только с двумя одновременно с такими справиться смогу вручную, больше не осилю, я ведь не супергероиня какая. Хотя, может, и думать про то, что осилю двух — тоже слишком самонадеянно. Единственные, кто не в балахонах, и тем они и выделялись из этой «патриархальной семьи» — Зелёный Червь и Мрия. Причём Мрия в очень коротком тонком чёрном платье. Где она такое взяла?! Эдди ж утверждал — она скромница-монашка!
На её лице — готический макияж. То, что это Мрия — я узнала по волосам, по чертам лица. Я сегодня внимательно рассмотрела много фотографий девушки и запомнила, как она выглядит. Зелёный Червь облачён в мешковатые брюки цвета хаки и такого же цвета майку. Я увидела его мускулы. Нехилые такие. Мои ссадины и синяки отозвались неприятной болью. Как он отшвырнул меня тогда, прямо как болонку-собачонку! Нет, с ним, пожалуй, мне не сладить, если врукопашную. Да и Эдварду тоже.
Зелёный Червь вещал внимательно слушающим его людям, держа Мрию сзади за плечи и разворачивая то к тем кто стоял слева от него, то к тем, кто справа. Поэтому мы их и разглядели. Когда он поворачивался с Мрией в нашу сторону, мы с Эдди пригибались. Если им в глаза светили свечи, они вряд ли могли нас увидеть, но тем не менее, предосторожность не помешает.
— Сегодня мы принимаем в нашу семью нашу новую сестру, Мрию Дункалс. Нас с каждым днём, с каждым часом становится больше. И это всё благодаря Главному Мертвяку. Главный Мертвяк, которого мы ждали, пришёл! Наконец он с нами! Главный Мертвяк наградит нас! Так, как уже наградил меня. Главный Мертвяк пребудет с нами. Сегодня мы устроим празднество в честь Главного Мертвяка. И посвятим Мрию в наши ряды.
Меня смутило две вещи. У Томберов не принято называть неофитов настоящими именами. Им давались имена мертвецов — умерших людей, эти имена они подсматривали на могилах. Мрию же назвали Мрией. И вторая вещь. Что это за Главный Мертвяк? Масочник? Это они так радуются, что Масочник благополучно отсиделся на дне и вернулся к прежним злоумышлениям? Но тут же я вспомнила: и Масочник, и Химера Фобос, и Профессор Зло поклонялись особому боссу. Это и был Главный Мертвяк. Мне не понравились слова Зелёного Червя о том, что Главный Мертвяк уже здесь. ТДВГ слишком медлительна. Мы что-то упустили.
— Да будет праздник! И мы открываем этот праздник Танцем Страсти и Смерти! — произнёс Зелёный Червь.
Помещение наполнилось музыкой. Включили колонки. Часть свечей задули. Все затанцевали, кто во что горазд. Готическо-депрессивная музыка. Я такую не люблю. По мне так бунтарский воодушевляющий тяжёлый рок и метал будут покруче.
Мы с Эдвардом уже не переживали, что нас увидят.
— Что будем делать, шеф? Перестреляем их всех из степлеров? — задал вопрос Эдди.
— Не подходящий момент. Много людей. А нас двое. Я не знаю, что они предпримут, когда мы начнём стрелять. Я не знаю, что предпримет Верте. Нужно в первую очередь добраться до него, захватить врасплох. Здесь лидер он. Пока наблюдаем.
Зелёный Червь танцевал с Мрией в паре. Мрия не выглядела безвольной куклой, отнюдь! Глаза её возбуждённо горели, она бледна — возможно, от волнения, что оказалась здесь, с кучей незнакомых людей, совершила роковой поступок, убежав из дома. Но при этом всё её поведение говорило об отчаянном бесстрашии. Как будто высвободилась из оков. Она напоминала птицу, невзначай улетевшую из клетки. Домашнюю птицу, которая мало разбиралась в жизни диких, хищных птиц. И лучше бы ей остаться в своей клетке. Она танцевала так, как танцуют раскованные, развязные девицы. Такие танцы я видела у моих одноклассниц, у той же Салли.
Музыка бурная, ритмичная, Зелёный Червь то и дело требовал, чтобы делали громче. Часть танцующих скинули с себя балахоны. Я посчитала, что девушек пять, не считая Мрии, и пятнадцать парней. Я вспомнила, что в томберы отбирали таких рослых специально: обучали искусству убивать, драться, делали из них идеальных «солдат-зомби». Девиц отбирали красивых — на роль вербовщиц. Среди этих пяти девушек-томберок ни одной невзрачной, толстенькой или прыщавой. Все как на подбор, им бы манекенщицами работать! Под эту ритмичную музыку они все бурно танцевали. Кто-то поодиночке тряс башкой и ходил ходуном ногами, кто-то с кем-то в паре, как Мрия с Зелёным Червём. Мрия извивалась всем телом, призывно выгибалась и не спускала глаз с Червя. Стыд и срам!
Вакханалия. Я подумала, что в эту музыку вшиты гипнотические программы на низких частотах, что-то вроде эффекта двадцать пятого кадра. Их уши не слышат, но эти частоты попадают прямиком в подсознание. Пожалела, что у меня нет с собой наушников. Глянула на Эдди. Он смотрел на Мрию не отрываясь. И беззвучно матерился одними губами. Он изумлялся поведению скромной соседки, робкой девочки, которая деревенела и скукоживалась, когда его мама сажала её фотографироваться.
Потом музыка резко сменилась. То есть одна композиция закончилась, и сразу же началась другая, без паузы. Более медленная, томная. Зелёный Червь обхватил Мрию одной рукой за талию, притянул к себе. Мрия вначале немного отстранилась, я увидела на её лице мгновенно проскользнувший испуг. Но ещё через миг она закинула руки ему на плечи, снова доверчиво и преданно заглянула в глаза. Они все стали танцевать медляк. Пять парней тоже тут же похватали «свободных» девчонок и принялись с ними обжиматься. Один из них приставил свою пассию к стене и начал страстно целовать. Музыка этому способствовала. Это была сладострастная музыка, пробуждающая влечение. Возможно, тому виной гипнотическая программа, зашифрованная в ней.
Мы с Эдди не успели оглянуться, как уже все пять пар мальчик-девочка целовались. Остальные, кому не достались девушки, медленно покачивались с закрытыми глазами, пребывая в полусне. Не целовались только Мрия и Зелёный Червь. Они стояли, крепко прижавшись друг к другу, руки Мрии были по-прежнему у него на плечах. Эдди достал степлер, я вонзилась ладонью ему в запястье и медленно покачала головой. Зелёный Червь внезапно поднял Мрию на руки и быстро унёс её.
Эдди вовсю дёргался, но я шикала на него, и ему пришлось меня слушаться. Я смотрела на термостат. Зелёный Червь уволок Мрию вглубь этого дома. Едва Червь со своей пленницей ушёл, музыка постепенно сошла на нет. И... оргия постепенно прекратилась. Целующиеся пять пар расцепились, как ни в чём ни бывало надели балахоны. Те, кто стояли в полутрансе, подошли к своим упавшим балахонам, тоже надели. Они остались молча стоять в этой комнате.
— Видал? Их не надо сбрасывать со счетов, — я выбрала поучительный тон.
— Мне кажется, они тут выплёскивали энергию любви. Ну, извращённой любви.
— Не только любви. Они выплёскивали энергию Страсти и Смерти. Я не знаю, что это такое, могу только догадываться.
— Где Верте и Мрия? Мы потеряли слишком много времени! — Эдвард почти негодовал.
— Я наблюдаю за ними. Они статичны. В глубине дома. Пойдём, поищем чёрный ход. Вот теперь настало время прикрывать эту лавочку, выводить твою принцессу отсюда. Верте пока один. Если нам повезёт, мы снимем его, схватим Мрию под мышку и быстро убежим, пока вот эти любящие танцевать под наркозом гаврики не очухались.
— Я уже сомневаюсь, что она моя принцесса, — буркнул Эдди.
— Что, любовь прошла, завяли помидоры, верно? — подмигнула я.
— Когда-нибудь я в тебя сам кину помидором!
Чёрный ход мы нашли быстро. Дверь оказалась открытой. Видимо, этим ходом пользовались недавно. Я смотрела на термостат. Пока нам везло. Кодла из двадцати томберов оставалась в той комнате, ждали возвращения своего вожака. Вожак, видимо, утащил Мрию, чтобы проинструктировать насчёт дальнейших действий, что она должна сделать как посвящённая.
Мы тихо вошли в дом, оказались сначала в подсобном помещении с граблями, лопатами, другим садовым инвентарём. Из него попали в большой и достаточно широкий коридор. С одной стороны окна, с другой — двери, по-видимому, в жилые комнаты. Если идти прямо — как раз можно упереться в дверь, где кодла томберов, а ещё там, как я поняла, большая кухня и санузел. Ванная тут наверняка общая.
Судя по термостату, Мрия и Зелёный Червь за третьей дверью справа. Я знаками объяснила Эдди, что сейчас стрелять самое время. Мы на цыпочках подкрались туда, прислушались. Тишина. Набрав воздух в лёгкие, я вместе с тем набралась храбрости. Ведь я категорическим жестом обозначила Эдварду, что я иду первая. Нужно сыграть на эффекте внезапности.
Дверь, чуть приоткрыта. Я толкаю, мы вламываемся. Абсолютно пустая комната. Нет в ней никого. Мы как придурки стоим в дверях, судорожно поводя Степлерами в напряжённых до предела руках и в костяшках пальцев, целимся в разбросанное постельное бельё, кровати, шкафы. Тут общественная спальня, пять коек. И всё тут в таком состоянии, будто тут спала рота солдат, а потом вскочила и убежала, ничего не став убирать.
Тут же мы слышим истошный, полный страха и отчаяния визг.
— Нет, у меня там девчачья комната в плюшевых мишках и розовых единорогах. И да, немножечко оружейный склад. Хотя... чего уж там, пойдём вместе, посмотришь.
Я собиралась дать стороннему человеку — обывателю — доступ к секретному оружию, собственной разработке команды учёных ТДВГ. К усыпляющему пистолету модели «Степлер».
Степлеры и другие изоды я храню дома в специальном тайнике. Всякий раз я молюсь, чтобы маме в моё отсутствие не приспичило делать глобальную разборку у меня в комнате. Но маме не приспичило, ей не до генеральных уборок с её-то работой. На глазах у Эдди я извлекла этот тайник и подала ему Степлер. Второй я взяла себе. Эдди не скрывал своего восхищения.
— Вот это да! Так ты секретный агент!
— Бинго, — с кислым выражением выдохнула я. Если уж палиться — так по-крупному, коль пошла такая пьянка!
— Я подозревал. Ни о чём не буду спрашивать. Я всё понимаю, — оправдывался Эдвард. — У тебя родители работают в ГБРиБ, я угадал?
— Родственник, — односложно кивнула я, подумав о Майло. Мы почти родственники: на носу свадьба его кузины Лилиан и моего троюродного брата Зака.
Я кратко объяснила Эдди, как работает Степлер. Потом критически оглядела его одежду. В чём он приехал ко мне. Джинсы чёрные, а вот синяя будничная рубашка мне не понравилась. Я порылась у себя в шкафу. Карамба, как хорошо, что я терпеть не могу девчачью одежду и у меня вдоволь всяких унисекс бесполых мешковатых кофт и толстовок. И как хорошо, что мы практически одного роста и комплекции. Эдди мой брат-близнец.
— Держи вот это. Переодеться можешь в ванной. И держи ещё вот это, — я протянула ему специальный ремень с ножнами. — Отдаю в аренду. Без процентов — по большому блату, — предупредила я.
— Спасибо, — ещё больше засмущался он. — Ты превращаешь меня в супер шпиона!
— Да чего уж там, — махнула я рукой. А сама принялась заниматься картами.
Зашла в Сеть. Изучила вблизи и со спутника Глум, инфраструктуру вокруг здания. Значилось, что это жилой частный дом. Я видела Глум во время одной из миссий, два года назад. Деревня деревней. Но в каждой деревне — свои законы. Преступные — в том числе. Распечатала карты. Эдвард закончил переодеваться. Я подала карты Эдварду, попросила его найти короткий маршрут до Глума. И отправилась переодеваться сама.
Перед выходом я рассовала по карманам, ремням, навесным кобурам оружие и шпионский инвентарь.
— Обалдеть! Я всегда мечтал ходить в такие рейды! Конечно, грех радоваться, я понимаю — малейшая ошибка, просчёт, и мы погибнем. Но адреналин так и бурлит. Я ставлю на то, чтобы я оказался прав, и мы узнаем о Мрии, увидим её.
— Не говори гоп, — предупредила я. И пояснила тихо: — Примета плохая.
Через часа полтора мы уже были в Глуме.
Эдди хотел пойти сначала по центральной, оживлённой дороге. Но я не позволила. Потому что в городках типа Глума, где все знают друг друга, новые лица прохожих запоминаются без труда. Эдди беспрекословно слушался меня. Он говорил мало, кивал много, и этим напомнил преданную собаку. Я была приятно поражена, узнав, что Эдвард обладает всеми качествами полноправного коллеги. Так как было вначале опасение, что он будет много болтать. Но я вспомнила, что когда мы с ним были на кладбище (фактически — на нашей первой операции), Эдди вёл себя и реагировал более чем достойно.
Мы подбирались к интересующему нас дому, где зарегистрирован Зелёный Червь, окольными путями. Дворами, между другими домами и глухими заборами. На мне очки ночного видения, Эдвард по-прежнему видел в темноте.
Судя по данным из досье, дом принадлежал предпринимателю, разрешившему регистрироваться и жить съёмщикам за дёшево. Многие жили тут годами. То есть что-то вроде общаги-коммуналки. Дом большой, длинный, на казармы похож, приземистый. Полтора этажа. То есть один этаж и чердак под нависшей треугольной крышей.
Мы увидели свет в нескольких окнах, пару припаркованных машин у входа. Я на всякий случай быстренько записала их номера. Пока записывала, Эдди разглядывал дом, мы с ним прятались за группой толстенных деревьев.
— Через парадную? — спросил Эдвард.
— Ага! С цыганскими плясками, бубнами и фанфарами! — прошипела я не без сарказма.
— Но мы же вроде хотим получить правду. Поговорить с соседями.
— Иди, получи. А я отсюда посмотрю. Постучусь, тебе, может, сам Верте и откроет.
— Да, дело дрянь. Как же мы тогда узнаем, здесь ли Верте или нет, бывает или нет? Ого, что это у тебя такое?
Эдвард с удивлением посмотрел мне на запястье. Потому что туда смотрела я. На запястье — прибор для определения присутствия и количества людей поблизости. Прибор сканировал определённый радиус и не взирая на препятствия в виде стен и перегородок, показывал, сколько находится людей или объектов с температурой человеческого тела. Зелёная точка — это тот, кто надел термостат. Красные точки — посторонние. Рядом со мной засела изумлённая красная точка — господин Симони.
В доме насчитала около двадцати точек. И они сосредоточились в одной части. Нахмурилась:
— Как будто там проживает большая патриархальная семья на две дюжины домочадцев, и они собрались в одном помещении поужинать. Пошли.
Я повела Эдди за дом, в ту часть, где собрались эти люди. Там мы нашли пристройку вроде сарая. Она обеспечила нам отличное прикрытие. Ещё нам несказанно повезло. Мы нашли приоткрытое окно и смогли даже чуток в него заглянуть!
Удивлению и потрясению нашему не было предела. Как только Эдди смог совладать с собой и не завопить на весь Глум?! Ведь мы почти сразу в этой толпе «патриархальной семьи» увидели его Мрию!
Я всё же предусмотрительно схватила Эдди и зажала ему рот рукой. Это было не просто, учитывая что Эдди шестнадцатилетний молодой человек, а не маленький ребёнок. Эдди пару раз дёрнулся, больше от неожиданности, но затих и закивал мне. Я его отпустила. Мне показалось, что в темноте он поглядел на меня с благодарностью. Ему ещё учиться и учиться самообладанию! Ничего, за два с половиной года в ТДВГ научится. И почему я рассуждаю, будто Эдди уже завербован или без пяти минут мой коллега?!
Помещение в полумраке освещалось свечами. Деревянный пол, минимум мебели. Вдоль стен люди в чёрных балахонах. Я подумала, что большинство этих людей — парни, судя по росту и фигуре. Довольно рослые. Я только с двумя одновременно с такими справиться смогу вручную, больше не осилю, я ведь не супергероиня какая. Хотя, может, и думать про то, что осилю двух — тоже слишком самонадеянно. Единственные, кто не в балахонах, и тем они и выделялись из этой «патриархальной семьи» — Зелёный Червь и Мрия. Причём Мрия в очень коротком тонком чёрном платье. Где она такое взяла?! Эдди ж утверждал — она скромница-монашка!
На её лице — готический макияж. То, что это Мрия — я узнала по волосам, по чертам лица. Я сегодня внимательно рассмотрела много фотографий девушки и запомнила, как она выглядит. Зелёный Червь облачён в мешковатые брюки цвета хаки и такого же цвета майку. Я увидела его мускулы. Нехилые такие. Мои ссадины и синяки отозвались неприятной болью. Как он отшвырнул меня тогда, прямо как болонку-собачонку! Нет, с ним, пожалуй, мне не сладить, если врукопашную. Да и Эдварду тоже.
Зелёный Червь вещал внимательно слушающим его людям, держа Мрию сзади за плечи и разворачивая то к тем кто стоял слева от него, то к тем, кто справа. Поэтому мы их и разглядели. Когда он поворачивался с Мрией в нашу сторону, мы с Эдди пригибались. Если им в глаза светили свечи, они вряд ли могли нас увидеть, но тем не менее, предосторожность не помешает.
— Сегодня мы принимаем в нашу семью нашу новую сестру, Мрию Дункалс. Нас с каждым днём, с каждым часом становится больше. И это всё благодаря Главному Мертвяку. Главный Мертвяк, которого мы ждали, пришёл! Наконец он с нами! Главный Мертвяк наградит нас! Так, как уже наградил меня. Главный Мертвяк пребудет с нами. Сегодня мы устроим празднество в честь Главного Мертвяка. И посвятим Мрию в наши ряды.
Меня смутило две вещи. У Томберов не принято называть неофитов настоящими именами. Им давались имена мертвецов — умерших людей, эти имена они подсматривали на могилах. Мрию же назвали Мрией. И вторая вещь. Что это за Главный Мертвяк? Масочник? Это они так радуются, что Масочник благополучно отсиделся на дне и вернулся к прежним злоумышлениям? Но тут же я вспомнила: и Масочник, и Химера Фобос, и Профессор Зло поклонялись особому боссу. Это и был Главный Мертвяк. Мне не понравились слова Зелёного Червя о том, что Главный Мертвяк уже здесь. ТДВГ слишком медлительна. Мы что-то упустили.
— Да будет праздник! И мы открываем этот праздник Танцем Страсти и Смерти! — произнёс Зелёный Червь.
Помещение наполнилось музыкой. Включили колонки. Часть свечей задули. Все затанцевали, кто во что горазд. Готическо-депрессивная музыка. Я такую не люблю. По мне так бунтарский воодушевляющий тяжёлый рок и метал будут покруче.
Мы с Эдвардом уже не переживали, что нас увидят.
— Что будем делать, шеф? Перестреляем их всех из степлеров? — задал вопрос Эдди.
— Не подходящий момент. Много людей. А нас двое. Я не знаю, что они предпримут, когда мы начнём стрелять. Я не знаю, что предпримет Верте. Нужно в первую очередь добраться до него, захватить врасплох. Здесь лидер он. Пока наблюдаем.
Зелёный Червь танцевал с Мрией в паре. Мрия не выглядела безвольной куклой, отнюдь! Глаза её возбуждённо горели, она бледна — возможно, от волнения, что оказалась здесь, с кучей незнакомых людей, совершила роковой поступок, убежав из дома. Но при этом всё её поведение говорило об отчаянном бесстрашии. Как будто высвободилась из оков. Она напоминала птицу, невзначай улетевшую из клетки. Домашнюю птицу, которая мало разбиралась в жизни диких, хищных птиц. И лучше бы ей остаться в своей клетке. Она танцевала так, как танцуют раскованные, развязные девицы. Такие танцы я видела у моих одноклассниц, у той же Салли.
Музыка бурная, ритмичная, Зелёный Червь то и дело требовал, чтобы делали громче. Часть танцующих скинули с себя балахоны. Я посчитала, что девушек пять, не считая Мрии, и пятнадцать парней. Я вспомнила, что в томберы отбирали таких рослых специально: обучали искусству убивать, драться, делали из них идеальных «солдат-зомби». Девиц отбирали красивых — на роль вербовщиц. Среди этих пяти девушек-томберок ни одной невзрачной, толстенькой или прыщавой. Все как на подбор, им бы манекенщицами работать! Под эту ритмичную музыку они все бурно танцевали. Кто-то поодиночке тряс башкой и ходил ходуном ногами, кто-то с кем-то в паре, как Мрия с Зелёным Червём. Мрия извивалась всем телом, призывно выгибалась и не спускала глаз с Червя. Стыд и срам!
Вакханалия. Я подумала, что в эту музыку вшиты гипнотические программы на низких частотах, что-то вроде эффекта двадцать пятого кадра. Их уши не слышат, но эти частоты попадают прямиком в подсознание. Пожалела, что у меня нет с собой наушников. Глянула на Эдди. Он смотрел на Мрию не отрываясь. И беззвучно матерился одними губами. Он изумлялся поведению скромной соседки, робкой девочки, которая деревенела и скукоживалась, когда его мама сажала её фотографироваться.
Потом музыка резко сменилась. То есть одна композиция закончилась, и сразу же началась другая, без паузы. Более медленная, томная. Зелёный Червь обхватил Мрию одной рукой за талию, притянул к себе. Мрия вначале немного отстранилась, я увидела на её лице мгновенно проскользнувший испуг. Но ещё через миг она закинула руки ему на плечи, снова доверчиво и преданно заглянула в глаза. Они все стали танцевать медляк. Пять парней тоже тут же похватали «свободных» девчонок и принялись с ними обжиматься. Один из них приставил свою пассию к стене и начал страстно целовать. Музыка этому способствовала. Это была сладострастная музыка, пробуждающая влечение. Возможно, тому виной гипнотическая программа, зашифрованная в ней.
Мы с Эдди не успели оглянуться, как уже все пять пар мальчик-девочка целовались. Остальные, кому не достались девушки, медленно покачивались с закрытыми глазами, пребывая в полусне. Не целовались только Мрия и Зелёный Червь. Они стояли, крепко прижавшись друг к другу, руки Мрии были по-прежнему у него на плечах. Эдди достал степлер, я вонзилась ладонью ему в запястье и медленно покачала головой. Зелёный Червь внезапно поднял Мрию на руки и быстро унёс её.
Эдди вовсю дёргался, но я шикала на него, и ему пришлось меня слушаться. Я смотрела на термостат. Зелёный Червь уволок Мрию вглубь этого дома. Едва Червь со своей пленницей ушёл, музыка постепенно сошла на нет. И... оргия постепенно прекратилась. Целующиеся пять пар расцепились, как ни в чём ни бывало надели балахоны. Те, кто стояли в полутрансе, подошли к своим упавшим балахонам, тоже надели. Они остались молча стоять в этой комнате.
— Видал? Их не надо сбрасывать со счетов, — я выбрала поучительный тон.
— Мне кажется, они тут выплёскивали энергию любви. Ну, извращённой любви.
— Не только любви. Они выплёскивали энергию Страсти и Смерти. Я не знаю, что это такое, могу только догадываться.
— Где Верте и Мрия? Мы потеряли слишком много времени! — Эдвард почти негодовал.
— Я наблюдаю за ними. Они статичны. В глубине дома. Пойдём, поищем чёрный ход. Вот теперь настало время прикрывать эту лавочку, выводить твою принцессу отсюда. Верте пока один. Если нам повезёт, мы снимем его, схватим Мрию под мышку и быстро убежим, пока вот эти любящие танцевать под наркозом гаврики не очухались.
— Я уже сомневаюсь, что она моя принцесса, — буркнул Эдди.
— Что, любовь прошла, завяли помидоры, верно? — подмигнула я.
— Когда-нибудь я в тебя сам кину помидором!
Чёрный ход мы нашли быстро. Дверь оказалась открытой. Видимо, этим ходом пользовались недавно. Я смотрела на термостат. Пока нам везло. Кодла из двадцати томберов оставалась в той комнате, ждали возвращения своего вожака. Вожак, видимо, утащил Мрию, чтобы проинструктировать насчёт дальнейших действий, что она должна сделать как посвящённая.
Мы тихо вошли в дом, оказались сначала в подсобном помещении с граблями, лопатами, другим садовым инвентарём. Из него попали в большой и достаточно широкий коридор. С одной стороны окна, с другой — двери, по-видимому, в жилые комнаты. Если идти прямо — как раз можно упереться в дверь, где кодла томберов, а ещё там, как я поняла, большая кухня и санузел. Ванная тут наверняка общая.
Судя по термостату, Мрия и Зелёный Червь за третьей дверью справа. Я знаками объяснила Эдди, что сейчас стрелять самое время. Мы на цыпочках подкрались туда, прислушались. Тишина. Набрав воздух в лёгкие, я вместе с тем набралась храбрости. Ведь я категорическим жестом обозначила Эдварду, что я иду первая. Нужно сыграть на эффекте внезапности.
Дверь, чуть приоткрыта. Я толкаю, мы вламываемся. Абсолютно пустая комната. Нет в ней никого. Мы как придурки стоим в дверях, судорожно поводя Степлерами в напряжённых до предела руках и в костяшках пальцев, целимся в разбросанное постельное бельё, кровати, шкафы. Тут общественная спальня, пять коек. И всё тут в таком состоянии, будто тут спала рота солдат, а потом вскочила и убежала, ничего не став убирать.
Тут же мы слышим истошный, полный страха и отчаяния визг.
